Причины моей любви

Драко узнал его с расстояния в добрых сто ярдов, увидев лишь силуэт и затылок, скрытый капюшоном синего худи. Малфою, чёрт побери, и не нужно было видеть лица. Он узнал бы его в любом случае. С завязанными глазами, не слыша, не ощущая; он был уверен, что смог бы почувствовать его присутствие на одной лишь тоненькой нити интуиции. Что-то шевельнулось бы в мифической душе, где-то там, в грудной клетке, и он бы всё понял. Гарри, чёртов, Поттер, стоявший под сенью парковых деревьев, обернулся в тот момент, когда Драко, нелепо попятившись, сделал шаг назад. Что-то в желудке Драко перевернулось, а затем сжалось в ледяной ком. Пальцы предательски задрожали, и Малфой изо всех сил вцепился в лямки рюкзака. Тот и так был нелёгким — в нём была вся аппаратура, которую он обычно брал на заказные съёмки, — но в эту конкретную секунду его тяжесть будто бы помножили на два. Нет, на десять. Со своего места он не мог разглядеть выражение лица Поттера, но это было не так уж важно. Куда важнее был тот факт, что Драко больше не мог позволить себе убежать. У него, в конце концов, была гордость. Поэтому он распрямил плечи, разжал пальцы, продолжавшие судорожно сжимать лямки, и неспешно пошёл вперёд. Сердце, которое билось в горле как заполошное, хотелось вырвать и выкинуть куда-нибудь подальше — просто чтобы оно, блять, перестало напоминать Драко о его неравнодушии. О, как он хотел бы оставаться равнодушным не только внешне. — Джеймс? Серьёзно? — холодно спросил Драко, останавливаясь в паре шагов от Поттера. Тот улыбнулся. Виновато и криво. Поднял руку, сбросил капюшон с головы, и зарылся пальцами в беспорядочно лежавшие волосы. Джеймс Эванс заказал у Драко выездную фотосессию неделю назад. Малфой, конечно, вздрогнул, увидев это имя, но, видит бог, оно было достаточно распространённым — как и фамилия. Полупустой профиль без единой фотографии тоже не слишком его смутил. У него было достаточно самых разных клиентов, и тех, кто были активными пользователями социальных сетей, и тех, кто ими особо не занимался. Иногда людям просто были нужны красивые фотографии, и они обращались к Драко. — Это моё второе имя, в конце концов, — сказал Поттер, и Драко показалось, что голос его дрогнул. — Я не виноват, что ты когда-то первый им воспользовался. А фамилия… — Твоей матери, я в курсе, Поттер, — Драко с трудом подавил желание закатить глаза. — Мы прожили вместе пять лет, я знаю, как звали твоих родителей. — Четыре с половиной, — неловко поправил Поттер. — Что? — Четыре с половиной, — он, казалось, уже пожалел, что открыл рот. — Прожили вместе, в смысле. А встречались пять лет, да. Драко опустил голову и с силой ущипнул себя за переносицу. Встреча напоминала дурной сон. Или отработку кармы, если подумать об обмане, на который Поттер пошёл, чтобы… Кстати, об этом. — Какого чёрта? — спросил Драко, вскидывая голову. На виске у него истерично забилась венка, и он коротким движением стряхнул на лицо прядь волос, чтобы спрятать её. Поттер слишком хорошо знал, куда смотреть, и холодное выражение лица Драко не обмануло бы его, увидь он этот явный признак волнения. Малфой не собирался доставлять ему такой радости. Несколько долгих секунд Гарри молчал. Они встретились взглядами, и Драко захотелось умереть. Или исчезнуть. Оба варианта были хороши. — Мне надо было тебя увидеть. — Для этого необязательно создавать фейковый аккаунт и записываться ко мне на грёбаную съёмку. — Я не мог тебе написать. Или позвонить. Ты меня везде заблокировал. Я думал, может, подождать тебя у дома, но я не знаю твоего расписания... — Ох, блять, бедняга. Ну, попросил бы Грейнджер передать мне сообщение. Насколько я знаю, они с Панси прекрасно общаются. — И ты бы пришёл на встречу со мной? Наступила очередь Драко замолчать. Он