Молоко кокоса

      – Ола! – поприветствовал присутствующих на португальском мужчина с улыбкой, похожей на оскал. Как только он подошел ближе, сразу же направил штурмовую винтовку прямо в сердце Хосоку и еще сильное улыбнулся.       Хосок сглотнул. Его тело пробила дрожь. А видя направленную винтовку где-то у груди, Хосок едва не потерял сознание.       – Идиот, они же не понимают тебя, – сказал второй, у которого была кепка на голове и также открыто лицо, – говори на английском.       Чонгук рассматривал пришедших мужчин, те были больше похожи на выходцев из спецподразделений, чем на пиратов. У них вся одежда, похожая больше на форму была черной. Массивные берцы, в которые были заправлены штаны-карго, сверху в основном футболки с водолазками, головы у всех спрятаны масками или балаклавами, но одно лицо все же было прекрасно видно полностью, а именно у того мужчины, который первым заговорил и направил оружие на Хосока, да у второго пирата также было видно. Кстати, а о чем те говорят, и на каком языке, капитан понятия не имел.       Взглянув на Хосока, Чонгук заметил, как его лицо побледнело, а само тело сжалось под давлением животного страха.       – Сукин сын, я сейчас тебе голову расшибу, – прошипел тот, что без маски, обращаясь к тому мужчине, который вздумал его учить. И когда, на задании, серьезно?       – Адан, может, ты разберешься с этим для начала? – тыкнул Тион – мужчина, в чью сторону была озвучена претензия – винтовкой в стоящих около штурвала Чонгука и Тэхёна. Его лицо было видно, на его голове была черная кепка, под которой были видны черные волосы.       Тэхён на секунду переглянулся с капитаном, и этого мгновения ему хватило, для того, чтобы убедиться, что капитан также как и Тэхён ничего не понимает с разговора вторгшихся пиратов. А вот сейчас жутко. Если они не понимают друг друга, как быть дальше, как выполнять их требования, если не понятно ровным счетом ничего. Что это за язык? Тэхён с этой мыслью, даже не успел обдумать другую. Ту, в которой на него направлена винтовка.       – Не вздумай совать свой дерзкий нос в это, Тион, – процедил Адан, кивая в сторону Чонгука и Тэхёна одновременно с этим сильнее давя винтовкой в Хосока. – Что делать с ними, решаешь не ты, – напомнил он, дьявольски улыбаясь.       – Хватит, делай уже хоть что-то, – сдаваясь, прилетело в ответ.       – Не смей мне дерзить! – такая покорность только раззадоривает.       Чонгук, слушая разговор на непонятном языке, понял только одно, имена. Уж слишком они выделяются из всего потока слов. А еще пришел к выводу что те о чем-то спорят. Или может это такой стиль речи у них? Они то шипят, то повышают голос, но глядя на лица, там можно увидеть улыбки, очень похожие на насмешливые.       – Адан, я напоминаю, у нас не так много времени, чтобы так бездумно его терять на твои игры, – это уже начинает надоедать. – Они должны понимать английский, разберись с ними.       – Никакого английского, – скалится Адан, на зло, решая отклонить предложение своего напарника.       Будет ли грубо, если попытаться заговорить в подобной ситуации? Чонгук уверен, что да, но и стоять, не пытаясь ничего узнать, тоже вариант не очень. Поэтому недолго думая он решил спросить на английском:       – Что вы планируете с нами делать? – вопрос, конечно, не самый удачный, но самый важный для капитана и всего экипажа.       Тэхён, удивлен, ведь это очень смело, спрашивать о чем-то в тот момент, когда со всех сторон направлено дуло оружий. А что если, для пиратов вопрос капитана является дерзостью, и они спустят курок прямо в капитана. Нет. Только не это.       – Что нам следует сделать, чтобы вы оставили весь экипаж в живых? – лучше, разделить внимание на двоих. Несмотря на дрогнувший голос, Тэхён уверенно смотрел в глаза, как он понял Тиону. Почему-то тот казался адекватнее.       Хосок смотря сразу и на капитана и на старпома, даже не пытался громко дышать, не то, что говорить. Это ведь безумие. Но на самом деле, Хосок рад, что рядом с ним есть такие отважные старшие.       Адан даже перестал улыбаться, когда услышал первый вопрос. Кто посмеет вообще так нагло прерывать его душевный разговор с напарником. Пройдясь взглядом, по… А кто это собственно? Черные туфли, которые ослепить могут, черные выглаженные брюки, в которых виднелся ремень – от этой вещицы нужно будет избавить обладателя в первую очередь, – подумал Адан. Пройдясь взглядом выше, он заметил белую рубашку, на плечах которой были какие-то значки, возможно капитанские, на голове была капитанская фуражка – эту деталь не узнать невозможно. Взгляд уверенный, ведет себя также. Уверенная сошка. Капитан?       Адан уже хотел было повернуть свою винтовку на наглого нарушителя его разговора, и спустить несколько пуль в эти раздражающие глянцевые туфли, но его плану помешал второй вопрос, от опять-таки кого? Оценить своим изучающим взглядом второго смельчака Адан себе не отказывает. У того на ногах черные резиновые сапоги, черные брюки, которые слегка мокрые и хотя бы не так выглажены, как у… Адан сместил свой взгляд на брюки Чонгука и хмыкнув, а затем вновь перевел взгляд обратно на Тэхёна. Скользя взглядом выше, Адан увидел, что стройное тело Тэхёна было спрятано за кителем. Капитанским кителем. На голове не было фуражки, из-за чего можно было лучше рассмотреть это идеальное, сдержанное в эмоциях личико и влажные пшеничные волосы. Красивая и дерзкая сошка. Еще один капитан?       Адан разберется попозже, кто есть кто. А пока пора преподать урок этим смельчакам, которые приняли их состав за добродетелей, раз смеют так нагло и бесцеремонно вмешиваться в чужие разговоры. Схватив кинжал у своего человека – тот до этого молча стоял в стороне с протянутой винтовкой, направленной на присутствующих здесь членов экипажа – Адан подошел ближе к капитанам.       – Невоспитанные, – все еще непонятный язык для капитана и старпома, к которым обращается Адан исключительно на португальском.       – Жалкие, – подходит впритык к обоим.       – Ублюдки, – демонстрирует оскал, и одновременно с этим устремляет кинжал в капитана.

