Звезда, погасшая ради луны

      Тяжёлые ботинки Итана ступали по асфальту, резонируя с его внутренним состоянием. Вокруг царил хаос – толпы студентов, спешащие на первые занятия, восторженные голоса… Его раздражали люди. Шум был противным фоном, бесконечной мешаниной голосов, от которой хотелось сбежать. Широкие улыбки мелькали повсюду, пространство наполнилось молодым энтузиазмом, но для Итана этот энтузиазм был противным жужжанием мухи. Звонкие голоса, разговоры, шутки, выкрики - всё сливалось в одно неприятное бурлящее море звуков, в котором ему не хотелось тонуть.       Итану было одиноко в бесконечном потоке людей и ему казалось, что он стоял на другой стороне реальности, наблюдая за праздничным карнавалом жизни со стороны.       Парень остановился у массивных дверей полицейской академии, не торопясь войти. На мгновение его охватило смутное ощущение того, что всё это совершенно не его. Зачем он здесь? Студенческая жизнь не имела к нему никакого отношения. Типичное обязательство, очередной пункт в списке задач, который нужно выполнить. Никакой искры, никакого вдохновения - лишь скука, утаскивающая его вниз, невидимая тяжесть, заполнявшая сознание. Вокруг продолжал кружиться водоворот из людей и звуков, но в Итане не было ни капли желания погрузиться в чуждый ему мир. Он был в нём, но не частью его.       Пробираясь через невидимую пелену, окутавшую сознание, он двинулся вперёд, небрежно засунув руки в карманы. Пальцы лениво касались подкладки куртки, а плечи были чуть ссутулены, будто он уже устал от того, что его окружало, ещё до того, как всё началось. Ветерок доносил запах свежескошенной травы и влажной земли, тонкие ароматы осени, не способные нарушить барьер безразличия, который парень сам для себя выстроил. Поднимаясь по широким, мощёным ступеням, он лениво оглядывал здание академии, величественно возвышающееся перед ним. Ещё одна башня знаний, в которую он должен был войти, но которая не казалась ему чем-то особенным или значимым. У его подножия, словно муравьи, студенты сновали в разные стороны. Итана бесила их спешка.       Он шагнул внутрь и невольно поморщился. Гул голосов и шагов усилился в закрытом пространстве и все, находящиеся в здании, тут же превратились в единый организм - слаженно дышащий и двигающийся в едином ритме. Он же ощущал себя инородным элементом не вписывающимся в живой поток, который протекал мимо него. Он будто бы оставался камнем на берегу, боясь утонуть в неизвестной глубине.       Подойдя к доске с расписанием, Итан поднял руку и устало провёл ладонью по лицу. Всё казалось ему каким-то фарсом. Группы, время, аудитории, пары, даты - просто набор цифр и букв, лишённых какого-либо смысла. Он сосредоточился на длинных списках предметов, находя их однообразными и безликими.       Бегло просматривая строки, он вдруг вздрогнул, когда его толкнули в спину. Это скорее была случайность, но чужая неуклюжесть моментально пробудила недовольство, ведь кто-то посмел вторгнуться в его личное пространство. Итан резко обернулся и увидел молодого парня, который уже собирался уйти, явно не заметив, что кого-то задел, но стоило им встретиться взглядами, он тут же остановился и поднял руки:       - Прости, чувак, честно, не хотел!       Итан не ответил. Он оценивающе пробежался по незнакомцу глазами, а после безразлично отвернулся. Его недовольство не утихло, но и не достигло той точки, чтобы он стал тратить на какого-то невежу свои силы.       Сделав фотографию расписания, он отошел в сторону и оперся на стену, позволяя своему вниманию переключиться на окружающее пространство. Первокурсники, собравшиеся в группы, дружно шумели и разобрать голоса в их суматохе не удавалось. Углы холла заполнелись юными людьми, обсуждающими план действий на ближайшие дни, строящими амбициозные планы и просто пытающимися справиться с нервозностью начала нового этапа в своей жизни. Итан стал прислушиваться к обрывкам разговоров, но ничего не вызывало интерес. Они оставались лишь разрозненными фразами, лишенными какой-либо значимости. И вот, когда он уже собирался уйти, его взгляд, блуждавший по вестибюлю, вдруг остановился на парне в центре особенно шумной компании.       