Рождественский экспресс

      Мягкие хлопья снега кружились в морозном воздухе, медленно опускаясь на землю с темного декабрьского неба. Чонгук стоял на платформе Сеульского вокзала, по привычке зарываясь носом в объемный шарф, который еще утром принадлежал его другу Чимину. Знакомый запах успокаивал, но не мог унять дрожь в коленях и противную пустоту внутри. — Ты уверен, что хочешь именно этого? — Чимин смотрел на друга с нескрываемым беспокойством. В его глазах читалось желание помочь и полное непонимание того, что он может сделать в данной ситуации. — Я сейчас ни в чем не уверен, Чимин-а, — тихо ответил Чонгук, теребя лямку спортивной сумки. — Мне нужно время… и расстояние. — Может, тогда останешься у меня? Хотя бы на праздники? — в голосе Чимина звучала надежда. — Не нужно никуда уезжать.       Он не остался. Сбежал, надеясь, что сможет начать все сначала в другом городе, где каждая улица не будет напоминать о предательстве. Горячие слезы неумолимо катились по замерзшим щекам, и он раз за разом вытирал их рукавом куртки, радуясь, что в предрождественской суете никому нет дела до плачущего омеги.       «Три года», — горькая усмешка исказила красивые черты его лица. — «Три года коту под хвост…» — Что ж… с Рождеством тебя, Чонгук. Вот тебе подарочек — твой альфа развлекающийся с другим, пока ты делаешь покупки к праздничному ужину.       Воспоминание о том моменте, когда он открыл дверь квартиры где они жили с Даёлем, жгло изнутри раскаленным железом. Запах чужого омеги ударил в нос еще с порога — сладкий, приторный аромат карамели. А потом… Чонгук зажмурился, пытаясь стереть из памяти увиденную в гостиной картину. То, что произошло дальше, слилось в один мутный кошмар: он на автомате добежал до своей комнаты, трясущимися руками собрал самое необходимое в сумку, выскочил прочь, стараясь не слушать сбивчивых оправданий альфы.       Даёль заламывал руки, причитая: — Я могу все объяснить, Чони… — Конечно, можешь! — фыркнул Чонгук, чувствуя, что еще немного и его накроет истерика. — Вы, наверное, просто разговаривали и упали, прямо на диван. И совершенно случайно оказались голыми! — Чони… это не то, что ты думаешь… — альфа хватал его за руку, пытаясь выхватить сумку. От его прикосновений кожу омеги жгло огнем. — А что это, Даёль? — Чонгук резко остановился, развернувшись к бывшему возлюбленному. — Что это?! Отпусти меня. Не позорься перед соседями и своим новым омегой!       Чон выдернул сумку из руки альфы и быстрым шагом направился к лифту, чувствуя, что еще секунда — и он просто сползет по стене, рыдая от боли и обиды. — Ну и пошел ты! — истерично рявкнул альфа ему вслед. — Кому ты вообще можешь быть нужен?!       Эти слова били сильнее пощечины. Три года отношений, совместных планов, мечтаний о будущем — все рассыпалось карточным домиком за считанные минуты.       Холодный декабрьский ветер растрепал волосы Чонгука, когда он выбежал из подъезда. Первые снежинки медленно опускались на землю, превращая серый городской пейзаж в нечто более мягкое и волшебное. Но сейчас эта красота только усиливала боль в груди. Рождественские гирлянды на деревьях вдоль улицы казались издевательством — праздник, которого омега так ждал, был безнадежно испорчен.       Не раздумывая, он достал телефон и открыл приложение железнодорожной компании. Тэгу. Нужно уехать как можно дальше от Сеула. От предательства. От разбитых надежд и уничтоженного доверия. Билет нашелся быстро — на вечерний рейс, будто сама судьба подталкивала его к этому решению.       И вот теперь он здесь, на вокзале, с билетом на поезд до Тэгу в кармане и разбитым сердцем в груди. Снег усиливался, превращая мир вокруг в размытое белое марево. Возможно, это и к лучшему — пусть метель заметет все следы, все воспоминания о потраченных впустую годах отношений, которые оказались построены на лжи.