***

      – Руки, вперед, – кричат на английском пираты, ворвавшиеся в камбуз пятью минутами ранее.       Никто не подает голоса, не пытается заговорить. Юнги вместе с Соилем и Джином, как только услышали шум за дверью в камбуз, быстро распределились между матросами, чтобы парни хоть так не чувствовали себя одиноко или брошенными. Но вместе с тем, они также молчат, как и все матросы.       Вторгшиеся пираты, а их было восемь человек, как только проникли в камбуз, сразу же направили винтовки на присутствующих. Под нажимом оружия вынудили весь экипаж, максимально, как это было возможно, сдвинуться в конец камбуза. После чего двое пиратов по очереди под прицелом водили по одному матросу к своим людям.       Те в свою очередь обыскивали матросов, снимали и убирали все опасные, по их мнению вещи. В конце крепко связывали руки матросам, специальным канатом, бухту которого, нашли здесь же по пути в камбуз.       Но связывали больше для того, чтобы матросы были прикреплены друг к другу, и не разбежались в разные стороны, когда нужно будет идти. Они связывали в некую цепочку по семь-восемь матросов, после чего двое пиратов выводили такую «цепочку» из камбуза. Что было с парнями дальше, наблюдающий за всем этим боцман понятия не имеет. Юнги уже было хотел вырваться первым для так званого «осмотра», но заметивший его движения пират, одним выстрелом, остановил все его попытки рыпаться.       «Охренеть. Хорошо хоть не в голову»,– пронеслось в голове Юнги.       Выстрел был предупреждающим, не задевшим никого. Но этого хватило, чтобы матросы вытянулись как пружины, боясь сделать лишнее движение.       Наконец-то, в такую «цепочку» попал Джин, Юнги не отпускало любопытство. Что они делают с матросами дальше? Сейчас хоть Джин увидит, каким является следующий этап.       У Юнги к горлу подкатывает ком, только от мысли, что его парней, связанных парней, выводят на палубу, после чего просто сбрасывают их через борт в море. Нет. Не может быть. Они бы кричали. Точно, они бы кричали. Но сюда может быть и не слышно. Блять. Юнги готов упасть на колени и умолять лишь бы его парням дали шанс на жизнь.       – Этих и еще одну партию сгрузите в барк к Мэтилу, – дает указание на португальском пират, который контролирует весь процесс обездвижения матросов. – Остальные пойдут к Рио.       Получившие указания пираты, повели очередную партию из семи членов экипажа, в которой оказался Джин, на выход.       Юнги облегченно выдохнул. Не топят. Сгружают в барки.       Наверное, не стоит давать знать пиратам, что Юнги их понимает. Раз те обращались к матросам только на английском, то действительно не стоит. Боцмана даже гордость немного разрывала, за то, что он знает португальский, ведь именно на нем пираты говорили между собой. Это ведь так замечательно, Юнги чувствует себя неким шпионом, которому могут открыться некоторые секреты.       В следующую партию, самым последним, восьмым попал Соиль. На сколько Юнги услышал, эта партия присоединится к предыдущей, и поступит к некому Мэтилу. Значит, Соиль будет в одном месте с Джином. С одной стороны это хорошо, ведь если эти двое будут вместе, тогда они смогут поискать какие-то варианты спастись вместе и помогут спастись матросам. Но с другой стороны грустно, предыдущие две партии матросов из пятнадцати человек остались совсем одни, если их сгрузили не к Мэтилу.       Юнги оглянулся вокруг себя, и насчитал еще десять матросов. Выходит, они будут вместе с ним и попадут к Рио. Знать бы еще, что эти за люди.       Пираты действовали быстро и слаженно. Они между собой не переговаривались, действовали четко. Выводили одну партию за другой. Сейчас за дверью камбуза скрылась пятая партия из семи человек. Юнги только сейчас осознал, что его специально оставили одним из четырех последних парней из-за попытки прорваться вперед еще в начале.       – Нетерпеливый, руки, – обращается пират на английском к боцману.       Выходя с угла камбуза и приближаясь под прицелом винтовки ближе к досмотрщикам, которые бесцеремонно сорвали с боцмана дождевик, и принялись по всему телу искать неугодные предметы. Избавились от всего, что было в карманах, там не было ничего критичного, разве что несколько ключей от служебных кают. Также стащили часы – Юнги почти уверен, что часы не являются опасными в их глазах, но стоящий пират, следя за взглядом боцмана, который направлен на откинутые прочь часы, только оскалился – забавляется.       – Они тебе уже не понадобятся, – проговорил тот и раздавил те ботинком.       Юнги даже не пытается заговорить, знает – нельзя. Это только позабавит их. Ведь для них Юнги – брошенная на горячем песке рыбешка.       Ощутив на руках веревку, Юнги внимательно следил за тем, как перевязывают сначала левую руку, сделав узел, затем оставив сантиментов десять – обмотали правую. Делают так специально, для того чтобы получилось слезть с грузового судна через лестницу. Затем от связанных рук Юнги оставляют веревку где-то с метр и вяжут узел на следующем матросе. Когда «цепочка» готова, а в камбузе больше никого не остается из матросов, их выводят на палубу. Юнги пытался рассмотреть хоть кого-то из экипажа, но на палубе было пусто, совсем никого, разве что двое пиратов, которые направляли винтовки в их сторону.       Спустя мгновение, пираты приказали спускаться через лестницу, свисающую с борта грузового судна, внизу уже ожидало парусное судно, на котором виднелись семь матросов, которых забрали перед этим.       Оглянувшись по сторонам, Юнги мысленно попрощался с таким уже родным грузовым судном и вместе с матросами спустился вниз.       «Встретимся ли мы еще раз?» – мысленно задал вопрос боцман, обращаясь далеко не к судну.

