квест "свадьба"

Кристофер Бан Чан звучит до того серьёзно, что Хёнджин, ещё сонный и слабо соображающий, моментально открывает глаза и весь подбирается. — Что-то случилось, хён? — Слушай, — говорит деловитый и взволнованный голос Чана из динамика телефона, — у меня к тебе дело на миллион. Ты должен мне помочь. — Выкладывай. Если для этого не нужно… — Ничего особого, Джини. Я сейчас пришлю тебе денег, а ты своди вас с Ликси на маникюр, хорошо? Придумай что-нибудь правдоподобное: может, сертификат у тебя какой, или душевное равновесие поправить надо… — Что? — Хёнджин порядком удивляется этой просьбе, даже глаза ладонью трёт, чтобы окончательно проснуться. — Почему ты сам не можешь дать ему денег на салон, если так хочешь? Чан вздыхает и говорит ещё серьёзнее: — Если ты меня выдашь, я откушу тебе голову, а Ликси не будет настолько счастлив, насколько мог бы. К тому же, твоя голова нужна для вашей дружбы, а значит, он расстроится ещё сильнее… — Так, всё, хватит меня пугать, хён! Я только проснулся, а тут ты, с угрозами и деньгами. Выкладывай свою тайну, не скажу я ему ничего, никому не скажу. Чан вздыхает снова, но уже как-то более решительно, а когда говорит, голос его звучит чуть смущённо, а ещё, слышно, как он глупо улыбается. — Я собираюсь сделать ему предложение. О боже, я ещё не произносил этого вслух! Хёнджин улыбается тоже: он давно этого ждал, и теперь ужасно счастлив за лучшую подружку. Им давно уже пора жениться, этим двум вверхтормашечным. — Ну а при чём тут маникюр? — Ну ты как маленький! — Чан смеётся. — Он же точно захочет сделать красивую фотку в инстаграм, а если ноготочки будут не идеальными, он расстроится. А я хочу, чтобы этот момент был во всём для него идеальным, понимаешь? Хёнджин даже присвистывает: — Ничего себе, как ты всё продумал!.. И кольцо уже купил? — Конечно. Очень красивое. — Окей, будущий зятёк, я в деле. Когда нужно вести на ноготочки? — Желательно, в ближайшую пару дней, чтобы свеженький маникюр был. Я собираюсь сделать предложение в эту субботу. В субботу — уже тысячу лет как спланированный выезд на природу всей компанией, и, кажется, это довольно подходящий момент для того, чтобы сделать такой важный шаг, рядом с самыми близкими людьми. Можно было бы и один на один, но Феликс точно будет реветь, а делать это он больше всего любит на плече у Джини. Или Хани. А лучше — у обоих, по очереди, или в обнимку. Феликс немного удивляется предложению сходить в салон, но Джини настаивает, просит провести время вместе «без всяких там, поболтать спокойно и привнести чуть больше красоты в этот скучный мир». Конечно, Хёнджин выбирает салон не из дешёвых, ужасно девчоночий, где вся мебель и детали интерьера напоминают домик Барби. Ну а что? Гулять, так гулять. Как и положено в подобных заведениях, улыбчивые девочки предлагают шампанское, но Феликс грустно отказывается — выпить он не дурак, но что-нибудь без пузырьков. Впрочем, у хозяйки салона находится и розовое вино, сладкое и лёгкое, и настроение у обоих посетителей тоже становится сладким и розовым. — Мы, — говорит Феликс, устроившись в мягком кресле за столиком и отдав ручки мастерице, — тысячу лет никуда вдвоём не выбирались, даже не помню, когда такое было. — И я не помню, стыд и позор нам обоим, — Хёнджин в подобных местах выглядит, как родной, словно он создан для вот такой легкомысленной роскоши, неподобающей маскулиным «настоящим мужчинам». Впрочем, гендерные дихотомии всегда навевали на этих двоих скуку и тоску. Требует душа красоты — она её