♡♡♡

      Внутри вокзала его встретила праздничная суета. Повсюду сияли гирлянды, из динамиков лилась рождественская музыка, а в центре зала ожидания возвышалась огромная ель, украшенная золотыми и красными шарами. Маленькие дети с восторгом разглядывали переливающиеся огоньки, родители улыбались, фотографируя их на фоне праздничных декораций. Чонгук глубже зарылся в шарф, пытаясь спрятаться от этого веселья.       Телефон в кармане снова завибрировал — очередной пропущенный от Даёля. Тридцать семь звонков за последние два часа. — И зачем ты звонишь?! Сам же сказал, что я никому не нужен! — Чонгук со злостью нажал кнопку блокировки. Ему нечего сказать человеку, который так легко перечеркнул их общее будущее.       Он положил телефон обратно в карман куртки, там что-то хрустнуло. Чонгук машинально достал смятый чек из супермаркета — список продуктов для так и не состоявшегося праздничного ужина. Комок подступил к горлу. Индейка, клюква, специи… Он планировал приготовить особенный рождественский ужин. Купил любимое вино Даёля, потратил половину зарплаты на новогодние украшения…       Все эти мелочи, которые еще утром казались такими важными, теперь потеряли всякий смысл. В груди снова защемило, но слез уже не было — только глухая, выматывающая боль и желание оказаться как можно дальше отсюда. «Посадка на поезд номер сто двадцать семь: Сеул-Тэгу начинается с первой платформы,» — объявил приятный женский голос.       Омега поправил лямку сумки и направился к нужной платформе. Каждый шаг давался с трудом, словно ноги налились свинцом. Где-то в глубине души теплилась надежда, что это всего лишь страшный сон, что сейчас он проснется в их уютной квартире, почувствует знакомый запах тостов с кухни и увидет улыбку Даёля… Но реальность была жестока — впереди его ждал только пустой вагон поезда и неизвестность новой жизни. «Поезд Сеул — Тэгу отправляется через пять минут. Просьба пройти на посадку!» — все тот же мягкий женский голос, будто подгоняя, сообщил из динамиков. — Иду я… иду! — хмыкнул Чонгук и поспешил к своему вагону, перепрыгивая через лужицы подтаявшего снега.       Странно, но проводника у вагона не оказалось. Омега торопливо поднялся по ступенькам и замер на мгновение, пораженный необычным запахом — древесина, кожа и что-то ещё… непонятное… Тряхнув головой, он шагнул вперёд, списав эти ощущения на своё взвинченное состояние.       Он шёл по коридору, машинально отмечая детали интерьера. Темные деревянные панели вместо привычного пластика источали тепло и уют. Причудливые бронзовые светильники на стенах отбрасывали мягкий янтарный свет, создавая загадочные тени. Плюшевые портьеры на окнах струились тяжелыми складками, приглушая звуки внешнего мира. Все эти детали складывались в странную картину, но Чонгук был слишком погружен в свои мысли, чтобы задуматься об этом всерьез.       Найдя свое купе, он скользнул внутрь и опустился на мягкое сиденье, обитое изумрудным плюшем. Ткань приятно холодила ладони, успокаивая. В тусклом свете настольной лампы позолоченные узоры на потолке отливали блеском, создавая иллюзию звездного неба.       За окном продолжал кружиться снег. Чонгук прислонился лбом к прохладному стеклу, наблюдая за бесконечным танцем снежинок в свете станционных фонарей. Каждая была произведением искусства — уникальная, совершенная в своей хрупкой красоте, но обреченная растаять при первом же прикосновении к земле. «Прямо мои отношения», — подумал он с горечью, чувствуя, что слезы снова подступают к глазам.       Старинные часы на перроне пробили шесть вечера, их гулкий звон разнесся над пустынной платформой. Ни других пассажиров, ни работников вокзала — лишь снег, прячущий все за своей пеленой, тишина и эхо одиночества в душе. Чонгук поежился, внезапно ощутив неуместный холодок по спине. В этой пустоте было что-то неестественное, противоречащее предпраздничной суете большого города.       Поезд вздрогнул, издав протяжный гудок, и где-то в глубине вагона зазвучала тихая мелодия — нежная и немного печальная. Её звуки плыли по коридору, создавая причудливую атмосферу. В купе же царила особенная тишина, нарушаемая лишь мерным постукиванием колес и завыванием ветра за окном. Это умиротворяющее сочетание звуков постепенно окутывало сознание Чонгука туманной дремотой, притупляя острую боль в груди. — Доброго дня, уважаемый, — глубокий бархатистый голос неожиданно разрушил хрупкое равновесие.       Чонгук медленно повернул голову и почувствовал, что дыхание перехватило. В дверях стоял высокий мужчина, но не его впечатляющий рост привлёк внимание омеги. Незнакомец был облачен в безупречно скроенный костюм-тройку глубокого синего цвета, который идеально подчеркивает его статную фигуру. Из кармашка жилета свисала изящная золотая цепочка карманных часов, а начищенные до зеркального блеска ботинки поражали своим винтажным фасоном. Но самым удивительным были его глаза — тёплые, карие, с россыпью золотистых искорок. Казалось, они смотрели прямо в душу. — П-привет, — Чонгук запнулся, внезапно осознав, что, возможно, занял чужое место. Его пальцы нервно скользнули в карман куртки, пытаясь нащупать билет.       