едва заметно перекатился с пятки на носок, а затем холодно ответил: — Нет. Он не хотел даже спрашивать, зачем Поттеру понадобилось с ним увидеться. Прошёл год с тех пор, как Гарри собрал свои вещи и покинул его (их, блять, их) квартиру. Теперь Драко было всё равно. Ему было… Его глаза жадно забегали по лицу Поттера. К августу цвет его кожи всегда приобретал глубокий оливковый оттенок — так было и сейчас. Те же широкие скулы, те же губы, которые он нервно покусывал, те же яркие глаза, в которые Драко усердно старался не смотреть, потому что видеть их лихорадочный блеск было чем-то на грани выносимого. В конце концов, он всегда покупался на эти глаза. Руки, слава богу, Поттер прятал в карманах свободных джинсов. — Я хочу поговорить с тобой, — сказал Гарри, его голос обрёл неожиданную твёрдость. Драко знал этот упрямый взгляд. Поттер готов был вцепиться в него на манер бойкой охотничьей собаки, почуявшей дичь, но он не собирался ему поддаваться. — Нам не о чем говорить, — отрезал Малфой. Его руки задрожали с новой силой, и он, отзеркалив позу, в которой продолжал стоять Поттер, сунул их в карманы. — Драко… — Не называй меня так, — прошипел Малфой, бессознательно подаваясь вперёд. Его имя, упавшее с губ Поттера, звучало неправильно. Он не должен был так его называть — он, чёрт побери, был лишён этой смешной привилегии, которую сам для себя выдумал Драко. — Малфой, — поправился Гарри, и, видимо, разглядев в серых глазах угрозу, примирительно поднял руки. — Один разговор. — Нет. Всё, хватит. Я верну тебе залог — съёмка не состоялась по моей вине. А теперь исчезни из моей жизни снова, пожалуйста, я прекрасно провёл этот год и хочу, чтобы так всё и продолжалось. Драко круто развернулся и пошёл прочь. Он соврал. Это был отвратительный год, полный самобичевания, ненависти, нескольких нервных срывов и слабых попыток утонуть в других людях. Он даже однажды попытался переспать с девушкой — ну так, просто на всякий случай. Это было ужасной идеей — у него не встал. И, спойлер, не помогло ничего. Он прошёл уже шагов двадцать, изо всех сил удерживая себя от того, чтобы не сорваться на бег, когда сзади донеслось неожиданное: — Тогда пофотографируй меня. Драко остановился и обернулся. Затем спросил, мысленно раздражаясь удивлению, которое пробралось в его голос: — Что? — Пофотографируй меня, — пояснил Поттер, пожимая плечами так, словно ничего необычного не происходило. — Как клиента. Мы не будем говорить — не больше положенного, я имею в виду. — Очень смешно, — фыркнул Драко, но с места больше не сдвинулся. Было отвратительно невозможно заставить себя отвернуться вновь. Ему требовалось время, чтобы собраться с силами для ещё одной попытки уйти. — Я серьёзно, — сказал Гарри, к ужасу Малфоя начав идти ему навстречу. — Мне нужны фотографии, я оплачу вторую часть. — Ты ненавидишь фотографироваться. — Ненавижу. Но мне надо. — Обратись к другому фотографу. Знаю, в это сложно поверить, но в Лондоне их полно. — О, да брось, — сказал Поттер с вызовом. — Ты сам сказал, что прекрасно провёл этот год. Так что мешает тебе поработать со мной? Отправишь мне снимки, и мы больше не увидимся. Вот оно. «Сука» — отрывисто подумал Малфой. Это было полным, форменным идиотизмом, но он никогда не мог отказать Поттеру, если тот бросал ему вызов. Ни в школе, ни на футбольном поле, не в их блядски-доставших-его отношениях. Это был удар ниже пояса, как имя Драко, срывающееся со знакомых губ, и Поттер прекрасно об этом знал. Малфой сделал глубокий вдох и задержал дыхание. Ему всё равно. Ему абсолютно, кристально наплевать. — Или это неправда? — спросил Гарри, и этого было достаточно. Драко стянул с плеч рюкзак и резче, чем требовалось, поставил его на гравийную дорожку. Присев на корточки, он расстегнул молнию. Пальцы, ногти