получит. А ухоженные ногти кого хочешь красят. — Знаешь, что я думаю? — Хёнджин допивает уже второй бокал, и щёчки его трогательно розовеют, под общий антураж. — В субботу хочу нарядиться. Давай нарядимся, м? Ну и что, что это поездка со своими? В конце концов, красоте не нужен повод, я так считаю. Не могу уже в этих толстовках и спортивках ходить, надоело. Я, в конце концов, Принцесса, или кто? Давай нарядимся, как на подиум? — По работе скучаешь? — По красоте скучаю, по себе красивому. Скажу Йени, чтобы он камеру взял, сделает нам всем классные фотки. — Заставишь своего парня работать в отпуске? Обе мастерицы переглядываются и принимаются хихикать: девушки абсолютно всегда так реагируют, узнав, что у красивенького мальчика есть парень. Хёнджин пожимает плечом, закусывая шампанское шоколадочкой. — Ну и я поснимаю, и Минхо-хён. У нас в компании фотографов куда больше, чем общих фоток. Феликс смеётся, принимая правоту лучшей подружки. — Надо тогда нуне сказать, чтобы тоже нарядилась. Джисони, наверное, откажется, он со своими худи буквально сросся, но Уки будет рада, я думаю. Раз уж у нас бьюти-выходные, должно быть хоть одно платье. — Сам не хочешь? — Платье надевать? — Феликс хихикает в кулак. — Нет уж, не то настроение. Да и не мастер я в это вот всё. Ни разу в жизни платье не надевал, между прочим. — Ну это упущение, дружочек. Ты такой тоненький, тебе пойдёт. — Да ну тебя, сам и надевай. А я полюбуюсь. Феликс не силён в креативе, поэтому выбирает нежно-розовый нюд и стразики на безымянных, и Хёнджин думает, что это буквально идеально. Колечко будет смотреться потрясающе. Чан выглядит взволнованным и слегка рассеянным в последние дни, — Феликс даже беспокоится, не случилось ли чего. — Да нет, солнышко, просто устал и ужасно жду выходных. Хочется, чтобы всё прошло спокойно и хорошо, чтобы никто ничего не забыл и не напутал, чтобы отдых не был испорчен. — Боже, родной, организацией занимается Минхо-хён, всё будет в полном порядке. Ты же знаешь, какой он дотошный и внимательный. Не удивлюсь, если даже посуда будет подобрана так, чтобы к цвету стен подходила. Спорить с очевидным глупо, Минхо действительно гипер ответственный, на него можно положиться и ни о чём не париться, но другого оправдания своей нервозности Чан так и не придумал. Уки отзывается на предложение нарядиться с такой охотой, что любо-дорого посмотреть. И приезжает в шикарном коротком платье в пайетках, правда, без обожаемых ею каблуков: Чанбин непременно начал бы ворчать, что ему приходится дышать в грудь любимой женщины, пока она такая дылда. Хан Джисон ожидаемо ласково шлёт всех в задницу с идеей надеть что-то менее комфортное, чем флисовая пижама, потому что «я приехал отдыхать, а не сниматься для телешоу, так что отвалите, принцессы», но, в качестве компромисса, закалывает волосы цветными заколочками. И то хлеб. Минхо вторит своей зазнобе, вырядившись в парную с его пижаму, больше похожую на плед с рукавами, и сим остаётся крайне доволен, к тому же, по его словам, в этом облачении крайне удобно жарить мясо. Что слегка сомнительно, но кто ж его осудит? Чанбин всё равно ворчит, потому что его никто не предупредил, и теперь они с Уки выглядят как принцесса и нищий, годный разве что на то, чтобы угли в мангале менять. Впрочем, не так-то и искренне он сокрушается, потому что тоже приехал отдыхать. Ян Чонин уже парень учёный: если уж его Принцесса вздумал наряжаться, нужно соответствовать, а то нытья не оберешься. Поэтому он чувствует себя не столь комфортно, как