Звезда, погасшая ради луны

      Зима хоть и ослабла, но всё же давала о себе знать: свет фонарей отражался в замёрзших лужах, а снег оседал на окнах, скрывая морозные узоры.       Итан открыл дверь магазина, прячась от подступающего холода. Запах древесины и свежей бумаги приятно удивил. Полки, украшенные огоньками, отражали свет, который преломлялся через хрустальные витрины. Из динамиков доносилась приятная мелодия, а под ногами скрипели половицы. Взгляд скользил по товарам – от ювелирных украшений до изящных безделушек. Магазин был небольшим, спрятанным от внешнего мира, но в нём можно было найти что-то настоящее, стоящее, личное, хотя Итан и не знал, что ищет. Здесь было всё: от винтажных украшений до стопок потрёпанных томиков с золотым тиснением на обложках, но Итану хотелось чего-то особенного, чего-то, что смогло бы выразить слова, застывшие на языке. Он не мог взять первый попавшийся под руку подарок, и не мог взять что-то «безликое». Ему нужна была вещь, которая бы связала их, объясняла то, что он чувствовал, но боялся признать. Взгляд блуждал, мысли кружились. Нет, ему не хотелось завладеть Каем, не хотелось просто затащить его в койку, как можно было бы подумать. Это слишком примитивно для того, что он чувствовал.       Пальцы коснулись холодного стекла. Случайный жест, привлёкший внимание. Среди потемневшего серебра и латунных подвесок выделялась небольшая звезда - неровная, словно нарисованная от руки. Её поверхность была гладкой, но время оставило на ней тонкие заметные трещинки, придавая ей характер.       Может, этого было недостаточно, чтобы предложить отношения. Но Итан был уверен: если что-то и должно выразить его чувства, то именно эта звезда. Ему не нужны были яркие обещания или пустые слова. Он просто хотел, чтобы Кай понял — он готов сделать шаг, который для него самого значил всё.       Недолго думая, Итан купил кулон и коробку конфет. Кай всегда оживлялся, когда ел что-то сладкое, так что подарок должен был стать не просто милым жестом, а напоминанием о том, что он замечает такие детали.       Звезда всё ещё лежала на ладони, когда он вышел из магазина, спрятав лицо от зимнего ветра. Снег кружился вокруг, укутывая город белым одеялом, но мысли Итана были далеко. Он возвращался к тем словам, к спору, который они вели с Каем. Тогда звёзды казались просто фоном, и он смеялся над тем, как Кай защищал их значение.       Теперь всё стало иначе.       Звёзды перестали быть просто точками на ночном небе. Они приобрели вес, смысл. Стали напоминанием. Итан смотрел на кулон, пока шагал к машине, и думал о том, что звёзды важны. Они не исчезают, даже если их скрывают облака. И именно благодаря им луна сияет, как должна.       К тому моменту, как он подъехал к гостинице, снежные вихри усилились, раскачивая ветки деревьев. Телефон завибрировал, на экране высветился номер Кая:       - Уже здесь? – спросил он, как только Итан снял трубку.       - Подъехал только что.       - Жди, бегу.       Дверь гостиницы открылась через пару минут. Кай вышел, держа руки в карманах. Его развязная походка и яркая улыбка освещали вечер сильнее, чем уличные фонари, и подступающая завирюха не казалась больше такой плотной. Итан вышел из машины, держа в руках коробку конфет и красиво упакованный кулон.       - Тебе, - немногословно сказал он.       - Мне? – удивлённо спросил Кай и открыл коробочку с украшением. – Звезда?       - Да. Я подумал… звёзды всё-таки важны.       - Ты ведь считал, что они просто фон для луны.       - Считал, но ошибался. Несомненно, луна пленяет светом, вот только не рождает его. Её сияние — дар звёзд.       - Забавно… А я недавно пришёл к выводу, что ты прав, и луна всё же стоит того, чтобы погасли все звёзды.       - Почему?..       - Потому что они рассыпаются тысячами огней, но ни одна из них не заставит тебя поднять голову так, как луна. Да, красиво, когда их много, но луна прекрасна даже в одиночку. Так что я согласен. Она стоит того, чтобы всё померкло… как и один человек способен затмить весь мир. Смотришь и понимаешь: а больше ничего и не нужно.       - Кай… - Итан взял его за руку, опустив глаза. – Мы ведь оба понимаем, к чему все эти метафоры? Я никогда не думал, что мне нужен кто-то, чтобы гореть. Но ты… ты стал тем светом, который я не могу игнорировать. Той звездой, которая заставила меня поверить, что я могу больше, чем просто отражать чужое, отражать кого-то. – Его губы тронула слабая улыбка. – Я понял, что мне нужен твой свет. Кай… Я прошу тебя никогда не угасать. Останься моей звездой, пожалуйста.       Их взгляды встретились, и в этот момент весь мир замер. Один лишь ветер кружил снег вокруг них, а гостиница позади светилась тёплым светом.       - Только при одном условии, - вполголоса ответил Кай. – Если ты останешься моим небом и продолжишь сиять.       Его пальцы чуть сильнее сжали руку Итана, и теперь всё остальное перестало существовать. Ветер, снег, уличные фонари, пронзающие ночную тьму, - всё растворилось где-то на периферии, оставив посреди улицы только двоих. Кай склонил голову вбок, глядя на Итана с улыбкой, отражающей принятие. Ответ без слов, но более громкий, чем устойчивые фразы, он словно предупреждал: «Ну вот, теперь ты за меня в ответе». Было между ними что-то большее, что-то, что оба ещё не могли сказать вслух.       Кай потянул Итана за руку. Шаг вперёд, затем ещё один, и вот уже они двигались в сторону входа в гостиницу, где свет разливался на ступени.       - Отец не любит ждать, - объяснил он, немного ускорив шаг.       Позволяя вести себя, Итан поддавался трепетному теплу внутри, удивительно прекрасному и приятному. Чувство, которое он ещё не успел понять, но уже знал, что не хочет потерять.       Первое, что кинулось в глаза, когда они вошли в ресторан – белоснежные скатерти, покрывающие столы. Края чётко очерчивались в мерцании свечей и сиянии люстр. Угловой столик в самом конце зала занял Рикардо. Его взгляд, метнувшийся в сторону сына, а после упавший на две руки, сцепленные в замок, оказался красноречивым. Поджав губы, он недовольно шмыгнул носом и сказал:       - Что ж, добрый вечер, Итан. Не зря ветры в одну сторону дуют, видно, гнездо вместе вить придётся.       - Добрый. Вероятно, да...       - Присаживайтесь, - он указал на стулья. – Была бы у меня дочь, я бы тебя выкинул из окна.       - Пап! - перебил Кай.       - Что? Ты ведь знаешь, я шучу. А если серьёзно, Итан, я надеюсь, ты понимаешь, что мой сын — целый мир для меня, и за него я готов рвать зубами, если кто-то попытается разрушить его.       - Пап, перестань.       - Молчу, молчу! Но только потому, что ты меня уже поставил в известность о том, что вы… - он сделал неопределённый жест рукой, подбирая слово, - скажем так, находитесь на другом уровне отношений. Но как бы там ни было, всё же послушай, Ит: во-первых, никогда не забывай, что мой сын — человек сложный. Если он говорит, что всё хорошо, это не значит, что всё хорошо. Учись читать между строк.       - Учту.       - Во-вторых, если он смеётся, то это не всегда значит, что он счастлив. Иногда он смеётся, чтобы спрятать что-то.       - Ого, - протянул Кай, опираясь на руку. - Спасибо за бесплатную терапию, пап.       - Не за что, - отозвался Рикардо, не оборачиваясь. - В-третьих, помни: я знаю, где ты живёшь.       Кай засмеялся, а Итан кивнул с деланным выражением серьёзности:       - Уяснил. Постараюсь не подвести.       - На самом деле, парень, - произнёс он, потирая подбородок, - если ты сделаешь его счастливым, этого будет достаточно. Всё остальное не имеет значения. Ну, а теперь заказывайте. Вечер обещает быть долгим.       Ужин прошёл в удивительно спокойной и позитивной атмосфере. Кай шутил, иногда переходя на саркастический тон, который вызывал у Рикардо укоризненное покачивание головой. Итан по большей части слушал, но чувствовал себя комфортно — так, как не чувствовал уже очень давно.       Еда была превосходной. Стейки, тушёные овощи, закуски — всё располагало к беседе. Рикардо говорил о делах, местных новостях, иногда обращаясь к Итану, чтобы выудить его мнение. Всё шло гладко, пока после десерта Рикардо вдруг не нахмурился и хлопнул себя по карманам.       - Чёрт, - пробормотал он, вставая из-за стола. - Кажется, я оставил телефон в номере. Кай, будь добр, поднимись за ним.       - Ты не мог вспомнить раньше?       - Старею, - усмехнулся тот, разводя руками.       Кай поднялся из-за стола и что-то невнятно буркнул, направляясь к выходу. Стоило ему только скрыться за дверями, как Рикардо спокойно сел обратно за стол и вытащил из кармана телефон:       - Он заморочится с его поисками минут пять. Время есть.       Итан бросил взгляд на телефон, а потом на Рикардо. Разговор обещал быть серьёзным.       - Я совсем не против, что вы с Каем решили быть вместе, - начал тот. - Он взрослый, делает выбор сам. Но есть кое-что, что я должен тебе сказать.       - Слушаю.       - Держи его подальше от своей рабочей жизни. Он слишком наивный, даже если старается казаться умным. Он не должен попадать в те тёмные места, где бываешь ты. Понял?       - Понял.       - Дальше — не пользуйся его чувствами. Кай на многое способен ради тех, кого любит. Не дай ему стать тем, кто будет закрывать тебя любой ценой, даже если ты попросишь. Он не создан для этого. И последнее: никогда не позволяй ему уезжать за город. Ни под каким предлогом. Особенно к бабушке.       Слова прозвучали странно, и Итан нахмурился, но ничего не сказал. Он понимал беспокойство Рикардо, как отца, но у него возникли вопросы.       - Я не прошу многого, - продолжал тот. – Только хорошо думай, прежде чем принимать решения, которые могут изменить жизнь моего сына. Он совсем не крепкий. Ты знаешь, что у него лунатизм не просто так?       - Не расспрашивал. Да и мне кажется, Кай избегает подробностей.       - Конечно, избегает. Ему проще держаться в стороне от того, что пугает. Проблема идёт из его детства. Кай всегда был живым, энергичным ребёнком, немного упрямым, но вполне счастливым. А вот его мать… она была другой. Слышал о болезни Хантингтона?       Итан покачал головой.       - Генетическое. Поражает мозг. Постепенно разрушает личность. Сначала замечаешь просто лёгкие моторные нарушения: руки дрожат, походка меняется. Потом начинаются вспышки агрессии, тревожность, паранойя. А дальше… человек перестаёт узнавать близких. Он превращается в того, кого ты не можешь спасти.       - Вы говорите о своей жене, я правильно понял?       - Да. Кай был маленьким, когда всё началось. Сначала проявились мелкие срывы. Она могла кричать на него из-за ничего, а потом часами плакать, прося прощения. Однажды она замахнулась, даже не узнав Кая. Я успел её остановить, но… с того момента всё стало только хуже.       Рикардо отвёл взгляд, его лицо приобрело отстранённое выражение, словно он снова переживал те события. Он устало потёр переносицу и закрыл глаза:       - Примерно тогда же у Кая впервые проявился лунатизм. Думаю, такой способ справляться со стрессом у его организма. Он не знал, что происходит, не понимал, почему мать, которая любила его, вдруг стала чужой.       - Что с ней случилось?       Он бы счёл вполне сносным ответ в духе: «Не лезь не в своё дело», но Рикардо только опустил голову и пожал плечами:       - Она в психиатрической лечебнице. После одного… случая. Мать Кая пыталась убить себя.       - Почему?       - Потому что болезнь дошла до той стадии, когда жить с ней стало невыносимо. Она не контролировала себя. Её состояние стало опасным и для неё самой, и для окружающих. Адора, бабушка Кая, настаивала, чтобы мы оставили её дома, но это разрушало семью. Она больше не была той женщиной, которую я любил, она больше не видела в Кае своего сына.       - А теперь ты боишься, что он пойдёт по её стопам? - предположил Итан.       - Я знаю, что он подозревает об этом. Вероятность есть и значительная. Думаю, Кай даже боится пройти тест, чтобы не узнать наверняка.       - И почему ему нельзя видеть маму?       - Она сломает его. Просто не позволяй ему ехать к бабушке без меня, не допускай даже мысли о том, чтобы навестить мать. Не поможет ни ему, ни ей.       - Хорошо. Я позабочусь об этом.       - Спасибо. - Рикардо выдохнул. - Кай сказал, что тебе нужна помощь с документами.       - Да, чтобы начать всё сначала. Официально меня не существует.       - Не переживай, мы сделаем тебе новую личность. Я не просто говорю о поддельных документах. Я говорю о новой личности с записью в реестрах, кредитной историей, всеми необходимыми формальностями. Тебя не смогут выследить, если ты сам не захочешь.       - Это возможно?!       - С моими связями — да. Я дам тебе свою фамилию и присвою имя моего второго сына.       - Что? - голос Итана дрогнул, он резко выпрямился в кресле. – Ты говоришь про…       - Сэма, - закончил Рикардо. - Он пропал без вести, и никто не искал его, кроме меня. Ни полиция, ни родственники, потому что официально он никогда не существовал. Я спрятал его, как сейчас прячу Кая, чтобы уберечь от нашего «семейного наследия».       - Сочту за честь носить имя твоего сына…       - Я готов дать его тебе, но с условием.       - Каким?       - Понимаешь, я добр к тебе, потому что ты ровесник моего сына. Уж славится наша семья эмпатией, а я, как отец, не могу без боли смотреть на мальчишку, который хочет выбраться из проклятой ямы. Не место вам двоим среди нас. Сейчас я вижу в тебе… друга для Кая. Возможно, чуть больше. Но чтобы я принял тебя как часть нашей семьи, мне нужно быть уверенным — твои чувства к нему не просто мимолётное влечение.       Итан хотел возразить, но Рикардо поднял руку, останавливая его:       - Я дам тебе имя и фамилию, расслабься. Это создаст основу для твоей новой жизни. Но на этом пока всё. Больших привилегий, которые даёт наша семья, ты не получишь. Если однажды я увижу, что ты действительно любишь моего сына и готов пожертвовать ради него всем, только тогда я приму тебя по-настоящему.       - Ты поможешь мне… ради Кая?       - И только ради него. Не подумай, что это простая уступка. Ошибиться в тебе равносильно тому, чтобы ударить по нему.       Наступила тишина. Только стук часов где-то в углу и звяканье посуды на фоне наполняло её гулом.       - Можешь во мне не сомневаться, я ценю преданность, - после недолгих раздумий Итан подал голос.       - Надеюсь.       Кай вернулся в ресторан с недоумением на лице. С нескрываем раздражением он заявил:       - В номере телефона точно нет. Я проверил всю комнату. Даже под кровать заглянул.       Рикардо развёл руками и с виноватой улыбкой достал из кармана мобильный:       - А, да, нашёл его, когда ты ушёл. Прости, послал зря.       - Да ну?! – вздохнув, он сел обратно и налил себе воды. – Ты же проверял карманы!       Итан же спокойно наблюдал за происходящим, стараясь не выдать даже намёка на то, что между ним и Рикардо состоялся разговор. Он, как ни в чём не бывало, сменил тон и обратился к сыну:       - Пока ты ходил, я немного подумал и пришёл к выводу, что могу помочь тебе с той просьбой, о которой ты говорил.       - Что ты имеешь в виду?       Рикардо не спешил отвечать. Он медленно вытащил из кармана небольшой брелок с ключами и положил его на стол перед Каем.       - Наша старая квартира в городе. Ты можешь остаться с Итаном.       Глаза Кая расширились, и он, хватая ключи, воскликнул:       - Правда?! Ты же без стёба сейчас, да?!       - Без, но с правилом.       - Каким?       - Ты больше не будешь там выращивать свою дурь.       Итан, который до этого сидел молча, чуть не поперхнулся водой.       - Что?! - вырвалось у него.       Закатив глаза, Кай махнул рукой.       - Не слушай его, это было давно и то ради эксперимента.       - Угу, - скептически протянул Рикардо. - А то, что половина дома пахла травой, это тоже был «эксперимент»?       - Ну, я же тогда всё устранил, не так ли?       - Устранил. Но я найду способ проверить, не возобновил ли ты свои… эксперименты и не толкаешь ли их результаты.       - Как ты можешь обо мне так думать! - Кай с притворным возмущением в голосе положил руку на сердце. - Обещаю, никакой травы.       Рикардо бросил на него многозначительный взгляд, но больше ничего не сказал.       