Причины моей любви

Всё смешалось: асфальт перед глазами, то и дело головокружительно чередующийся с хмурым небом, щёлкнувшие от удара челюстью зубы, мерзкий привкус железа на языке, чей-то крик, донёсшийся сквозь звон в ушах. Когда его тело, наконец, перестало катиться по дороге, Драко обнаружил себя лежащим лицом вниз. Боль была везде: она колола бок, раздирала щёки и скулы, пульсировала на разбитых губах и обжигала, обжигала правую руку. Он не шевелился, сосредоточив все силы на попытках снова начать дышать — резкий удар грудной клеткой выбил весь воздух. «Только бы не рёбра» — пронеслась короткая, на редкость безразличная мысль. А следом за ней, уже с лёгким оттенком паники: «Только бы не руки». «Только не руки, только не руки, только не руки» — твердил он про себя без устали, когда смог распахнуть глаза и повернуть голову. Три пальца на правой руке, оказавшиеся в зоне его видимости, показались ему странно изогнутыми. — Драко! — голос, похожий на звенящую струну своими интонациями тревоги, попытался прорваться сквозь звон в ушах. Затем, уже совсем близко и отчётливо, снова: — Драко! Воздух, наконец, сотряс грудную клетку, найдя к ней дорогу. Малфой сделал несколько быстрых вдохов и выдохов и ещё немного повернул голову. Глаза Гарри, склонившегося над ним, казались дикими на грани безумия. — Нормально, — выдавил Драко. — Всё нормально. Ни черта не было нормально. Адреналин отступал, и боль в правой руке нарастала с каждой секундой. Малфой попытался перевернуться, но Поттер, рухнув на колени, удержал его. — Ничего не нормально, лежи, — сказал он, положив дрожащую руку ему на плечо. Затем, рывком обернувшись, крикнул: — Куда ты смотрел?! Куда ты, блять, смотрел?! — Я отвлёкся, я… — послышался растерянный мужской голос. — Он в порядке? — Конечно, он не в порядке! Драко выдохнул, отключаясь от перепалки Поттера с водителем, и вновь с трудом посмотрел на свою правую руку. Он попытался приподнять её и зашипел сквозь зубы: боль скакнула острой волной, пронзая от ладони до плеча. Это было плохо. Это было очень плохо. Голоса людей, подошедших ближе, и шум машин, двигавшихся в соседней полосе, сливались в один огромный диссонанс. Дрожь крепкой ладони, продолжавшей удерживать его, была такой сильной, что отдавала в тело. — Кто-нибудь вызвал парамедиков? — послышался нервный голос Гарри. Малфой мысленно застонал и всё же умудрился перевернуться на спину, резким движением скидывая с себя руку Поттера. Кровь из разбитой губы хлынула в рот, и он сплюнул её, прежде чем просипеть: — О да, Поттер, давай я ещё с мигалками прокачусь, — фыркнул он. К его неудовольствию, слова прозвучали не язвительно, а жалко. — Отлично, ты уже огрызаешься, — Гарри, вновь обернувшийся к нему, слабо улыбнулся. — И да, прокатишься. Бога ради, Малфой, перестань дёргаться. Драко устало взглянул в его полные тревоги глаза и отвернулся, уставившись на колёса сбившего его автомобиля. Голова гудела, в висках пульсировало, и всё, чего ему на самом деле хотелось — это принять лошадиную дозу обезболивающего и отключиться.

***

Это было плохо. Отвратительно. Дерьмово. Малфой сидел на больничной койке, отрешённо глядя на издевательски оранжевый пластиковый гипс, обхватывающий теперь предплечье его правой руки, ладонь и несколько пальцев. Ему пообещали два месяца — может, больше, — а потом ещё чёрт знает сколько время восстановления подвижности конечности после травмы. Врач, миниатюрная рыжеволосая девушка, имя которой не задержалось в его гудящей голове, говорила и говорила, но он уже не слушал. Два месяца, может, больше. И не факт, что он сразу сможет управлять рукой, своей рабочей рукой с прежней лёгкостью. Всё остальное было сущей мелочью — разодранное лицо, небольшое сотрясение, пара десятков ссадин, но перелом перекрывал всё это с лихвой. Это была катастрофа. Чертовски повезло — так они сказали. Драко, блять, был с ними не согласен. — Это всё? — спросил он, когда в палате воцарилась тишина. Поморщился, ощутив, как тянет распухшую губу. — Я могу идти? — Я бы советовала вам остаться на ближайшие сутки, — девушка нахмурилась, постукивая короткими ногтями по планшету с его медицинской картой. — Травма головы… — Просто дайте мне документы, которые нужно подписать, и я пойду, — раздражённо перебил её Малфой. Хмуриться тоже было больно. Это отчего-то взбесило его ещё сильнее. — Драко, — послышался неуверенный голос Поттера, всё это время подпиравшего стенку в углу. — Может, тебе всё же стоит… Малфой на секунду прикрыл глаза, пропуская остаток фразы Гарри мимо ушей. Он вообще не понимал, какого чёрта Поттер тут делает. Он не был его родственником, другом, парнем или, прости господи, мужем, он был его бывшим, вероятно основательно навешавшим медикам лапши, чтобы его не выгнали. Драко не хотел его видеть. Не только его — никого в принципе. Но Поттер, к сожалению, не спешил исчезать. Он дождался, пока Драко распишется в добром десятке бланков, бок о бок с ним прошёл до выхода, и, к всё больше растущему неудовольствию Малфоя, поплёлся следом по парковке. Драко остановился возле опоясывающего её забора из рабицы, непослушной левой рукой достал из кармана джинсов основательно помятую пачку сигарет, зажал одну между зубами, вновь поморщившись, и принялся искать свою любимую зажигалку. Внезапно она возникла перед его лицом — почему-то в руках Поттера. — Нашёл её на дороге, — неловко пояснил он, откидывая стальную крышку и щёлкая колёсиком. Драко безразлично отметил, что смуглые пальцы всё ещё слегка подрагивали. Малфой выдохнул дым, глядя перед собой. Рука Поттера с некоторой робостью коснулась его тела, когда