на которых были покрыты чёрным лаком, казались путанными и неверными, но он всё равно смог с первого раза достать чехол с фотоаппаратом внутри, что, определённо, было поводом для гордости. На лице Гарри возникла тень улыбки, его глаза победно засияли, но Драко не собирался доставлять ему такого удовольствия. Глядя прямо в невероятную зелень, он холодно произнёс: — Хорошо, мистер Поттер. Вас интересует портретная съёмка, как мы и обсуждали? Гарри несколько раз удивлённо моргнул, улыбка плавно сошла с его лица, и Драко с трудом сдержал победную усмешку. Он переживёт эту чёртову фотосессию, потому что он, блять, профессионал, и в процессе раскатает Поттера безразличием с такой силой, чтобы тот и думать забыл о любых встречах и разговорах. Он это выдержит — для себя в том числе. И даже не напьётся вечером. — Тебе обязательно… — начал было Гарри, но Малфой его перебил, всё тем же сухим и безжизненным голосом: — Так что, портретная? Гарри весь сжался. Его губы превратились в тонкую линию, между бровями залегла упрямая морщинка (Драко показалось, что она стала глубже с их последней встречи). Затем, вероятно, сделав над собой огромное усилие, он принял установленные Малфоем правила игры и коротко кивнул: — Да. — Замечательно, — сказал Драко, бережно доставая один из объективов и вставляя его в пазы. — Тогда немного пройдёмся, я знаю здесь одно хорошее место. Возможно, сделаем пару снимков по пути. Повесив фотоаппарат на шею, он застегнул рюкзак и поднялся, закидывая его на плечи. Рабочая вежливость словно дёрнула невидимый переключатель внутри него, и даже сердцебиение, неистовавшее последние десять минут, замедлилось и стало мягче. Драко сунул руку в карман своей лёгкой флисовой рубашки, достал резинку для волос, и одним движением собрал спадавшие на плечи светлые пряди в неряшливый пучок. Он всегда делал так, когда работал или рисовал, и это нехитрое действие тоже помогло ему собраться. Они шли в молчании. Дважды, по пути к площадке с небольшим фонтаном, Драко останавливал Поттера — свет, проникающий сквозь кроны деревьев, удачно ложился на смуглое лицо, и Малфой делал серию снимков, как и обещал. Не без удовлетворения он отмечал, как с каждой прохладной, максимально вежливой просьбой повернуться тем или иным боком, лицо Поттера становилось всё более потерянным — он явно не рассчитывал на такой исход их беседы. — Чуть-чуть левее, пожалуйста, — попросил Драко, когда они, наконец, остановились у фонтана. Брызги воды поблёскивали на солнце, окатывая местами выщербленный камень ограждения. Поттер вздрогнул, но послушно встал на место. Затем, будто бы выйдя из оцепенения, он криво усмехнулся и спросил: — Мне улыбаться? Сердце Драко пропустило удар. Четыре года назад — Мне улыбаться? — проворчал Поттер, устраиваясь на стуле в углу кухни. Лицо у него было крайне недовольное. — Нет, если только ты этого не захочешь, — ответил Драко, сосредоточенно поправляя лампу. Гарри скорчил недовольную рожицу. Малфой, заметив это, тихонько фыркнул: — Перестань, это не конец света. Ты был не против, когда я фотографировал тебя вчера. — Потому что мы гуляли, и ты снимал меня, пока я этого не видел. Ты же знаешь, я не умею вести себя в кадре… Ну, естественно. Драко, наконец, разобравшись с лампой, цокнул языком и распрямился, уперев руки в бока. Поттер, подтянувший колени к груди и весь съёжившийся, был похож на взъерошенного воробья. Сердце Малфоя кольнуло острой, захватывающей с ног до головы нежностью. Гарри был таким настоящим. — Слушай, Поттер, суть задания не в этом. Мне нужно научиться правильно расставлять свет. И дедлайн уже завтра, а я не хочу вылететь с курсов. Поттер растёр лицо руками. Затем, сохраняя мученическое выражение лица, распрямил плечи. Драко отчаянно захотелось его поцеловать — прямо в недовольно сжатые губы. — Ладно, — буркнул Гарри, покосившись на камеру в руках Малфоя. — Так мне улыбаться? — Необязательно. Драко поднёс фотоаппарат к лицу. Сегодня — Необязательно. Расслабьтесь и ведите себя как обычно — я не гонюсь за постановочными кадрами, если это, конечно, не фотографии для документов, — ответил Малфой, сглатывая непрошенный комок, вставший поперёк горла. Они провели вместе ещё полтора часа — стандартное время, которое Драко отводил под съёмки подобного рода. Иногда он задерживался с клиентами дольше положенного, если модель его особенно вдохновляла, но чаще всего придерживался установленных рамок. В Поттере, очевидно, его не вдохновляло ровным счётом ничего. Теперь не вдохновляло. Он был его неиссякаемым источником — когда-то, целую вечность назад. — Десять снимков будут готовы к завтрашнему вечеру, как мы и договаривались — сказал Драко, отсоединяя объектив и убирая его в чехол. — Спасибо за работу, было очень приятно. Стандартная фраза, казалось, добила Поттера. Когда Малфой, закинув рюкзак на плечи, отвернулся, чтобы уйти, он сказал ему вслед, робко и почти жалко: — Драко… Малфой закрыл глаза и мысленно досчитал до трёх, выравнивая дыхание. Злость вспыхнула в нём с новой силой, и он, не оборачиваясь, рявкнул: — Я сказал тебе не называть меня так. — Прости. Прости. Прости, блять. Если это слово и было тем, что Гарри собирался произнести во время их потенциального разговора, то Драко тем более не собирался его слушать. — До свидания, мистер Поттер, — холодно произнёс он, всё-таки обернувшись. Он позволил своим глазам ещё раз оббежать лицо Гарри, который выглядел так, словно его с силой ударили под дых, и лишь после этого пошёл прочь. Птицы раздражающе пели в ветвях. Скрывшись за поворотом, Драко рывком сорвал резинку с волос, позволив им упасть на щёки и плечи, и вновь затрясшимися руками вытащил из кармана рубашки пачку сигарет. Он уже жалел, что повёлся на слова Поттера. Гарри всегда делал из него самое безмозглое и самое мягкотелое существо на всей чёртовой планете.

***

Квартира показалась ему холодной и пустой, и это лишь усилило его раздражение — она не должна была ощущаться так, он перерос это, избавился. Драко поставил рюкзак на пол (от того, чтобы не швырнуть его со всей дури, удерживала только дороговизна находящейся внутри техники), и быстрым шагом прошёл по коридору. В кухне-гостиной он открыл ящик тумбочки, вытащил пепельницу и кинул её на журнальный столик, чуть поморщившись от звона стекла о стекло. Практически упав на диван, Малфой закинул ноги на столешницу, и поспешно закурил, прикрывая глаза. Их неприятно пощипывало, и это тоже бесило. Строго говоря, его бесило всё, включая зажатую в пальцах сигарету. Его всегда раздражал сигаретный дым в квартире. Он и Поттера гонял, если тот изредка пристраивался возле открытого окна, но первую неделю после его ухода, проведённую в обнимку с бесчисленным количеством бутылок виски, Драко курил в гостиной, не переставая. И вот теперь снова. Снова, снова, снова, снова. — Ну, какого чёрта, — простонал он, сползая по спинке дивана вниз. Маленькая горстка пепла упала на рубашку, и он раздражённо смахнул её. Драко не рассчитывал когда-нибудь снова увидеть Поттера. Нет, не так — он рассчитывал больше никогда его не увидеть, с той самой минуты, как за ним в последний раз закрылась входная дверь. Лондон был чертовски большим городом, и у них определённо были все шансы больше никогда не встретиться. Малфой сделал всё для того, чтобы Поттер оказался за бортом его жизни, но тот, чёрт подери, всё-таки пролез. Как нелепо. Он затушил сигарету и, оставив её в пепельнице, зарылся пальцами в волосы, стараясь дышать так, как когда-то учил его психотерапевт — вдох на четыре, задержать дыхание на два, выдох