старшие, в белоснежной отглаженной до хруста рубашке и широких брюках, кричаще модных, как только что с подиума. Зато Хёнджин доволен. Феликс, отлучённый от кухонных дел по случаю всеобщей к нему любви, сидит на диване и любуется Джини: ну вот кто ещё сможет так шикарно, ладно и органично выглядеть в бархатном тёмно-фиолетовом костюме от Версаче, увешанным золотом, как яблоня яблоками в хороший год? Но на Хёнджине всё хорошо смотрится, кажется, даже лучше, чем на Мерилин Монро. Его не то, что в мешок от картошки, его в рыболовную сеть заверни — будет фешн и подиум. Такой уж он человек. — Ты шикарно выглядишь, — воркует всё более взволнованный Кристофер, мягко целуя руку Феликсу. — Такой красивый. Это новая блузка? — Купил специально для этого дня, — Феликс, он в сущности очень простой, и от всех модных тенденций далёк… был бы далёк, если бы не Джини. Но сейчас он действительно постарался, чтобы соответствовать подружке: блузка винного цвета с вопиюще открытой спиной отделана кружевом, а брюки такие узкие и обтягивающие, что Чан невольно ревнует. Чуточку. Едва заметно. — Джини решил, что у нас вечеринка принцесс. Мысленно Кристофер Бан Чан ставит Хёнджину «пятёрку» и благодарно целует в обе щёки эдакое мудрое сокровище. — Как хорошо, что я с собой, абсолютно случайно, взял пиджак и рубашку. Феликс смотрит с недоверчивой улыбкой, но как-то отвлекается на Джисони и уносится с ним по им одним понятным делам. Феликс — сплошное детство. За ужином шумно и так разношёрстно, что у каждого, наверное, глаза разбегаются. Красивой вечеринки не получается, но оно и к лучшему, тепло и по-семейному куда приятнее. Впрочем, в кухонных шкафах арендованного коттеджа находятся и бокалы, и приличные по мнению Минхо тарелки, Чонин был бы не Чонин, если бы не привёз несколько бутылок вина для всех желающих. Крис жалеет, что не пьёт: сейчас немного расслабиться было бы совсем не лишним. Не так, чтобы он сомневался в чувствах своего мальчика, но всё равно — любовь любовью, а брак — совсем серьёзный шаг, а они как-то даже не обсуждали возможность такого поворота их и без того вполне счастливой жизни. Конечно, всё далеко от сказочного, и, наверное, стоило бы продумать всё тщательней — цветы, фейверки, какое-нибудь безмерно романтичное место… Но Феликс до того любит своих друзей, искренне считает их своей семьёй, а значит, будет доволен… хочется надеяться. Момент находится буквально идеальный, когда все постепенно замолкают, и в эту паузу, далёкую от неловкой, Кристофер Бан Чан прокашливается и даже стучит палочками по своему стакану с водой. — Ребят, я тут кое-что сказать хочу, можно немного вашего внимания? Феликс выглядит заинтересованным больше всех, и улыбается так мягко и так солнечно, что у Криса сердце в точечку сжимается от нежности. — Я честно готовил речь. Честно учил её по бумажке, добрых три дня. Но сейчас что-то ничего не помню. Уфф… Буду импровизировать. Хёнджин толкает Чонина в плечо, чтобы тот достал телефон и начал снимать видео, — такой момент нельзя упускать. — В общем, — Крис неловко лохматит свои смешные кудрявые волосы и откровенно краснеет, выглядя при этом так трогательно, что все присутствующие моментально проникаются моментом. — В общем, солнышко. Я бесконечно сильно тебя люблю, и знаю точно, что буду любить до конца всех возможных жизней. Ты — моя душа, моё счастье и моё главное сокровище. Феликс краснеет тоже. Они никогда не скрывали своих отношений, но вот так открыто при свидетелях Крис ещё никогда не говорил. Это приятно, очень