Гарри клал зажигалку ему в карман. Ветер гонял по полупустой парковке измятый пластиковый пакет, и Драко молча следил за ним глазами. Всё его тело болело, рука, несмотря на изрядную дозу обезболивающих, продолжала ныть, а перевязь, в которой она теперь безвольно болталась, неприятно давила на шею. Капли крови, делившей с грязью место на воротнике белой рубашки, приняли коричневый оттенок. — Слушай, — уже увереннее заговорил Поттер, и Драко тут же стиснул челюсти от злости, — всё не так уж плохо. Просто рука. Это было уже слишком. Что-то, что назревало в голове Малфоя всё это время, лопнуло, и волна гнева рванула в его грудную клетку, заполняя её от и до. — Просто рука? — прошипел он, рывком оборачиваясь к Гарри. Тот отшатнулся и отступил на полшага назад. — Просто рука, серьёзно? Это моя рабочая рука, Поттер. У меня съёмки, у меня семестр начинается через неделю, мне как, по-твоему, рисовать, держа кисть в зубах? Это, блять, выпускной год, и я ни за что не догоню остальных! Гарри поджал губы, явно подбирая слова, а затем мягко ответил: — Значит, вернёшься в следующем году. Мне жаль, Драко, правда, но это же чудо, что ты вообще стоишь на ногах… — Да в задницу пошло такое чудо! — вскричал он, надвигаясь на Поттера. — Весь учебный год пошёл к чертям! И вообще, почему ты ещё здесь, хватит меня преследовать! — Не ори на меня, — нахмурился Гарри, упрямо глядя на него снизу вверх. Он больше не отступал назад, и расстояние между ним и кипящим от ярости Малфоем сократилось до половины фута — Я провожу тебя до дома и уйду. У тебя сотрясение, мало ли что… — Не надо. Меня. Провожать, — отчеканил Драко, чувствуя, как на виске от гнева пульсирует венка. — Отвали от меня уже наконец! — Я думал… — Что ты думал? Что мы дважды трахнулись и теперь снова вместе? Спешу разочаровать, Поттер — у тебя просто смазливая мордашка, перед которой я не всегда могу устоять. Мы не вместе сейчас, не будем вместе потом, я, чёрт побери, не люблю тебя. Это был просто секс — ничего больше. Малфоя тошнило от злости, пока каждое мерзкое, наверняка ранящее Гарри слово, вываливалось из его рта, всё ещё покрытого коркой засохшей крови. Он никак не мог успокоиться, не мог заставить себя остановиться, даже когда зелёные глаза расширились и странно заблестели. На короткое мгновение Драко испугался, что Поттер сейчас расплачется, расплачется прямо при нём, но тот лишь быстро моргнул несколько раз и сжал челюсти. Упрямая линия напряглась, сделалась ещё твёрже. Пару секунд они молча сверлили друг друга взглядами, оба тяжело дыша и не двигаясь с места, а затем Гарри выплюнул тихое и твёрдое: — Пошёл ты. И, развернувшись, побрёл прочь. Драко устало потёр глаза и затушил сигарету, помяв её в кончиках пальцев. Цепочка искр рассыпалась по асфальту и, подхваченная порывом ветра, унеслась прочь.

***

Малфой закрылся дома на три дня, попросив всех, кого только мог, не беспокоить его, и отключил телефон. Все три дня он жалел о каждом слове, что вырвалось из него на больничной парковке — ни одно из них не было правдой. Все они были вызваны гневом, который, на самом деле, не имел никакого отношения к Гарри. Драко злился на всех: на идиота водителя, на вселенную, на себя, решившего замереть посреди дороги, но не на Поттера. Он никогда не злился на него на самом деле. И всё же такое случалось — это был не первый раз, когда Драко, превратившийся в комок нервов, сорвался на него. Потому что он был ближе всех, он был рядом — святой Поттер, чёрт возьми, всегда был рядом. Было очень просто таить обиду на Гарри, злиться за то, что он ушёл от него год назад, но правда заключалась в том, что Драко действительно никогда не был для него хорошим вариантом. Кем-то, кто по-настоящему заслуживал Поттера — вовлечённого, заботливого и светлого. У Гарри, на самом-то деле, была масса причин расстаться с ним. Просто Драко предпочитал об этом не думать. Поэтому он не стал ни звонить ему, ни писать. Горечь разъедала изнутри, жуткая тоска заставляла давиться ею, но Малфой убеждал себя, что так будет лучше. Лучше для него — потому что Гарри больше не уйдёт и не вывернет его наизнанку, оставив томиться в жгучей боли и одиночестве, и лучше для самого Гарри — потому что Драко перестанет его мучить. «Так будет лучше» — он твердил это себе снова и снова, заходя на тысячный круг по квартире. К сожалению, эти слова не приносили должного облегчения. Он пытался рисовать, из чистого упрямства, но сразу бросил это дело — кисточка, какой сюрприз, не желала ложиться между мизинцем и безымянным пальцем, а остальные были сломаны. Справиться с фотоаппаратом одной лишь левой рукой тоже не удалось, и Драко с трудом удержал себя от того, чтобы швырнуть дорогостоящую технику в угол. В первый же день он написал всем разочарованным клиентам, связался с деканатом, и теперь томился в безделье и мыслях о предстоящих судах. Драко собирался хорошенько потрясти страховые компании, но радости ему это не добавляло — лишь раздражения и дёргающей головной боли. Устроившись на коврике возле дивана, он прислонился к нему, чувствуя спиной мягкую флоковую обивку, и с пустотой во взгляде принялся кидать в стену теннисный мячик. Оглядываться по сторонам не хотелось — хватило двух визитов Поттера, чтобы квартира вновь стала местом, наполненным призраками воспоминаний. Драко помнил, как тяжело ему было прошлым летом — Гарри был везде, в каждом углу, поверхности и безделушке, и он всерьёз подумывал тогда о переезде. Ему казалось, что он избавился от этих ощущений; вытравил всё, пережил и выкинул из глубины души, но теперь память снова обрушивалась на него с силой цунами. Поттер