когда тонула Атлантида

Amber Run - I Found

      Черная кожаная куртка — подарок от Тэхёна. В кармане зажигалка, помятая пачка Мальборо и очередная записка на клочке салфетки. Последний день лета прощальными лучами разжигал внутри настоящий ад.       Чонгук менялся. Характер суровел, а сердце закрывалось от мира. Не оставалось у него сил для сохранения своей морали. Он будто бешеный пес, следовал лишь одной цели. Защитить. Обеспечить. Спасти.       Поэтому, когда его пропускают охранники в элитный клуб, он не испытывает ни страха, ни сомнений.       Чонгук ступил на эту дорожку сразу после того вечера, когда Тэхён распался на части. Казалось, будто он может потерять его в любой момент, стоит ненадолго прикрыть глаза. И сильнее всего пугали сомнения в любимых глазах, что тени пачкали чистейшее золото.       Он понимал, чем может обойтись это решение, но его не страшила перспектива нахождения под прицелом. Если сейчас Чонгук единственная преграда между Тэхёном и его долбанутым отцом, то он сделает все, чтобы стать непрошибаемым. Отмести все слабые места, задушить в себе страх и быть стеной.       Тэхён никогда не покажет, теперь уж точно нет, но каждый день его съедает отчаяние перед сделанным выбором. Они оба снова стали заложниками своих страхов, пропитываясь им до самых костей. Преследуемые наяву и во сне, покоя не находилось нигде.       Чонгук нашел решение всех их проблем. Отличное и самое простое: он убьет Сумина собственными руками.       Он откровенно заебался бояться и видеть страх в глазах Тэхёна. Это истощает и сводит с ума, добивает бессонницей и приступами дикой, неконтролируемой ярости.       Закон перед Сумином бессилен. Они дали достаточно времени и доказательств для поимки этого урода, но он все еще расхаживает на свободе так, будто весь гребанный мир принадлежит ему. Образ безнаказанного, жестокого и надменного Сумина заставляет Чонгука окрашивать свои цвета в черный, купаться в кислоте собственной желчи.       Настало время, когда жертва превращается в охотника.       Чонгуку необходимо было выпускать свою ярость наружу, чувствовать, как костяшки разрываются до мяса, а физическая боль глушит собственное бессилие. Его душила тьма в собственной голове, а на ринге она расступалась. Свет слепил в глаза, обнажая взору зрителей мокрую кожу и перекаты тренированных мышц. Народ сходил с ума, визжал от зрелища, который Чон научился устраивать. Этот шум прекрасно перекрывал непрекращающийся шепот поганых мыслей.       Чонгук сумел произвести впечатление на толпу своими способностями драться: грязно, по уличному, насмерть. В таком месте не было уместно соблюдать кодекс боксера: все или ничего. Ставки поднимались за каждый выбитый зуб, пролитую кровь и сломанную кость, а Чонгук не мог насытиться чувством контроля. На ринге он король. Его удары точны и смертоносны, в глазах отсутствует жалость.       Абсолютный чемпион. Непобежденный зверь.       Его заметили в первый день. Высокий мужчина в дорогом костюме представился Йеном. В крохотной комнате паршивого клуба воняло потом и резким запахом антисептика, но Чонгуку было плевать. Что его интересовало, так это заманчивое предложение незнакомца.       Чон согласился сразу. Адреналин после боя зашкаливал, победа покалывала на кончиках пальцев мелкими электрическими линиями. Поэтому, когда Йен пообещал ему приличные деньги, больше, чем он мог заработать легальным путем, то Чонгук не раздумывал.       Он учился играть по грязному. Карабкался по кровавой лестнице, оставляя на каждой ступеньке по частице своей человечности. Чонгук станет монстром, если это требуется для спасения Тэхёна. Он зубами выгрызет себе путь на свободу, оставляя позади себя горы трупов.       