За спиной мужчины возникло встревоженное лицо проводника. Его глаза беспокойно метались между пассажирами. — Господин Ким, все в порядке? — он бросил настороженный взгляд в сторону омеги и нахмурился. — В вашем купе посторонний? Я сейчас же разберусь с этим недоразумением.       Проводник дернулся вперёд, но мужчина остановил его легким, но властным движением руки. Чонгук невольно залюбовался его длинными узловатыми пальцами, обхватившими кожаные перчатки, которые сейчас уперлись в грудь проводника. — Благодарю Вас за бдительность. Однако… я полагаю, мы сами разберёмся? — последняя фраза прозвучала вопросительно, и Чонгук с удивлением понял, что обращались к нему.       Он робко кивнул в ответ, не в силах отвести взгляд от мужчины. В его присутствии было что-то магнетическое, затягивающее, и омега поймал себя на мысли, что впервые за этот ужасный день его сердце забилось не от боли.       Проводник мгновенно расслабился и, щелкнув начищенными каблуками, удалился по коридору. Его шаги постепенно затихли, растворяясь в мелодии, все еще плывущей по вагону. — Позвольте представиться, граф — Ким, — он элегантно поклонился, и этот жест выглядел настолько естественным, словно он делал так каждый день. — Вы не будете против разделить со мной это путешествие? «Граф? Серьёзно? Может, он косплеер?» — пронеслось в голове у Чонгука, но что-то в осанке незнакомца, в его манере держаться говорило об истинной аристократичности, а не игре. — Чон Чонгук, — просто ответил омега, с восхищением наблюдая, как грациозно Ким опускается на сиденье напротив. Каждое его движение было отточенным, словно часть какого-то сложного танца. -"Сто процентов альфа!» — Воистину волшебная зима выдалась в этом году, не находите? — произнёс альфа, аккуратно расправляя манжеты рубашки. Его пальцы двигались с какой-то гипнотической плавностью. — Такой снегопад в канун Рождества — редкий дар небес. — Ага, — пробормотал Чонгук, тут же поправляясь. — То есть, в смысле… да… снегопад это… красиво.       Альфа едва заметно приподнял бровь, явно отметив странные выражения, но его лицо оставалось доброжелательным и заинтересованным. — Позвольте предположить, что некие чрезвычайные обстоятельства вынудили Вас отправиться в путь в столь знаменательный день, господин Чон? — деликатно поинтересовался он. — Омега путешествующий один — такая же редкость, как и снег за окном.       Чонгук невольно усмехнулся контрасту между их манерами речи. В любой другой день он бы посмеялся над такой витиеватостью, но сейчас в этом было что-то… правильное? Пока он подбирал слова для ответа, его внимание привлёк аромат альфы — глубокий, тёплый, с нотками сандала и корицы, он странным образом успокаивал разбитые нервы омеги. — Можно и так сказать, — наконец ответил Чонгук, машинально теребя рукав куртки. — Решил… сменить картинку перед глазами. Иногда нужно просто уехать, знаете? — О да, — кивнул альфа. — Порой душа жаждет перемен настолько сильно, что сама судьба указывает нам путь к ним. Особенно в эту волшебную пору. — Волшебную? — Чонгук невольно фыркнул. — Не верю я во всю эту рождественскую магию. Это просто… очередной день в календаре. — Вы так считаете? — в голосе альфы прозвучало искреннее любопытство. — А я вот верю, что канун Рождества — особенное время. Время, когда случаются самые неожиданные встречи, а невозможное становится возможным.       Поезд мерно стучал колёсами, а их беседа текла неспешно, увлекая омегу и удивительным образом успокаивая его израненное сердце. Альфа что-то тихо рассказывал, его речь была наполнена оборотами и выражениями из старинных романов, но звучали они до странного уместно, погружая Чонгука в ощущение сказки. «Боже, как же он красив», — думал омега, украдкой разглядывая точёный профиль собеседника. В неярком свете купе его кожа казалась фарфоровой, а выразительные глаза притягивали взгляд подобно магниту. Несколько раз их пальцы случайно соприкасались, когда Тэхён жестикулировал, рассказывая особенно увлекательную историю, и каждый раз по телу Чонгука пробегали мурашки.       Тэхён, в свою очередь, не мог оторвать взгляд от создания напротив. Несмотря на странную одежду и необычные обороты речи, в омеге было что-то невероятно притягательное. Его большие черные глаза, опушенные длинными ресницами, красиво очерченные губы, аккуратная родинка под губой, мягкие черты лица — всё это создавало образ, достойный кисти лучших художников. Но главное — его аромат, нежный и сладкий, как весенние цветы, с лёгкой ноткой грусти, от которой у альфы щемило сердце.