был его личным стихийным бедствием. Бедствием он появился в его жизни, перевернул её с ног на голову, и ушёл с той же разрушительной силой. Мячик отскочил от стены с глухим стуком. Драко ловко поймал его на обратном ходу, и с силой зашвырнул вперёд, пытаясь сосредоточиться на скачущем туда-сюда лимонно-жёлтом пятне. В этом доме было столько всего. Каждое воспоминание жгло затылок, уставшие глаза и кожу. Он помнил их переезд: своё ворчание, смех Гарри и нежный секс на полу среди кучи коробок. Помнил их первое Рождество, счастливо блестящую зелень глаз, свою глухую злость, когда Поттер между делом бросил, что это будет первая ёлка в его жизни, которую он сможет украсить — Дурсли никогда не позволяли ему праздновать с ними. Тем же вечером Драко притащил домой три больших коробки с игрушками и позволил Гарри навесить их на ёлку как попало, в безумном смешении цветов. Он был абсолютно счастлив видеть его благоговейную улыбку. Он помнил, как им ни на что не хватало денег, каким шоком это было для него, привыкшего тратить, не глядя, и как Поттер ласково посмеивался над ним, повторяя — «это ничего», повторяя — «мы выберемся». И они правда выбрались, они оба, и Драко, несмотря на панику, на самом деле никогда не отчаивался, потому что рядом с Гарри отчаиваться было попросту невозможно. Он помнил каждый взгляд, каждое прикосновение; новогодние вечеринки в компании друзей, долгие вечера, свои жалкие попытки научиться готовить, чтобы Гарри, пришедший после смены и изнуряющей тренировки, мог просто поесть и уснуть. У Драко получалось ужасно — всё подгорало, или недопекалось, или пересаливалось, как бы он ни старался, а Поттер дружелюбно подзуживал его, и всё равно по итогу ел, по какой-то причине даже не морщась. Помнил, как они с упоением трахались везде, на каждой чёртовой поверхности, и за все пять лет их жажда тел друг друга так и не угасла. Драко знал, что секс пропадает из жизни многих пар, болтающихся на грани расставания, но они спали друг с другом до последнего дня, даже когда вне постели им было нечего друг другу сказать. А ещё он помнил все разбитые тарелки, крики, хлопки дверей; помнил, как слёзы мерзко душили горло, как он выкрикивал обидные слова, как Гарри ударял кулаком в стену, как они толкали друг друга, задевали намеренно плечом, и как кто-нибудь из них исчезал за дверью. Чаще Поттер — он ехал в свой бар, неважно, его ли была смена, и сидел там до глубокой ночи, пока Драко лежал в постели и жалел, жалел, жалел, чувствуя подступающий к грудной клетке холод. Он жалел и сейчас. Его жизнь в последние годы вообще была соткана из сожалений. Мячик неудачно отскочил от стены и покатился в сторону. Драко безразлично проводил его взглядом и поднялся с места, чувствуя покалывание в затёкших конечностях. Он не знал, сколько так просидел — кажется, начал ещё с лучами рассвета, проснувшись от тянущей боли в руке, а теперь солнце уже уверенно заглядывало в окно. Он доплёлся до спальни, собираясь рухнуть в кровать в надежде доспать ещё пару часов, но в последний момент свернул к шкафу и остановился перед ним. Сам не зная, зачем, видимо, из мазохистского желания ещё больше разбередить заново открывшиеся раны, Драко отодвинул дверцу и, опустившись на корточки, открыл нижний ящик, где хранились документы. Там, за бланками, счетами и договорами, лежала тонкая цепочка. Закрыв ящик, Драко распрямился, сжимая браслет в руке. Серебряный дракон приветливо сверкнул чешуйками, поймав на себя луч усталого августовского солнца. «Один из лучших подарков в моей жизни» — сказал Малфой в тот день, и по прошествии стольких лет это всё ещё была правда. Ничто так и не смогло сравниться с маленьким дракончиком, заключённом в звенья серебреной цепи — ни один, даже самый дорогой и нужный подарок. Потому что это была не просто вещь. Это была эмоция, чувство, обещание; это были слова «я люблю тебя», заключённые в холодно поблёскивающий металл. Драко не снимал его до самого конца, даже когда Поттер уже собирал свои вещи. Лишь когда дверь за спиной Гарри закрылась, а из глаз брызнули позорные слёзы, он расстегнул застёжку. Расстегнул, стянул браслет, а затем забросил его в дальний угол самого нижнего ящика, так ни разу больше и не достав. Первое время у него было ощущение, что он лишился чего-то невероятно важного — настолько большой диссонанс вызывало пустое запястье. Впрочем, когда Гарри ушёл, он в принципе ощущал себя человеком, у которого оторвало пару конечностей. Его самого тогда разорвало пополам — и он мог сколько угодно ненавидеть ощущение собственной слабости и зависимости, ненависть не меняла этого простого факта. Сглотнув скопившуюся во рту слюну, грозящую превратиться в неприятный ком, вставший поперёк горла, Драко сел на край кровати, продолжая держать браслет в руках. Он снова и снова бездумно перекатывал резного дракончика в пальцах, когда раздался звонок в дверь. Малфой нахмурился, подняв взгляд, и вернулся к разглядыванию браслета. Он никого не ждал, и если это вновь была соседка снизу, у которой то и дело убегала кошка, она могла пойти к чёрту. После короткой паузы звонок повторился, заставив Драко вздрогнуть. Потом ещё раз и ещё. Кто-то жал на кнопку снова и снова, и простреливающая боль, вызванная пронзительным звуком, тут же вонзилась Малфою в правый висок. Засунув браслет в карман джинсов, он раздражённо зарычал и поднялся с кровати. К тому моменту, как он дошёл до двери, звонки сменились на глухой навязчивый стук. — Что?! — рявкнул Драко, рывком распахивая входную дверь. Он так разозлился на непрошенных визитёров, что даже не удосужился заглянуть в глазок, желая поскорее