Даже перспектива оказаться избитым и покалеченным его не пугала, он не позволил этой мысли даже промелькнуть в своей голове. Он боялся только реакции Тэхёна, когда рассказал ему обо всем, а он непременно рассказал, ведь утаивать от своего мальчика что-либо не намеревался. Сначала тот долго молчал и теребил цепочку кулона.       «Давай сделаем это. Убьем Сумина».       Решительный взгляд поломанных лет глядели на Чонгука. Вся боль и ненависть переплавились в жаркий огонь мести. Тэхён улыбнулся ему самой красивой, сломленной улыбкой, и Чонгук был готов утопить хоть весь мир в крови ради него.       Поэтому привычный рев толпы подстегивал решимость, а твердый взгляд Йена заставил крепко сжать челюсти. Сегодня на него поставили невероятно много, и облажаться он не мог. Чонгук сменил дешевый клуб на престижный, где такие же ублюдки, как Сумин, швырялись деньгами ради того, чтобы взглянуть, как люди избивают друг друга до кровавых луж и сломанных костей. Это маскарад лжи, и люди здесь не носят масок.       Тяжелый удар в гонг предзнаменует очередной старт гонки за победу. Чонгук подпрыгивает на месте, не позволяя мышцам остыть, пока глазами шарит по залу.       Он сидит на первом ряду, хмуря свои идеальные брови.       Каждый раз, когда Чон отправлялся на бой, Тэхён готов был вырвать собственное сердце, так сильно оно билось. Он так переживал, что в первый месяц поседел на несколько прядей. Переживает до сих пор, с каждым разом все сильней, но теперь он научился контролировать свой страх. Научился справляться с тревожным чувством, доверяя своему бойцу. Им нужны деньги, нужен авторитет и преступная неприкосновенность. Ради цели они готовы пойти на все.       Они обменялись долгим взглядом, говорившим о слишком многом. Чонгук всегда находил этот взгляд.       — Ради нас.       Он произносил эти слова перед каждым боем и заканчивал победой. В нем ярость слилась в огромную силу, с которой люди научились считаться. Его вперед несет бульдозером заветная цель, ради которой он выжимает максимум своего тела.       Сегодняшний его соперник превосходит ростом и набором мышц, но здесь не профессиональная лига — о правилах никто не заботится. Разная весовая категория не мешает Чонгуку опережать своего противника на несколько ударов. На самом деле, таких даже легче побеждать. Чонгук утомляет их своей скоростью и ловкостью, заставляя носиться по рингу, пока те не выдохнуться окончательно. А когда их реакция замедляется, он наносит удар. Шквал ударов, которые находят самые болевые точки и безжалостно давит, пока оппонент не рухнет.       Он научился биться свирепо, не видя жалости к другим. Перед его взором мелькала лишь кудрявая макушка и обеспокоенный взгляд, который не позволял пропускать приемы, расклеиваться от боли и даже думать о проигрыше.       Толпа ревела, наслаждаясь видом жестокости, которая развернулась перед ней. Люди окунались в свою первозданную дикость, сходили с ума по новому чемпиону и скандировали его имя.       И среди всей какофонии звуков Чонгук умеет различать лишь тихий, родной шепот. Это его мальчик зовет его обратно.        Чонгук не умел падать. Перед ним горела его мечта — уютный домик на берегу моря и счастливый Тэхён. А за эту мечту он готов убить и умереть сам.       — Ты снова победил.       Дверь бесшумно отворяется, и темная комната озаряется ненадолго. Тэхёну пропуск дали сразу же, Чонгук открыл для него все двери в этом клубе. И после каждого боя они вдвоем празднуют очередную победу, очередной шаг к свободе. Адреналин разжигает в обоих дикую похоть, от которой сносило голову.       — Ты сомневался во мне, любовь моя? — Чонгук стоит спиной и вытирает марлей небольшую рану на губе, перехватывая взгляд Тэхёна. От его черных глаз в отражении зеркала разряды по коже, прямо как во время боя на ринге.       