♡♡♡

      За увлекательным разговором они не сразу обратили внимание на то, что поезд остановился. Чонгук был настолько поглощен рассказом альфы о его путешествиях по Европе, что даже не заметил, когда стук колес сменился тишиной. В дверях купе, после деликатного стука, появился проводник, на этот раз его лицо выражало искреннее беспокойство. — Господин Ким, прошу прощения за беспокойство, — проводник нервно теребил пуговицу на форменном пиджаке. — Поезд попал в снежный занос. К сожалению, нам придется дождаться, когда путь расчистят. Мы приносим свои искренние извинения за доставленное неудобство, — он смерил недовольным взглядом Чонгука, будто тот был виноват в капризах погоды. — Если вам что-то понадобится… — Благодарю Вас за беспокойство, — учтиво произнёс альфа, и его голос прозвучал особенно мягко. — Я непременно поставлю Вас в известность, если нам что-то понадобится.       Альфа так чётко произнёс «нам», что Чонгук и сам поверил в то, что они путешествуют вместе. От этой мысли в груди разлилось приятное тепло.       Проводник снова щёлкнул каблуками и скрылся за дверью, оставив их наедине. — Что ж, — альфа повернулся к Чонгуку с легкой улыбкой, — наше путешествие превращается в настоящее приключение. Что это если не волшебство? Не правда ли? — Не могу с Вами не согласиться, господин Ким, — в тон ему ответил Чонгук и широко улыбнулся, впервые за этот день чувствуя себя по-настоящему легко. — И это приключение намного приятнее тех, что случались со мной раньше. — Прошу, зовите меня Тэхён, — мягко попросил альфа. — Все эти формальности создают ненужную дистанцию, Вы не находите? — Тогда и Вы называйте меня просто Чонгук, — омега почувствовал, как его щеки слегка покраснели. — В таком случае, Чонгук… — Тэхён произнес его имя с особой интонацией, от которой по спине омеги пробежали мурашки. — Не окажете ли мне честь разделить со мной ужин в вагоне-ресторане? — В глазах альфы промелькнуло что-то похожее на надежду. — Признаться, беседа с Вами настолько увлекла меня, что я совершенно позабыл о времени, но было бы непростительно оставить Вас без достойного ужина. Тем более в создавшейся ситуации.       Чонгук почувствовал, как щёки заливает еще более яркий румянец. За последний час он настолько погрузился в их разговор, что забыл обо всём на свете — о предательстве бывшего альфы, о своём побеге, даже о том, что сегодня в его рту не было ни кусочка еды. Рядом с Тэхёном время текло иначе, а боль в сердце постепенно утихала, сменяясь чем-то тёплым и трепетным. — Я, с удовольствием, — ответил он, поднимаясь с места. — Совсем забыл о еде. — О, это совершенно непростительно, — шутливо покачал головой Тэхён. — Позвольте исправить это упущение.       Альфа вышел в коридор первым. Чонгук шагнул за ним, но неловко запнулся за невысокий порожек купе и буквально полетел вперёд. Тэхён мгновенно оказался рядом, его рука легко поддержала омегу за локоть, помогая поймать равновесие. От этого невинного прикосновения по телу Чонгука пробежала волна мурашек, а сердце пропустило удар. Он поднял глаза и встретился взглядом с альфой — в карих глазах плескалось такое море эмоций, что перехватило дыхание. — С-спасибо, — выдохнул Чонгук, чувствуя, что ему неотвратимо хочется большего: продлить это прикосновение, остаться в кольце этих сильных рук, утонуть в этом теплом взгляде. — Позвольте мне проводить Вас, — Тэхён галантно предложил омеге локоть. — Не хотелось бы рисковать Вашей безопасностью.       Чонгук робко положил руку на предложенный локоть, чувствуя сквозь ткань жар чужого тела. Они двинулись по коридору, и омега поймал себя на мысли, что впервые за этот день благодарен судьбе за все случившееся. Ведь если бы не предательство Даёля, он бы никогда не оказался в этом поезде и не встретил этого альфу.