вновь на четыре. Это была дыхательная практика для работы с паническими атаками, но Драко лелеял слабую надежду на то, что от Поттера она тоже как-нибудь поможет. В конце концов, ситуация была довольно панической. Его взгляд устало скользнул по гостиной, от широкого окна за тёмно-синими портьерами до нескольких холстов, стоявших в углу. Два года назад Драко сжимал письмо так крепко, что уголки плотной бумаги смялись. Его взгляд бегал по строчкам как бешеный — снова и снова, до тех пор, пока тёплые, крепкие пальцы не схватили его запястье. — Ну? — выдохнул Гарри. Малфой поднял на него широко раскрытые глаза. Поттер выглядел почти испуганным, а когда Драко так ничего и не смог сказать, затараторил, сжимая пальцы крепче: — Ничего страшного, если ты не поступил, есть ещё следующий год и… — Я поступил, — слабым голосом сказал Драко. — Меня взяли. На стипендию. В Королевский, мать его, Колледж Искусств. Глаза Гарри стали ещё больше. Пару секунд они оба молчали, а затем Поттер, радостно вскрикнув, обхватил Драко за талию и поднял в воздух. Громкий, счастливый смех, прозвучал возле уха всё ещё ошарашенного Малфоя. Письмо вылетело из его резко ослабевших пальцев, спланировало на пол, но Драко не обратил на него внимания — только вцепился в плечи Поттера и, наконец, тоже рассмеялся. — Я знал, знал, — нараспев воскликнул Гарри, всё ещё удерживая Малфоя над полом. Он стал порядком крепче за несколько лет интенсивных тренировок в футбольном клубе. — Мой парень — чёртов гений! — Да поставь ты меня, — обретя над собой контроль, Драко начал слабо брыкаться. Он недолюбливал новую привычку Поттера хватать его по поводу и без, но сейчас был слишком счастлив, чтобы ворчать всерьёз. Гарри рассмеялся и лишь крепче перехватил его. Драко, фыркнув, уткнулся носом в непослушные волосы, с наслаждением вдыхая привычный запах шампуня. Он определённо недолюбливал эту новую привычку. Зато так сильно любил его. Сейчас Драко понял, что просидел без движения уйму времени только тогда, когда его ноги стали затекать. Вздрогнув, он подтянул их к себе, садясь нормально. Затем нашарил в кармане телефон, разблокировал экран и уставился прямо перед собой. Он не собирался напиваться. Ничего страшного не произошло. Он не… Драко: Эй, Панс Драко: Если ты там ещё не умерла под горой своих тряпок, то у меня есть деловое предложение Драко: Давай сходим в Моллинз?

***

Панси, вперив в Малфоя пронзительный взгляд чёрных глаз, спросила, что случилось, когда им принесли по четвёртому коктейлю. Драко, гипнотизировавший кубики льда, плавающие в «Солодовом золоте», и лениво размышлявший над тем, что сделают с ним сочетание виски, биттера и вермута, вздрогнул. Строго говоря, вопрос ничуть не неожиданный, учитывая спонтанность их встречи, но Драко весь вечер держался отлично и надеялся, что этот разговор не состоится. — Ничего, — лениво протянул он, принимаясь вертеть в руках стакан. — Я не могу захотеть увидеть свою лучшую подругу? — Драко, — вкрадчиво ответила она. — Ты, определённо, можешь захотеть увидеть меня, но ты никогда не напиваешься посреди недели. Это твоё правило, не моё. Малфой вздохнул и потёр глаза тыльной стороной ладони. Затея начинала казаться ему плохой, но он так чертовски хотел выпить… Он мог бы сделать это в одиночестве, но после той памятной недели, проведённой в алкогольном дыму сразу после ухода Поттера, он зарёкся заниматься подобными вещами. Медленно, с неохотой, он начал: — У меня произошла неприятная встреча. — О, нет. Опять Вейзи? Драко поморщился. Вейзи был ошибкой, которую он совершил три месяца назад — секс с парнем из клуба определённо должен был стать развлечением на одну ночь, но Вейзи этого не понял, несмотря на то, что Малфой выразился довольно конкретно и обговорил условия ещё на берегу. Он, в