***

      – Невоспитанные. Жалкие. Ублюдки. – Адан демонстрируя оскал, и одновременно с этим устремляет кинжал в капитана.       Чонгук наблюдая за подходящим пиратом, который скалясь, говорил непонятные слова, даже не предполагал, что пират направит кинжал прямо в него. Не просто направит, а вспорет прежде белую капитанскую рубашку, при этом задев его тело.       Указанная вещь сейчас превращалась в красную, из-за выделявшейся крови от пореза.       Чонгук по причине шока не проронил ни звука, когда острое лезвие прошлось по его животу, но буквально сразу, как хоть и небольшая и неглубокая, но болезненная рана дала о себе знать, Чонгук зажмурил глаза, подавив скулеж от резкой боли.       Зачастую самые незначительные раны являются самыми ноющими. Иногда достаточно порезать палец для того чтобы взвыть от режущей боли. Что касается капитана, для него нынешняя боль ничто в сравнении с той, которую он ощущает от неведения грядущего для его людей. Ведь возможность поговорить с пиратами отрезалась на корню.       Тэхён не менее шокирован от происходящего, чем тот же Хосок, у которого все на лице написано. Когда пират подошел к капитану, Тэхён даже не успел понять, что произошло. Тот резким движением руки, в которой был кинжал, провел по рубашке капитана и сразу же отошел на шаг, с хищной усмешкой рассматривая свое творения. С какой целью это было сделано? Пират, очевидно, был ненормальный, ведь резать рубашку, это так странно и дико. Тэхён медленно опустил взгляд вниз с целью увидеть испорченную вещь на капитане, но ужаснулся, когда заметил кровь. Капитана порезали. Какая нахрен рубашка, о чем он вообще думал, делая такие выводы. Тэхён, вытаращив глаза, на миг перестал дышать, нужно было что-то делать.       Белая рубашка медленно превращалась в алую, и все что Тэхён мог сделать, это судорожно осмотреться по сторонам, а заметив на полке позади себя небольшую аптечку, даже не думая о направленном на него оружии сделал шаг назад и мигом нырнуть внутрь коробки.       В одно мгновение вытащил оттуда антисептическое средство для обработки ран, вату, бинт и пластырь и, не поднимая взгляда на окружающих, вернулся к капитану. Не теряя времени, ведь не понятно в какую секунду эти психи отреагируют на его своевольное поведение, Тэхён одной рукой отдернул рубашку капитана, в которой также держал бинт и пластырь, а другой принялся обрабатывать рану капитана. Та оказалась не такой страшной, как Тэхён себе представлял: чуть выше и правее от пупка капитана был недлинный порез, вертикально уходящий вниз, не смотря на небольшой участок поражения, крови было достаточно, для того, чтобы понять, что рана немного углублена, хоть и не настольно, чтобы требовались швы. Промокнув вату антисептиком – при этом помогая себе другой рукой – Тэхён быстрыми, но в тоже время нежными движениями аккуратно вытер потекшую кровь вокруг раны и обработал саму рану.       Снова помогая себе второй рукой, Тэхён открыл бинт и, отмотав небольшой кусочек, оторвал его зубами, после чего сложил его в несколько раз и приложил к ране, прикрепляя его кусочками пластыря с четырех сторон. Когда последний кусочек пластыря был приклеен, Тэхён поднял глаза на капитана, и застыл.       Оказывается, капитан все это время не сводил с него глаз, от этой мысли Тэхёну стало так неловко.       А Чонгук не только глаз не сводил, он дышать перестал. Его старший помощник, делает что? Тэхён решил обработать его рану у пиратов на мушке, наплевав на свою безопасность. Сумасшедший. Этого парня ничем не сломить. Чонгук опешил, когда боковым зрением увидел передвижения Тэхёна в поисках аптечки, а затем, когда тот так бесцеремонно принялся обрабатывать рану – Чонгук боялся поднять взгляд и встретиться им с пиратами, которым такое поведение старпома явно было не по душе.       Поэтому Чонгук продолжал глядеть не на собственную рану, а на старпома, не смея уводить взгляд ни на миг, Тэхён профессионально быстро справился с обработкой раны, а Чонгук ведь даже боли не почувствовал, настолько нежно касался его Тэхён. Чонгук даже не принял ни одной попытки отстранить Тэхёна, сказать, что сейчас нельзя своевольничать, он просто неподвижно стоял и принимал такую рискованную помощь от своего помощника. Думать о том, что будет дальше, не хотелось. Но Чонгук начал переживать за возможные последствия для Тэхёна после такого поступка. Что они с ним сделают? Неужели тоже ранят? Нет, этого нельзя допустить.       Раздались оглушающие хлопки, и штурманскую рубку заполнил заливистый смех. Адан перестав хлопать, подошел к Тиону и постучал тому по плечу, шепнув на ухо:       – Тион, это было слишком мило, правда? – не прекращал смеяться.       – Адан, у нас нет времени, поиграешь с ними позже.       Смех, похожий на истерический заполнил, казалось все пространство, Чонгук и Тэхён стоя рядом могли только наблюдать за пиратом который, не умолкая продолжал хохотать. Он один был такой психопат?       – Но разве я играю? – удивленно поинтересовался Адан.       Он ведь даже еще не начинал. Но времени было действительно мало, для того, чтобы убрать отсюда всех. Поэтому вынужденно, но Адан согласился на время отступить. Поэтому, повернувшись к своим людям, он дал распоряжение увести отсюда свои новые игрушки.       – Этих вместе, с ними разберусь сам, – Адан указал в сторону капитанов, приказывая своим людям заняться их транспортировкой в парусное судно. – Этот тоже пусть будет пока с ними, – указывая на Хосока, который все еще не сдвинулся с места и был белее мела.       Пираты незамедлительно ткнули винтовками в указанных парней и кивком дали понять, что пора двигаться. Хосок осторожно встал и под давлением страха, а затем и пиратов с оружием в руках, начал идти в указанном направлении. У него перед глазами все расплывается, а мозг на повторе производит то что произошло на штурманской рубке, после того как капитан и старпом решились задать несколько вопросов. В тот момент, когда пират подошел к капитану и старпому, Хосок даже не подозревал что может произойти что-то настолько сумасшедшее.       То, что произошло, было слишком дико. Хосок искренне надеется, что только один пират здесь такой. Странный, безрассудный, безумный.       Чонгук идя уже по палубе, рассматривал, что происходило вокруг на судне. Дождь совсем был слабым, хотя это последнее на что обращал внимание капитан. Он видел, что вокруг никого, было довольно пусто, хотя не исключалась вероятность, что его экипаж уже увели, точно также как ведут и их. Поэтому, как только они подошли ближе к борту, Чонгук начал рассматривать барки, но никого их своего экипажа не увидел. Где его люди? Как потом узнать, что с ними происходит? Где их искать? Как спасти? Эти и другие вопросы вихрем проносились в голове.       Тэхён ступая за капитаном, впереди которого вели Хосока, анализировал ситуацию в целом. Их берут в плен. Это очевидно. Если бы нет, то тогда их бы убили на месте. Ведь проще убить и сбросить тела в море, чем делать то же самое, но потом еще искать, где бы спрятать трупы на суше. Весь экипаж тогда жив, это уже хоть что-то. Но куда пираты намерены их отправить, где будут держать? И в одном ли месте? Тут сложнее, исходя из того что Тэхён ранее читал, пиратам не выгодно держать пленных в одном месте с похищенным грузом. Поэтому, их точно не будут держать на основных базах, а где-то подальше от людей, чтобы пленники не сбежали или не смогли просить кого-то о помощи.       Подвалы, дома загородом, некие тюрьмы для пленных? Где именно их будут держать? Тэхён размышляя, даже не пытался что-то рассматривать по пути к баркам. Он был глубоко в себе. А что в плену? Тэхён убежден, что плен это не санаторий, в котором будут кормить по расписанию и не требовать ничего взамен. Их будут заставлять работать, выполнять самую грязную работу, измываться над ними. И сколько это будет длиться? А что если, это не стандартные пираты, а какие-то террористы, или, что если они вообще занимаются продажей людьми? От такого варианта Тэхёна начинает тошнить. Он чувствует, как ком подкатывает к горлу, но сделав несколько глубоких вдохов, его отпустило.       За своими мыслями, Тэхён и не заметил, как они уже подошли к месту и теперь их по очереди заставляли спускаться. Внизу ожидало парусное судно. Мысленно Тэхён был рад в данный момент только одному, что когда увидел пиратов поднявшихся на их судно, пошел тогда к капитану, и благодаря этому теперь находится с ним. С капитаном было спокойнее.       Как только все спустились, парусное судно без заминок начало отплывать, пленникам же связали руки и всем закрыли глаза, плотно завязав какими-то повязками.