прервать бьющий по больной голове шум. На пороге стоял Поттер. Сунув руки в карманы просторных спортивных штанов, сужавшихся ближе к лодыжкам, он смотрел прямо на Драко и… улыбался. Вот так просто. Открыто. Чуть-чуть лукаво. Драко удивлённо моргнул, вцепившись в дверную ручку. Гарри, не переставая улыбаться, мягко произнёс: — Привет. — Привет, — сипло ответил Малфой, не двигаясь с места. Он не ожидал его увидеть — больше никогда. Для того чтобы встретиться, Драко пришлось бы извиниться за каждое омерзительное слово, вырвавшееся из его перекошенного от злости рта, а он не собирался этого делать. Не из гордости — за несколько дней интенсивных размышлений он правда решил, что остаться порознь будет лучше для них обоих. И всё же Гарри был здесь. — Я могу войти? — спросил Поттер, нетерпеливо перекатившись с пятки на носок. Драко слабо кивнул, с трудом расцепил пальцы, продолжавшие сжимать дверную ручку с такой силой, словно она была спасательным кругом, и медленно отступил вглубь квартиры. Он был совершенно сбит с толку. — Панси сказала, что ты всех послал и заперся дома в одиночестве. Ещё она сказала, что тебе надо перебеситься, но я решил, что тебя пора вытаскивать, — бодро сообщил Гарри, закрывая за собой дверь. — Панси? — тупо переспросил Драко. — Ага. Я ей написал. Она меня послала, потом ответила на вопрос, как ты, потом послала ещё раз. Я посчитал, что всё прошло успешно, учитывая, хм, её характер. Так… Поттер внимательно оглядел Драко с ног до головы. Тот поёжился, внезапно ощутив себя голым — на нём были джинсы, но они как будто бы резко истончились под пронзительным взглядом. — Я ценю твой полуголый вид, но тебе всё же стоит что-нибудь надеть. Джемпер, наверное — там ветренно. — Там? — всё так же заторможено переспросил Драко. Он ощущал себя так, словно его снова и снова колотили по ушибленной голове. Этого не должно было происходить, просто не должно. Поттер не должен был вновь оказаться в его квартире. Поттер не должен был улыбаться ему, смотреть с ласковыми смешинками в глазах, он вообще не должен был говорить с ним… — На улице, — терпеливо пояснил Гарри. Затем чуть нахмурился и протянул руку, касаясь лба Драко. — Тебе точно не надо в больницу? Ты какой-то странный. — Зачем нам на улицу? — спросил Драко, у которого даже отшатнуться не нашлось сил. Он принял касание тёплых пальцев, как неизбежную пытку. Поттер, казалось, только и ждал этого вопроса. Его улыбка стала шире, когда он сообщил: — Мы едем в Дувр. — В Дувр? — Да. Ты хотел съездить в него, я помню. Или, — Гарри чуть нахмурился, — ты уже там побывал? Можем выбрать другое место. Корнуолл, Портсмут… Или поехали в Ливерпуль. Ещё только девять утра, мы везде успеем. — До Ливерпуля шесть часов поездом, — это было единственное, что мозг Драко смог уловить. Его воображение забуксовало и закончилось ещё на слове «Дувр». Гарри молча вытащил ключи, на которых болтался дурацкий брелок в виде потасканного жизнью футбольного мяча, и потряс ими в воздухе. — Никто не говорил о поезде, Малфой, — сказал он, убрал ключи обратно в карман, а затем пояснил: — Тим должен мне денег, так что я забрал его машину на сегодня. Мы можем поехать куда угодно. А теперь, ради бога, иди и надень чёртов джемпер, пока я не вызвал парамедиков. Снова. Драко не знал, что именно на него подействовало — мысль о том, что Поттер всё же получил права, как давно хотел, упоминание его недалёкого дружка Тима, которого Малфой недолюбливал, или угроза вызвать парамедиков, но он смог перестать пялиться и послушно пошёл одеваться. С трудом впихнув сломанную руку в рукав самого широкого джемпера, какой только нашёлся в шкафу, он уселся на кровать, чтобы натянуть носки, и поднял голову, вновь посмотрев на Гарри. Тот стоял, прислонившись к дверному косяку плечом, всё так же держа руки в карманах и мягко улыбаясь. Он казался чёртовой иллюзией, и Драко попытался припомнить, может ли сотрясение мозга вызывать галлюцинации. Чертовски реалистичные. — Почему ты пришёл? — спросил он, не выдержав. — Я же сказал — чтобы вытащить тебя из дома и отвезти в Дувр. — Да, но, — Драко запнулся, пытаясь подобрать правильные слова. Они упорно не шли на язык, и он продолжил как есть: — Но почему? Я столько всего тебе наговорил… — Ну, — Гарри задумчиво почесал лоб. — Я жутко злился на тебя всё это время, а потом вспомнил, какой задницей ты становишься, когда тебя что-то расстраивает. Комок всё-таки подкатил к горлу, и Малфой с большим трудом сглотнул его. Он был чувствителен, разломан на части и чертовски расстроен. Он распрямился, сверля Гарри глазами. Тот чуть склонил голову набок, разглядывая его в ответ. Прядь отросших волос, как всегда лежавших в восхитительном беспорядке, упала ему на лоб. Драко долго смотрел на него, собираясь с силами, а потом выдохнул: — Прости меня. Я не имел в виду то, что сказал. Не на самом деле. — Я знаю, — просто ответил Гарри. — Ну что, ты готов? Драко скованно кивнул и поднялся с кровати. Он окинул комнату взглядом, по привычке ища фотоаппарат, без которого почти не выходил из дома, но вспомнил о руке и просто пошёл к двери, по пути захватив лежащий на угловом кресле рюкзак с документами и банковскими картами. Гарри послал ему ещё одну тёплую улыбку и направился к двери, на ходу помахивая ключами от машины. Во дворе их встретила смутно знакомая Драко светло-зелёная Тойота, на задней части которой красовалось несколько вмятин — насколько Малфой помнил, Тим предпочитал парковаться до звука, что сказывалось на внешнем виде его и так немолодой машины. Когда они уселись внутрь, и Драко смог вклинить ремень безопасности в подозрительно