Тот выделялся на фоне остальных высоким ростом, а его каштановые волосы, небрежно падающие на лоб, умышленно неукрощённые, подошли бы для визитной карточки. У него будто бы не было необходимости стараться, чтобы оказаться замеченным. Сначала он показался Итану уж слишком энергичным и активным, с широкой заразительной улыбкой, которую он счел одновременно милой и глупой. Глядя на него, Итан не понимал, что его так притягивает. Возможно, дело было в голосе - низком, чуть хрипловатом, спокойном, но достаточно сильном, чтобы пробиваться сквозь общий гул. Он не досаждал, не был слишком громким, и, что самое главное, не раздражал. Парень рассказывал что-то с такой увлечённостью, что все вокруг засмеялись, а Итану вдруг стало тоскливо. Он ощутил в груди болезненное сжатие, которое не позволялось игнорировать.       Теперь-то он понял, что его так привлекло.       Он увидел в нём того, кто когда-то заменял весь мир; того, кто однажды рассмешил его в самый тоскливый час ночи; того, кто зашёл так далеко, что оставил свой след в сердце навсегда.       Того, кого он потерял.       Он скучал по заразительному смеху, по склонности творить абсурдные вещи, скучал по запачканным шоколадом губам, которые всегда сжимались в улыбку.       Рядом с тем парнем стояла симпатичная девушка. Она болтала без умолку, но для Итана её слова оставались пустым звуком. Весь мир поблек. Весь, за исключением одной фигуры.       Он нахмурился, пытаясь подавить это странное, неуместное чувство. Ему не понравилось, что он оказался так поглощён незнакомцем. Почему? Почему он сосредоточился на нём, словно тот был кем-то важным? Этот парень не был похож на того, кого он потерял, ни одной его черты, ни одного узнаваемого жеста! Он был таким же обычным, как и все остальные. Но что-то в его непринуждённости, в лёгкости, с которой он касался сердец других, заставило Итана почувствовать боль от утраты сильнее, чем когда-либо раньше. Он едва не высказался вслух, отругав себя за проявленный интерес. Всё это было неправильным. Иллюзия, подлая ловушка его подсознания, цеплявшегося за любые отголоски прошлого. Он сделал глубокий вдох, чтобы обрести контроль над собой, и уже собирался уйти, скрыться от наваждения, как вдруг что-то изменилось. Парень поднял глаза, и их взгляды встретились.       Мир замер. Этот взгляд был необычным - не узнавший или заинтересованный, а как момент, когда вы приветствуете друг друга, когда понимаете - встреча ещё произойдёт, непременно.       В сердце Итана что-то кольнуло. Боль и теплота смешались, и на мгновение показалось, что прошлое снова здесь, где-то рядом, что он видит наследие самого родного человека в других - его улыбку, его любовь, его доброту. Что всё это ещё существуют в мире, который Итан так ненавидел. Он привык держать эмоции под контролем, привык прятать своё сердце за высокими стенами.       Он выпрямился, скрестил руки на груди и, приняв вызов, продолжил смотреть на незнакомца, играя в гляделки и пытаясь подавить беспорядочные чувства. Это был своего рода тест - кто первый отвернётся? Возможно, если тот парень проиграет, всё исчезнет, оставит Итана в покое. Но глубоко внутри он знал - ничего уже не будет прежним. Тоска зашевелилась в его груди, но он не позволил ей проявиться. Только глаза по-прежнему внимательно, почти безжалостно следили за тем, кто разбудил в нём те чувства, что он так отчаянно старался похоронить.       Улыбка незнакомца угасла, и он замолк, прерывая рассказ.       - Дэни! – выкрикнула девушка рядом с ним. – А дальше что?       Но он не ответил, что вызвало на лице Итана ухмылку. Редко кто мог удержать с ним зрительный контакт настолько долго. Большинство людей смущались под его взглядом, чувствовали себя неуютно или просто отворачивались.       Итан едва заметно кивнул ему - знак признания, некий молчаливый жест уважения, а затем отступил от стены и спокойно развернулся, направляясь к боковому выходу. Он не собирался тратить больше времени на этот странный обмен взглядами, но внутри ему хотелось, чтобы незнакомец пошел следом, и они познакомились. Что-то в нём всё-таки было…       В связи с тем, что пары начинались только завтра, Итан решил вернуться в общежитие. Несмотря на то, что уже несколько дней он находился в кампусе, почему-то так и не добрался до своей комнаты. Всё это время он скитался от одной гостиницы к другой, останавливаясь на ночь в случайных местах, избегая реальности, которая настигла его. Возможно, так проявлялось его бессознательное сопротивление перед принятием новой жизни. Его скромное имущество состояло всего из одного рюкзака с самым необходимым: несколько комплектов одежды, ноутбук, книга, пара тетрадей и гигиенические принадлежности. Но, насколько бы минималистичен он ни был, для долгого пребывания в общежитии требовалось больше. Вряд ли комната послужит ему домом, но он должен был хотя бы попытаться сделать её удобной и обжитой.       Парень свернул на главную улицу, где находилось множество магазинов. Он шел вдоль витрин, скользя равнодушным взглядом по вывескам, пока его внимание не привлек небольшой магазин домашней утвари.       Внутри был приятный, ненавязчивый свет, на полках стояли всевозможные вещи для обустройства жилья. Итан взял небольшую корзину и двинулся вдоль стеллажей. Первым делом он выбрал постельное белье - простое, темных оттенков, а после добавил подушку и плед. Пройдя дальше, закинул в корзину пару полотенец и кухонные принадлежности: кружку, миску, столовые приборы. Ему не нужно было много, просто самые базовые вещи для поддержания жизни, так что различные украшения, в виде свечей, постеров и комнатных растений остались без внимания.       Следующей остановкой был супермаркет, где парень купил несколько продуктов на первое время - то, что не требовало особой готовки, хотя он любил это занятие. Просто не был уверен, что останется в общежитии надолго.       Кассиром работал молодой парень в ярко-желтой униформе, на вид не старше двадцати, с легкой небритостью и кругами под глазами. Он принялся пробивать продукты с механической точностью, но, как только заметил, что клиент не берёт ничего лишнего, тут же начал задавать вопросы:       - Хотите взять ещё что-то по акции? У нас скидка на печенье, два по цене одного.       - Нет, - коротко ответил он.       - А, может, возьмете чай? Он сейчас тоже по акции…       Итан прищурил глаза, уставившись на парня чуть дольше, чем было бы нужно для вежливого молчания. Тот самый взгляд, который обычно заставлял людей чувствовать себя неловко и затыкаться, вынудил сдаться и кассира, который нервно сглотнул и умолк, опустив глаза к кассовому аппарату.       - Хорошо, - пробормотал он почти шепотом. - С вас…       Итан безмолвно подал деньги, не давая ему даже закончить фразу и, забрав сдачу, собрал свои пакеты.       Выйдя на улицу, он остановился, задумчиво посмотрев на сумки в руках. В его голове мелькнула мысль о том, что можно было бы просто выбросить их в ближайший мусорный бак и отправиться куда угодно, лишь бы не в общежитие или в академию. Сбежать куда-нибудь подальше, на какой-нибудь остров, уехать из страны. Да просто сбежать! Ему хотелось свободы, но он не имел права подвести близких людей, так что, устало вздохнув, побрел дальше по улице.       