Тэхён без ума от отросших прядей волос, которые беспорядочно лезут в глаза. Его трясет от осознания, что все в зале кричат имя Чонгука в экстазе от невероятного чемпиона, и только он может это же имя выстанывать ночами или же в этой самой комнате для бойцов. Самоуверенная ухмылка на кончике губ вводит соперников в праведный ужас, когда Тэхён хочет лишь прижаться к ним своими собственными.       — Поэтому я поставил на тебя все свои деньги, — пожимает плечами он, подбираясь ближе. — Не говори Йену, я обокрал его на миллион вон.       Другим может показаться, что в комнате лишь один опасный охотник. Но тогда Чонгук сам бы показал, каким покорным он становится рядом с Тэхёном, как легко падает перед ним на колени. В этом клубе нет создания опаснее, чем Ким Тэхён. Он пленит одним взглядом и съедает сердца без остатка.       — Ему это явно не понравится, — шепчет Чонгук, позволяя перехватить окровавленную марлю. — Но тебе не стоит волноваться об этом. Все деньги в любом случае твои.       Тэхён стоит совсем рядом, чувствует запах крови, которую оттирает с губы. Его личный воин гладит разбитыми костяшками по бокам, прижимает еще ближе. Им всегда будет мало друг друга.       — Ты заслужил награду, Чон, — практически мурлычет в ухо и Чонгук клянется, что готов кончить только лишь от голоса.       Они торопятся и срывают одежду друг друга, не заботясь о хаосе, который создают вокруг. Гремят баночки с мазями и обеззараживающими на столике, а Тэхён громко вздыхает, когда его крепко сжимают за ягодицы. Он вплотную прижимается к крепкой груди спиной, наслаждаясь сильной хваткой и движениями, разжигающие настоящий огонь под кожей. Оба ненасытные и по-прежнему безумно влюбленные.       — Посмотри на себя, — требовательно просит Чонгук, когда Тэхён закрывает веки от переизбытка стимуляции чувствительных мест. — Посмотри, какой ты, любовь моя.       И Тэхён смотрит. Зеркало комода отражает их потные, разгоряченные тела. Тэхён видит, как татуированная ладонь оглаживает вставший член и ведет по всей длине, вырывая очередной тихий стон. Он видит, как затвердевшие соски слегка потягивают и играют пирсингом, ведут по плоскому животу и задевают волосы на лобке. Раньше он всегда их убирал, пускай ему это не нравилось, но с Чонгуком ему этого больше не надо. Им обоим это нравится. Его ведет, когда Чонгук, глядя прямо в глаза через отражение, входит в него сразу на всю длину, потому что Тэхён всегда готов к сексу после боя. Они оба знают, чем он заканчивается.       Дикий темп и рваные поцелуи в острый позвонок вызывают чистейший экстаз.       — Не отводи своего взгляда, Тэхён.       Потная ладонь скользит по поверхности зеркала, оставляя несмываемые следы. В дверь уже стучали пару раз, но им нет никакого дела до всего мира вокруг.       — Я хочу, чтобы ты видел свое лицо, когда кончаешь для меня.       И хриплый стон срывается с его губ очередным толчком, когда оба кончают в унисон. Сорвавшееся дыхание висит ядовитым облаком, ведь оба хотят продолжение, но, когда раздается очередной стук в дверь, они принимают решение сделать шаг назад друг от друга, подальше от искушения.       — Кажется, Йен хочет поздравить своего любимого чемпиона, — пьяно улыбается Тэхен, поправляя задравшуюся футболку.       — Я уже получил свою порцию необходимых поздравлений.       — Может, он попросит тебя расписаться на грудях твоих фанаток?       — После того как он слышал, как я вытрахиваю из тебя всю душу?       — Туше.       Йен был высоким мужчиной средних лет, неизменно в строгом костюме тройке при любой погоде, на манер итальянских мафиози 70-х годов. Он любил раскуривать сигару и четких действий от своих подчиненных. Его влияние распространялось на многие сферы преступного мира, но Чонгуку об этом знать было не нужно. Единственное, что ему было необходимо, 一 он уже получил пистолет, ждущего своего часа под матрасом их кровати. Йен не задавал вопросов своему чемпиону, а Чонгук не спешил объясняться. В их новом мире существует много правил, и одно из них — меньше знаешь, дольше живешь.       — Ровно через неделю будешь выступать против действующего чемпиона Кореи, — начинает он сразу, похлопав Чонгука по плечу. — Он выше тебя, но по массе вы соответствуете. Проблем с ним возникнуть не должно.       — Я могу посмотреть записи его боев?       — Сухо это организует. Хочу предупредить сразу: он не уличная шайка, с которыми ты дрался до этого. Он обученный боец с огромным опытом и поражающим количеством побед.       — Для меня это не проблема, — спокойно отвечает Чонгук.       — А должна быть. Сюда никто не приходит драться от хорошей жизни, у каждого своя история и мотивация. Но этот парень… Он психопат. Ему приносит удовольствие рвать плоть и уничтожать противников на ринге. Его кровожадность граничит с жестокостью, и ты должен учитывать это, когда встанешь против него.        — Никаких правил и заминок. Понял.       — Ты мой чемпион, Чонгук. Но прежде, ты мой человек. Ты работаешь под моим крылом, и я не хочу, чтобы моих людей безжалостно кромсали на потеху публики. Этот бой может принести тебе славу в определенных кругах и необходимый авторитет, но если ты не готов…       — Я готов.       Йен перестает идти по темному коридору и переводит свой пристальный взгляд на Чонгука. Он похож на старого волка, которого жизнь успела помотать. Его лицо ничего не выражает, но на секунде там мелькает намек на заботу.       — Твои навыки драться, и самоуверенность в этом играет тебе хорошую службу на ринге. Таких любят зрители и готовы платить за твою красивую мордашку. Но отчего бы вы ни бежали с Тэхёном, нужно быть осмотрительнее и умнее. Научись действовать мудрее и мыслить не только как боец.       — Я не самоуверен, Йен. Я просто знаю, за что дерусь. Каждый гребаный раз, когда я выхожу туда, я вижу перед собой цель. Мне нужны деньги и чертова неприкосновенность криминального авторитета, которые ты мне предоставляешь. А чертова мудрость и осмотрительность стоила мне слишком высокую цену.       — В этом мире всегда найдется что терять, а твои враги найдут это.       — Тогда этот мир теряет свою ценность.       Йен открыл было рот, чтобы сказать еще что-то, но непоколебимый вид Чонгука был настолько внушающий уверенности, что захлопнул его обратно. Молодняку нет смысла пытаться донести на словах мудрость прожитых лет. Это их раздражает и злит, а покажет только время.       — Я был таким же. В молодости не видел преград, а если таковые появлялись, сразу же избавлялся от них.       — И что же в этом плохого?       Йен отводит свои глаза, продолжив идти по коридору.       — Я растерял всех, ради кого шел вперед. Это будет твоим последним боем.       — Добиться титула чемпиона страны и сразу же бросить все это? Йен, я думал, ты бизнесмен.       — Но не убийца. Я найду тебе другую работу и обеспечу деньгами.       Чонгук непонимающе глядит на его исчезающую спину и устало вздыхает.       — Идем домой? — Тэхён подкрадывается сзади почти бесшумно, и любого это могло бы застать врасплох. Но не Чонгука, который не раз целовал землю, по которой ходил Тэхён. Он его узнает везде.       — Домой, любовь моя.       Целую неделю он каждый вечер уходил на тренировки, забивая мышцы до свинца, а по прибытии его встречал домашний Тэхён. Заспанный, с опухшими глазами и торчащими волосами или абсолютно голый, готовый успокоить своего зверя.       Дни и ночи превращались в калейдоскоп их касаний и поцелуев разных оттенков. За дверью их квартиры мог случиться хоть апокалипсис, но эти двое не замечали ничего. Тэхён и Чонгук цеплялись за каждое мгновение вдвоем. Они истинные ценители и отдавались чувства целиком, не щадя мнения циников, что кричали «любви нет».       