Ужин подходил к концу. На столе остались недопитые бокалы, а разговор давно утратил формальность, став непринуждённым и семейным. Кай беззаботно шутил, и, хотя Рикардо периодически поддерживал его, возвращался к серьёзным темам. Итан по-прежнему в большей степени оставался скорее наблюдателем, нежели участником. Он внимательно слушал, запоминая каждую мелочь: как Рикардо поднимал бокал с красным вином, как Кай смеялся, немного запрокидывая голову. Ему было непривычно находиться в подобной атмосфере, но приятно. Когда официант забрал последние тарелки, Рикардо сцепил пальцы и наклонился вперёд.       - Ну, что ж, - сказал он с улыбкой, оглядывая обоих. - На сегодня всё. Кай, ты остаёшься со мной. Ещё немного, пока я не улечу, а потом... - он перевёл взгляд на Итана, - тебя передам в надёжные руки.       - Пап, я могу остаться с Итаном прямо сейчас.       - Не спорь, - Рикардо поднял бровь, предупреждая дальнейшие возражения. - Ты не замечаешь, но порой тебе нужен контроль, забота — называй, как хочешь. Просто прими, как есть.       - Хорошо, - пробормотал он, неохотно соглашаясь.       - Езжай домой, - обратился Рикардо к Итану, поднимаясь из-за стола. – Мы ещё увидимся.       Итан кивнул.       - До скорого, - бросил Кай. На его лице читалось извинение, в котором Итан не видел смысла.       Спорить с Рикардо он не собирался.       Возвращаясь домой, Итан не мог избавиться от чувства, которое поселилось в его груди. Вечер прошёл гладко, но что-то в той беседе зацепило его. Слова и жесты Кая заставляли задуматься. Он видел, как тот, несмотря на свои шутки и дерзкую манеру общения, тянулся к отцу, что проявлялось в самых мелких деталях: как он внимательно слушал его слова, как улыбался, когда Рикардо позволял себе хотя бы намёк на гордость. Было видно, что мнение отца для него значит больше, чем он готов признать.       Но при этом Итан замечал и другое. Словно Кай пытался найти баланс между близостью и дистанцией, словно желал одновременно быть рядом с отцом и вырваться из-под его опеки. Внутренний конфликт проявлялся в его сдержанных попытках спорить, в том, как он старался подчеркнуть свою независимость, говоря о своих планах и решениях. Итан задумался: может, дело вовсе не в конфликте характеров, а в том, что Кай отчаянно пытался доказать — он способен жить своей жизнью, принимать собственные решения и не быть лишь продолжением своего отца. Но, наблюдая за ними, Итан вдруг понял и свою собственную позицию. Ему казалось, что он находится где-то посередине между этими двумя людьми. Он обязан найти общий язык с Рикардо, но при этом не прогнуться под него и сохранить ту индивидуальность, которая таилась в Кае. Он хотел понять его, хотел быть рядом, поддерживать, но давать пространство. И, наверное, это была самая сложная часть — найти тонкую грань, не вмешиваясь и не отстраняясь.       Мысли крутились в голове, пока он шёл к дому. Ему не терпелось вернуться, закрыть за собой дверь, услышать шум телевизора в гостиной и вновь почувствовать это приятное ощущение, которое появилось в его жизни с приходом Кая.       Элинор сидела на диване, обложившись подушками. На её коленях лежала папка с бумагами, а в руке ютилась чашка с дымящимся напитком. Она повернула голову в сторону Итана, как только он закрыл дверь.       - Как вечер? – спросила она, не спеша делая глоток.       - Неплохо, - ответил он, стягивая с себя куртку и вешая её на крючок. Холод ещё щекотал кожу, но внутри разрасталось тепло. - Кай пока остаётся с Рикардо.       - Не вижу ничего плохого, - произнесла она, закрывая папку и отставляя чашку на стол. – Немного пространства никому не помешает.       Пространство. Она читала его мысли! Обычная вещь на первый взгляд, ведь всем нужно своё пространство. Но ему оно действительно нужно? Он прошёл в гостиную, сел на кресло напротив и пробормотал:       - А если мне не нужно пространство?       - Расстояние иногда помогает понять истинные чувства. Никто не говорит, что ты не должен скучать.       Он молча смотрел на неё, но в голове начинался сумбур. Да он уже скучал по Каю! Чувствовал пустоту дома, как только его не стало. Каждый вечер без его голоса, без его шагов казался длиннее, чем нужно. Пространство? Нет. Сейчас ему хотелось только одного — вернуться туда, где Кай был рядом.       - Я просто... - начал он, подыскивая слова. - Наверное, не привык к такому.       - К какому?       - К привязанности.       - Мы все привязываемся к людям, особенно если они важны. Пространство не значит отдаление, только возможность убедиться, что вы с Каем по-настоящему совместимы.       Итан снова задумался, опустив взгляд. Может, Элинор и права. Но чем дольше он находился вдали от Кая, тем больше понимал, что готов был бросить всё ради того, чтобы вновь услышать его смех, его язвительные замечания, его поддразнивания.       Следующие несколько дней пролетели, как в тумане. Элинор пыталась отвлечь Итана, рассказывая о своих проектах или предлагая посмотреть вместе фильм, но он всё чаще уходил в себя. Порой ловил себя на том, что просто лежит на диване, глядя в потолок, лишь изредка выгуливает Вайка, чтобы хоть немного отвлечься. Но даже в такие моменты его мысли возвращались к Каю. Он несколько раз набирал его номер, но снова и снова останавливался, едва не нажимая кнопку вызова.       - Ты бы хоть написал ему, - как-то бросила Элинор, проходя мимо. - Или хочешь, чтобы он подумал, что ты о нём забыл?       Итан машинально сунул телефон в карман, будто его уличили в чём-то постыдном.       - Не забыл, - пробубнил он, потирая шею.       - Тогда покажи это, - не отставала Элинор, присаживаясь и скрываясь за страницами газеты. - Как маленький, ей-богу!       Написать… Вот только что? Простая мысль, от которой становилось не по себе. Итан не умел говорить о чувствах - даже вслух, не то что по телефону. Слова чудились такими неправильными и чужими, когда их нужно было набрать на экране. Он раз за разом открывал окно чата, смотрел на пустое поле сообщения, но ни одна мысль не становилась чем-то достаточно значимым.       «Чем занят?» Нет. Слишком скучно. «Привет, всё нормально?» - слишком сухо. «Я скучаю»… - нет, это уж совсем непонятно, сопливо. В голове мелькали десятки вариантов, но ни один не выглядел достаточно хорошим. Переписка между ними шла, конечно, но это были короткие сообщения. Тот же Кай: шутки, смайлики, комментарии. С его стороны всё было так просто, а Итан…       Он мог долго пялиться на экран, стирая и переписывая одно слово несколько раз. Для него отправить сообщение оставалось тем же, что и впихнуть себя под микроскоп, открыть самые уязвимые части души.       - Итан? - Элинор выглянула из-за газеты. - Ты чего застрял, как старый компьютер?       - Я просто… - начал он, но осёкся.       - Просто?..       Он вздохнул и сел на край дивана:       - Мне сложно писать. Всё кажется глупым!       - Да ладно! Это же Кай. Думаешь, он будет оценивать каждое слово?       - Не знаю…       - Начни с простого. «Привет». Или спроси, как он. Не обязательно изобретать велосипед!       Он открыл телефон и снова уставился на чат. Пальцы замерли над клавиатурой. Элинор, наблюдая за ним, хмыкнула.       - Не президенту пишешь, выкинь из головы всё, что качает тебя на эмоциональных качелях!       Итан усмехнулся, но даже это далось с трудом. Он и правда вёл себя, будто ему надо написать что-то судьбоносное.       - Я не знаю, как быть.       - Быть собой! Потому что сейчас ты как дурачок. Кай и так знает всё, что ему надо, твоя задача — не исчезать из его жизни из-за своей нерешительности. К тому же, вы и так в отношениях, чего бояться? Можешь написать, что угодно, даже дурость! Уж сомневаюсь, что из-за глупого сообщения ты станешь ему меньше нравиться.       Простая истина, оставшаяся такой далёкой. Понадобилось пару дней усилий, чтобы переписка стала чем-то привычным. Сообщения оставались короткими, хотя Кай отвечал быстро, шутил, иногда скидывал фотографии или очередную идиотскую маску из фильтров.       «Проснулся?»       «Собрался?»       «Не забудь выгулять Вайка!»       