***

      Тэхён, зная, что капитан сидит совсем рядом, спустя некоторое время решился задать вопрос, совсем тихо, чтобы его не услышали пираты и не заткнули еще и рот.       – Капитан Чон, как думаете, где нас будут держать? – голос Тэхёна хоть и был довольно тихим, но даже так было слышно, как он немного дрожит.       Чонгук, услышав Тэхёна, вынырнул из собственных мыслей, в которых продолжал думать обо всем, что происходит. Осознав, что Тэхён сидит совсем рядом, ведь на сильных качках Чонгук соприкасался с ним плечом, недолго думая, Чонгук немного пододвинулся, чтобы сесть еще ближе.       Тэхён почувствовал, как слева от него задвигался капитан, после чего тот сел так близко, что их плечи словно слились воедино. А что, если пираты заметят? Капитан, как и Тэхён не видит, что происходит вокруг, а если кто-то из пиратов и говорит, то Тэхён и капитан тех просто не понимают. И Хосок, он ведь должен быть рядом с ними изначально, но уже на парусном судне его отправили в другой угол и уже там, точно также связали и закрыли глаза, Тэхён успел это увидеть до того, как закрыли его собственные. А что если и капитана сейчас уведут, Тэхёну стало страшно, от мысли остаться одному.       – Капитан, что вы делаете? А что если нас заметят и вас уведут от меня подальше, – возмущенно прошипел Тэхён, вызывая у капитана усталую усмешку.       – Ты за меня боишься или без меня остаться? – издевается капитан. Тэхён оказывается трусливый, боится остаться один.       – Это одно и то же.       Тэхён боялся и за капитана и за то, что может остаться без него. Не зная почему, но с капитаном Тэхён чувствовал себя спокойнее и увереннее.       – Как скажешь, – согласился капитан, но не сдвинулся с места ни на сантиметр.       Чонгук решил не продолжать этот разговор, ведь Тэхёну не может быть нестрашно. Вся эта ситуация вселяет дикий ужас, а остаться посреди этого ужаса одному не хотелось бы никому. Вспоминая первый вопрос Тэхёна, Чонгук обдумав, куда их могут отправить, произнес:       – Нас скорее будут держать раздельно, думаю, наш экипаж разделили на несколько частей и отправили в разные места, но вот куда, я понятия не имею.       С закрытыми глазами и связанными спереди руками рассуждал капитан, плечом и всей правой рукой ощущая левое плечо и руку старпома. Горячую. Ну да, Тэхён ведь везде горячий, вдруг вспомнил их разговор и от воспоминаний Чонгук улыбнулся. Вправду ведь горячий. Вокруг снова лил дождь, и Чонгук признаться немного замерз, его ладони были холодными, но прикасаясь своей рукой к тэхёновой, он ощущал тепло.       – Я вот о чем думал, – задумчиво Тэхён повернул голову к капитану, – они ведь могут торговать людьми, ну знаете, на органы там продавать или еще чего.       – Могут, – спокойное в ответ.       – То есть как, нас пустят на органы? – опешил Тэхён, слишком громко сглотнув.       – Не исключено.       – Капитан, вы издеваетесь? Могли ведь, просто сказать, что нас просто будут держать где-то в глубинке и заставлять тяжело работать, а вы… – возмутился Тэхён. Он ведь ожидал опровержения, чтобы успокоится и отпустить эти мысли, но капитан еще сильнее распаляет.       – А я что? – Чонгук тоже повернул голову к старпому, сразу же ощущая тяжелое дыхание своего помощника. – Ты ведь и сам знаешь, они могут сделать с нами что угодно, так может, стоит рассмотреть самые ужасные варианты в первую очередь, чтобы они не давили изнутри, а?       – Вы правы, но… Так хотелось услышать что все будет не так печально, – Тэхён снова повернул голову, глядя прямо.       Слышать обреченный голос Тэхёна неприятно, Чонгук почувствовал себя подонком. Сам ведь буквально несколько часов назад нуждался в точно таких же словах, в поддержке. И кто его поддержал? Тэхён.       А что делает Чонгук, когда Тэхён нуждается в словах, которые могли бы утешить его или подарить надежду на то, что все будет хорошо, что с ними не случится самого страшного? Чонгук добивает его.       – Тэхён, послушай, – Чонгук услышал, что кто-то направлялся в их сторону, – мы выживем, поверь мне.       Все что успел сказать капитан и умолк. Пират, который проходил мимо недовольно что-то пробубнил в их сторону и пошел дальше. Чонгук выдохнул, их не тронули.       Тэхён не любитель носить розовые очки, ровно с момента исполнения пятнадцатилетия. Но иногда хочется намеренно поверить в те самые сказки. Поверить, для того, чтобы перестать мучаться от плохих мыслей.       Тэхён рад, что капитан не начал его переубеждать, а сказал то, что думал. Их могут ожидать самые страшные испытания, не стоит расслабляться и ждать чуда. Тэхён такого же мнения, но от этого легче не становится.       Услышав заверение капитана, даже не о том, что все будет хорошо, а о том, что они выживут, Тэхён усмирил свой поток мыслей. Они справятся, им нужно только одно. Выжить. И они обязательно выживут, не смотря ни на что.       – Тогда, – Тэхён убедился, что пират уже отошел от них и снова еле слышно заговорил, – пообещайте мне кое-что.       Чонгук повернулся на голос Тэхёна, услышав просьбу.       – Обещаю.       – Но я же еще не сказал, что именно, – удивился Тэхён. Может капитан его не расслышал. Он хотел было повторить еще раз, но…       – Я обещаю тебе, Тэхён. Чтобы ты не сказал, я обещаю.       – Так просто? Вы так просто соглашаетесь, а что если я скажу, чтобы вы пообещали мне никогда в жизни больше не есть сырые яйца! Или вообще отдать мне все ваши сбережения, – Тэхён улыбнулся от собственных абсурдных слов. Он все еще помнит, с какой любовью капитан нахваливал сырую яичницу, но это же так противно – есть сырые яйца.       Чонгук слыша Тэхёна, готов возмутиться. На что он подписался, это уже слишком, отказаться от любимой еды, Тэхён не может так с ним поступить.       – Тебя стоит бояться, Тэхён, – засмеялся тихо капитан.       – Это вам стоит быть осмотрительным и не обещать того, о чем даже не знаете.       Капитан хмыкнул, этот парень, Тэхён его подловил.       – Я от своих слов не оказываюсь, но если тебе станет так легче, то скажи это. Что тебе пообещать? – Чонгук ведь серьезно готов пообещать Тэхёну все. Кроме яичницы разумеется. Возможно на него влияет вся ситуация вокруг, и он намеренно хочет что-то пообещать, чтобы справляться со всеми препятствиями и не сдаться раньше времени.       – Выжить. Пообещайте мне, что вы выживите, – всерьез попросил Тэхён, без намека на шутки.       Чонгук не думал, что Тэхён попросит именно это. Тэхён думает о нем, словно для того его жизнь является чем-то важным, от этой мысли капитан почувствовал как внутри начало разливаться что-то теплое.       – Обещаю. Я обязательно выживу.       Тэхён одобрительно кивнул, хоть капитан этого и не увидит.       – Спасибо.       – Тогда и ты мне пообещай кое-что, Тэхён, – слишком игриво произнес капитан, Тэхён сразу почувствовал подвох.       – Нет, даже не подумаю! – Тэхён ни за что не согласится.       – Да почему? Они ведь вкусные! – возмутился капитан, Тэхён так быстро его раскусил. – Всего один раз, пообещай попробовать, я сам тебе приготовлю, – начал убеждать капитан.       – Вы хотите, чтобы меня вырвало прямо у вас на кухне, нет уж, простите, – есть сырые яйца, капитан вышел из ума, такое предлагать.       – Ты предубежден, Тэхён, – Чонгук не думал поворачивать голову от Тэхёна, – тебе стоит сначала попробовать, для того чтобы убеждать что это невкусно.       – Давайте что-то другое? – Тэхён тоже повернул голову в сторону капитана. – Я пообещаю вам что-то другое, но есть сырые яйца, даже не просите.       Чонгук сдался. Тэхён слишком не пробивной.       – Но они же не совсем сырые… Хорошо, нет, значит, нет.       – Отлично, я рад, что вы не продолжите настаивать и уговаривать меня пробовать то, что нравится вам, – навязывать собственные вкусы другим не есть хорошо, Тэхён благодарен капитану, что тот это понял.       Дождь уже не был сильным, но капитан успел промокнуть раньше, из-за чего его тело начало немного колотить от мокрой одежды. На парусном судне, в месте на котором они сидели, не было какого-то укрытия, поэтому прятаться от дождя особо было негде. Чонгук неосознанно прожимался все ближе и плотнее к Тэхёну, тот был словно теплое солнце в суровый и морозный день.       Спустя полчаса тишины – Тэхён и капитан не рисковали постоянно разговаривать, это бы очень быстро заметили пираты – Тэхён чувствуя, как тесно жался к нему капитан, решил все же уточнить:       – Капитан, вам холодно? Вы так жметесь ко мне, – мягко поинтересовался старпом, не решаясь коснутся ладоней капитана, чтобы ощутить температуру его тела.       – Прости, – Чонгук кажется, отскочил от Тэхёна как от кипятка, садясь также, но, не напирая больше на него. Он точно жался к нему, Чонгук не отрицает. Тэхён такой горячий, а Чонгуку стало слишком холодно, его зубы немного постукивали друг об друга, но какого он полез к своему помощнику. Так нельзя ведь, личное пространство всегда имеет место быть. Тэхёну может неприятно, когда к нему прижимается холодное и мокрое нечто.       – Так вы замерзли? Хотя это очевидно, одежда ведь вся мокрая.       – Немного замерз, – признается капитан, не пытаясь больше прижиматься.       – Интересно, сколько еще мы будем плыть? Если так и продолжится, мы все заболеем. Здесь очень холодно, особенно когда вся одежда мокрая насквозь.       – Тебе тоже холодно? – искренне удивился капитан, Тэхён ведь такой горячий.       – Капитан, если мое тело горячее, это не значит, что я не чувствую холода. Я же вам говорил, у меня всегда горячее тело, даже если мне холодно.       – Я помню, но не подумал что тебе тоже холодно, ты ведь даже не дрожишь от холода как я.       – Не дрожу. Но мне тоже холодно, – объяснил очевидное Тэхён, почему-то капитан не до конца понял, о чем он ему раньше говорил еще на судне.       – Если ты не против, мы могли бы сесть ближе и тем самым согреть друг друга, – предложил капитан единственное, что возможно в их положении.       – Мы ведь итак близко, – намекает Тэхён на то, что их руки буквально срослись в одну. – Куда еще ближе, – отмахнулся Тэхён.       – Как знаешь, – Чонгук не хотел напирать, Тэхёну действительно может быть неприятно вот так близко сидеть рядом.       Спустя минут десять, капитан нарушил тишину, которая снова окружила их.       – Стать капитаном, – невозмутимо произнес он.       – Что? – не понял Тэхён.       – Ты говорил, что готов пообещать мне кое-что другое, – напомнил ему капитан. – Так вот, обещай мне, что станешь капитаном, Тэхён.       Тэхён ощутил, как его тело обдало жаром. Капитаном? Но… У Тэхёна никогда даже мыслей не было сместить капитана и занять его место. Как он может такое говорить.       – Я никогда не хотел занять ваше место, – с досадой произнес Тэхён. Капитан что, думал, что он его подсиживал?       – Я свое и не предлагал.       Такое же невозмутимое от капитана. Свое он отдать все еще не готов.       – Но что тогда значит ваша просьба?       – Ты достоин этого, Тэхён. Я, давно наблюдая за тобой, вижу в тебе не просто своего старшего помощника, я вижу в тебе большее, вижу тебя в роли капитана, – разоткровенничался Чонгук, не лукавя. – Ты к этому готов. Тебе стоит перейти на ступень выше, так сделай этот шаг.       – То есть, я настолько мозолю вам глаза на нашем судне, что вы уже не можете дождаться, когда получится, наконец, избавиться от меня. – Тэхён не готов был к такому откровению капитана. Это что получается, пока он спокойно выполнял свои обязанности, капитан только и выжидал момент, когда получиться вышвырнуть его на другое судно. Стало так обидно.       – Ты неправильно меня понял, Тэхён, – Чонгук не такой реакции ожидал на собственные слова.       – Тогда почему из всех возможных просьб в мире вы произнесли именно эту? – качнув головой в собственных догадках. – Правильно, потому что вас это больше всего беспокоило. Могли бы и раньше сказать, что вас не устраивает мое присутствие на судне, я бы не стал вас раздражать и перевелся бы в другое место.       – Помолчи, Тэхён, – грубо потребовал Чонгук, не желая слышать этот бред.       Тэхён не идет на поводу у собственных эмоций, тогда что это? Почему он как детсадовец обиделся на слова капитана. Сказал бы это Юнги, Тэхён не думая ни секунды потребовал бы от того пересмотреть свои тайные желания и самому свалить с судна. Но почему, когда это произнес капитан, на душе стало обидно и даже захотелось бросить все и молча уйти, будь он не на парусном судне пиратов.       – Я прошу тебя пообещать мне стать капитаном, так как вижу, что эта должность буквально кричит о том, что должна принадлежать тебе. Ты даже не представляешь, насколько сильно я не хочу терять такого способного и умелого старшего помощника как ты. Твои навыки и умение хладнокровно оценивать ситуацию не могут посоревноваться ни с кем на нашем судне, даже со мной. Ты превосходишь меня, и меня это ни капли не задевает, ведь я горжусь тобой, а не соперничаю. Только вспомни, как с того времени как ты присоединился к нашему экипажу, изменились порядки на судне, как все улучшилось. И это благодаря тебе, ты взял в свои руки не только контроль над всем экипажем, но и контроль над установками на судне. А о том, как прекрасно ты справляешься с задачами, которые касаются передвижения судна и говорить не стоит. Ты ведь даже за штурвалом ведешь себя как профессионал, я ведь все то время когда ты был вторым помощником и становился у руля, наблюдал за твоими умениями, и скажу, тебе нет равных. Пусть простит меня Хосок, надеюсь, он не слышит меня, но ты мог бы посоревноваться с ним, и поверь, ты не уступил бы ему в навыках штурмана. Моя просьба это ведь не приказ, я настаивать не буду, можешь ничего не обещать. Просто знай, никогда, услышь меня, никогда у меня не возникало и мысли о том, что ты мне мешаешь. Я ценю тебя как не одного из, а единственного лучшего. Ты не перекручивай все, не нужно ничего придумывать. Я не избавиться от тебя хочу, я хочу, чтобы ты расправил собственные паруса, Тэхён.       