конце концов, выставил этого парня из своей постели посреди ночи, объяснив, что никто и никогда не остаётся спать в его кровати. Это была правда. После Поттера никто не оставался с ним на ночь, и Драко не особенно хотелось задумываться о причинах этого закона, который он сам же и установил. В любом случае, Вейзи вдохновенно преследовал Драко ещё несколько недель, до тех пор, пока Малфой не послал его в довольно оскорбительной форме. В те дни надоедливый Вейзи казался ему огромной проблемой. Но теперь… — Лучше бы он, — пробормотал Драко, и с огромным удовольствием опрокинул в себя половину стакана разом. В горле защипало. Когда он, прокашлявшись, вновь посмотрел на Панси, на её лице отразилось понимание напополам с ужасом. — Господи боже, — сказала она. — Гарри, серьёзно? Малфой мрачно уставился на неё. Он ненавидел тот факт, что его друзья звали Поттера по имени. Что они так привязались к нему за пять лет, пролетевших слишком быстро. Все, блять, привязывались к Поттеру, стоило им узнать его поближе. Это было почти ненормально. — Вы где-то пересеклись? — спросила Панси, приподняв брови. Свет от неоновой надписи, висящей на стене и обещающей Драко, что все его проблемы решит стопка текилы, красиво бликовал на блестящих лямках её платья. Малфой был уверен, что она сшила его сама — как и многую другую одежду. Она хорошо шила, а Блейз хорошо продавал, и никто бы не осмелился назвать их крепкий тандем неэффективным. Иногда Малфой думал, что будет с их бизнесом, если они расстанутся. С другой стороны, он не знал пары крепче и стабильнее. Панси нетерпеливо щёлкнула пальцами перед его лицом, и Драко, вздрогнув, посмотрел на неё. Ответа было не избежать, он знал это. — Он написал мне с левого аккаунта и записался на фотосессию. Паркинсон крепко сжала губы и отвела взгляд. Глядя на её розовеющие щёки, Малфой буркнул: — Давай, смейся. Это и правда, мать его, смешно. Она немедленно захихикала, прижав ладони к лицу. Драко оставалось лишь мрачно смотреть на неё и ждать, пока она не успокоится. — Прости, — с трудом выдохнула Панси и, посмотрев на него, вновь издала короткий смешок. — Это правда смешно, не дуйся. Чего он хотел? — Поговорить. — Ты его послал? Драко опустил глаза на свой стакан, разглядывая остатки тающего льда. Чувствуя, как Панси буравит его взглядом, он быстро допил коктейль, пока тот не превратился в непонятное нечто, наполовину разбавленное водой. — Драко, — с нежностью произнесла она. Малфой не купился на этот тон — он сигнализировал об опасности. — Ты его послал? — Ну, в общем и целом — да. — В общем и целом? — Я его пофотографировал, а потом послал. Под взглядом Панси Драко пожалел сразу обо всём. И о том, что не ушёл от Поттера, едва завидев его на горизонте, и о том, что вообще решил попросил её составить ему компанию. Было очевидно, что она не будет рада услышать эту историю. Он просто надеялся, что его хладнокровия хватит для того, чтобы этот разговор вообще не состоялся. Глупость — Панси всегда видела его насквозь. — Зачем ты это сделал? — воскликнула она так громко, что её голос разнёсся по полупустому залу, несмотря на довольно громко игравшую музыку. Драко неосознанно чуть съехал вниз на стуле, а затем, разглядев слоняющуюся без дела официантку, быстро подозвал её к себе, старательно избегая взгляда Панси. Поддавшись обещаниям надписи на стене (и заранее зная, что они ложны), он заказал два шота текилы. Господи, как же ему будет плохо утром. Когда официантка, кивнув, отошла к бару, Драко всё же пришлось посмотреть на Паркинсон. Он тяжело вздохнул и ответил честно: — Я не знаю, — она уже открыла рот, чтобы обругать его, и Малфой быстро добавил: — Он взял меня на слабо. Я знаю, что это идиотизм, но я не хотел, чтобы он думал, что я всё ещё к нему что-то чувствую. Мы