скрипевшую защёлку, Гарри спросил: — Так что, Дувр? — Дувр, — подтвердил Малфой. Они несколько лет собирались съездить туда вдвоём, посмотреть на белые скалы. Он так и не сделал этого, оставшись один. И не думал, что сделает в ближайшие годы — это было слишком болезненно. — Отлично, — сказал Гарри, устраивая свой телефон, в котором уже был забит конечный адрес, на подставку. Сделав это, он опустил ручник и плавно подался назад. Только теперь Драко осознал, что он понятия не имеет, как Поттер водит. Если так же беспечно, как велосипед… Машины теперь вызывали у Малфоя некоторое беспокойство. — Давно ты получил права? — спросил он, стараясь звучать расслабленно. Получилось так себе, и Гарри, явно уловив это, звонко рассмеялся: — Полгода назад. — И… Ты водил после этого? — Пару раз, — Поттер пожал плечами, оглядываясь по зеркалам. — Пару раз, — тревожным эхом отозвался Малфой, чем вызвал у Поттера новый смешок. — Не переживай, я был лучшим на курсе, — сказал он и уверенно крутанул руль влево, заставив Драко нервно вжаться в спинку сиденья. Он доверял Гарри, но не мог перестать воображать, как они улетают в Лаймхаусовский канал на первом же повороте. За саму машину, правда, не переживал. Видит бог, консервная банка Тима была способна пережить пару апокалипсисов, не то что Поттера за рулём. Впрочем, его страхи не оправдались — Гарри вёл достаточно аккуратно, сильно не разгоняясь, и лишь несколько раз затормозил так резко, что ремень безопасности, перекинутый через плечо Драко, натянулся, неприятно сдавливая перевязь. После третьего такого торможения Малфой решил отпустить ситуацию, смирившись с тем, что по пути они, возможно, слегка помнут бампер о чью-нибудь машину. Когда Тойота нырнула в тоннель Блэкуолл, Драко уже мог назвать себя довольно расслабленным. Возможно, так выглядело смирение, обучение которому началось со сломанной руки. Поттер включил радио, оставив его негромко работать, и напевал себе под нос, постукивая пальцами по рулю. Он выглядел безмятежным и таким счастливым, что Драко невольно улыбался, не обращая внимания на тянущую боль в ссадинах. Она была абсолютно неважна. Ничто не было важно, когда глаза Гарри знакомо сияли. В своё время он готов был душу продать за это сияние. И, в каком-то смысле, продал. — Ты голодный? — спросил Гарри, когда они, миновав кирпичные заборчики, одинаковые дома и зелёные посадки, выехали на шоссе А2. — Наверное, — Драко неопределённо пожал плечами. Он ничего не ел со вчерашнего дня, но у него всегда были проблемы с контролем над чувством голода, когда его что-то сильно расстраивало. Гарри был прав — он становился настоящей задницей, причём задницей с перманентно урчащим желудком. Вот и сейчас, будто бы почувствовав, что речь идёт о еде, живот Малфоя издал недовольное ворчание. — Наверное? — переспросил Гарри, бросив на него весёлый взгляд. — А по-моему, ты чертовски голодный. Заедем на заправку, мне всё равно нужно будет долить бензина. Или ты хочешь что-нибудь более изысканное? — Хочу твои сэндвичи с яйцом и беконом, — капризно отозвался Драко, упёршись затылком в подголовник. Гарри весело фыркнул: — Надо было предупреждать заранее. Теперь будешь есть сэндвичи с заправки. — И пить их отвратительный кофе. — И пить их отвратительный кофе, — согласился Поттер и включил поворотник. Поняв, что он собирается обогнать гружёную фуру, Драко зажмурился.

***

Браслет выпал из кармана джинсов Малфоя, когда он усаживался обратно в машину, пытаясь не расплескать кофе из высокого стаканчика. Он сам не заметил, как серебристая змейка скользнула вниз. Зато это заметил Гарри. — У тебя что-то упало, — сказал он, захлопнув дверь с водительской стороны. — Я подниму. Драко ничего не успел бы сделать — в его единственной работающей руке был чёртов горячий стакан, а браслет уже скатился с его ноги и теперь лежал между сиденьем и коробкой передач. Малфою оставалось лишь тяжело вздохнуть и трусливо закрыть глаза. Он слышал, как зашуршал пакет с едой, лежавший на коленях Гарри, когда тот наклонился, почувствовал случайное прикосновение плеча к своему правому бедру, а затем Поттер выпрямился и наступила полная тишина. — Ты не выбросил его, — тихо сказал Гарри, и Драко решился открыть глаза и взглянуть на него. На смуглом лице застыло странное выражение: смесь тоски, боли и радости. Поттер крепко, но бережно, сжимал дракона в пальцах, а обе части цепочки струились вниз по его ладони. — Не смог, — просто ответил ему Драко. Они молча смотрели друг на друга — уже в который раз. Так, словно не могли насмотреться, так, словно ничего важнее этих взглядов попросту не существовало. Губы Малфоя дрогнули в слабом подобии улыбки, когда он попросил: — Положи его в мой рюкзак, пожалуйста. Гарри кивнул и потянулся на заднее сиденье. Драко смотрел, как перекатываются мышцы под футболкой Поттера, как двигаются его руки. Всё в нём металось, билось и кричало; жажда прикосновений была ужасающе сильной. Поэтому не было ничего удивительного в том, что когда Гарри вновь распрямился, Малфой подался вперёд и поцеловал его. Нежно, трепетно, длинно — до коротких выдохов и касания чужих пальцев к щеке. Он мог бы провести так целую вечность, если бы не раздавшийся позади громкий гудок, заставивший их обоих подпрыгнуть на месте. С неохотой отстранившись, Драко бросил неприязненный взгляд через плечо. С каждым днём у него возникало всё больше поводов ненавидеть автомобилистов. — Поехали? — неловко спросил Гарри, когда Малфой вновь взглянул на него. Рука Поттера гуляла в тёмных волосах, ероша их ещё больше и выдавая тем самым его волнение. Драко улыбнулся и кивнул ему.