Тэхён боялся дышать, чтобы не сбить капитана. Слушая капитана, Тэхён с каждым последующим словом ощущал, как начинали краснеть собственные уши от стыда. Погорячился, совсем немного погорячился, когда решил сделать неправильные выводы, после просьбы капитана. Сейчас было ужасно стыдно перед капитаном, наговорил ведь ему всякое, а капитан ведь ничего плохого не подразумевал. Почему маска хладнокровия, которую Тэхён умел держать вот уже девять лет, начала в который раз давать трещину. И снова рядом с капитаном. Если быть честным перед собой, Тэхён хотел бы стать капитаном, но только вот как быть капитаном на другом судне, если он так прикипел к этому. И не только к судну, а и ко всему экипажу. Матросы, второй помощник Соиль, старший механик Джин, штурман Хосок, даже боцман Мин – эти люди стали родными что ли. А капитан, без капитана ведь совсем не то будет. Тэхён и к нему прикипел, их рабочие отношения были идеальными, от такого не хотелось отказываться.       Не хотелось что-то менять. Какой из него будет капитан на чужом судне с чужим экипажем? Получится ли с этого что-то? А что если нет, то тогда ведь от издевок Юнги до смерти не отмоешься. А капитан? Видеть в его глазах разочарование совсем не хотелось бы. Но что если получится? Капитан ведь не просто так видит в нем потенциального капитана. Может, стоит попробовать? Если попробует ничего ведь не потеряет? Только вот если все получиться, тогда то точно потеряет многое. И эти противоречия дурманят голову.       – Не думал, что это скажу, но я обещаю вам. Обещаю попытаться. Но если у меня не получится, вы примите меня обратно? – Тэхён пообещал, он попробует. Если они выживут и выберутся, он обязательно попробует стать капитаном.       – Не приму, – улыбаясь от того, что Тэхён принял его просьбу, отказал капитан.       – Что? Почему? – вот это неожиданно, капитан не принимает к себе обратно тех, кого настигла неудача что ли?       – Потому что у тебя получится, – как ребенку вбивал в голову истину капитан. – И у меня не будет того, кого нужно будет принимать обратно.       – Капитан, я уже готов был пересмотреть свое обещание, – выдохнул старпом, – вы такой...       – Страшный человек? – усмехаясь, угадывал.       – Нет, вы не страшный.       – Тогда красивый? – издевается.       – Нет, – Тэхён не успевает за игрой капитана, только спустя мгновение, понимая на что ответил. – То есть да, вы красивый, но это не то, что я хотел сказать.       Чонгук засмеялся, совсем тихо, чтобы не услышали пираты. Тэхён такой забавный, когда оправдывается. А ведь раньше Тэхён практически никогда не оправдывался.       – Может быть, заносчивый? – не унимается капитан.       – Это иногда бывает с вами, но нет, – не соглашается Тэхён.       Чонгук продолжал смеяться.       – Хитрый?       – Разве что во снах, – съязвил Тэхён.       – Тебе сняться сны с моим участием? – удивился капитан, специально переводя стрелки на Тэхёна, который не видит в нем хитреца, напрасно ведь не видит.       Тэхён не об этом ведь говорил. Снился ли ему капитан? Несколько раз было. Один такой сон Тэхён хорошо запомнил.       – А как вы думали? Конечно, сняться. Видеть вас еще и во сне так утомляет, – прозвучало с вызовом.       – Дай угадаю, тебе снится, как ты работаешь, а я заставляю тебя отдавать недописанные отчеты, и ты бесишься от этого даже во сне, угадал? – Чонгук знает это чувство, когда ты работаешь весь день, а засыпая, во сне видишь его продолжение. А на утро, тело ощущает такую усталость, словно это и не сон был вовсе.       – Такое тоже было, – Тэхёну действительно такое снилось, это утомительные сны, такие хотелось бы не ощущать никогда. – Однажды мне приснилось, что вы позволили мне не работать на судне целую неделю, я тогда так счастлив был, но счастье длилось недолго. Так как во сне вы поставили на мое место боцмана, и сон перестал быть таким радужным, я тогда так изводился, ведь, знаете это чувство во сне, когда нужно бежать, а ты стоишь на месте?       – Знаю.       – Так вот, боцман Мин такой бардак начал творить на судне, а я все, что мог сделать, это наблюдать за этим. Тогда я был настолько зол на сложившуюся ситуацию, что даже хотел найти вас во сне и сообщить, что никогда больше не возьму выходные.       – И как, нашел?       – В этом и проблема, не нашел. Я ведь с места не мог сдвинуться, так и пришлось всю ночь наблюдать, как боцман распивал со всеми матросами коньяк на палубе, забив на все свои обязанности. Я тогда проснулся в холодном поту, – с грустью закончил пересказ своего страшного сна.       Капитан снова рассмеялся. Тэхён и во сне не мог перестать контролировать порядки на судне.       – Теперь тебе не стоит об этом переживать, ведь боцмана не будет рядом, когда ты станешь капитаном, – решил успокоить Тэхёна.       – Не будет. Как думаете, с ним все будет в порядке, зная его нрав, я не уверен, что он не попытается разругаться с пиратами, – Тэхён вернул своему голосу сталь, немного поерзав, ощущая, как уже затекли ноги от одного положения.       – Если эти люди не говорят на английском, Юнги вряд ли сможет с ними разругаться, а вероятность того, что пираты знают корейский, мне кажется, равна нулю.       Тэхён успокоился, слова капитана, в который раз действуют на него за этот день как успокоительное.       – Прямолинейный, я это хотел сказать, – спустя какое-то время тишины признался Тэхён.       – Это издержки моей работы, – грустно усмехнулся Чонгук.       Парусное судно продолжало плыть в нужном направлении, от дождя уже не было и следа. Сколько они уже в пути? Три часа? Пять? Уже, наверное, стемнело, когда Тэхён рядом начал ворошиться и нервно вдыхать. Чонгук почувствовал эти повторяющиеся действия рядом еще несколько минут назад и не выдержал:       – Что такое, Тэхён?       – Я в туалет хочу, – Тэхён терпел, как мог, но его мочевой пузырь от этого не в восторге.       – We want to go to the toilet, – крикнул несколько раз капитан, обращая на себя внимание.       Спустя пару минут, к ним пришли два пирата, молча взяв капитана и Тэхёна под локоть, начали куда-то вести. Их спустили вниз к каютам, после чего развязав руки и глаза, толкнули в уборную.       Уже в уборной, которая состояла из трех кабинок, Чонгук смог увидеть, как сильно он промок. Не теряя времени, справив нужду, Чонгук вышел из кабинки, подошел к раковине, вымыл руки и умыл лицо, также выпил немного воды, с целью смочить горло, убедившись, что из раковины течет не морская вода, сделал еще несколько глотков.       