Убить пересмешника

Мораль сей басни такова: Если ты мудак, Не надо думать, что я сказал об этом просто так, Значит, на то были причины, И ничей кулак эту проблему не решит никак.

— Ты же староста, Гарри! Какой пример ты подашь окружающим, свалив всю работу на меня? — И я об этом не просил! Повесь объяву в гостиной, а я разберусь с теми, кто не пришел, ок? — Напомни мне, почему мы до сих пор дружим? — Потому что самая крепкая дружба, детка, складывается на фоне какого-нибудь эпического пиздеца! Не успев ответить, Гермиона Грейнджер покачала головой, глядя на то, как прочь по коридору убегает Гарри Поттер. Топнув ногой от досады, она выдохнула и развернулась на каблуках туфель, когда её обхватили знакомые руки. — Губки надула, глазки закрыла, снова я вижу, ты недовольна, — нараспев произнес Блейз Забини, чмокнув её в щеку. — Поттер опять смылся? — Собрался заминировать фейерверками Астрономическую башню, чтобы сделать нашу жизнь вместе с сегодняшней Астрономией чуть ярче, — вздохнула Гермиона, ухватившись за его локоть по пути к лестнице. — С кем на этот раз? — усмехнулся Блейз. — Да чёрт его разберёт. Мне одной эти объявления по замку теперь до ужина клеить и по старостам раздавать, — расстроено взмахнула стопкой пергаментов Гермиона. — К твоему сведению, именно для таких случаев девушки и придумали заводить парней, — отобрал у неё объявления слизеринец. — Я говорила, что ты мне нравишься? — Да, — припомнил Блейз. — Забудь, — повернулась к нему Гермиона и озарилась улыбкой. — Я влюблена в тебя без памяти. Рассмеявшись, Блейз вдруг подхватил её на руки, и, прижимая к себе, побежал в сторону лестницы, распугивая первокурсников гермиониным визгом. *** Обрызгав кровью, ушла война, прошла Победа, в Хогвартсе начался новый учебный год, соединив два седьмых курса в один «послевоенный». За организованную ему на четвертом курсе травлю Гарри Поттер мстил студентам Хогвартса не первый год, изобретательно и со вкусом. Невысокий, щуплый, даже худенький, он шел по жизни с широкой улыбкой и заготовленной шуточкой. Из его ответов нужно было вычленить правду от лжи, предложенное им брали с опаской, а встретившись в коридоре наедине спешили убраться подальше, не желая попасться врасплох или быть осмеянными. Его несерьёзное отношение к действительности выручило его в период бойкота, облегчало для него потери и спасло на войне не одну жизнь. Так, например, он осадил умирающего Снейпа: «Нашел, блять, время слезы собирать, я колдомедиков вызвал, давай смерть закупоривай, языком пиздеть — не мешки ворочать». Лежа на руках у Хагрида перед тем, как предстать живым перед толпой, он исказил заклинанием голос толкающего торжествующую речь Волан-де-Морта. А его ответ Скитер в послепобедном интервью и вовсе вырезали из беседы: «Ты давай пиджачок свой расстегни, вон туда повернись, чтобы твой друг с камерой мог твои сиськи заснять, раз уж мы тут сокровенным делимся. Рит, ну ты ахуела, с какого я должен тебе говорить, сколько у меня в сейфе лежит? Может, тебе ещё медкарту показать?» То, что шутнику-пересмешнику никто не верил, его не останавливало. Все каникулы он пропадал с близнецами Уизли, будучи совладельцем магазина приколов, мотался в другие страны за ингредиентами, договаривался с Зонко из Хогсмида о сотрудничестве, давал рекламу, а к концу учебного года планировал увеличить производство и открыть несколько новых точек уже за пределами Лондона. Вот и сейчас, он залетел в гостиную Гриффиндора довольный, сияющий улыбкой в своем красном свитере без горла, весь увешанный разноцветными живыми мышами. Следом, пиная раму закрывающегося портрета, появилась Юля Долохова — подельница по закладыванию фейерверков. — Внимание, кудрявые мышки! Кудрявые! Мышки! — звонким голосом объявил Гарри, курсируя с видом торгаша на рынке между гриффиндорцами. — Сикль за штуку! Всё до кната на благотворительность! — На что собираем? — заулыбался Симус, забирая с его плеча желтенькую мышку с завитой заклинанием шерсткой. — Давай мне ещё вон ту, фиолетовую. — С вами приятно иметь дело, — подмигнул ему Гарри и зашептал. — Кстати, Джордж прислал мне твой заказ, уже лежит в твоем шкафу. Превосходный образец смазки с запахом карамели, только для постоянных клиентов, — он отпрянул от застеснявшегося Финнигана. — Соберем всем миром на решение проблемы девственности брата нашего Рональда Уизли! — Ну, Гарри-и, — простонал Рон, закрывая лицо подушкой. — Ага! Я знал, что ты всё пиздел про Лаванду! — ликующе воскликнул Дин Томас. — Дай-ка мне тоже мышку, я тебе в спальне отдам… — Минетами не принимаю, только наличкой! — тут же известил Поттер, собирая деньги и снимая с себя мышей. — Погоди-ка, что-что ты там «пиздел про Лаванду»? — грозно подбоченилась