Твой голос громче города

      Ева лежала на шезлонге, греясь в лучах утреннего солнца. Длинные блондинистые волосы контрастировали с лёгким загаром. Она пила коктейль, закинув ногу на ногу, через солнечные очки глядя на океан.       Её прекрасное лицо с правильными чертами исказилось гримасой отвращения, когда к ней подошёл Адам. Она поставила коктейль на небольшой столик рядом и усмехнулась.       — За добавкой пришёл? — поинтересовалась Ева, откидываясь на шезлонг.       — Не совсем, — уклончиво ответил Адам. — Я пришёл сказать, что у меня любовник.       — Класс, жду приглашения на свадьбу, — отозвалась императрица. — Пидор позорный. Понятно, почему ты больше не смотришь на меня. Убирайся к чертям.       — Зря ты так говоришь, Ева, — до сих пор незамеченный Молох положил ладони на шезлонг, пригнувшись. — Давай кто кому быстрее выпустит кишки?       — А зубы потом соберёшь? — интересуется Ева, беря коктейль и беззвучно отпивая его.       — Из твоих зубов я сделаю ожерелье, — скалился главком.              — Вы пришли, чтобы сказать мне, что долбитесь в жопу, а от меня что требуется? — закатила глаза императрица.       — Ты больше не будешь пиздить Адама — всё довольно просто. Отныне это могу делать только я, — заявил Молох.       — Нас обручил сам Творец, так что это ты здесь лишний. Убирайся обратно в Ад, ничтожество, и жди полного уничтожения. Адам, почему ты не уничтожил его? Он слишком красивый? Я бы так не сказала. Сильный? Да я превращу его в пыль без тени сомнений.       Император сидел на соседнем шезлонге и молчал, глядя на волны, разбивающиеся о песок. Потом он поднялся и встал перед Евой.       — Я просто поставил тебя перед фактом, а остальное — твоё дело. Против Творца я не пойду. Но если ты захочешь отомстить, я буду максимально подготовлен.       Ева рассмеялась.       — Сам приползёшь ко мне, червь. Когда тебе надоест эта сошка, сам будешь целовать мне ноги. А теперь оставьте меня в покое, у меня скоро спа-процедуры.       Молох сощурился.       — Учитывая твоё положение, я просто скажу, что если ты будешь наезжать на Адама или преследовать его, то я с тебя кожу сдеру. Заживо.       — Какой же ты самонадеянный дебил, — поморщилась Ева. — Вы только ради камин-аута пришли?       — Я настоял на визите, — встрял главнокомандующий. — Ещё одно сломанное ребро, и я сдерживаться не буду.       — Ой, идите нахер. Оба.       Адам хмыкнул, наблюдая. Маска скрыла выражение его лица, когда он смотрел на Молоха — бесстрашного цепного пса войны — с лёгкой нежностью.       — Действительно, пошли, здесь неподалёку есть секция спортивных бальных танцев.       Ева сняла солнечные очки. Обычно там танцевали она и Адам, правда, уже несколько веков назад. Она поняла, насколько серьёзны намерения мужа, только сейчас, и немного запаниковала, но не показала этого.       — Только попробуй, пидрила сраный! — крикнула Ева вслед.       Молох демонстративно развернулся и ответил насмешливым реверансом прощания.       Танцы проводились в небольшой беседке в саду. Звучала ритмичная латинская музыка. Адам шагнул и тут же развернулся, подавая Молоху руку. Он закатил глаза и не принял помощи.       — Раз уж на то пошло, я покажу тебе, на что способен. Думаю, я танцую даже лучше тебя.       — Посмотрим, — улыбнулся Адам.       Молох демонстративно сбросил камзол с аксельбантами и закатал рукава рубашки. Встал и похлопал в ладоши, выпрямившись, после чего под мелодию шагнул к Адаму, который тут же подхватил его за талию, чтобы включиться в танец.       Император наседал, его движения в танце были точны и аккуратны, он вёл уверенно и умело. Молох подчинялся с очень серьёзным лицом, чтобы попытаться перетанцевать Адама и в итоге посмеяться над ним. Он не смотрел любовнику в глаза — демонстративно отвернув голову в сторону и о чём-то размышляя. Движения были автоматические. Император с интересом наблюдал за внутренним конфликтом Молоха с самим собой. Всё-таки главнокомандующий был прекрасен. Растрёпанные рыжие волосы, окаймляющие лицо и прилипшие к слегка вспотевшему лбу. Прирасстёгнутая рубашка, показывающая волосатую грудь. Сильные мускулистые руки, крепкие плечи. Жёсткое несгибаемое тело, словно держащийся на арматуре высоченный небоскрёб.       Тебя короную, Мадонна моя, ты особенный. Ох, как красив, и в этом есть сила, ты неповторимый. В душе моей было грустно без тебя, но ты появился — и вау, чудеса!       Адам наступает, кружа демона в танце, и отстраняется на вытянутую руку — Молох резко приближается, прижимаясь к нему спиной. Главком сосредоточен и точен, не позволяет ни единой лишней эмоции, словно это очень важный рабочий проект, который он с таким старанием презентует.       Адаму это очень нравится. От шеи Молоха вкусно пахнет сандаловым одеколоном. Совершив ещё один манёвр, император прижимается носом к коже, жадно вдыхая её аромат. Демон резко разворачивается и отталкивает партнёра, с вызовом усмехаясь.       — Я тебе не Ева, я на это не попадусь.       — Да? Как же так? — Адам прижал мужчину к себе и посмотрел ему в глаза.              — Докажи, что ты достоин, — с вызовом заявил Молох.       Если нам не быть с тобой вместе, подари королю корону.       — Я тебе король Артур, что ли? Или скандинавский бог-громовержец? — интересуется Адам, пока Молох прижимается к нему спиной в танце.       — Если не захочешь пойти нахер, то да, — и демон резко на шаг отошёл, держа гестаповца за руку.       — Скорее, ты на мой, — лукаво шепнул Адам в губы Молоху при приближении.       — Так себе подкат, — дернул плечом главнокомандующий, когда они остановились и музыка стихла.       Молох отошёл за камзолом и оделся, после чего с пачкой сигарет ушёл в сторону. Облокотившись о перила, демон почиркал зажигалкой. Адам постоял в стороне, полюбовался его видом и присоединился. Приподнял маску, прикусил губами фильтр и поджёг сигарету. Молох посмотрел на него невзначай. У него сдохла зажигалка. Тогда он приблизился и зажёг пламя с сигареты Адама, не поднимая глаз.       Губы императора украсила усмешка, демонстрирующая ряд акульих зубов, которые нисколько не пугали Молоха.       Его вообще можно чем-то напугать?       Главком отвернулся. Адам приблизился и уткнулся носом в его макушку. Вдохнул лёгкий флёр кедрового шампуня. Коснулся губами волос, закрыв глаза. Молох повернулся и поднял голову — губы обожгло горьким табачным поцелуем. Его выбритое лицо было очень гладким. Адам тоже следил за собой, но его кожу тронула лёгкая щетина.       Они соприкоснулись губами. Император положил ладонь на ягодицу Молоха, но тот движением руки поднял её до поясницы.       — Не всё сразу, — с хитрой улыбкой шепнул он, глядя Адаму в глаза.       — Как пожелаешь, — согласился тот, демонстративно затягиваясь, и кончик сигареты воспылал так же, как и его душа.       Молодой называл ты Мадонной, Афродитом назвал ты меня — эти чувства теперь мне знакомы — и вау, чудеса!