Сообщения, от которых Итан невольно улыбался.       Но звонки… Нет, звонков почти не было. Казалось, эта линия общения отрезана.       Итан долго думал, почему так. Он предполагал, что Кай избегает разговора, хотя переписываться мог часами. Может, он так чувствовал себя в безопасности? Или, наоборот, не хотел, чтобы Итан слышал лишнее?       Он вспомнил один из редких звонков.       Голос Кая тогда звучал каким-то другим: он был таким живым, но с нотками нервозности. Если он в жизни мог общаться невпопад, прыгая с темы на тему, то по телефону он говорил абсолютно обо всём, то ли боясь неловкой паузы, то ли желая скорее подобраться к завершению разговора. Итан догадывался, что Каю проще скрываться за текстом. Сообщения можно продумывать. Можно оставаться беспечным, даже когда на самом деле внутри всё бурлит.       Но было что-то ещё.       Итан вспомнил слова Рикардо: «Каю нужна стабильность, но он боится её разрушить, если подойдёт слишком близко».       Может, переписка была для Кая своего рода защитным барьером? Держать дистанцию, но всё же оставаться рядом.       Сообщения стали для них связующей нитью, своеобразной территорией комфорта. В них был весь Кай — такой, каким он хотел казаться: дерзкий, смешной, легко открытый… но не слишком.       Итан всё это видел. Он понимал, что слова на экране — часть правды. Но пока Кай отвечал, пока их диалог продолжался, ему этого было достаточно.       Рикардо не торопился уезжать. Что-то изменилось в его планах, и, хотя он об этом напрямую не говорил, Итан подметил некоторые странности. Когда они собирались втроём, бывали моменты, что телефон Рикардо звонил дольше обычного, и каждый раз, когда он отвечал, голос становился жёстче. Кай коротко пояснил, что у отца проблемы с Нортоном. Какие именно — он не знал, да и, кажется, знать не хотел.       Но, несмотря на задержку отца, Кай всё равно находил время видеться с Итаном. Они встречались в городе, гуляли по ночным улицам или забегали в кафе, где пахло булочками. Как-то они катались по ночному городу и попали в снегопад. Итан остановил машину у края парка, где белоснежное покрывало уже устилало тропинки. Снежинки кружились в свете фонарей, падая медленно, демонстрируя нежелание коснуться земли.       - Смотри! - воскликнул Кай, раскинув руки. - Какая красота!       Итан закатил глаза, но всё-таки вышел, заворожённый видом. Кай уже успел согнуть колени и лепил снежок, довольный, как ребёнок.       - Не смей, - предупредил Итан, заметив его ехидную улыбку.       - Мы оба знаем, что я не попаду!       - Не попадёшь, но можешь в машину.       Кай недовольно фыркнул, и было видно, что он намеревается ответить, но, запрокинув голову к небу, вдруг замер. Свет фонаря, под которым он остановился, окутывал его фигуру, создавая сказочный ореол.       - Вау, - протяжно прошептал он, подставляя лицо падающим снежинкам. - Это же идеальный момент!       - Для чего?       - Для музыки, - Кай улыбнулся, встряхивая волосы, на которых уже осели снежинки. - У меня в голове звучит вальс!       Он подошёл к Итану и, взяв его за руку, поклонился.       - Что ты делаешь?       - Приглашаю тебя на танец.       - Я не умею.       - Отлично. Значит, научу, - Кай потянул его ближе. Итан вздохнул, но позволил положить руку на плечо. – Просто двигайся вместе со мной.       Как бы аккуратно он не пытался повторить движения, всё же несколько раз наступил Каю на ноги.       - Это хуже, чем стрелять.       - Зато безопаснее. Расслабься. Просто смотри мне в глаза.       Снежинки кружились вокруг них, падая на плечи, волосы, землю. Порыв ветра нахально играл их одеждой, но они не замечали холода. Их лица были так близко, что Итан почувствовал колебание воздуха между ними. Дыхание утяжелилось, а сердце на короткий миг обожгло грудную клетку. Его целиком и полностью поглотил момент, ощущение того, что Кай рядом, и что они оба каким-то чудом пришли друг другу.       - Кай... - едва выдохнул Итан шёпотом, больше похожим на испуг. Он хотел сказать что-то ещё, но слова замерли на губах, утонув в молчании.       - Шшш… - в ответ прошептал Кай и, подняв руку, провёл пальцами по щеке Итана. – Я же сказал, что момент идеальный. Не порти.       Тот не успел даже вздохнуть, как Кай поцеловал его. Осторожный, невесомый поцелуй, за котором скрывалась вся нежность мира. Тонкие губы Кая касались его с таким трепетом, словно поцелуй произошёл не нарочно, случайно, но в то же время неизбежно. Ветер утих, боясь помешать влюблённым, и даже снежинки замерли в воздухе, подчиняясь совершенной гармонии. Тьма и холод исчезли, уступив место короткому, но глубокому поцелую, который был способен согреть их на всю жизнь.       - Целуешься намного лучше, чем танцуешь, - прошептал Кай, сжав губы в улыбке. – Думаю, тут уж придется тебе поучить меня.       И любовь действительно меняла их. Они оба учились любить.       Раньше, когда они могли бросить друг другу дерзкую фразочку или даже шутить, находясь на грани положенного, всё было проще. Лёгкость в общении, умение сострить, подколоть или просто коснуться друг друга случайно — было естественно, без напряжения и неловкости. Но с того момента, как их чувства обрели форму и название, всё стало сложнее.       Касания обрели смысл, взгляды длились дольше, чем следовало, а слова выбирались осторожно. Кай больше не шутил так смело, а Итан частенько ловил себя на том, что отводит взгляд. Они оба боялись сделать следующий шаг, хотя их признания уже сделали всё очевидным.       Итан осознавал это особенно остро.       Казалось бы, вот она — близость, которая раньше пугала его больше всего, но которую он так хотел познать. А теперь, когда она стала доступной, он не знал, как ей воспользоваться. Он дорожил каждой секундой, проведённой с Каем, но знал, что не может позволить чувствам полностью захватить его. Пока что.       Стрельбище стало второй школой. Гарри, с самого начала своего взаимодействия с Итаном, не скрывал, что их отношения далеки от дружеских. Он воспринимал его скорее как «проект», за который взялся по настоянию Нортона. Когда тот впервые обратился к Гарри с просьбой взяться за Итана, тот долго размышлял. Его не особо вдохновляла идея тренировать парня, который, по сути, занял его место в организации. Но предложение оказалось слишком заманчивым. Нортон не просто настаивал, он подкреплял свою просьбу щедрой суммой денег.       - Посмотри с практической точки зрения, Гарри, - сказал Нортон на одной из встреч, куда притащил с собой Итана. - Ты всё равно больше не в деле. Время твоей активной карьеры прошло, но твой опыт - бесценен. Так почему бы не использовать его? Обучишь парня, сделаешь из него профессионала. А я, в свою очередь, сделаю так, чтобы твои последние годы прошли комфортно.       Гарри не мог сказать, что согласился сразу. Он знал, что обучать кого-то — это не просто делиться знаниями, а брать большую ответственность. Он давно привык работать в одиночку.       - Так почему именно я? - всё же спросил он, с подозрением глядя на Нортона.       - Потому что тебе плевать, - честно ответил тот. - Ты сделаешь свою работу и не станешь привязываться. И ещё потому, что я доверяю тебе.       И вот теперь, несколько месяцев спустя, Гарри сидел на стрельбище, наблюдая, как Итан совершенствует свои навыки. Он не то, что не был ему другом, он даже не был учеником в традиционном смысле или хотя бы тем, кому он симпатизировал. Но Итан был его временной задачей, средством заработать, ещё одной страницей в книге, которую Гарри решил завершить. Он не испытывал иллюзий. Знал, что рано или поздно их пути разойдутся. И, скорее всего, они больше никогда не встретятся. Но пока у него была возможность оставить след в жизни этого юнца, и за него хорошо платили, он готов был делиться тем, что знал.       Для Итана Гарри оставался просто тренером. Временным, но необходимым. Он не давал ему расслабляться ни на секунду. Выстрелы сопровождались коротким, но ёмким комментарием:       - Держи оружие ниже, - бросал он, не отвлекаясь от мишени. - Центр тяжести всегда под контролем, понял?       