Вскоре из соседней кабинки вышел и Тэхён. Тот быстро проделал те же процедуры, и критично осмотрел капитана. Как он мог забыть, капитан же ранен, без промедления он снова приподнял алую от крови рубашку опешившего капитана, при этом попросив того ее так зафиксировать, на что Чонгук хотел уже начать говорить, что все в порядке, но Тэхён не стал слушать.       Аккуратно оторвав пластырь, Тэхён оценил поврежденный участок, рана сочилась.       – Да оставь так, Тэхён, у нас все равно ничего с собой нет, чтобы обработать, – уговаривал капитан.       – Почему нет? – приподнял бровь Тэхён. – Когда, есть.       Чонгук не понял. Что значит есть?       Тэхён расстегнул китель и достал из внутреннего кармана тот самый флакон с антисептиком, а из одного кармана брюк достал вату и бинт, с другого – пластырь.       – Когда ты успел? – свел брови к переносице капитан, он не видел, чтобы Тэхён все это забирал, предметы хоть и не емкие, но все же, как он успел.       Тэхён не спешил отвечать, он быстро принялся обрабатывать рану, пока за ними не вернулись. Приклеив в конце пластырь, Тэхён снова все попрятал.       – Когда тот псих, который вас ранил, перестал смеяться и начал говорить со своими людьми, тогда все потеряли бдительность, а я распихал все по карманам, – горд своим поступком, Тэхён ни о чем не жалел.       – Ты настолько переживал о моей ране, что даже не подумал как это опасно? А если бы они заметили и ранили уже тебя? – Чонгук не спешил оценивать такой поступок, его рана не настолько печальная, чтобы ради ее обработки так рисковать собственной жизнью.       – Капитан, вы могли бы просто меня поблагодарить, – Тэхён сделал это не для того чтобы услышать благодарности, но и не для того чтобы выслушивать все это. Он просто проанализировал ситуацию в целом. Раз они пленники, значит, о том, что их будут лечить в случае чего, не могло быть и речи, а рана капитана ведь уже была, на нее нельзя было закрывать глаза, а вдруг пойдет заражение? Поэтому Тэхён и захватил с собой все это, хотя и не был до конца уверен, что все не отберут сразу же. Но удача оказалась на его стороне, никто ничего не заметил, и их даже не обыскивали. – Да и никто не заметил.       – Ты такой беспечный, – выдохнул капитан, принимая поражение в который раз, и слыша шум вне уборной, направился к выходу, – пойдем уже.       Открыв дверь, капитан первым делом заметил, пока ему снова не закрыли глаза, как в уборную вели Хосока, тот его не видел, ведь когда штурману развязали глаза и толкнули в уборную, капитана уже увели.       Тэхён тоже заметил Хосока, и облегченно выдохнул, пусть они и в плену, но хотя бы им не отказали в таком элементарном, как возможность сходить по нужде.       Пираты снова привели капитана и старпома на прежнее место. Глаза также как и ранее были закрыты какой-то плотной лентой, а руки связаны перед собой. Пробубнив непонятные слова, один пират бросил в их сторону, какой-то кусок тента, валявшегося неподалеку, наверняка грязного. Это даже не было похоже на подачку, пират словно видеть их не желал, и таким образом надеялся, что тех не будет видно.       Тэхён не нарушал больше тишину, вокруг были слышны только шум моря и самого парусного судна, пираты были где-то на палубе, но от них не особо исходил шум. Сколько уже времени? Когда Тэхён был в уборной, он посмотрел на свои часы, которые никто не снял, в отличие от капитанских, которые пираты выбросили, когда впервые связывали его руки. Это все волшебный капитанский китель, он сильно помог Тэхёну, многое скрыл и даже согрел. Рассматривая часы в уборной, Тэхён увидел, что тогда было около девяти вечера. А сейчас уже должно быть время близилось к двенадцати.       – Капитан, спите? – от капитана не было ни звука, они снова сидели рядом, их плечи и руки соприкасались, как и ранее. Единственное отличие было в том, что они накинули сверху тент, который хоть немного, но согревал их.       – Не сплю.       Чонгук не спал, он просто сидел, спиной опираясь на ящик, который находился позади и вспоминал весь путь от начала и пытался разобраться в своих мыслях, было ощущение, что он что-то упустил из виду.       – Вам все еще холодно? – с переживаниями поинтересовался Тэхён, ведь самому уже было намного лучше, одежда успела протряхнуть, а в некоторых местах и вовсе просохнуть. Дождь прекратился уже давно, поэтому сейчас было не так прохладно вокруг как поначалу.       – Я уже согрелся, благодаря этому, – ногой пошевелил капитан, из-за чего тент немного сдвинулся.       – Как ваша рана? Не щиплет, жжет, или ноет? – Тэхён правильно обработал ее, рана не должна гноить. Он хочет, чтобы рана капитана поскорее затянулась и не сочилась, ведь неизвестно когда у него заметят и отберут антисептик, а тогда помочь капитану не получиться совсем.       – Все в порядке. Даже забыл, что она есть, – решил успокоить своего личного доктора. Рана немного побаливала, но это было не критично.       – Врете.       – Вру.       Тэхён цокнул. Капитан измывается.       – Не волнуйся, Тэхён, это ведь нормально, если свежая рана дает о себе знать, она ведь затягивается, от этого и чувствуется небольшая боль, но это же не повод волноваться, согласен? – Чонгук повернул лицо в сторону старпома, который промычал согласием. Тэхён слишком волнуется о своем капитане.       – Капитан, расскажите о себе, – Тэхён ведь не знает ничего о капитане, того что не касается работы конечно. А если они выберутся отсюда живыми и Тэхён, как и обещал капитану, попытается стать капитаном, то они вряд ли когда-то еще встретятся чтобы узнать лучше друг друга.       – Что именно ты хочешь услышать? С чего начать? – Чонгук не против рассказать о себе, он также хотел бы услышать что-то и о Тэхёне. Они ведь всегда ограничивались работой, никогда не говорили о личном.       – Почему вы решили стать капитаном? – Тэхёну давно было это интересно.       – Я мечтал об этом с детства.       Чонгук задумался, вспоминая свое детство, однажды еще совсем маленьким, когда гулял с мамой у моря, он увидел капитана небольшого судна, тот был таким статным, уверенным в себе мужчиной, маленькому Чонгуку сразу взбрело в голову, что в будущем он хочет быть таким же. Он хочет быть капитаном. Именно поэтому, становясь старше, он ознакомился с требованиями того, что ему нужно знать и уметь, для того чтобы поступить в морскую академию. Он начал подготовку с первого класса, усердно пытался учить не только корейский, но и английский, а потом каждое лето просил маму вести его на пляж, где пытался самостоятельно научиться плавать, ведь он не умел, а это недопустимо, ну какой он будет капитан, если не умеет плавать.       