***

— Так что в итоге случилось с Вудом? — спросил Драко, когда они, нагулявшись вокруг Дувровского замка, сели на одну из скамеек, стоявших в окруженном каменными стенами дворе. Малфой сидел, сжимая в руке стаканчик с зелёным чаем, и смотрел, задрав голову, на прямоугольные глыбы возвышающихся перед ними башен. Мимо, галдя, проходили группы туристов, где-то натужно пела птица, а Поттер всё молчал и молчал. Устав ждать ответа, Драко обернулся к нему. Гарри смотрел в сторону, нахмурившись и поджав губы. Драко вздохнул и произнёс, стараясь звучать как можно спокойнее: — Я не буду грубить независимо от твоего ответа, — потом, немного подумав, он добавил: — Не язвить не обещаю. Поттер коротко хмыкнул над последней фразой. Его пальцы нервно взлетели к щеке, поправили очки, а затем вновь упали на колено. — Если коротко — он много говорил и мало что делал, — Гарри дёрнул плечом, принявшись изучать носки своих кроссовок. — Сначала всё было здорово: он представил меня всем своим друзьям, мы проводили много времени вместе, всё выглядело… серьёзно. Правда, когда он признался мне в любви спустя неделю, причём, знаешь, мимоходом так, я призадумался. — Какой стремительный роман, — не выдержал Драко, но тут же прикусил язык, заметив расстроенный взгляд Гарри. Сам он редко говорил Поттеру о любви. Купался в ней, чувствовал, как чуть ли не ежедневно замирает сердце, и всё равно молчал. Малфой был чертовски плох в разговорах — его этому не научили. Было не так уж удивительно, что глубинно неуверенный в себе, с детства недолюбленный Гарри в итоге потянулся туда, где было… ярче. Проще. Может быть, сильнее на вид. — Потом он начал постоянно где-то пропадать, — продолжил Поттер, вцепившись в край деревянной скамьи. — Мог забыть о встрече, об обещании ко мне заехать. Думаю, окончательно всё разрушилось, когда я травмировался, а он отказался приехать забрать меня, потому что спонтанно решил напиться со школьным приятелем. — Ты травмировался? — нахмурился Драко. — Сильно? Гарри вдруг рассмеялся. Печально, почти горько. — Что? — не понял Малфой. — В этом весь ты, — он покачал головой. — Ты спрашиваешь меня о травме спустя почти год после неё, а он просто бросил трубку. Чёрт, каким же я был идиотом… Нет, Драко, не сильно. Просто потянул связки, поскользнувшись на ровном месте, но у меня была важная игра на днях. Очень важная. — Мне жаль, — честно ответил Драко, болтая чаем в стаканчике. Тот был ужасным, отдавал привкусом бумаги, но он боялся, что от кофе его голова разболится ещё сильнее. — Ничего, это было давно, — Гарри махнул рукой. — Официально всё закончилось после того матча, собственно. Мы пришли на него вместе, ненадолго разминулись сразу после, и я увидел, как он флиртует с Флинтом. Это который всё мечтал меня подсидеть, помнишь? — К сожалению, я помню всех идиотов из твоей команды, потому что ты трещал о них каждый вечер за ужином. Гарри усмехнулся, немного помолчал, облизнув губы, а затем с неожиданным жаром сказал: — Ты никогда так не делал. Вокруг тебя всегда были мужчины и женщины, которые чертовски хотели если не встречаться с тобой, то хотя бы переспать, но ты ни разу за те пять лет даже не взглянул ни на кого, кроме меня. Драко вздрогнул и стиснул стаканчик в пальцах так сильно, что чай чуть не пролился через край. Это была горькая правда — невозможность впустить в свою голову никого, кроме чёртова Поттера, стала ему тюрьмой. — И что ты делал всё оставшееся время? — спросил Малфой, никак не прокомментировав сказанное ранее. Он пытался вновь ступить на относительно безопасную почву. — Я уже говорил тебе — думал. Пытался знакомиться, пару раз сходил на быстрые свидания. Ты только не подумай… Не подумай, что мне просто нужен был секс с другими мужчинами или типа того. Чаще всего дело не заходило дальше одной встречи. Я просто пытался… понять, — он коротко запнулся и договорил уже с горечью: — Мне ведь правда казалось, что нам лучше будет порознь. Что лучше будет не только мне, но и тебе тоже. — Я помню. Ты говорил об этом в то утро, — Драко печально ухмыльнулся и отпил чаю, старательно не глядя на Гарри. Ему не нравилось показывать ни свою слабость, ни так и не пережитую боль. — Я был придурком, — вновь повторил Гарри. — И совершил самую огромную ошибку в своей жизни. Малфой тяжело вздохнул. Всё это время он всячески напоминал Поттеру о том, что тот сам во всём виноват, но это не было правдой, не до конца. И, возможно, ему стоило хотя бы раз раскрыть рот и позволить себе свалиться в безнадёжную честность. — Ты не виноват, что не разглядел мой дерьмовый характер, когда нам было по восемнадцать, — устало сказал он, повернувшись к Гарри. — С нами тогда произошло слишком много всего, а чувств было столько, что в них оказалось легко потеряться. Поттер тоже поднял голову, и их взгляды встретились впервые за весь разговор. Черты его лица были искривлены болезненностью переживаний, но в глазах скользило что-то, очень напоминающее надежду. — Но ты не потерялся, — тихо заметил Гарри. — И тебе не было нужно ничего другого. Драко тихо и горько рассмеялся. Слабая улыбка тронула его губы, когда он произнёс, ошеломлённый собственной откровенностью: — А я, кажется, безнадёжный однолюб, Поттер. И знал бы ты, как это меня достало. Гарри смотрел на него так поражённо, словно Малфой только что на полном серьёзе сообщил, что умеет летать. От его взгляда Драко стало почти весело. — Ты удивлён? — спросил он, ухмыльнувшись. — За