Машины не умеют любить

      Люциста лежала на диване и читала книгу, когда в дверях неожиданно появился Кальцифер с букетом банальных бордовых роз. Поначалу он топтался у двери, застенчивый и робкий, не в силах сказать ни слова, но одновременно ласковое, повелительное и ленивое «заходи» завлекло его внутрь. Ему было приятно увидеть на алых губах улыбку, и он ответил тем же.         — Почему мимо нас только что прошёл беглый киборг с веником цветов и направился он в комнату Люцисты? — задумчиво спросил Молох у Слайза, отвлекшись от карты на столе: он прокладывал маршрут для следующей операции.         — А ты бы предпочёл, чтобы розы предназначались тебе? Или Люциану? — съязвил Слайз, за что легонько получил по голове.         — Ох, зайка, закрой дверь, — донеслось из комнаты Люцисты, — и не обращай на этих дураков внимания.         — Х-хорошо… — пробормотал смущённый Кальцифер и закрыл за собой дверь.        Он прошёл в комнату и преподнёс цветы. Люциста приподнялась и приняла их, явно повеселев. Ей нравились цветы, а уж поданные таким галантным и приятным юношей — тем более.         — Ты пришёл с какой-то определённой целью или просто так? — ласково поинтересовалась она.        Кальциферу та представлялась затаившейся на охоте львицей. Прежде чем совершить бросок, Люциста должна была удостовериться, что добыча уже у неё в лапах — стоит лишь рвануться вперёд и вонзить в неё свои когти. На ней было всё то же чёрное платье без бретелек от Версаче из поблёскивающего материала.        «И как оно только с груди не спадает, странно…» — думал Кальцифер.       Люциста поймала устремлённый на грудь взгляд и поднялась, отложив розы в сторону.       — Вижу, что не просто так. Ты хочешь что-то узнать, верно?       — М-может б-быть… Вы такая красивая… Я забыл всё, что заучивал, чтобы вам сказать, — грустно вздохнул юноша.       — Возможно, ты сравнивал меня с богиней? Афродитой, отравившей или укравшей твоё сердечко? — Люциста подходила всё ближе — Кальцифер отступал всё дальше.        Наконец юноша упёрся спиной в стену. Они настолько сблизились, что он стал ощущать тонкий аромат её духов и едва уловимое тепло зрелого, соблазнительного тела. Люциста представлялась ему налившимся соком созревшим яблоком, до которого труднее всего дотянуться. Он не хотел довольствоваться теми, что росли ближе, но были хуже на вкус. Ему был необходим только этот плод, и он намеревался сорвать его во что бы то ни стало.       Люциста почувствовала, как Кальцифер начал чаще дышать, и подумала, что надо бы его как-нибудь успокоить.       — Не беспокойся, я ничего плохого тебе не сделаю, — улыбнулась она и погладила юношу по волосам.       Кальцифер закрыл глаза. Если бы он был котёнком, он бы замурлыкал. Юноша едва не вздрогнул, когда лязгнул шпингалет на двери. И всё понял. Он поднял голову и со всей смелостью устремился вперёд — к губам этой величественной дамы. Люциста не стала сопротивляться и позволила ему это сделать. Они поцеловались — трепетно и невесомо, как если бы на губы женщины попала паутинка. Но этого мало. Люциста положила ладони на ягодицы стеснительного и пока неуверенного в себе мальчишки и стиснула их. Кальцифер вздрогнул и только смелее обнял Люцисту за шею.       Олень попался в когти львицы, и биение смерти в его груди прибавляло азарта, хотя должно было напугать до оцепенения.       Пальцы Кальцифера сами нащупали застёжку платья на спине и потянули собачку молнии вниз. Люциста даже не собиралась сопротивляться — она заключила в ладони изящное лицо Кальцифера и начала целовать активнее, проникая в его рот языком. Французский поцелуй опьянил юношу. Он не заметил, как платье соскользнуло на пол, и Люциста осталась в одном нижнем белье. На ней было изящное, полупрозрачное, кружевное белье, из-за которого Кальцифер тут же ударился в краску.       — Нравится? — прошептала она ему в губы, склонив голову, — она была намного выше Кальцифера.       Тот опьяненно закивал, не закрывая рта. Ладони заскользили по гладкой, горячей, обнажённой коже. Лифчика на Люцисте не было, а потому Кальцифер прилагал все усилия для того, чтобы не опустить взгляда и не начать пялиться. Женщину это немало забавляло.       — Давай я тебе помогу, малыш, — тихо произнесла она ему в губы и стала расстегивать пуговицы на выглаженной рубашке.       