Впереди замаячил комплекс общежитий. Ноги неохотно тащили Итана, а разум не дарил ни малейшего воодушевления. Серый холл встретил гостя запахом освежителя воздуха и вахтершей средних лет, с короткой стрижкой и очками на цепочке. Она сидела за стойкой, наблюдая за дверями.       - Добрый день, - обратился к ней Итан.       - Добрый, добрый. Ты первокурсник? Документы покажи.       Он полез в карман и достал конверт, в котором находился временный пропуск. Ему ещё не выдали студенческий билет. Женщина внимательно изучила его, сверяя информацию.       - Хорошо, - бросила она, возвращая конверт. - Удачи с обустройством.       Итан ничего не ответил, просто кивнул и направился к своей комнате.       Его ожидал просторный, но типичный для общежитий интерьер: две кровати по обе стороны, письменный стол и небольшой шкаф. Однако, его сосед уже успел обустроить свою половину.       Слева от двери стояла аккуратно застеленная кровать с темно-синим покрывалом, на стене над ней висели несколько постеров с известными мотогонщиками, а на столе лежала стопка книг, среди которых Итан заметил пару научных изданий и роман на иностранном языке. В углу находилась миниатюрная лампа и небольшое растение в керамическом горшке, что придало комнате уют, который неожиданно понравился Итану. Он ощутил незначительную симпатию к вкусу своего соседа, хотя ещё и не знал его. Очевидно, человек, живущий здесь, был довольно интеллектуален и ценил порядок. Это радовало. Значит, жизнь могла пройти без особого дискомфорта, а, возможно, он даже сможет сосуществовать с человеком, который разделяет некоторые его взгляды.       Итан шагнул к своей стороне комнаты и, поставив сумки на пол, сел на край кровати, позволив себе просто посидеть. Всё вокруг было новым и чужим, и, хотя он не хотел этого признавать, ему пришлось сталкиваться с новой реальностью лицом к лицу.        Привыкнув к обстановке, он вздохнул и принялся лениво разбирать вещи. Постельное белье легло на кровать, полотенца заняли место в шкафу, а кухонные принадлежности перекочевали на полку. Процесс расстановки был монотонным и безрадостным.       Вернувшись на кровать, Итан скрестил ноги и вытащил из рюкзака небольшой пакетик с травой. Уже через минуту в его пальцах красовался косяк. Пренебрегая правилами, он прислонился спиной к стене и щелкнул зажигалкой, взрывая джойнт.       Первая тяга. Глубокая и горькая.       Напряжение стало уходить, температура тела поднялась. Комната потускнела, звуки за окном притихли, мир с его заботами отступил. С каждым новым вдохом общежитие переставало казаться глупой идеей, а учеба, новая жизнь - могли бы стать чем-то приемлемым. Если не сейчас, то хотя бы позже.       Рука опустилась на живот и замерла. Там, под футболкой, красовался шрам, пересекающий бок. Грубый и неровный. Отвратительный подарок отчима. Итану хотелось забыть прошлое. Отогнать воспоминания, которые издевались над изможденным разумом.       - Итан, закрой глаза! - раздался в сознании шепот матери. Её голос был полон отчаяния, смешанного со слезами. Она пыталась уберечь его от того, что должно было произойти с минуты на минуту. - Не смотри!       Тогда Итану было шесть лет. Конечно, он не послушался.       Стоя на крыльце, он видел всё ясно, слишком ясно.       Люди, искажённые злобой, ворвались во двор, хватая его отца. Он видел лезвия ножей, блеск стали под фонарями. Видел, как они вонзаются в тело отца с дикой силой, снова и снова. Видел, как белоснежная рубашка покрывается багровыми пятнами, точно цветы на снегу.       Всё произошло слишком быстро, но отчетливо въелось в память. Мать кричала и плакала, но не двигалась, парализованная ужасом. Один из убийц, откинув нож, пошел в сторону их крыльца, но вместо побега, та судорожно дернулась и заслонила собою Итана:       - Нет! Детей не трогать!       