Есть. И она цвела прямо внутри двоих жильцов домика в Пусане, прямо как и в родной квартирке в районе Содэмуна. В любом уголке света найдется дом, покуда они могут держать друг друга за руку.       Им не нужна пища, ни вода, для того чтобы жить. Им не нужен сон и даже воздух. Все находилось в человеке.       Они друг друга возвели в ранг богов, бессмертных правителей земель и небес, а затем Тэхён мог саркастично рассмеяться этим мыслям. Боги завидуют нашей любви, вот что он отвечал любой судьбе.       Тэхён носил нелепые амулеты Чонгука на своих браслетах, не снимал тонкую цепочку с кулоном, а Чонгук сделал очередную, но самую значимую свою татуировку. Он увековечил чернилами на своей коже контур укуса Тэхёна. На плече теперь горит метка, наглядное доказательство реальности его безумия.       Их любовь сводила с ума и насыщала кислородом. Теперь никто из них не мог представить свою жизнь без друг друга. Даже сама мысль об этом пугала до истерик. А страхов в их жизни было слишком много, чтобы позволять и этим дать ростки.       Любовь пела тихими стонами ярчайшего секса и шепотом ночных откровений. Она касалась милосердными губами по всем ранам и чувствительным местам, клеймом оставаясь на теле. Языком выводили слова заветные по коже, громче всех децибелов. Они оба собирали ладонями красоту всего мира, чтобы неосторожным движением разлить ее на их постель.       Тэхён оставался Луной Чонгука. Таким разным, словно все его фазы в ночном небе. Таким невыразимо красивым и любимым до боли. Он был империей, которую все еще предстояло завоевывать каждый день. Его оживший ренессанс, искусство всего мира в одном теле.       Чонгук для Тэхёна особый калибр. Опаснейший из людей, научившийся любить себя, чтобы влюбиться в Тэхёна. Нерушимая Бастилия всего самого хорошего в жизни. Личная революция его души.       Тэхён и Чонгук. Чонгук и Тэхён. Они бы хотели, чтобы их имена всегда шли вместе. Всегда ассоциировались друг с другом и не существовали бы сами по себе.       Они нашли друг друга среди миллиардов людей. Отыскали отсутствующий кусочек их сердца и соединили, словно это самая правильная вещь в мире.       Такая была у них любовь.       Бессмертная. Нерушимая. Абсолютно верная и всепоглощающая. ***       В ответственный день финального боя они оба сохраняли спокойствие. Чонгук не раз доказывал, что зверь внутри него до конца будет отстаивать свое. Подполье самого элитного клуба в Пусане было набито битком ценителями незаконных боев. Чонгук завоевал собственную аудиторию верных зрителей, которые сегодня не скупились на ставки, и оглушающих скандирований его имени.       Битва года. Так называли сегодняшнюю драку, и Тэхён никак не мог заставить себя оторваться от Чонгука. Они отсчитывали минуты до начала боя, спрятавшись в крошечной каморке. Это навевало воспоминания об университете, когда между пар они прятались ото всех.       — Я справлюсь, ты же знаешь.       Чонгук целовал мягко его по губам и щекам, зажав ладонями лицо. Они обнимались и старались урвать еще немного времени.       — Я не сомневаюсь в этом. Ты должен помнить: пострадаешь ты, пострадаю и я. Дерись с этой мыслью.       Потому что Чонгук никогда в жизни не позволит Тэхёну вновь почувствовать вкус боли.       — Это последний бой, любовь моя. После него мы переедем обратно в Сеул, убьем твоего отца и вернемся в нашу квартирку в Содэмуне. Заберем Минхо и забудем обо всем кошмаре.       — Я люблю тебя.       Тэхён не хочет отпускать Чонгука. Ему страшно, пускай он этого и не покажет никогда. Его противником будет отпетый ублюдок, упивающийся муками, которые организует своим соперникам. Такие берут на таран и не останавливаются, пока кости не превращаться в пыль.       — Я скажу тебе то же самое после боя.       