Кальцифер почувствовал разряд, прошедший по телу, и поспешил избавиться от одежды. Поняв, что всё идёт не так, как он себе представлял, он что было сил подтолкнул женщину к дивану и навис над ней сверху, продолжив целовать. Однако Люциста его быстро обезоружила: она заметила, как возбуждён мальчишка и что его белье уже влажное от смазки. Она погладила юношу по члену, скованному тканью белья, и тот слабо застонал.       — Вот так… Хороший, послушный мальчик, — произнесла она полушёпотом и, прикусив, игриво оттянула его нижнюю губу.       Кальцифер хотел сопротивляться, но она задела его за живое. Так быстро и так позорно он сдался, однако это именно то, чего следует ожидать от великой госпожи, какой он себе представлял Люцисту. Другой ладонью женщина водила по телу Кальцифера, цепляя пальцами возбужденные соски. Юноша выгнулся в спине и слегка выпятил грудь. Внизу живота быстро тяжелело. Ему было интересно, так же ли возбуждена Люциста или она просто играет с ним?       Кальцифер набрался смелости и положил руки на пышную, упругую грудь женщины. Люциста ненадолго напряглась, выдохнула и продолжила ласкать мальчишку. Она припустила его трусы до середины бёдер и откровенно стала гладить возбуждённый член.       — Над тобой хорошо потрудились, он как настоящий, — произнесла она, вслушиваясь в хлюпающий звук, смущающий только юношу. — Хочешь узнать, такая же ли настоящая я?       Кальцифер, опьянённый, закивал. Он привстал, когда Люциста поднялась, чтобы избавиться от белья. Вскоре она лежала перед ним на диване, раздвинув ноги, и стала ждать, когда тот осмелится на решительный шаг. Долго уговаривать юношу не пришлось. Поначалу он, конечно, засмотрелся на представшее перед его глазами зрелище. Как только Кальцифер рассмотрел лобок с аккуратной интимной стрижкой, то тотчас же почувствовал импульс внизу живота. Он не мог больше терпеть, и потому вскоре Люциста застонала, когда почувствовала его в себе. На секунду она обмякла от проникновения, однако вскоре вновь напряглась — и член юноши оказался плотно сжат мышцами.       — А теперь… Подвигайся, дорогуша… — тихо произнесла женщина и положила ладони Кальцифера себе на грудь.       В любом другом случае Люциста приказала бы это сделать самым властным тоном, на который была способна, но она понимала, что с Кальцифером надо быть помягче.       Мальчонка закивал и послушно начал двигаться — и не пожалел: ощущения были неописуемо яркие и незабываемые. Тяга внизу живота становилась сильнее, он ощущал, какой горячей, тесной и скользкой была его партнерша, и забывался. От возбуждения парень не знал, куда себя деть, а потому губами припадал к твёрдым соскам Люцисты. Та позволяла себя ласкать и податливо двигала бёдрами, помогая Кальциферу.       Постепенно юноша стал наращивать темп в надежде, что сможет противопоставить что-то самоконтролю женщины. Она не стонала — лишь кусала губы и вздыхала, а Кальциферу хотелось большего. Мальчонка массировал её грудь и двигался всё напористее, всё сильнее. Внутри всё трепетало. Каждое мгновение Кальциферу казалось, что он вот-вот кончит — и волшебное, столь желанное наваждение рассеется в прах.       Однако сдался юноша раньше, чем Люциста застонала. Что ж, своего авторитета властной госпожи в его глазах она не потеряла. Она лежала, довольная собой, и посмеивалась, глядя на Кальцифера.       Тот неровно дышал, слегка вспотевший, и с жадностью любовался ею. Она заправила ему за ухо прядь длинных и чёрных, как у неё, волос и поцеловала того в нос.       — Я знаю много способов заставить тебя кончить. Не хочешь попробовать один из них?       Кальцифер тут же вспыхнул и закивал.       Люциста легла на диван и усадила юношу на себя — так, чтобы его член оказался у неё на солнечном сплетении. Поначалу Кальцифер ничего не понял, но, когда груди тесно сжали его член, всё резко встало на свои места. Он густо покраснел, однако двигаться начал. Поначалу неумело, неохотно, но чем дальше — тем теснее и соблазнительнее. Люциста наслаждалась тем, как похоть преображает лицо Кальцифера и заставляет того скулить от удовольствия. Она с правотой предполагала, как любит развлекаться юноша, поэтому вскоре тот почувствовал на своем колечке мышц пару влажных от слюны пальцев. Кальцифер двигал тазом и одновременно насаживался на пальцы. Для него это было невероятно: какая же она умелая и опытная женщина — всё знает.       — Г-госпожа… — пролепетал Кальцифер и, перестав себя контролировать, обильно кончил с дрожью во всём теле.       — Бессменная и незаменимая, — подмигнула она юноше, пальцами свободной руки смазывая с лица и груди сперму и слизывая её. — Я знаю, как ты любишь заниматься сексом, маленькая шлюшка. Продолжай двигаться. Я хочу посмотреть на тебя.       Кальцифер, снова красный, закивал и начал сильнее насаживаться на пальцы. Его член вновь возбудился и засочился смазкой. Люциста заставила его придвинуться и приняла член в рот. Юноша громко стонал, толкаясь в её рот и ощущая, как пальцы стремительно надавливают на его простату. Он выгибался в спине и жалостливо скулил, и чем сильнее, тем яростнее его желала Люциста. Свободной рукой она мастурбировала на этот волшебный звук и шумно, но размеренно дышала носом.       Было видно, что едва распустившиеся восемнадцатилетние мальчики были её большой слабостью. Как и крепкие, высокие или умные и хитрые мужчины. Как зрелые и опытные или молодые и стеснительные женщины. Весь мир был её одной большой слабостью, который она хотела вскорости покорить. Возможно.       Слегка подуставший, Кальцифер отстранился и уселся на женщине чуть ниже живота, став часто дышать.       — Почему ты не надел чулочки, милый? Они бы тебе так пошли, — улыбнулась Люциста.       — Я… Я не подумал… — начал оправдываться юноша, но успокоился, когда женщина погладила его по щеке.       — Ничего, малыш. Ты и так прекрасен.       Кальцифер улыбнулся в ответ и лёг на Люцисту, чтобы страстно поцеловать её. Пока они лежали, он вновь принялся ненавязчиво ласкать её грудь, наслаждаясь мягкостью и теплотой. Нет, всё-таки в женщинах было своё очарование. Они мягкие, податливые и при этом хитроумные. Несмотря на всё, Кальцифер почему-то чувствовал себя отыметым. Словно это его имели на протяжении нескольких минут, а не он. По телу расстилалась нега. Хотелось лежать вот так и целоваться до скончания времён.       В дверь постучали. Послышался строгий голос Люциана.       — Люциста! Кальцифер! Вертихвостки вы проклятые, чем вы там занимаетесь?!        Вступил Молох.         — Сексом они там занимаются, я же тебе сказал.         — Спасибо, капитан очевидность! — возмутился киборг. — Я тебя не спрашивал. Почему ты ничего не сделал, мать твою!         — Чего сказал? — с вызовом произнёс Молох. — А ну повтори глядя мне в глаза, вошь.         — Ты меня только что вошью назвал? Сейчас я возьму этот томик Бродского и швырну тебе прямо в твою дурную голову! — со злостью отозвался Моргенштерн.         — Да ладно тебе, мы вечером тоже потрахаемся, не завидуй, — спокойно ответил Молох. — Сейчас я немного занят, но вечером я обязательно уделю тебе внимание, так что успокойся и оставь их в покое.         — Но они же брат и сестра! — взмолился Люциан.         — Только формально, — заметил вмешавшийся Слайз, который не мог уже делать вида, что ничего не замечает.         — Очко в твою пользу, Слайз, — похлопал Молох. — Так что не кипешуй, Люциашка, а сядь на диван и выпей чаю — остуди мозги. Как будет время, я тобой займусь.        Моргенштерн, всё ещё возмущённый, но немного смущённый, послушно сел на диван.        Люциста рассмеялась и погладила Кальцифера по бёдрам.         — Ты так стонал, что аж Люциашка прискакал. В тебе есть потенциал, малыш.         — Я… Я не специально… — юноша закрыл лицо руками, пристыженный. — Просто ты такая красивая, и при виде тебя я всегда возбуждаюсь. Я пробовал самоудовлетворяться, но это ничто в сравнении с сексом с тобой, Люциста.         — Мой бывший тоже так говорил, а потом…         — Потом ты его убила, — улыбнулся Кальцифер, словно не понимая значения слова «убийство», — я знаю. Молох рассказывал.         — Но убила я его не поэтому, — заметила Люциста. — Он был той ещё скотиной и считал меня своей собственностью. Сравнивал с бытовой техникой, представь себе. Я терпела, терпела, а потом просто нашпиговала его сталью. Я резала его ножом до тех пор, пока он не перестал двигаться.         — Ваушки… — засветился Кальцифер, явно падкий на психопатов.         — Какой ты у меня зайка! — умилилась Люциста и стиснула юношу в объятиях.        Может быть, так и Венцеслав поплатится за свои грехи?