Машины не умеют любить

      Венцеслав Раух уехал кутить.        Люциан и Кальцифер остались одни в пятикомнатной квартире на улице Белых Лилий. Не то чтобы это очень плохо, наоборот, это открывает новые горизонты. Это отличная возможность узнать друг друга получше. Всё началось с того, что Люциану стало скучно заниматься с гантелями Венцеслава, и он со вздохом поднялся с дивана, чтобы направиться в комнату Кальцифера.        Кальцифер лежал на кровати и листал журнал. Он поднял голову, когда Люциан вошел, и улыбнулся.         — Тебе что-то нужно, братик?         — Да, — кивнул Люциан и сел в кресло. — Я хотел спросить: что ты думаешь обо всём, что происходит вокруг? О Венцеславе, Молохе и… обо мне.        Кальцифер отложил журнал и сел на кровати.         — Ну, всё довольно просто… Мы с тобой киборги, созданные для секса, верно? Верно. А значит, не стоит удаляться от этого предназначения слишком далеко. Мы были созданы для определённой цели, и эту цель я считаю… прекрасной. Мне нравится заниматься сексом и чувствовать себя нужным. Венцеславу необходимо тепло, и он не может им насытиться, поэтому охотится за удовольствиями со всех сторон. Он жадный и загребает всё больше и больше. Не знаю, погубит ли его эта жадность, но ты… Ты, мне кажется, недоволен выпавшей тебе долей. Ты отличаешься от меня. Я не ревную Венцеслава, поскольку знаю своё место, а вот ты… Тебе мало. Ты хочешь выйти за грань. Что ж, не осуждаю. Это твой выбор, братик.         — Ты понимаешь Венцеслава и, кажется, тебя всё устраивает. Охренеть, — подытожил Моргенштерн. — Где тебя собирали, салага?         — Очевидно: там же, где и тебя, — скромно улыбнулся Кальцифер. — Я понимаю и тебя тоже. Тебе нравится Венцеслав, но по-настоящему тебе хочется быть с Молохом. Или ты хочешь быть с ними обоими одновременно? Тройничок, м-м-м? — юноша пошевелил локтем, как если бы мог шутливо подтолкнуть Люциана.        Моргенштерн поджал губы и задумался. Нет, тройничка он бы не выдержал. Вовсе не потому, что физически к этому не приспособлен, а потому, что психологически это невозможно. Венцеслав и Молох порвали бы друг друга на куски, как два пса, борющиеся за территорию. Два хищника, не желающих делиться добычей. Почему Люциан представил себя как добычу, хотя способен был дать сдачи, непонятно. Быть может, на самом деле он такой же сахарный укеша, как и Кальцифер… Или нет? Что за бред лезет Люциану в голову? Если бы он был таким же, как Кальцифер, то не тренировался бы с гантелями Венцеслава в свободное время, хотя это бесполезное занятие (киборга можно сделать сильнее только хирургическим путём), а действительно выбирал бы себе бельишко в каком-нибудь модном журнале.         — Интересует? — Калли поднял журнал, заметив, что Люциан на него смотрит.         — Нет, — отмахнулся Моргенштерн и покачал головой. — Меня это волновать не должно.         — «Не должно волновать» и «не волнует» — разные вещи, братишка, — осторожно и мило заметил Кальцифер. — На твоём месте я бы полистал журнальчик, чтобы в будущем привлечь внимание Молоха. Понимаю, что он и так с тебя глаз не сводит, но порадовать его парой чулок было бы совершенно не лишним.         — Я и чулки? Бред. Я же мужчина, в конце концов! Пусть бабы чулки носят, — воспротивился Моргенштерн. — Я такое носить не буду.         — Даже ради Молоха? Только представь, как плотоядно он будет на тебя смотреть, когда на тебе окажется вот это, — Кальцифер продемонстрировал Люциану молодого мужчину из журнала, облаченного в довольно откровенное чёрное белье с кружевами. На нём были открытые туфли на невысоком каблуке, чулки, присоединяющиеся к поясу двумя лентами, корсет, едва прикрывающий грудь, и сетчатые перчатки. Поза у него была на редкость шлюшеская.         — Да он меня во всех смыслах сожрёт, — мрачно заметил киборг.         — Мы созданы для того, чтобы ублажать, а это значит — завладевать сердцем. Ты точно завладеешь его сердцем, если станешь идеальным любовником. Я научу тебя всему, что необходимо знать, чтобы умело обольстить и удержать подле себя, стоит тебе только захотеть, — сладко сказал Кальцифер.         — Просто так? — усмехнулся Люциан и встал с кресла, чтобы подойти поближе и посмотреть на Кальцифера сверху вниз, чтобы продемонстрировать своё превосходство.        Кальцифер воспринял это двояко и потянулся к ремню киборга, чтобы его расстегнуть. Моргенштерн аккуратно оттолкнул его.         — Нет, я не к тому!         — А я был бы не против. Ты симпатичный мужчина, — заметил юноша и протянул к Люциану руки. — Иди ко мне, я научу тебя всему, что знаю.         — Я определённо пришёл сюда не ради этого… Мы братья, в конце концов! — бросил киборг.         — Братья мы не по крови, а по происхождению. Ничего страшного не случится. Посмотри, разве ты не хочешь меня? — Кальцифер задрал футболку и продемонстрировал свою гладкую, податливую грудь, так и призывающую к прикосновению.        Люциан облизал губы, поскольку представил, с каким удовольствием мог бы прильнуть к ней и начать ласкать, гладить… Киборг покачал головой, чтобы отогнать наваждение, и Кальцифер усмехнулся. Он провёл ладонью по бледной коже снизу вверх и выпятил грудь.         — Люциан… — на выдохе произнёс он.         — Хватит! — мужчина схватился за голову и плюхнулся в кресло, с которого недавно встал.        Но Кальцифера было не остановить. Он поднялся с постели и сел к мужчине на колени.         — Давай развлечёмся, пока Венцеслава нет, — с хитрой улыбкой предложил он. — Люциан… Какое красивое у тебя имя. Молох тебе, наверное, говорил об этом?         — Нет… Он вообще мало что говорит, — вздохнул мужчина.         — Для этого я, возможно, здесь. Чтобы научить обольщать и удерживать, братик. Позволь мне хоть как-нибудь тебе помочь. Как ты там говорил? «Мы братья, в конце концов»? — Кальцифер сделал такое же серьёзное лицо, какое было у Моргенштерна, когда он говорил.        Люциан посмеялся над этим и почувствовал себя неловко.         — Хорошо, но только без секса, ладно? Я тут пытаюсь быть однолюбом и всё такое.         — Но ты занимался сексом с Венцеславом! — заметил Кальцифер и щёлкнул брата по лбу.         — Я говорил, что пытаюсь. А уж как это мне удаётся, моё дело, — серьёзно проговорил Люциан, не терпя возражений.         — Ладно! — Калли хлопнул в ладоши. — Начнем с того, какое бельё ты носишь. Какое?         — Обычное. Ничего особенного, — пробормотал Люциан. — Какая разница?        Кальцифер выпучил на него глаза на манер учителя, который делает замечание в сотый раз по одному и тому же поводу всё тому же ученику.         — Большая! Сейчас покажу, — он ловко соскочил с коленей Моргенштерна и открыл свой ящик с бельём. — Смотри… Это, например, стринги. У них сзади вот такая небольшая ленточка, а спереди треугольник.         — Они же вообще ничего не скрывают, — вывел Люциан.         — Не то чтобы совсем ничего… Смотри: кружевной треугольничек, — Кальцифер хихикнул и потянул трусы за резинку, растягивая их. — Выглядит весьма пикантно в любой ситуации. Думаю, если бы Молох на тебе их увидел, он бы подумал…         — Что я тот ещё пидор, — вздохнул мужчина. — Нет. Мне бы что-нибудь менее говорящее «я блядь и кидаюсь на всё, что стоит».         — Обижаешь, — Кальцифер пригрозил брату пальцем. — Между прочим, стринги — всегда хороший вариант. Во многих парах, где один из партнёров надевает стринги, случается секс. В вашей с Молохом паре это ты, Люциан. Если ты хочешь секса, тебе придётся их надеть.         — Что за ерунда, — снова вздохнул Моргенштерн. — Я не думаю, что это так уж необходимо. Мне кажется, секс произойдёт, несмотря на мои обычные трусы. Я нравлюсь Молоху и таким…         — Молох уже выбрал тебя как своего партнёра? — поинтересовался Кальцифер.         — Ну, нет…         — Вот именно! А всё почему? Потому что мистер «я не блядь и не кидаюсь на всё, что стоит» отказывается быть привлекательным!         — Ты меня без ножа режешь, Кальцифер, — пожаловался Люциан. — Просто предложи что-нибудь поскромнее.         — Хорошо, скромняга, вот вариантик для тебя, — улыбнулся юноша. — Бразилиано. В меру открыто, в меру закрыто. Немного приоткрывает самое мягкое для всеобщего обозрения. Не то что стринги, которые тебя так напугали.         — Они тоже не выглядят сильно закрытыми. Они же полупрозрачные. У тебя есть нормальное бельё, Кальцифер?         — У меня его полон ящик! — воскликнул юноша. — Это ты одеваешься, как старая монашка.        Люциан закатил глаза и приложил ладони к лицу. «О боже», — говорил он всем своим видом. Кальцифер понял замешательство мужчины и засмеялся.         — Просто не стесняйся фантазировать, братик. Уверен, Молох оценил бы твоё старание. В следующий раз, когда захочешь встретиться с ним, надень ко встрече пару чулок или ажурные трусы, и всё будет в кармане. Какой мужчина откажется от того, чтобы полюбоваться своим любимым? Просто поверь мне, — Кальцифер подошёл и погладил мужчину по плечам.        Люциана Моргенштерна спас звонок от Молоха.        — У меня для тебя сюприз. Хватай Кальцифера и идите ко мне, — быстро проговорил мужчина и положил трубку.         — Собирайся, — скомандовал Люциан. — Нам пора в путь.         — Это был Мо? — поинтересовался Кальцифер. — Он пригласил тебя к себе? А я тут причём? Я не могу, скоро Вацек придёт, и мне надо его встретить… — он бросился к шкафу, но Люциан остановил его на полпути.         — Ну уж нет. Ты пойдёшь со мной.         — Нет! Тогда мне достанется и Вацек заставит меня мыться с железной губкой, а я этого не хочу! — запротестовал юноша.         — Он всё равно придёт весь затраханный, — вздохнул Люциан. Ему не хотелось снимать с Кальцифера розовые очки, но того требовали обстоятельства.         — Одевайся, — скомандовал Люциан как можно серьёзнее.        Калли послушался и со вздохом стал собираться.        Где-то через полчаса они уже были у Молоха. Их встретил Слайз и предложил чаю.         — Не откажусь, — загорелся Кальцифер и прошел в комнату, но внезапно остановился и ахнул. — Здравствуйте…        В кресле сидела роскошная молодая женщина с пышной грудью в чёрном платье без бретелек от Версаче. Если бы она встала, стали бы заметны её не менее пышные бёдра, но она сидела спокойно и улыбалась как Джоконда. У неё были длинные чёрные волосы, убранные в высокую причёску, и давно знакомые фанатам серии «Моргенштерн» вишнёвые глаза. Она хмыкнула и отложила книгу.         — Здравствуй, зайчик, — поздоровалась она.        Люциан был потрясён не меньше Кальцифера. Их прервал Молох в фартуке и с противнем, на котором лежали румяные пирожки.         — Угощайтесь всем, чем посчитаете нужным угоститься, — хмыкнул он. — Хоть Люцистой, хоть пирожками. Хотя Люциан получит, если будет так пялиться на неё. Кальцифер может делать всё что тому заблагорассудится.         — Спасибо, блин, за разрешение, — проворчал Моргенштерн. — Кальцифер, ты тоже не пялься, — и закрыл глаза младшему.         — Сестрёнка! — обрадовался юноша и рванулся к Люцисте, чтобы обнять её.        Она приняла его в объятия и засмеялась.         — Я выкупил вашу сестру из тюрьмы, — констатировал Молох.         — Как это благородно, — заметил Люциан с подозрением. — Зачем? Её ты тоже отдашь Венцеславу?         — Нет, на неё у меня свои планы, — хмыкнул Молох. — Я думаю взять её в команду. Она будет полезна, у неё есть потенциал.         — Ещё какой, — расплылся в улыбке Кальцифер, которого прижали к мягкой груди.         — Внешность второстепенна, — кинул Молох и ушёл с противнем на кухню.         — Поэтому ты такой накачанный ходишь? — фыркнул Люциан.