Итан кивал, впитывая указания. Со временем движения стали точнее, и теперь он мог не только правильно держать оружие, но и управлять собой, выбирать идеальную позицию, замечать мелочи, которые раньше ускользали от взгляда. От него требовалась острота реакции. Итан зарубил на носу фразу, которую Гарри повторял день ото дня: «Запомни, мальчик: убей первым, иначе шанса больше может не представиться».       В словах, которые звучали просто, скрывался важный урок. Гарри не просто учил, он закалял. Сделать первый шаг, нажать на спуск — это всегда выбор. И он должен быть точным.       После одного из занятий Гарри уселся рядом с Итаном на скамейке.       - Ты делаешь успехи, - признал он, закуривая сигарету. Гарри редко хвалил.       Итан поднял на него глаза, ожидая продолжения.       - Но запомни, - добавил он, выпуская дым, - дело не только в том, чтобы метко стрелять. Нужно уметь видеть наперёд, понимать, когда придётся нажать на спуск.       Итан слушал, слушал, и слушал. Он отдавал отчёт своим действиям, понимал, что его работа — игра разума, планирование, умение считывать ситуацию.       Уроки всегда начинались с базовых упражнений: чистка оружия, правильная стойка, отработка движений до автоматизма.       - Не думай, что будешь стоять в бою, как на этом стрельбище, - говорил Гарри, когда Итан промахивался по мишени. - Ты должен быть готов стрелять из любого положения! Из укрытия, лёжа, на бегу!       Он заставлял Итана ползать по пыльному полу стрельбища, стрелять вслепую, целиться в движущиеся цели. А потом шёл разбор. Тщательный, до мелочей.       - Не хватило скорости, - замечал Гарри. - Ты слишком долго думаешь. Оружие не для философии, оно для действия.       Итану приходилось снова привыкать к жёсткому подходу. Гарри никогда не давал советов по смягчению удара. Он учил решительности, потому что в его мире не было места сомнениям.       - Если у тебя есть заказчик, - говорил он, крутя в руках оружие, - тебе плевать, кто он. Заказчику важно одно: результат. Не задавай лишних вопросов. Улыбайся, соглашайся, делай своё дело. Тебя наняли, а не усыновили.       Невольно вспоминался Эдгар. У него был совершенно иной подход: он не просто учил, а воспитывал. На его уроках Итан чувствовал себя человеком, а не инструментом. Гарри, напротив, строил из него машину.       - Что ты должен чувствовать во время работы? - спросил Гарри.       - Ничего, - ответил Итан.       - Неправильно. Ты должен быть сосредоточенным. Чувствовать холод, но не безразличие. Если станешь безразличным, однажды потеряешь контроль! Тебе нужно бояться, Итан. Страх заставляет нас выживать.       - А что делать со стрессом?       - Каждый раз, когда мы нажимам на спуск, мы переписываем чью-то судьбу. Если тебя это не сломало до сих пор, значит, ты справляешься.       Но даже при таких ответах Итану было тяжело с Гарри. Он понимал, что это просто обучение, ничего больше. С Гарри не было той связи, которая была с Эдгаром. Он учил его не только убивать, но и жить. Он показал, что мир гораздо сложнее, чем люди его представляют.       - Твоя работа не делает тебя злодеем, - Итан помнил его слова. – Ты просто человек, который делает то, что должен.       Он спасал Итана, особенно в те моменты, когда он чувствовал себя частью машины. Эдгар был для него больше, чем наставником. Он был отцом, хотя никогда так себя не называл. С Гарри всё было иначе, и разница заметно ощущалась.       Несколько дней спустя Рикардо отправился в аэропорт. Накануне они устроили ужин, который оказался проникнут семейной теплотой. Итану всё ещё было чуждо понимание того, что Рикардо так беззаботно принял его в свой круг общения лишь потому, что Итана выбрал его сын.       - Заботься о Кае, - произнёс он, протягивая Итану руку. - Он талантлив, умён, но, чёрт возьми, иногда забывает даже поесть! Будь терпелив. Кай тянется к людям, но боится слишком близко подпускать к себе.       Тяжесть ответственности смешивалась с гордостью за то, что ему доверили самое дорогое — человека, который был для Рикардо всем.       Утро началось спокойно, скучно, пока дверь дома не распахнулась, и в неё не вошёл Кай с двумя дорожными сумками.       - Всё, я дома, - заявил он с такой широкой улыбкой, что в помещении даже стало теплее.       Итан завис на секунду с приоткрытым ртом, наблюдая, как Кай бросает сумки на пол, вешает куртку и сразу направляется на кухню. Он, в принципе, вёл себя так, словно был здесь всегда, словно между ними не было почти три месяца раздельных ночей!       - Элинор дома? - спросил он, заглядывая в холодильник.       - Нет, - отозвался Итан.       - Ну ладно. Что ж, мася, теперь ты в ответе за мою великолепную персону!       Жизнь с Каем в доме изменила всё. Кардинально.       Итан, привыкший к определённому порядку, теперь постоянно сталкивался с хаосом: то оставленные на столе кружки, то разбросанные вещи, то не закрытые шкафчики. Но вместе с этим в доме поселилось что-то новое — движение, энергия, жизнь. Гостиная изменилась. Отныне в ней хранилось оборудование Кая, который большую часть времени проводил за ноутбуком. Его пальцы бегали по клавишам с такой скоростью, что уследить было трудно, и возникало ощущение, что те не касаются клавиатуры вовсе. Монитор постоянно светился сложными схемами, строками кода и графиками.       - А тебя можно как-то выключить? – как-то поинтересовалась Элинор, ставя перед ним чашку чая. – Люди так не работают.       Кай откинулся на спинку стула, потянулся и рассмеялся:       - Я и не человек, я гений.       - Который упрекал, что это я много времени отдаю работе, - добавил Итан, листая телефон.       Дом, который раньше казался ему убежищем от всего мира, стал чем-то большим. Здесь взаправду потеплело. Здесь появилось что-то настоящее. Итан не раз ловил себя на мысли, что привычки Кая, его беспорядок, разговоры и смех стали чем-то важным. Без них дом снова стал бы пустым, а жизнь — бессмысленной. И теперь, когда Рикардо улетел, он чувствовал, что ответственность за Кая — не только его обязанность, но и желание. Искреннее, непреклонное. Возможно, Рикардо не до конца доверял Итану, потому что несколько раз в неделю регулярно созванивался с Каем по видеосвязи. Камера телефона демонстрировала спокойное лицо Итана, который, не отрываясь от своих дел, неизменно повторял:       - Кай в порядке. У нас всё хорошо. Волноваться смысла нет.       После одного из таких звонков, Кай, закончив разговор, с улыбкой спросил:       - Ты когда-нибудь перестанешь повторять ему одно и то же?       - Не-а. Твоя безопасность и спокойствие твоего отца важнее моих нервов.       Они выбирались на прогулки, наслаждаясь тёплыми днями весны. Вайк сновал впереди, увлечённо разнюхивая влажную землю, где пробивалась молодая трава. Кай время от времени наклонялся, чтобы сорвать ранние цветы. Уж больно ему полюбилась задумка Элинор — украшать дом свежими цветами. Итан же просто ходил рядом, позволяя себе оставаться здесь и сейчас, не думая о проблемах и возможных сложностях.       Но работа не отпускала их надолго. Кай часто засиживался за ноутбуком допоздна, выполняя заказы для Рикардо и Нортона. Итан приносил ему чай, укутывался в плед и садился рядом:       - Может, перерыв?       - Скоро, - отвечал Кай, даже не отрываясь от экрана.       В свободное время все трое смотрели фильмы, обсуждали планы или даже пытались совместно готовить ужин, что всегда заканчивалось катастрофой. Несмотря на то, что Итан и Кай были теперь близки, как никогда раньше, они всё ещё боялись сделать неправильный шаг. Их поцелуи оставались короткими, лёгкими, как дыхание, скорее случайными, нежели осмысленными. Ничего дальше объятий не заходило.       Время шло, медленно тянулось через недели, сопротивляясь их желанию двигаться дальше.       Итан погрузился в привычную рутину: работа, тренировки, вечера с Каем и Элинор. Дни наполнялись мелкими заботами, но в голове звучал фоновый вопрос: как долго ещё Рикардо будет работать над документами? Кай шутил, что Итан уже настолько освоился в их совместной жизни, что даже его мимолётные замечания о порядке в доме стали привычными.       - Ещё немного, и ты будешь читать мне нотации, как будто мы женаты, - бросил он, подмигнув, когда Элинор смеялась над их очередной перепалкой. – Как никак, скоро одну фамилию носить будем.       Но в тишине ночей, когда все засыпали, Итан чувствовал, что время стоит на месте. Его реальность всё ещё была привязана к имени, которого у него не было.       Через два месяца — или чуть больше — ожидание подошло к концу. За это время Итан успел выполнить несколько заказов для Нортона. Цели не были значимыми фигурами: мелкие бизнесмены, должники, которые слишком долго тянули с оплатой, или те, кто перешёл дорогу нужным людям. Всякий раз, готовясь к работе, Итан вспоминал слова Гарри и Эдгара. Он самостоятельно собирал информацию: следил за жертвами, изучал их расписание, маршруты, привычки. Никаких быстрых решений, никаких случайностей. Всё оставалось под контролем.       - Ты начинаешь мне нравиться, - однажды сказал Нортон во время телефонного разговора. - Боялся, что после Гарри тебя придётся долго тащить за уши, но ты справляешься лучше, чем я думал.       Однако не все заказы прошли гладко. Пара жертв осталась в живых. Одна — из-за случайного прохожего, который оказался в неправильное время в неправильном месте. Другая — из-за того, что Итан решил не рисковать, когда жертва оказалась в окружении детей.       - Они не представляют угрозы, - отмахнулся Нортон, обсуждая результаты. - Но в нашем деле такие промахи должны быть исключением, а не правилом.       Итан кивал, беспринципно соглашаясь, но знал: если обстоятельства повторятся, он снова сделает тот же выбор.       С каждым новым заданием он становился увереннее. Ему больше не требовались подсказки или помощь. Итан сам планировал каждую деталь, начиная от первого наблюдения и заканчивая отходом после выполнения заказа. Он изучил, как сливать информацию из соцсетей, где искать слабые места в привычках людей, как пользоваться теневыми рынками для приобретения необходимого оборудования. Его работа была точной и бесшумной.       Дома всё оставалось прежним. Кай и Элинор заполняли пространство жизнью. Вечера за общими фильмами или настольными играми, прогулки с Вайком и откровенные разговоры в темноте ночи. Итан ловил себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует, будто живёт по-настоящему. У него есть дом, есть здоровье, есть любимые люди рядом. У него появилась семья. Полоса неудач, казалось, осталась позади.       Но жизнь редко позволяет успокоиться надолго.       Получив сообщение от Нортона, спокойствие Итана испарилось. Слова босса, сухие и понятные, не оставляли места для двусмысленности:       «Цель: Маркус Хейл. Важный игрок на нашем поле. Устранить любой ценой. Промахов быть не должно.»       После этого Нортон добавил: «Выполни это задание — и мы подойдём к финальному этапу. Я знаю, как вывести тебя на Робина»       Его слова зацепили Итана сильнее, чем могли бы любые угрозы. Муж Анны и Робин — две фигуры, чья тень висела над его жизнью, — были на расстоянии вытянутой руки.       Маркус Хейл оказался далеко не лёгкой мишенью. В отличие от предыдущих целей, он был хорошо защищён: телохранители, камеры слежения, маршрут, который менялся день ото дня. К тому же, он не был простым должником или мелкой шишкой — Хейл держал под контролем целую сеть подпольных операций, тесно связанных с интересами Нортона.       Начал Итан с того, что всегда делал лучше всего — наблюдение. Он несколько дней следил за Хейлом, изучая его передвижение. Маркус редко покидал свою роскошную резиденцию, где была целая армия охранников. Однако каждую пятницу он отправлялся в закрытый клуб, где оставался на несколько часов. Итан отметил этот момент как слабое место, но задача усложнялась тем, что клуб был оборудован сканерами, металлоискателями и собственными охранниками, которые тщательно проверяли всех входящих. Пройти туда с оружием оставалось невозможным.       Обойти проверку удалось подкупом одного из работников, который включал в свои обязанности обслуживание клиентских автомобилей. Он спрятал нож и небольшое огнестрельное оружие в багажнике машины, принадлежащей одному из гостей, и через несколько часов оказался внутри здания. Вот только проблема заключалась не только в доступе. Хейл был окружён. Два телохранителя сидели за соседними столами, ещё трое стояли у выхода. Единственный момент, когда Хейл оставался один, - это когда он шёл в VIP-зону на втором этаже. Но даже там камеры следили за движением.       Итан решил действовать на следующей неделе, чтобы подготовиться лучше. На это ушло ещё несколько дней. Он изучал план здания, узнал, когда охрана меняется, и даже придумал вместе с Каем, как отключить камеры на несколько минут, чтобы никто не заподозрил неладное.       День выполнения задания был нервным.       Проникнуть в клуб с той же стратегией удалось, но всё пошло не по плану, когда один из телохранителей всё же заметил отключённые камеры. На место вызвали дополнительную охрану, и по радиосвязи начали доноситься встревоженные голоса. Времени практически не оставалось, но Итан решил рискнуть.       Маркус находился на втором этаже. Обычно охрана не покидала его ни на секунду, но внезапная тревога сыграла Итану на руку. Большая часть людей была отправлена для проверки первых этажей. Они не ожидали, что угроза могла быть уже внутри. Только обнаружив цель, Итан осознал, что забыл: кого-то из телохранителей обязательно оставляют рядом. Стоило Маркусу заметить чужака с оружием, как его лицо исказилось от паники. Он толкнул телохранителя в сторону Итана и, воспользовавшись замешательством, метнулся к противоположному выходу.       Удар локтем в челюсть вывел охранника из игры, но это задержало погоню на несколько секунд, которых оказалось достаточно, чтобы Маркус скрылся во дворе.       Ночь была темна. Весна принесла с собой холодные дожди и сырые улицы. Капли стекали по капюшону Итана, пока тот следил за Маркусом. Городскую улицу переполняла ночная жизнь: автомобили мчались по дорогам, раздавались быстрые шаги прохожих, видимо, спешащих скрыться от подступающего дождя, в окнах мелькали отражения неоновых вывесок на мокром асфальте.       Маркус оглянулся через плечо и заскочил в припаркованный у стены внедорожник. Дверь захлопнулась с громким стуком, и машина рывком сорвалась с места, оставляя на дороге следы шин. Итан на долю секунды замер, оглядываясь вокруг. Рядом стоял мотоцикл, чей владелец как раз завязывал шнурки, укрывшись под навесом. Идея пришла сразу, но важная деталь осталась упущенной — он никогда раньше не управлял мотоциклом, а время не позволяло сомневаться.       - Одолжи, - бросил он, вытаскивая несколько купюр и протягивая их ошарашенному владельцу транспорта.       - Ты что, шутишь?! - начал было тот, но Итан уже оказался за рулём.       Мотор заревел, а руки судорожно обхватили руль. Сердце стучало в унисон с рычанием двигателя.       «Баланс… Держи баланс…» - повторял он себе, вспоминая, как смотрел один из видеороликов, случайно найденных в интернете. Он тогда подумал, что основы управления — бесполезный урок, но сейчас благодарил судьбу за то, что позволил себе полениться дольше положенного и засесть в интернете.       Колёса, шлёпая по лужам, разогнали мокрый асфальт. Итан, инстинктивно ощущая машину под собой, быстро приспособился. Он заметил, что схожесть с вождением автомобиля помогала держать траекторию, но мотоцикл требовал большего контроля. Дождь хлестал лицо, мешая видеть дорогу. Город промелькнул мимо в размытых бликах, и внедорожник Маркуса вновь оказался в поле зрения. Тот мчался, нарушая все правила: пересекал перекрёстки на красный, резко сворачивал в переулки. Итан не сильно отставал. Он держался позади, выжидая подходящий момент, но не давая жертве почувствовать безопасность.       На одном из перекрёстков внедорожник чуть не столкнулся с фурой. Огромный грузовик с визгом тормозов замер в нескольких сантиметрах от боковой двери машины. Итану пришлось промчаться вдоль бордюра, едва не сбив мусорный бак. Люди в машинах кричали, из окон доносился гневный гул клаксонов, но Итану было всё равно. Маркус уже свернул в промышленную зону, а, значит, погоня вступила в новую фазу.       