Она стояла, как живой щит, но это не остановило душегубов. Один из них бесцеремонно оттолкнул женщину в сторону, и она упала на землю с истошным криком, из-за чего Итан тут же развернулся и помчался в дом, не оглядываясь. По его лицу тоже текли слёзы, ему было страшно. Он бежал так быстро, как только мог, слыша позади топот преследующей его толпы. Возможно, ему стоило бежать не внутрь, а куда-нибудь по улице и звать на помощь, но он не мог бросить свою сестру.       Ворвавшись в её комнату, он сразу же закрыл дверь на щеколду и быстро принялся строить баррикаду, наваливая на дверь стулья и любые предметы, которые смог найти под рукой. Люди по ту сторону уже начали выбивать дверь.       - Итан… - девочка сонно протёрла глаза. – Что происходит?       Он повернулся к сестре и прислонил палец к губам, давая понять, что сейчас необходимо полное молчание. Её глаза, расширенные от страха, метались между ним и дверью, на которую сыпались безжалостные удары. Она собиралась что-то сказать, но Итан подбежал к ней, обнял за плечи и прошептал:       - Анна, лезь под кровать и сиди там очень-очень тихо.       Она раскрыла рот, видимо, чтобы возразить или задать вопрос, но тут же передумала. Подчинившись указаниям брата, она неуклюже залезла под кровать, стараясь не издавать ни звука. Итан сделал шаг назад как раз в тот момент, когда его баррикада развалилась. С громким хряском дверь поддалась, и мужчины ворвались в комнату.       Мальчик замер на месте. Всё внутри него кричало о том, чтобы бежать, но он не двигался, готовый защищать сестру любой ценой. К его счастью, толпу отвлёк яростный крик снизу:       - Прекратите пугать детей!       Мужчины переглянулись и отступили в стороны. Быстрые шаги, доносящиеся из коридора, приблизились, и через несколько секунд в комнату вошел ещё один незнакомец. Высокий, широкоплечий, с чётко выраженными чертами лица и тёмными волосами, аккуратно зачёсанными назад. Его кожа была загорелой, на теле красовался строгий костюм, который совершенно не подходил окружающей разрухе.       - Меня зовут Робин, - спокойно сказал он и подошел к Итану, присаживаясь перед ним на корточки. - Не бойся, они не причинят тебе зла.       Итан молчал, сжав кулачки, но не отводил взгляд от мужчины, который продолжал говорить:       - Мне жаль, тебе пришлось увидеть то, что случилось с твоим отцом. Это... неправильно. Никто не должен видеть такое в твоём возрасте. Так вышло, потому что твой папа очень плохо повёл себя со мной. Он сделал ошибку и поплатился за неё.       Итан сглотнул. Внутри него поднималась ярость. Робин видел, как мальчик сжимает зубы и его это повеселило. Быстро спрятав ухмылку, он продолжил:       - Твоя мама, Натали... Её никто не тронет, не волнуйся. Я очень её люблю и хочу, чтобы вы все поехали со мной. У вас будет новый дом, новая жизнь.       Он пытался донести до ребёнка добрые намерения, но Итан не верил ни единому слову. В голове звенел голос матери, умоляющий закрыть глаза и не смотреть.       Анна осторожно выглянула из-под кровати, её большие глаза с испугом смотрели на брата. Она была маленькой и беззащитной, а тонкие плечики дрожали от подавленного плача. Робин заметил движение и наклонился, протягивая руку:       - Всё хорошо, милая, - произнёс он. – Ты можешь выйти, не бойся.       Но, прежде чем Анна успела среагировать, Итан шагнул вперёд и закрыл её собой:       - Держись подальше от моей сестры!       Робин не двинулся с места. Он не отдёрнул руку, не попытался приблизиться, только опустил её, позволяя мальчику взять контроль над ситуацией.       - Понимаю, ты хочешь защитить её. Похвально. Ты храбрый ребёнок, но послушай меня - я не враг. Да, ты видел кое-что ужасное, и мне понятно твоё недоверие, но я здесь не для того, чтобы обижать вас, - он посмотрел на Анну. - Я действительно хочу, чтобы вы оба были в безопасности. Потеря отца - это страшно, но, пожалуйста, дайте мне шанс.       