Время — взведенный курок. И рано или поздно оно имеет свойство заканчиваться, а пистолет выстреливает, рассекая воздух смертоносной пулей. Тэхён неохотно размыкает руки и отстраняется, чтобы взглянуть на свое сердце. Чонгук особенно красив в своей решимости. На самом деле, он всегда до сбитого дыхания красивый. Невероятный подарок судьбы, дарованный для Тэхёна. Его биение сердца, импульс жизни и смысл существования.       В зале сегодня особенно шумно. Много людей создают какофонию звуков, смешивающиеся, как пузырьки шампанского в желудке, который прихватил Тэхён. Он здоровается с Йеном и идет к привычному месту на первом ряду. Раньше он сидел поодаль, потому что не мог стерпеть вид крови Чона, но теперь ему необходимо находиться рядом. Необходимо видеть каждый удар и нервно отслеживать за развитием боя. Так он бы смог прыгнуть на арену и прикрыть в случае чего собственным телом. К своим ударам он привык, а вот к боли Чонгука — совсем нет.       Секунды до начала, он ловит взгляд Чонгука на себе. Свет ярко бьет по его коже, подсвечивая чернила татуировок и контуры отлитых мышц. Для него существует тысячи других мест, гораздо лучше, чем бойцовский незаконный клуб. Он сияет. Освещает жизнь своим существованием, и Тэхён искренне хочет для него место у Олимпа, а не в обществе прогнивших людей, которых радует вид чужой крови. Он презирал любой вид жестокости, а это место казалось ему ее эпицентром.       Тэхён ему улыбается. Своей коронной квадратной, рассекая кожу вокруг глаз мелкими морщинами и сражая наповал силой любви в глазах. Тэхён ему мысленно посылает сотню слов поддержки. Он верит в него безусловно, верит в его победу. А затем раздается оглушительный бой гонга, и начинается финальный бой, после которого они смогут начать еще одну ветвь их жизни.       Чонгук отводит свой взгляд и сосредотачивается на своем противнике. У Тэхёна обрывается дыхание, когда он видит его. В наигранной манере он носится по рингу, ударяя себя кулаком в грудь. Он играючи и громко раззадоривает толпу, выкрикивая ругательства. Устраивает шоу и наслаждается каждой гребаной секундой. Чонгук разительно отличается на его фоне: сосредоточенный и хмурый, ему нет дела до беснующейся толпы. Он не цирковая собачка, виляющая хвостом ради публичного признания.       Первый раунд проходит напряженно, никто не сдает позиций. Тэхён знает, что Чон всегда начинает осторожно, привыкая к манере боя противника, анализируя и изучая его стиль. А затем переходит к активному нападению, выбивая себе место на пьедестале. Так происходит и сейчас. Чонгук ведет в счете, пусть и ненамного, но он одерживает превосходство. В конце третьего раунда они оба выдыхаются, а Тэхён ощущает, как напряжение покидает плечи.       Он видел это сотню раз и знает, что Чонгук победит. Он быстрее и ловчее своего грузного противника, поэтому жалящие удары будут смертоносными.       Тэхён любит мимолетно ловить его взгляды во время небольших передышек боя. Так Чонгук заверяет своего мальчика, что все в порядке.       Так было и сейчас: заглушая весь ненужный шум вокруг, они ловят этот зрительный контакт, и Тэхён приподнимает ободряюще губы. Показывает, что верит.       И между ними даже сейчас так много не к месту нежной любви, что мир вокруг гаснет. Гаснет…       Он понимает, что что-то идет не так, когда Чонгук теряет концентрацию и промаргивается, чтобы стряхнуть мутную пелену перед глазами. Его шатает из стороны в сторону, будто он сильно пьян.       Тэхён не помнит имени соперника. Он забывает обо всем, о своем собственном имени, кроме одного родного.       — Чонгук!       