последние две недели ты раз сто сказал, что уже не любишь меня, — резонно напомнил ему Поттер. — И ты мне поверил? — Отчасти. — Зря. Гарри вздрогнул, но ничего не ответил. Впрочем, слова были лишними. Драко вновь поднял голову, вернувшись к разглядыванию квадратов каменных стен. Шумные группы туристов скрылись за поворотом, и теперь тишину нарушал лишь свист ветра в бойницах, да трель упрямой птицы. Омерзительный чай совсем остыл. — Пойдём к скалам? — спросил Гарри, когда они оба смогли переварить сложный разговор. — Пошли, — кивнул Драко и поднялся с места. Они не прикасались друг к другу, не пытались взяться за руки, но шли так близко, что то и дело едва не сталкивались плечами. Поттер негромко пересказывал события последнего матча, на котором его, наконец, заприметил представитель команды второго дивизиона, а Драко рассеянно слушал, в тайне наслаждаясь звучанием спокойного голоса. Добравшись до побережья, они спустились по каменистой тропе вниз, острой дугой обходя скалы из молочно-белого камня. Солёный ветер северного моря, так не похожего на голубые лагуны Франции, забирался в рукава широкого джемпера и играл с волосами Драко, то и дело швыряя их ему в лицо. Гарри подошёл к самой кромке воды, сунул руки в карманы и задрал голову к пасмурному небу, а Малфой остановился чуть поодаль, сверля взглядом его спину. Он ощущал сейчас столь многое — и ни в одной эмоции не сквозило прежней обиды. Драко понятия не имел, что ему делать, но даже это чувство больше не вызывало паники. Рядом с ним просто был Поттер; его невозможный, невыносимый Поттер, которого он любил так чертовски сильно, что ему, в самом деле, за весь год так и не стало легче. И который сожалел так отчаянно, что его тоска передавалась и самому Малфою. Чайки кричали над его головой, а он просто стоял, не двигаясь с места, и ничего уже не понимал.

***

Они выехали в сторону Лондона уже вечером, когда позднее солнце проглянуло сквозь тучи, освещая дорогу несмелыми лучами. Гарри вновь постукивал пальцами по рулю, тихонько подпевая радио, но искорки счастья в его глазах сменила та же растерянность, что мучила Малфоя. Драко устало прислонился виском к стеклу, не отрывая взгляда от профиля Гарри, подсвеченного последними отблесками солнца. Песня по радио играла, ускоряясь, и Малфой закрыл глаза, позволяя словам крутиться в его голове. Кажется, он уже слышал её раньше, но только теперь, в усталости вечера и тихо вторящем ей голосе Поттера, она обретала смысл. I need you to love me more Love me more, love me more Love enough to fill me up Fill me up, fill me full up How do other people live? I wonder how they keep it up? When today is finally done There's another day to come Then another day to Come back to mine Драко показалось, что он закрыл глаза всего на мгновение, растворяясь в песне, но когда его ресницы вновь распахнулись, за окнами уже проносились огни домов и фонарей. Он вздрогнул и сонно заморгал, садясь ровнее. Его шея затекла от неудобной позы и неудачно соскользнувшей перевязи. — Что? — сонно и невпопад спросил Драко, оборачиваясь к Гарри, хотя тот ничего и не спрашивал. Поттер кинул на него быстрый взгляд и вновь уставился на дорогу, даже не попытавшись скрыть нежной улыбки. — Ты уснул, как только мы выехали на шоссе. Я не стал тебя будить, — сказал он. Драко заметил, что даже радио больше не работало. Вероятно, Гарри заботливо приглушил музыку, когда он уснул. — Я что, всю дорогу проспал? — спросил Малфой, потирая глаза здоровой рукой. Мимо вовсю проносились знакомые улицы. — Ага. Пять минут и мы в Лаймхаусе. Его кольнуло сожалением. Он и сам не подозревал, что так сильно цеплялся за каждую минуту, которую мог провести рядом с Поттером. День выдался чудесным и насыщенным, и учитывая недавнюю травму, было вовсе не удивительно, что Драко уснул. Но всё же он предпочёл бы провести остаток пути с Гарри, а не в крепком сне. Спустя пять минут Тойота действительно въехала на узенькую парковку перед домом Малфоя. Гарри затормозил неожиданно плавно и убрал руки с руля. Мотор глушить он не стал, и тот мягко тарахтел, наполняя характерным звуком спящий двор. — Ну, всё, — неловко сказал Поттер, оборачиваясь к Драко. Тот поджал губы. Ему нестерпимо хотелось позвать Гарри к себе, выпить обезболивающее, чтобы унять вновь начавшую мучить виски пульсацию, а потом раздеться и лечь в кровать, прижимая к себе такое податливое тело. Уткнуться носом в горячую шею, вдохнуть запах солнца, мыла и, наверняка, соли морских ветров, а затем уснуть опять — только до самого утра. И всё же он не мог этого сделать. Ему нужно было остаться наедине с собой. Теперь не для самобичевания и отчаяния, а для раздумий. — Я не буду звать тебя к себе, — честно сказал Драко. Губы Гарри дрогнули, выражая плохо спрятанную горечь, и он мягко добавил: — Мне нужно время. Поттер явно попытался скрыть свои эмоции, но он всегда был чертовски плох в этом — Драко заметил, как расслабились после этих слов его плечи, как исчезла появившаяся было между густых бровей морщинка. — Хорошо, — сказал Гарри. — Мне всё равно нужно отогнать Тиму это ведро, пока оно не развалилось прямо подо мной. Драко мягко рассмеялся и качнул головой. Прядь волос упала ему на переносицу, он бросил ещё один взгляд на Поттера, а затем, кивнув ему, заставил себя выйти из машины. До подъезда он шёл распрямив спину и старательно не оглядываясь назад, но звук отъезжающего автомобиля всё равно заставил его коротко вздрогнуть.