♡♡♡

      Вагон-ресторан встретил их мягким светом хрустальных люстр и звуками живой музыки. Маленький оркестр в дальнем углу наигрывал что-то удивительно красивое и смутно знакомое. Официанты в темно-зелёных ливреях с золотым шитьём бесшумно скользили между столиками, сервированными тончайшим фарфором и старинным серебром. — Прошу, — Тэхён отодвинул стул у столика возле окна, и этот джентльменский жест показался таким естественным, что Чонгук даже не подумал смутиться.       Он опустился на мягкое сиденье, всё ещё оглядываясь по сторонам с восхищением. Интерьер напоминал кадры из исторических фильмов — тяжёлые бархатные портьеры, начищенная до блеска медь и латунь, живые цветы в серебряных вазах. В воздухе витали ароматы свежей выпечки, жареного мяса и крепкого табака.       К ним подошёл официант, почтительно склонив голову: — Господа желают ознакомиться с меню? — Позвольте мне сделать заказ за нас обоих? — альфа вопросительно посмотрел на Чонгука, и тот кивнул, завороженный происходящим.       Тэхён что-то негромко сказал официанту, и вскоре на столе появились запотевшие бокалы с игристым вином. Альфа поднял свой бокал. — За удивительные встречи, которыми нас одаривает судьба. — За чудеса, — эхом отозвался Чонгук, не в силах оторвать взгляд от лица собеседника. В мягком свете свечей черты мужчины казались ещё более точёными, а глаза словно светились изнутри.       Ужин проходил как во сне. Блюда, которые подавали им, были достойны лучших ресторанов — нежнейшее мясо под какими-то невероятными соусами, овощи, приготовленные способами, которых Чонгук никогда раньше не встречал, десерты, похожие на произведения искусства. Но куда больше еды его занимал собеседник.       Тэхён рассказывал о путешествиях, о приёмах и забавных случаях из светской жизни. Его истории были живыми и увлекательными, но что-то в них казалось… странным? Будто они происходили в совершенно другом мире. Или в другом времени.       Чонгук всё чаще ловил себя на том, что замечает детали, которые никак не вписывались в современную реальность — фасоны одежды других пассажиров, старинные часы на стене, даже посуда, которая выглядела не стилизованной под старину, а по-настоящему антикварной.       А потом его взгляд упал на газету, которую читал седой господин за соседним столиком. «Дейли Корея, 24 декабря 1923 года» — гласил заголовок. В глазах потемнело, комната поплыла перед глазами. — Что… что это? — прошептал Чонгук, чувствуя, как сердце замедляет свой бег. — Вам нехорошо? — граф мгновенно поднялся из-за стола и оказался рядом, его рука легко коснулась спины Чонгука. — Позвольте проводить Вас в купе.       Омега смог только кивнуть.       Обратный путь он помнил смутно — только тепло руки Тэхёна на пояснице да стук собственного сердца в ушах. В голове билась единственная мысль: «Это невозможно, невозможно, невозможно…»