тепло, но и смущает порядком. Между тем, Крис встаёт и манит Феликса к себе. — Но, самое главное, что ты — моя Семья, самая настоящая. И я хотел бы… уф, руки дрожат. Я хотел бы попросить тебя сделать меня самым счастливым человеком на земле, и… Пока он возится, выуживая из внутреннего кармана пиджака кольцо, Хёнджин пронзительно шипит «на колено встань, дурак!», и Минхо тихо смеётся. — Ах, чёрт, точно. Прости, Солнышко, я правда ужасно волнуюсь. В общем, да. Я хочу попросить тебя оказать мне честь и согласиться… Ты выйдешь за меня? И смотрит снизу вверх глазами, полными надежды. Феликс же, всё так же улыбаясь, явно впадает в ступор. Даже дышать забывает, всё смотрит, смотрит, и щёки его из розовых делаются пунцовыми, такими, что даже веснушек не видно. — Крис, ты серьёзно?.. Звучит так себе, именно поэтому дело в свои руки берёт Сейлор Хван Хёнджин, и тем же пронзительным шёпотом выдаёт «скажи «да», балбес, он же помрёт сейчас!» Феликс промаргивается, и, в звенящей тишине выдыхает протяжно и шумно. — Да, в смысле, конечно, да, родной, выйду, конечно. Да, да, да, да. Вот от кого бы не ожидали точно, но Уки ревёт в голос, уткнувшись Чанбину в плечо носом, Джисон хлопает в ладони и принимается напевать «ах, эта свадьба-свадьба-свадьба», Чонин изо всех сил снимает, а Хёнджин гордо говорит «мои котики». Феликс бы упал, честное слово, но Крис успевает подняться, подхватить и поцеловать, очень осторожно. — Правда? — Да. Да, Крис, да. Выйду, я выйду за тебя. Целоваться при всех тоже непривычно, но сейчас у Феликса в голове — фейверки и радуги, он вообще ничего не соображает, и на сумбурные и шумные поздравления даже не реагирует толком. Когда первый шок немного отступает, он, конечно, ревёт. Ну а куда без слёз, раз уж ты — Феликс Ли? Но это хорошие слёзы. И, конечно, он делает миллион фоток своей руки с самым красивым на свете кольцом на пальце, и поражается, как он так вовремя ноготочки сделал, и фоточки шикарные получаются, и как же здорово Джини придумал нарядиться. Джини просто подмигивает Крису, которого вовсю поздравляют Минхо и Чанбин чуть ли не до синяков на плечах. — Ну что, — вопрошает Хан Джисон несколькими днями позже, сидя на уютной кухне в квартире Криса… точнее сказать, уже официально — резиденции Австралии в Сеуле. — Когда свадьба? — Папочка говорит, что надо хотя бы полгода на подготовку, и мы ещё не сказали родителям… — Твой папочка — великий тормоз, — отрезает Хёнджин, — зачем полгода? У вас что, миллион гостей? — Только вы и родня. Человек двадцать, не больше. — Ну и нечего тянуть, нужно летом успеть, я так считаю. Ну край — в сентябре. — В сентябре нельзя, — мудро решает Джисон. — Почему это? — Да потому что, Принцесса, у нас с Ликси день рождения в сентябре. А два праздника за месяц, это такое себе. Как мы потом годовщины будем отмечать? — О, и то верно, Хани, не подумал. — Для этого у вас есть я. — Я вам не мешаю планировать мою свадьбу? — Феликс смеётся, глупо улыбаясь. — Пока не мешаешь, детка. Кстати, утёночек, кто будет свидетелями? А кто будет проводить церемонию? А где? В этот момент домой возвращается Крис, и его тут же берут в оборот, всё с теми же вопросами. Полгода ждать ему никак не разрешают. — Я считаю, — говорит Джисон, — что нужно два дня: для родителей и для всех нас. Потому что ваши предки, конечно, золото и бриллианты, но накрашенных парней в чулках могут и не пережить. — Да кто в чулках-то будет? Хёнджин на это загадочно хмыкает. Кристофер хватается за голову. Что-то он не ожидал, что