Браун, поднявшись с кресла. — Преувеличил слегка, — пробормотал из-под подушки Рон. — Весьма красочно преувеличивал, Браун, ты была хороша, поверь, — вставил ухмыляющийся МакЛагген. — А, ну, если он про тот раз, когда в штаны кончил от поцелуя, то да, я была хороша, в том, что сдержала смех, — прошла она мимо Рона, выбив у него из рук подушку. — Гарри, ну вот кто тебя просил? — воскликнул красный от стыда Рон, перекрывая смешки. — Не убивай кринжовую часть себя, убей ту, которая кринжует, — философски заметил Поттер, прикуривая Юле сигарету. — Тем более, я ж для дела. Скоро от повода для стыда останется лишь след на простыне, верь мне, братан. — Да ладно, Рон, дай человеку пар выпустить, — подала голос Джинни, спускаясь из спальни девочек. — Его Малфой с утра пораньше опять отшил, видимо, карма — тварь покруче Гарри Поттера. — А ты, я смотрю, своё чувство такта забыла в чистом поле, где с пещерными людьми за кусок мяса дралась, конопатая? — произнесла Долохова. — Ты, что ли, мне за такт решила объяснить, шайтан в юбке? — приподняла брови Джинни.  — На ужин пора, — Гарри, цапнув за руку Юльку, решительно поволок её за собой к выходу. — Ой, я с вами, — подскочил на месте Симус и поспешил за ними. Влюбленность Мальчика-который-шутит в Пожирателя Малфоя в Хогвартсе до сих пор воспринимают очередным розыгрышем Поттера. Неожиданно, интересно, а самое главное — дико смешно наблюдать за тем, как громкий и словоохотливый Гарри обхаживал ледяного принца, который на это лишь кривился и шипел. В искренность чувств героя не верил никто, включая самого Драко, который к такому виду издевательств был совершенно не готов, а самое главное, глупо смущался на каждый знак внимания от гриффиндорца, который вот уже два месяца выдавал подкаты один изощреннее другого. Вот и сейчас он сидел на ужине как иголках, окруженный однокурсниками, как щитом против бронебойного Поттера. Пытаясь ничем не показать своего дискомфорта, он мысленно подгонял Панси и Блэйза, но всё равно… — Привет, Драко. … не успел. — Ты никогда от меня не отстанешь, да? — прикрыв глаза, спросил Малфой, не оборачиваясь. — Никогда слишком длинное слово, — отозвался Гарри, стоящий у него за спиной. — Ты их любишь, такие дурацкие слова. — Так подскажи мне, — Драко развернулся к нему вполоборота. — Научи, как тебя послать так, чтобы ты ушел. — Уйти вместе со мной, — бесхитростно развел руками Гарри. — Скажем, сегодня после ужина на прогулку… Раздался вопль, и в Большом Зале настала тишина. Бледный до синевы Филч закатил глаза и потерял сознание, обмякнув в кресле, увидев под клошем вместо своего блюда тушку миссис Норрис без признаков жизни. Тушка на деле была парализованной крысой под Обороткой, но завхоз об этом не знал, зато узнала директор МакГонагалл, у которой на Поттера за столько лет «уже зла не хватало». — Мистер Поттер, после ужина в мой кабинет! — усилив голос заклинанием, приказала она, и обменялась одинаково обреченными взглядами с профессором Снейпом. Гарри с солнечной улыбкой показал профессорам большой палец и снова повернулся к Малфою. — Прости, солнце, предложение отозвано. — Рыдаю, — сухо отозвался Малфой, поворачиваясь обратно к столу. — Не стоит, — вполне серьёзно заверил его Поттер. — Для тебя я всегда время найду, только намекни, чего хочешь. — Намекаю, — сквозь зубы произнес Драко. — Сдохни уже, пожалуйста. — Это приказ? — Это мечта моя, — ядовито ответил Драко. — Исполнять чужие мечты — моё призвание, так то когда-нибудь сбудется и твоя, — улыбнулся Поттер грустно и, проведя рукой по острому плечу, направился к своему столу. Драко передёрнул плечами с гримасой отвращения, как показалось улыбающемуся Блэйзу, больше для вида. — Я понимаю, что ему в кайф выставлять меня идиотом, но ты-то чё такой довольный? — раздраженно повернулся к нему блондин. — Уж очень забавляет то, что ты отказываешься видеть дальше своего носа, — ответил Забини. — Повторять одну и ту же шутку триста раз не в стиле Поттера. — Тут целый театр одного актера, — заметила Панси. — А представь, что он это искренне? Просто по-дурацки, — предложил мулат. — Да вы попадали все, что ли? — рявкнул Драко. — Это же Поттер. Чувак, который продаёт смех. Предприниматель, который не только может манипулировать настроением, но и создавать его. Какая там, нахрен, искренность? — Да уж побольше, чем в твоих отмораживаниях от него, — поддел его друг. — Вот ты сейчас что хочешь сказать? — спросил, закипающий Малфой. — Меня Гермиона зовёт! Забини сдуло, и Драко повернулся к хихикающей Паркинсон. — Он хотел сказать, что мы примем любой твой выбор, — расшифровала она, сверкая карими глазами. — Даже зеленоглазый и незатыкающийся, — шепотом добавила она, и сорвалась с места под малфоевское «Та-а-ак!»