♡♡♡

      Оказавшись в купе, Чонгук опустился на сиденье, чувствуя, что руки предательски дрожат. Реальность происходящего обрушилась на него с оглушающей силой. Все странности, которые он замечал, но отказывался осознавать — старинная обстановка поезда, необычная одежда альфы, его манера речи — вдруг обрели пугающий смысл. — Я… я в прошлом? — его голос был едва слышен. — Это… как это возможно? Я сошел с ума? — Вы в полном рассудке, уверяю вас, — Тэхён присел рядом, сохраняя почтительную дистанцию. — Думаю, что в канун Рождества грань между временами становится особенно тонкой. Возможно, это произошло для наших душ, которые нуждаются в чуде. — В чуде? — Чонгук невесело усмехнулся. — Да, мне бы не помешало… — Расскажите мне, что Вас тревожит? — в глазах альфы читалось искреннее участие. — Я… — Чонгук запнулся. — Сегодня я потерял все. Человека, которому верил. Планы на будущее. Мечты… — И решили сбежать? — мягко спросил Тэхён. — Да. В Тэгу. Глупо, правда? — Чонгук нервно теребил рукав худи. — Нет, вовсе нет. Иногда нужно уехать, чтобы найти себя. Или… — Тэхён сделал паузу, — встретить того, кто действительно предназначен судьбой.       Чонгук поднял взгляд на альфу. В неярком свете купе его лицо казалось особенно красивым — благородные черты, выразительные глаза, в которых читалось искреннее беспокойство. — Как Вы себя чувствуете сейчас, Чонгук? — Странно, — прошептал омега. — Я должен бояться. Должен паниковать. Но… рядом с Вами… я чувствую только спокойствие и умиротворение. Это нормально? — Возможно, — Тэхён осторожно протянул руку ладонью вверх, — это потому, что наши души узнали друг друга.       Поколебавшись мгновение, Чонгук вложил свою ладонь в ладонь альфы. От этого простого прикосновения по телу прошла волна тепла, а сердце забилось чаще. Их пальцы переплелись естественно и правильно, будто не впервый раз делали это. — Ваши глаза, — прошептал Тэхён, его свободная рука невесомо коснулась щеки омеги. — В них столько боли, и все же… они прекрасны. В них отражается Ваша душа — чистая, светлая.       Альфа медленно, давая возможность отстраниться, наклонился ближе: — Могу я? — его голос стал хриплым, в нем слышалась мольба.       Вместо ответа Чонгук сам потянулся вперед. Их губы встретились в невесомом поцелуе. По телу омеги прошла дрожь, тело ослабло, и он благодарно принял объятия Тэхёна, который бережно прижал его к своей груди. — Я не хочу, чтобы это заканчивалось, — прошептал Чонгук, отрываясь от губ альфы. — Что, если это сон? Что, если я проснусь? — Тогда я найду способ встретить Вас снова, — уверенно ответил Тэхён. — В любом времени, в любой реальности. Моя душа теперь знает Вашу. — Обещаете? — Чонгук заглянул в глаза альфы. — Клянусь всем, что для меня свято.       Их губы вновь встретились, но теперь в поцелуе не было неуверенности — только жадность и страсть. Время, пространство, реальность — все потеряло значение. Остались только они: руки, которые изучали карты тел друг друга; губы, которые находили особо чувствительные местечки; дыхание, срывающееся на стоны; сердца, бьющиеся в унисон.       За окном продолжал падать снег, укрывая мир белым покрывалом. Рождественская ночь творила свое волшебство, соединяя двух людей, предназначенных друг другу, несмотря на разделяющее их время.

♡♡♡

      Чонгук проснулся от легкого покачивания поезда. За окном все так же падал снег, но теперь он видел там современные здания. Как и само купе теперь было до боли обычным. Он бросил взгляд на соседнее сиденье… там никого не было… — Да уж… С Рождеством, Чонгук, — прошептал омега, осторожно касаясь рукой мягкой обивки.       Дверь купе резко открылась. — Мы прибываем в Тэгу. Наша компания ещё раз приносит свои извинения за доставленное неудобство в пути. Обратитесь в кассы по месту прибытия и вам выплатят компенсацию. Проверьте багаж, чтобы ничего не забыть. — протараторил на одном дыхании проводник и, не дождавшись ответа, отправился дальше. — Ничего не забыть…       А как тут забудешь, когда тело все горит от фантомных прикосновений, когда душа чувствует потерю, когда сердце замирает…       Поезд прибывал в Тэгу, унося его из Рождественской сказки навстречу новой жизни в которой не будет нежного тёплого взгляда, горячих губ и витиеватых фраз… в которой не будет Тэхёна…       Омега горько вздохнул, вытер собравшуюся пролиться слезой влагу и поднялся, чтобы собрать постель. Потянув подушку он внезапно заметил под ней что-то блестящее. — Что это? — Омега осторожно потянул за цепочку и в его руке оказались золотые карманные часы. — Это же его часы… Значит… ты был здесь? Это был не сон… Он медленно опустился на сиденье и прижал руку с часами к груди. Сердце радостно забилось, ускоряя свой бег, словно соревнуясь с секундной стрелкой. «… я найду способ встретить Вас снова. В любом времени, в любой реальности. Моя душа теперь знает Вашу», — звучали в голове слова альфы. — Я прошу тебя… найди меня. Пожалуйста.