Тэхён кричит от ужаса, когда его соперник ускоряется и валит опешившего Чонгука. В считаные секунды он преображается в настоящего монстра, увеличивая мощь атак и силу ударов. Между рук блестит лезвие стали, и один за другим он наносит их Чонгуку, который изо всех сил старается встать сквозь шквал непрекращающихся ударов. А когда рев толпы пересиливает оглушающий вой дикого страха Тэхёна, он глохнет от треска. Так трещат кости. Он знает. Он ощущал это на себе, но сейчас его накрывает волна невыразимого страха. Чонгук хрипит от шока и боли, держась за бедро, пока его противник с неестественной силой выгибает его ногу под жутким углом. А затем бесконечные удары по всему телу и голове, выбивая все больше жизни из Чонгука. Его затылок встречается с полом, и он больше не поднимается.       Тэхёна хватают двое мужчин, пытаясь удержать на месте, пока он неистово рвется к Чонгуку, бесконечно выкрикивая его имя.       Народ беснуется, а Тэхён внутренне умирает от вида неподвижного Чонгука. Его захлестывает безумие, вынужденный наблюдать за избиением бессознательного тела самого любимого человека. Над ним измываются и глумятся, вновь и вновь, пока не вмешивается рефери, останавливая бой. Последней каплей в эту чашу сумасшествия становится плевок в Чонгука. Тэхён царапается и бьется за попытку освободиться, рьяно кусает крепко держащие руки. Он не может отвести взгляда, когда над окровавленным Чонгуком нависают медики.       Его татуировка на плече почти исчезла из-за крови.       Грубая рука разворачивает брыкающегося Тэхёна, и от узнавания он готов завыть. Перед ним стоял тот самый мужчина, покупавший у него букет розовых камелий и белых колокольчиков. Его глаза крепко удержали взгляд, а твердый голос призвал к самообладанию.       — Ты должен бежать прямо сейчас. Твой отец здесь, и он пришел за тобой.       Тэхён отрицательно замотал головой, поворачиваясь обратно к Чонгуку. Никогда в жизни он не оставит его. Только не сейчас. Их время еще не пришло.       — Тэхён, убирайся отсюда, живо!       Его прошибает холодный пот. Спрятаться. Переждать. Убедиться, что Чонгук будет жить.       Он больше не видит его. Вокруг его тела столпились люди. Одна лишь рука с любимыми татуировками открывается взору. Каждую вязь из которых Тэхён помнит наизусть и может воспроизвести с закрытыми глазами.       Волна людей уводит его от мужчины, напряженно глядевшего ему вслед. Толпа несет, и Тэхён пытается сопротивляться общему потоку, прорываясь в обратную сторону. Туда, где его мог бы ждать Чонгук, сложись все иначе. Они бы занялись самым горячим сексом в комнате чемпиона и ушли не оборачиваясь.       Он не обращает внимания на толчки и случайные удары в ребра, упорно ища путь к спасению. Где-то здесь, среди всех этих людей, его отец. И Тэхён ощущает себя добычей на охоте. Со всех сторон на него давят люди, выкрикивают вслед, но он продолжает расталкивать их и нестись прочь от своей судьбы. Ему плевать на то, что случится с ним. Его Чонгук не открывает глаза. Ему необходимо быть рядом с ним.       Так страшно не было еще никогда. Он задыхается собственным сердцем, глотая спертый воздух помещения и глазами пытаясь найти свои любимые.       Его отталкивают к краю арены, совсем далеко от Чонгука. А затем его хватают слишком сильные руки нескольких мужчин и с силой бьют по затылку. От удара он прикусывает язык, ощущая во рту тошнотворный вкус крови.       — Понравилось шоу? — этот голос из кошмаров. Голос самого дьявола. — Я постарался сделать его незабываемым.       Тэхён не теряет сознания. Он слишком привык к таким ударам, чтобы отключаться сразу же после первого. Лишь дезориентирован и оглушен, но его глаза игнорируют отца. Он не будет смотреть на него, не будет показывать своего страха. Вместо этого Тэхён сосредотачивается на арене, где все еще лежит Чонгук. Он молит его подняться, открыть глаза. Пускай с ним делают что угодно, пусть тело бросят на растерзание хищникам, а душу вырвут и разорвут на лоскуты. Он просит у небес, звезд и богов лишь одного, заветного: пускай с Чонгуком все будет в порядке.       — Прошло много времени, Тэхён. Пора возвращаться домой.