подготовка к радостному событию с самого начала будет такой… активной. — А ещё надо решить, во что они будут одеты. Конечно, в белое, но вот во что? И какой дресс-код для гостей? — Я имею право голоса в выборе одежды? — Нет, — хором отвечают Джисон и Хёнджин, и Феликс смиренно кивает. Пусть их, не жалко. Тем более, Джини придумает всё по красоте, а Хани найдёт, как сэкономить. Риану звать на свадьбу точно не разрешит, и слава богу. Пытка планами продолжается на следующий день, но в расширенном составе. — Я считаю, что вам подойдёт выездная церемония, — вещает Чанбин, — цветочная арка, вы оба такие в белом — красота. — Но для родителей можно устроить и традиционную свадьбу, — решает Минхо, неожиданно всерьёз заинтересованный чем-то, кроме Джисона. — Вы в ханбоках будете просто милашки. — Родной, просто не спорь, — тихо просит Феликс, — эта свадьба — семейное достояние, пусть ребята придумывают, если им так весело. — Если тебе нормально, то и мне нормально, малышка. — А! — вдруг говорит Уки и даже немилосердно хлопает Чанбина по коленке. — Вы же собираетесь официально расписываться? Феликс вопросительно смотрит на Криса, потому что об этом они тоже ещё не говорили. — Да, — твёрдо кивает тот. — Думаю, мы вдвоём съездим домой, в Сидней. А потом, уже здесь, будет вечеринка по вашим заказам и наказам. — Неплохой план. Тихонько поженитесь, справите первую брачную ночь, а мы тут всё как раз подготовим. Хан Джисон в жизни не был ничем так увлечён, вот что. Чонин вдруг повторяет вопрос, уже звучавший несколько дней назад: — А кто свидетели? И кто будет проводить тут церемонию? Удивительно, но господа Женихи ответ находят сразу: — У меня Джини. Ты же будешь моим шафером? — О, конечно, малышка, конечно! Кто, если не я? — А у меня — Минхо, — Крис выглядит ужасно серьёзным, — да? Минхо только кивает, но, почему-то, опасливо смотрит на Джисона, словно тот может не разрешить. Но Феликс быстро понимает, в чём дело, и говорит, коротко переглянувшись с женихом: — Хани, ты же проведёшь церемонию? Никто не справится так, как ты. А Бини кольца будет выносить. — А я — цветочки по ковровой дорожке рассыпать? — Чонин смеётся, воображая эту картину. — Я буду подружкой невесты! — Уки выглядит так, что спорить с ней никто не решился бы. — В смысле, жениха. Без подружки никак. Кто тебя накрасит и причешет? Вас обоих, чёрт, как бы не запутаться. Так что не отвертитесь, мальчики. Кто б ещё хотел отвертеться. — Предлагаю стиль «подиум», — говорит Хёнджин, блаженно улыбаясь, — хай фешн. — Детка, это не твоя свадьба, а Ликси… — А ты молчал бы, дорогой, моя свадьба вообще неизвестно, состоится ли, ты же не предлагаешь. — О, боже. Я не то имел в виду. — А я — то самое. Так что не указывай… — Ну хватит ссориться, умоляю. Это моя свадьба, и, пожалуйста, давайте скандалить потом. — Да мы и не ссоримся. — Хёнджин иногда до того невозможный, что придушить его охота. — Но хорошо, хорошо, не подиум. Феликс решает решить хоть что-то и говорит твёрдо, взяв Криса за руку: — Никакого стиля. Никакого дресс-кода, ладно? Просто свадьба. Арка мне нравится, я люблю цветы. Но не надо ничего особенного, я хочу, чтобы это был просто душевный день в кругу семьи. Пожалуйста. Смирение в этом вопросе говорит лишь о великой любви Хван Хёнджина к своей лучшей подружке. — Хорошо, малышка. Но меню я всё равно продумаю сам. — А я, — вставляет Джисон, — музыку. Это не обсуждается. Не обсуждается, какие уж тут обсуждения? И это пока родители ещё не взялись за организацию, вот что страшно. OWARI