***

Тени от балок и металлических перекрытий вытягивались, покрывали мост причудливой паутиной. Драко переступил через проржавевшие рельсы и остановился в нескольких футах от Гарри, который сидел на перилах, глядя прямо перед собой. На его шее висели красные наушники, но отзвуков музыки не было слышно. — Так и знал, что ты ещё здесь, — негромко сказал Драко, и Поттер рывком обернулся к нему. Он удивлённо посмотрел на Малфоя, окидывая его взглядом с ног до головы, словно не верил своим глазам. Драко добродушно усмехнулся и прошёл вперёд, чтобы усесться на широкие перила рядом с Гарри. Без опоры на руки он не чувствовал себя устойчиво, а потому опустился на самый край, оставив носки ботинок упираться в землю. Стоял второй день сентября. Машины отдалённо гудели, проносясь по дороге внизу. — Как ты меня нашёл? — спросил Гарри, недоверчиво глядя на Драко. — Не ты один умеешь пользоваться инстаграмом, — фыркнул тот, поправляя лёгкую ветровку, накинутую на плечи. — А этот вид я узнаю без всяких геометок. Причём с любого ракурса. Уголки губ Гарри дрогнули в лёгкой улыбке. Он дёрнулся, будто бы собираясь подвинуться ближе к Драко, но в последний момент передумал и остался на месте. Малфой же вздохнул, собираясь с мыслями, и сунул руку в карман. Нащупав тонкие звенья цепочки браслета, он достал его и протянул Гарри. — Помоги надеть, пожалуйста. У меня некоторые проблемы с застёжкой, — Драко кивнул на перевязь, словно Поттер мог забыть о его сломанной руке. — Помочь надеть? — голос Гарри прозвучал слабо, почти сипло. Он пялился на ладонь Малфоя, где поблёскивал дракончик. — Да, Поттер. Знаешь, расстегнуть застёжку, накинуть цепочку на запястье… Гарри молча смотрел на него, не обращая внимания на колкость. Драко слегка приблизил к нему ладонь, устав ждать, и лишь тогда Поттер, опомнившись, взял в руки цепочку. Медленно, почти недоверчиво. Малфой держал руку на весу, пока Гарри возился с застёжкой, и когда серебро, наконец, знакомо скользнуло по тонкому запястью, его сердце гулко забилось. Ему пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем он начал говорить, неотрывно глядя Гарри в глаза: — Со мной будет тяжело, я не стану это от тебя скрывать. У меня мерзкий характер, это правда, но теперь к нему добавится ещё и ревность. Я буду смотреть на каждого, кто появится рядом с тобой и подспудно ждать, что ты вновь решишь отправиться на поиски лучшей жизни. Я не знаю, сколько времени уйдёт на восстановление доверия — может, месяцы, может, годы, и это будет тяжело, это будет требовать от нас обоих постоянной работы. Но, — он сделал быстрый вдох, переводя дыхание, прежде чем продолжить, — но я так же обещаю, что тоже буду стараться. Я буду учиться говорить с тобой. Я постараюсь не оставлять всё то чёртово восхищение, которое я испытываю, в своих мыслях, я не буду запирать свою любовь у себя в голове, надеясь, что ты поймёшь мои чувства по одному лишь взгляду. Я снова пойду к психотерапевту, и ты пойдёшь тоже — потому что мы должны не только научить меня разговаривать, но и выправить недолюбленного ребёнка, из которого ты вырос в неуверенного в себе взрослого. Я хочу, чтобы ты понял, что тебя действительно могут любить всем сердцем. А ещё хочу, чтобы ты больше в этом не сомневался, ни одного дня. И если ты готов ко всему этому, если ты правда готов, то… Пожалуй, это может сработать. Мы можем сработать. Драко замолчал, слыша собственный пульс, стучавший в ушах. Его щёки и шея пошли ненавистными ему красными пятнами, но он не смог бы избавиться от них сейчас. Гарри молчал, глядя на него широко раскрытыми за стёклами очков глазами. Его зрачки чуть расширились, а кончики пальцев, которыми Поттер вцепился в край перекладины, побелели от напряжения. Ветер налетел, встрепал тёмные волосы, приподнял полу расстёгнутой куртки, но Гарри ни на что не обращал внимания. Только смотрел и смотрел на Драко, будто бы боялся отвести взгляд. — Ты меня понял? — спросил Малфой, так и не дождавшись никакой реакции. — Да, — наконец, отозвался Поттер. Его голос дрогнул волнительной хрипотцой. — Отлично, — кивнул Драко. Он покрутил запястьем, разглядывая переливающиеся в дневном свете чешуйки дракона, а затем качнулся вперёд и встал на мост. Он неспешно пошёл к спуску вниз, вновь перешагивая через рельсы, и уже у лестницы остановился, чтобы обернуться. Гарри не сдвинулся с места — так и сидел, глядя ему вслед. Его губы приоткрылись, то ли от удивления, то ли от невысказанных слов. — Ну? — нетерпеливо уточнил Драко. — Ты идёшь? — Куда? — ошарашенно спросил Гарри. Малфой улыбнулся ему — просто, открыто, без тени усмешки. Он протянул вперёд руку, раскрыв ладонь, и сказал: — Домой, Гарри. Мы идём домой.