Длинные, пустые улицы разрывал рёв двигателей. Итану нужно было действовать быстро: внедорожник мог исчезнуть в лабиринте складов. Наконец, он увидел свою возможность. На повороте Маркус потерял контроль, машину занесло, и она врезалась в груду металлических ящиков у стены. Мотоцикл остановился в нескольких метрах. Итан спешился, адреналин пульсировал в венах, руки дрожали от напряжения. Он вытащил пистолет и двинулся вперёд. Дождь стучал по земле, заглушая шум шагов. Оружие было готово, и он точно знал, что должен сделать.       Выбравшись из машины, Маркус закричал:       - Не убивай, не надо!       - И знал же, зачем за тобой еду, видать, причина всё же есть, - Итан поднял пистолет, нацелившись на мужчину, но его взгляд зацепился за испуганное лицо ребёнка, прятавшегося за спиной Маркуса. Он не сразу увидел его, но в тот же миг вся ситуация ударила по нему электрическим разрядом.       «Стреляй… Ты должен, - звучал голос Нортона где-то в глубине сознания. - Ты не можешь провалить задание. Он опасен. Ты знаешь, что делать.»       Но другой голос, его собственный, отчаянно звал к здравому смыслу: «Это ребёнок! Ты ведь не монстр! Ты не сможешь потом жить.»       Заметив замешательство Итана, Маркус сделал рывок, пытаясь что-то вытащить из машины, и в этот роковой момент рука дёрнулась. Палец нажал на курок. Пуля угодила прямо в грудь Маркуса, тело рухнуло. Крик ребёнка прорезал воздух острым лезвием.       Второй выстрел...       Звук остался в воздухе дольше, чем должен был, превращаясь в раскат грома в голове Итана. Мир вокруг растворился в безмолвии, лишь дождь стучал по земле — равнодушный свидетель разыгравшейся катастрофы.       Пальцы, всё ещё сжимающие пистолет, не прекращали дрожать. В руках появилась тяжесть, как если бы к кистям привязали камни.       Итан не мог дышать.       Глаза, широко распахнутые, смотрели на распростёртого мальчика. В свете фонаря капли дождя переливались на его лице, словно слёзы.       «Это не должно было случиться…»       Ему хотелось закричать, выбросить из себя ужас, но голос застрял в горле. Всё внутри переворачивалось, расползаясь жгучими угрызениями. Пустые слова, которые он раньше повторял себе, звучали в голове, как издевательская насмешка.       «Долг превыше всего».       Слова гремели, но ничего не значили.       Итан опустил оружие, глядя на свои руки. Они больше не были его. Они принадлежали чему-то чужому, чему-то, что он не понимал.       Тяжёлым шагом он дошёл до мотоцикла. Руки подняли шлем, накинули его, но движения были механическими, как у робота.       Ехать было некуда. Ему не хотелось возвращаться домой.       Гудение двигателя заполняло уши, но он не мог заглушить крик ребёнка, застывший в голове.       «Это не я. Это не я…» - пытался он убедить себя, но голос внутри него тут же парировал: «Это ты».       Руки сжимали руль с такой силой, что пальцы онемели. Глаза застилал туман, но он продолжал ехать. Продолжал убегать.       Итан вжал газ, слепо веря, что скорость могла оставить позади боль, но она лишь следовала за ним. Каждая лужа, каждый камень на дороге напоминали, что назад пути нет. Огни города вдали замерцали, но вместо утешения принесли с собой ещё больше пустоты.       Мотоцикл пришлось вернуть на прежнее место, а домой добраться помогло такси. Все давно спали.       Вайк поднял голову с места у дивана, но не подошёл, как обычно. Даже собака почувствовала, что с хозяином что-то не так. Итан повесил куртку, но та упала на пол. Не снимая обуви, он прошёл в ванную, включил холодную воду и облокотился руками о раковину. В отражении зеркала на него смотрел другой человек: в глазах стояла пустота, лицо побледнело и осунулось, будто за час он состарился на десятилетия.       «Что я сделал?»       Вопрос застрял в голове, повторяясь раз за разом, вытесняя остальные мысли.       Он вдруг резко выпрямился, расплескав воду по сторонам, и зашагал на кухню. На столе стоял телефон. Экран мигал уведомлениями, но он даже не взглянул. Итан знал, что это Нортон. Знал, что задание выполнено, но не чувствовал ни гордости, ни удовлетворения, ни даже облегчения.       Он чувствовал себя только убийцей.       Следующие несколько дней прошли в апатии. Итан пытался отвлечься — готовил завтрак, играл с Вайком, даже пробовал читать книги, которые принесла Элинор. Но ничего не помогало. Закрывая глаза, он видел только того ребёнка. Видел испуг на его лице. Видел, как он падает. Когда Элинор спросила, как прошёл день, он ответил что-то уклончивое и короткое. Голос звучал чужим даже для него самого.       - Всё в порядке? - Элинор прищурилась.       - Да, просто устал, - солгал он.       Но Элинор знала его слишком хорошо, чтобы поверить. И если она могла простить Итану его характер, то Кай, которого он стал избегать, находился в полном недоумении. Всякий раз, когда тот пытался что-то сказать, Итан находил повод уйти на стрельбище. Он не мог смотреть в его глаза, зная, что скрывает правду.       Ночами он не спал. Лежал на кровати, прислушиваясь к сопению Кая. Иногда тянулся к порошку, который давно спрятал, но не решался. Ему не хотелось облегчения. Ему казалось, что он заслуживает этой боли. Словно в наказание, он вновь и вновь возвращался к мыслям о прошлом. О том, как однажды поклялся, что никогда не станет таким, как Робин. Никогда не позволит себе уничтожить невиновных.       «Но ты это сделал,» - вторил внутренний голос.       И теперь каждое утро начиналось с этого напоминания.       Итан сидел на полу у окна, когда Кай вошёл в комнату после душа. Он остановился в середине комнаты, удивлённый от увиденного: тот сидел растрёпанный, с кругами под глазами.       - Что с тобой? - Кай присел рядом. Итан молчал. - Ты же знаешь, что можешь сказать мне всё.       - А если нет? Я сделал то, чего не смогу себе простить, Кай. То, что ты тоже никогда не простишь.       - Не знаю, о чём ты, но не топи себя.       - Я убил ребёнка, - выпалил Итан, и слова, наконец произнесённые вслух, обрушились на него с новой силой.       Кай не отшатнулся, не отвёл глаз. Он просто посмотрел на него долгим, пронзительным взглядом, прежде чем сказать:       - Ты сделал то, что должен был сделать. Такая уж у тебя работа.       - А если это не оправдание?       - Это не оправдание, но объяснение. Ты ведь пытаешься жить в мире, который не принимает правильных решений.       Облегчение не пришло, наоборот. Всё, что удалось построить за пару месяцев, рухнуло в одночасье, погребая под обломками разум. Простые вещи стали невыносимым. Ветер за окном напоминал шёпот, который раздавался внутри головы, вновь и вновь произнося: «убийца».       Бессонница одолела Итана. Он бродил по коридорам, стараясь не шуметь и не тревожить сон Элинор и Кая. Лунный свет, пробивающийся через окна, наделял дом собственным дыханием, пока Итан оставался пленником собственных мыслей, запертым в клетке памяти.       Пустота, обычно проживающая где-то глубоко внутри, разрасталась, заполняя грудь. Сначала — резкое сжатие, будто кто-то схватил сердце ледяной рукой, затем слабость в руках и ногах, пот, горький привкус на языке. Но хуже всего было чувство удушья. Каждый вдох — борьба за воздух, каждый выдох — предательски слабый.       Прячась в ванной, Итан пытался подавить в себе нарастающий шторм. Сидя на кафеле, обхватив руками колени, он усиленно старался дышать, но бесполезно. Сердце билось так громко, что, казалось, он вот-вот выплюнет его из глотки. Элинор, случайно зашедшая в ванну, тут же подбежала к нему:       - Ит! – женские руки коснулись его плеч, но он не мог ответить.       Его глаза были широко распахнуты, взгляд застывший, словно он смотрел на что-то, чего больше никто не видел. Пальцы царапали кафель, хватаясь за что-то, что могло удержать его на плаву. Кай появился мгновением позже. Он застыл на пороге, его лицо исказилось смесью ужаса и боли.       - Оставь нас… - обратился он к Элинор. Она колебалась некоторое время, но всё же вышла, прикрыв за собой дверь. Кай опустился перед Итаном на колени, взял его лицо в ладони. – Эй, смотри на меня. Дыши.       