Итан молчал, продолжая смотреть на Робина с недоверием. Тот медленно приподнял руки, показывая, что не собирается предпринимать никаких резких действий.       - Ты сам принимаешь решение, - отчеканил он. - Я хочу лишь, чтобы вы были в безопасности и рядом с теми, кто вас любит.       В комнату вбежала Натали. По её лицу все ещё катились слезы, волосы растрепались. Увидев сына, она мгновенно бросилась к нему, прижимая его голову к своей груди и нервно гладя по волосам.       - Мой малыш, мой родной! - шептала она. - Всё хорошо… всё будет хорошо! Прости, что всё так получилось… прости меня.       - Мам, я…       - Не надо слов, - она перебила его и поцеловала в макушку. – Ты смелый, умный мальчик. Я не дам вас в обиду, обещаю.       Тем временем Анна, услышав мать, выползла из своего убежища и побежала к ней. Натали схватила её в объятия так же крепко, как и сына, прижимая обеих детей к себе.       - Золотце моё, Анна… Нам надо уйти.       Итан отстранился от матери. Он хотел ответов. Он нуждался в них. Анна посмотрела на Робина, на пугающих её мужчин, на своего брата, а потом снова на Натали:       - Мам, что произошло? Где папа?       - Не сейчас, милая. Всё сложно...       Но Итан не выдержал и, глядя в глаза Робину, ответил:       - Он мёртв! Нашего отца убили.       Анна задрожала, её маленькие пальчики впились в Натали так крепко, будто это было единственное, что удерживало её от полного коллапса. Женщина посмотрела на сына с укором, но ничего не сказала. Скрывать правду смысла не было, истина прорвалась наружу. Это в любом случае было неизбежно.       Робин повернулся к своим людям:       - Уберите тело. Быстро и тихо. Всё должно быть чисто. - Мужчины молча кивнули и вышли из комнаты, поспешив приступить к своему мрачному заданию. Обернувшись к Натали, он добавил: - Мы задержались. Бери детей и пошли.       - Да, да… - она бережно отодвинула дочь от себя и слегка подтолкнула её в сторону Робина.       Мужчина, опустившись на одно колено, снова протянул ей руку:       - Пойдём, малышка. Мы просто выйдем на улицу.       Анна, неуверенно оглядываясь на мать, всё же взяла его за руку. Робин поднялся и, ведя ребёнка за собой, вышел из комнаты. Итан же не двинулся с места.       - Я не пойду! – процедил он, глядя на мать. – Почему мы должны быть с ним? Почему они забрали папу?!       Натали, измотанная и уставшая, подошла к нему и присела так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.       - Итан, пожалуйста... сейчас не время для капризов. Я знаю, ситуация ужасна, но мы обязаны уйти. Я всё объясню, только позже. Пожалуйста, доверься мне.       Он колебался, ему не хотелось потакать матери. Возможно, он бы продолжил стоять на своём, если бы не очередная слеза, стекающая по женской щеке. Итан вздохнул и, взяв её за руку, сам потянул к выходу.       Свежий воздух не смог подавить запах крови, навязчиво проникающий в носовые пазухи. Ветер не приносил облегчения, только разносил по двору металлическую горечь, увековечивая мучительное воспоминание. Итан увидел, как люди Робина несут тело его отца и сжал руку матери крепче. Он не искал в этом прикосновении безопасности - он знал, что её нет. Внутри бушевала злоба, она переполняла его, заставляла сжимать челюсти так, что зубы едва не трескались. Злило всё - чужие лица, стены дома, неспособные обезопасить, злила беспомощность.       Робин занял место за рулём. Натали помогла Анне забраться на заднее сидение, а затем подтолкнула Итана, который задержался, чтобы посмотреть в последний раз на окно своей спальни.       Колёса уже захрустели по гравию, а Итан продолжал смотрел на то, что уходило прочь - на крыльцо, на дверь, на оставшиеся следы на земле. Он ещё не понимал, но уже догадывался, что этот момент навсегда останется с ним, как незаживающая рана, которая будет гноиться и напоминать о себе.