общались только по делу и максимально холодно, и он пообещал, что я больше никогда его не увижу. Всё, дело сделано. Панси хитро прищурилась. — А ты ничего не чувствуешь? Сердце у Драко болезненно сжалось. Скрестив руки на груди, привычно отгораживаясь этим простым жестом от мира, он откинулся на спинку стула. Панси кивнула сама себе. Ответ ей не требовался. — Слушай, — вздохнула она, сменив тон на куда более мягкий, — я просто не хочу, чтобы всё повторилось. Опять вытаскивать тебя из запоя… — Я не был в запое, — огрызнулся Драко. — И мы втроём договорились никогда об этом больше не вспоминать. Это правда было ужасное воспоминание. Он не отвечал на звонки, не выходил из дома неделю, и Панси с Блейзом чуть не вынесли ему дверь. Драко, пожалуй, ни разу в жизни не было так стыдно, как в тот день. Зато их приход подействовал лучше ледяной воды, которой его услужливо окатил Забини — Драко моментально пришёл в чувство и поклялся больше никогда не опускаться до такого дна. Это был первый раз в его жизни, когда он настолько потерял контроль над происходящим. Первый и последний. Оно того не стоило. Поттер того не стоил. — Ладно, прости, — неискренне извинилась Панси, поправляя лямку своего невероятно блестящего платья. Драко скованно кивнул. Молчаливая официантка появилась тихой тенью, поставила перед ним две стопки и исчезла. Малфой подумал, что стоит оставить ей побольше чаевых за редкостную ненавязчивость, а затем опрокинул в себя текилу. Поморщившись и слегка прикусив дольку лайма, он сказал: — Обещаю, один вечер, и я больше ни слова не скажу о нём. Я буду в порядке. Правда. Панси кивнула и принялась вновь тянуть свой подозрительный неоново-розовый коктейль через трубочку. Драко никак не мог вспомнить его название — кажется, в баре, где работал Поттер, таких не делали. Их карту он за несколько лет выучил досконально. Поттер. Он с силой ущипнул себя под столом, но это, ожидаемо, не помогло. Зияющая дыра, которая так и не закрылась полностью с того отвратительного июля, гудела пустотой внутри. Драко опрокинул в себя второй шот, и на секунду ему стало легче. Но только на секунду. — Знаешь, — тихо, на грани слышимости, сказал он, глядя поверх головы Панси, — самое отвратительное, что у меня даже не очень-то получается его ненавидеть. Он был честен со мной, а мне так хотелось, чтобы он мне изменил или сделал ещё что-нибудь ужасное. Это бы всё поменяло. Но нет. Святой Поттер. Панси вздохнула. Потянувшись через стол, она схватила Драко за запястье, заставляя его отнять руку от груди, и крепко пожала его пальцы своей маленькой ладошкой. — Не думаю, что тебе было бы легче, — вкрадчиво сказала она. — А теперь давай ещё по паре шотов, и я вызову нам такси.

***

К моменту, когда Драко переступил порог квартиры, его уже основательно качало. Пара шотов превратилась в «пара шотов и ещё два коктейля», но он ни о чём не жалел — в конце концов, цель была достигнута. Он прислонился к стене, ища устойчивое положение, и принялся расшнуровывать ботинки. Дверь, которую он оставил открытой, захлопнулась от сквозняка. Замок тихо щёлкнул. Год назад Гарри стоял в дверях. Левой рукой он сжимал последнюю коробку, в правой держал большую, доверху набитую спортивную сумку. Драко, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди, смотрел на него. Холодно. Молча. Чувство вины, которое излучал Поттер, казалось, пропитало даже воздух. Драко с усилием сглотнул вставший поперёк горла ком, и произнёс, спокойно и жёстко: — Ты больше не переступишь порог этого дома, если уйдёшь сейчас. Поттер молчал. Он смерил Малфоя ещё одним пронизывающим, печальным взглядом, и тихо сказал: — Я знаю. Он вышел за дверь. Она закрылась за ним с тихим щелчком замка. Драко выждал с минуту, слушая удаляющиеся шаги, а затем заплакал.