Итан не реагировал, его взгляд всё так же блуждал в пустоте.       - Слушай, я здесь. Я с тобой. Всё будет хорошо, слышишь? - он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. – Вот так. Давай вместе. Вдох… и выдох.       Он повторял это снова и снова, пока дыхание Итана не начало выравниваться. Его руки больше не дрожали, но взгляд оставался потерянным.       - Ты не один, Ит, - вполголоса добавил Кай. – Я рядом и не позволю тебе уйти в себя.       Слова проникали сквозь пелену, возвращая Итана в реальность. За долгие недели он впервые почувствовал, что его ещё держат здесь, что мир, разрушающийся на куски, можно собрать. Хотя…       Вскоре он перестал даже садиться с ребятами за ужином, предпочитая находить себе одиночное занятие. Элинор повторяла, что Итану надо время, что на него нельзя давить, но Кай заставлял его выходить на прогулки, даже если тому не хотелось. Он ставил фильмы, которые тот ненавидел, только чтобы услышать, как он ворчит.       Как молчаливые соратники, Элинор и Кай работали над тем, чтобы вернуть Итана к жизни, каждый по-своему. Элинор поддерживала стабильность дома, не пытаясь лезть в его пространство, но постоянно показывая, что она рядом. Её мимолётные касания на плечо во время очередной чашки кофе становились невысказанными сигналами: «Ты не один». Она часто оставляла на столе тарелку с едой, как бы случайно, зная, что он не станет отказываться от перекуса, если не придётся говорить об этом.       - Малыш… - как-то прошептала она, укутывая его пледом, когда он заснул на диване. – Всё наладится, вот увидишь. Ты не виноват.       Кай действовал иначе. Он врывался в тишину Итана с озорством и упрямством.       - Всё, вставай, - говорил он, стаскивая Итана с кровати. - Мы идём гулять.       - Не хочу, - бурчал Итан, пытаясь сопротивляться.       - Не забывай, я сильнее, чем кажусь!       Они ходили в парк и Кай поднимал с земли сосновые шишки, рассказывая всякие небылицы, а когда Итан отказывался играть по его правилам, он лишь подначивал его, беря на себя полную ответственность за их времяпровождение. Кай считал, что серьёзность переоценена, он изо всех сил старался напоминать, что мир бывает не только чёрным. Иногда он просто садился рядом, ничего не говоря. Его молчание не давило, оно было тёплым и поддерживающим. Когда слов не находилось, присутствие заполняло пустоту.       - Ты живой, - однажды сказал он, когда они сидели на полу гостиной, обложенные подушками. - Всё в порядке, не загоняйся.       - Это не жизнь, Кай, это выживание. Я устал.       - А знаешь, почему мы выживаем? Чтобы однажды начать жить.       - Я тут подумал… к чёрту этого Робина, к чёрту все эти затеи. Анну не вернуть, ты был прав. Сколько людей должно умереть от моих рук? Я не готов брать на себя такое бремя.       - Значит?..       - Да, - он перебил его. - Когда мне станет немного лучше, я свяжусь с Нортоном. Выполню последнее его поручение и скажу, что ухожу. Мне надо беспокоиться о том, чтобы вы с Элинор были в безопасности, не хочу больше пачкать руки.       И после этого вечера Итан действительно начал делать маленькие шаги. Каждый день он вставал чуть раньше, чтобы приготовить завтрак; стал ходить с Каем и Вайком на прогулки добровольно, стараясь слушать его рассказы, а не свои мысли. Кай убеждал, что надо двигаться потихоньку, и вскоре всё обернётся обычным кошмарным сном. И Итан верил, хотя долго откладывал неизбежное.       Нортон звонил ему несколько раз в день, оставлял сообщения, в которых тон варьировался от недовольного до откровенно угрожающего. Но Итан игнорировал, продолжая избегать реальности, словно её можно было оттолкнуть подальше. Вечером, когда Кай болтал с Рикардо по видеосвязи, он всё-таки решился и перезвонил Брайану.       - Наконец-то, - раздался его недовольный голос. – Думал, придётся лично явиться к твоему дому.       - Ты бы не приехал, знаешь, что мне некуда бежать.       - Не приехал… Так что там у тебя стряслось?       - Были… проблемы. Но сейчас всё в порядке.       - Уверен?       - Да. Могу приехать прямо сейчас.       - Хорошо. Тогда жду.       Устало выдохнув, Итан опустил телефон на стол. Кай, стоящий неподалеку, обернулся:       - Всё нормально?       - Угу, нужно к Нортону.       - Погоди, - он поднёс телефон. - Отец хочет с тобой поговорить.       На экране появилось лицо Рикардо.       - Ну как он? - спросил он, обращаясь к Каю, но смотря на Итана.       - Живой, - отозвался Кай, усмехнувшись. – Ему уже лучше.       - Молодец, Ит, держись. В жизни порой случается непоправимое… Слушай, чего я хотел сказать-то. Прилечу через два дня. Документы готовы. И, кстати, ты мне кое-что задолжал.       - Что? – удивился он. У них не было никаких дополнительных условий.       - Улыбку, - поспешил его успокоить Рикардо. – Не всё ведь так плохо.       - Увидимся, - коротко сказал Итан, чувствуя себя неловко, и отключил звонок, даже не спросив у Кая, закончил ли тот беседу с отцом.       Отражение с упрёком смотрело обратно. Почему Рикардо, который знал о его провале и последствиях, всё ещё пытался приободрить его? Улыбка… Как будто всё можно было сгладить лёгкой гримасой. Он слабо дёрнул уголком губ, пробуя на вкус это слово.       Не понравилось. Улыбаться в такой ситуации было бы предательски по отношению к себе; это было бы предательством перед памятью тех, чьи жизни оборвались из-за его ошибки.       Но Рикардо не винил его. Кай не винил его. Элинор не винила его. Почему же он сам не мог перестать себя терзать?       Нортон встретил Итана, как ни в чём не бывало:       - Вижу, на ногах стоишь, - сказал он, разливая виски по бокалам. – Что ж, уже успех. Скажешь что-то касательно того, что подвёл меня в прошлый раз?       - Не повторится.       - Ещё бы. Тебе повезло, потому что я не вижу смысла рубить курицу, которая может снести золотое яйцо. Ситуация с ребёнком была сложной. И за неё я добавлю в награду немного сверху. - Он протянул конверт с деньгами. - Ты заслужил.       Итан взял деньги, но вместо привычного облегчения почувствовал лишь пустоту. Эти бумажки казались осквернёнными, а его собственные руки — грязными. Он поднял глаза на Нортона, губы которого растянулись в довольной улыбке.       - И вот твоё последнее задание, - сказал он, протягивая второй конверт. – После него дам всё, что нужно, чтобы ты добрался до своей настоящей цели.        - Я хочу уйти, - отрезал Итан, отказываясь принимать конверт.       На комнату обрушилась тишина. Нортон смотрел на него с таким видом, будто не верил своим ушам. Его пронзительный смех оказался противным.       - Уйти?! Серьёзно?! - он подался вперёд, упираясь локтями в стол. - В нашей работе так не бывает, мальчик. Ты не можешь просто сказать: «Ну всё, я пошёл».       - Я не прошу разрешения, ставлю перед фактом. Мне не хочется браться за твоё задание, но я его выполню, чтобы мы разошлись на хорошей ноте.       - На хорошей ноте, - повторил Нортон, покачивая головой. – Неужели ты веришь, что это возможно?       Один глубокий вдох отразился от стен комнаты. Брайан потёр лицо ладонями, посмотрел на Итана, осушил бокал и после, откинувшись на спинку кресла, неожиданно спокойно заявил:       - Ладно. Будь по-твоему.       - Ты позволяешь?       - Конечно нет! Но раз уж ты настроен так категорично, выбора у меня нет. Я разочарован, бесспорно. Ты был полезен, и я разделял твои идеи. Даже думал, из тебя получится сделать что-то стоящее. Вот только, Итан, такие, как мы, никогда по-настоящему не уходят.       - Но я ухожу, - твёрдо повторил он.       - Да-да… Последнее задание. Открывай здесь и сейчас.       Не пререкаясь, Итан потянулся за конвертом и разорвал бумагу. Опустив глаза на листок, он тут же встрепенулся, прочитав имя.       «Рикардо Домингес.»       - Проблемы? - спросил Нортон.       Итан поднял взгляд. Молчание длилось считанные секунды.       - Никаких, - наконец ответил он.       - Отлично. Выполни, как можно скорее, и я забуду о тебе. Ты сможешь уйти, куда хочешь. Не боясь угроз с моей стороны. Обещаю.