Становясь взрослее, он начал заниматься спортом, чтобы иметь хорошую выносливость и физическую форму. Он хорошо учился в школе, чтобы в будущем без проблем сдать необходимые экзамены для поступления. И вот, он уже готов, он сдал экзамены, осталось только заручиться поддержкой матери и поступить. Но мать не поддержала, она даже не догадывалась о большой мечте собственного сына.       В шестнадцать Чонгук вспылил и ушел из дома, у него было немного денег, ведь иногда он подрабатывал на выходных, этого было достаточно на первое время. У него оставалось лето, чтобы успеть собрать денег и оплатить первое полугодие обучения, ведь его точно возьмут, у него были высокие балы. Так он и нашел работу на полный рабочий день в популярном ресторанчике около моря. Из-за того что лето – курортный сезон в таких местах, Чонгуку удалось заработать необходимую сумму за два месяца, ведь многие не скупились на чаевые, что было ему на руку. Тем летом Чонгук подал документы на поступление и его, конечно же, взяли, а уже ближе к началу обучения, он заселился и в общежитие, которое было недалеко от академии. Так и начался его путь к достижению мечты.       – То есть, вы смогли, достичь детскую мечту, – капитан-то целеустремлённый.       – Смог. Но это было нелегко, меня никто не поддерживал. Я можно сказать сам всего добился, – Чонгук не хвастался этим, просто так сложились обстоятельства.       – Даже родители? – Тэхён прикусил язык. Как он может такое спрашивать, может быть, у капитана их вообще нет, Тэхён дал себе мысленно по лбу.       – Мой отец бросил меня и мою мать, буквально сразу как я родился. Я с ним не общался, но много раз его видел, знаешь, когда вы живете в одном районе, в любом случае рано или поздно пересечетесь. Моя мама говорила мне о нем только хорошие вещи. Но я ведь знал, что отец ей изменял раньше. И как бросил, оставив ее одну с ребенком на руках, чтобы уйти к другой женщине тоже знал. Но не смотря на это, я не держу зла на отца, ведь не чувствую к нему ничего. А мама, – Чонгук вспомнил ее и тяжело вдохнул, – она знаешь, очень меня любит, все делала для того чтобы меня вырастить в одиночку, но этого было недостаточно. Ведь она повязла в тоске по отцу и в бесконечных работах, мы жили вместе, но было ощущение что порознь. А когда, я сказал ей, кем хочу стать и где учиться, она не поддержала меня, запретила даже думать о подобном, даже не пыталась услышать меня, а я ведь не требовал от нее денег, я просто хотел поделиться своими планами и вместе обсудить мое будущее. Но она повторяла изо дня в день, что не бывать этому, что я не пойду учиться в морскую академию. И тогда я просто сбежал. Собрал все самые необходимые вещи, документы и сбежал. Сам заработал денег и смог поступить.       – Капитан, вы такой сильный, – Тэхён так проникся рассказом капитана, что возникло желание просто обнять его. – Простите, что задел такую болезненную тему. Знаете, я ведь даже и подумать не мог, какой сложный путь вы преодолели.       – А ты? – Чонгук не может не спросить. Да и обсуждать только себя не желает. – Почему ты решил быть моряком?       – Для меня это не было мечтой. В детстве я вообще мечтал, чтобы не нужно было работать, – улыбается Тэхён от воспоминаний.       У Тэхёна ведь было веселое детство, он всегда был заводилой и постоянно сбегал, чтобы играть с друзьями. Сначала он был один ребенком в семье, но когда появились Лим и Сонхун, они веселились вместе. Со своими братиками Тэхён часто любил гулять рядом с домом, в котором они жили, и убегать в парк. У Тэхёна было много приключений и в подростковом возрасте. Он был умным ребенком с рождения, поэтому учился на отлично, родители поощряли любое его увлечение. Если Тэхён хотел заниматься изучением музыкальных инструментов, родители сразу записывали его в кружок, если хотел научиться драться, они записывали его на различные секции. Тэхён жил, словно в огромном ярком и красивом воздушном шаре, пока не настал его пятнадцатый день рождения.       Тот разговор родителей, которые знали, что Тэхёна не будет до вечера, ведь он заранее предупредил их, о том, что проведет день рождения с друзьями, Тэхён не забудет никогда. Тэхён тогда вернулся намного раньше, ведь ему стало неловко.       Родители ведь приготовили праздничный ужин, да и родственники придут, а Тэхёна нет, так он и оказался в доме, стоя снимал обувь, пока не услышал свое имя. Братьев тогда в доме не было, те тоже гуляли с друзьями, поэтому были только взрослые.       Услышав, как родители прямым текстом не единожды повторили родственникам, что думали, что не справятся поначалу с маленьким Тэхёном, ведь он тогда был таким крохотным, а они слишком молодыми, чтобы брать на себя ответственность за чужого ребенка. А потом делились мыслями о том, что с годами они приняли Тэхёна за своего сына, и больше у них не возникало таких тяжелых мыслей и переживаний о нем. Тэхён сразу подумал, что может не так все понял, вырвал слова из контекста. Но его родственники, начали поддерживать родителей и говорить какие они молодцы, что не оставили маленького ребенка и взяли его к себе.       Воздушный шар тогда лопнул, и Тэхён потерял самое важное – себя. После того дня, Тэхён не задумываясь решил поступить в морской университет, ведь ему тогда хотелось быть подальше от семьи. А находясь в море, он бы подолгу с ними не виделся. Но как только он начал учиться, ему на самом деле понравилось выбранное направление. И тогда он уже решил стать моряком для себя, а не назло родителям.       – Ты мечтал быть бездельником? – подначивает его капитан.       – Я мечтал быть беззаботным, – как само собой разумеющееся пробубнил Тэхён.       – Беззаботным бездельником?       Капитан уже в открытую смеется с него. Тэхён, оказывается, был таким легкомысленным в детстве, даже не верится, ведь сейчас Тэхён был самым ответственным и трудолюбивым человеком которого капитан знал.       – Получается так, – согласное в ответ.       – И как так вышло, что ты перешел от беззаботного бездельника к ответственному старпому? – с легкостью поинтересовался капитан, не надеясь на серьезный ответ, ведь если Тэхён не хочет о чем-то говорить – его не заставить. А капитан не стал бы настаивать.       – Мне тогда исполнилось пятнадцать, именно в тот день, в мой день рождения все так кардинально и перевернулось. Знаете, у меня ведь большая семья, родители, два младших брата и сестренка.       – Тебе повезло, я всегда мечтал о братике или сестричке, – осторожно произнес капитан, не желая больше перебивать рассказ.       – Да, мне повезло, я люблю своих братьев и малышку Со тоже люблю, они такие забавные, – улыбка сама появилась на лице. – Тогда был мой день рождения, и я сообщил родителям, что буду праздновать с друзьями до самого вечера, но неожиданно вернулся раньше.       Чонгук чувствует, как голос Тэхёна изменился, и от этого сам сглотнул.       – Я тихо вошел в гостиную, в доме были родители и родственники, они сидели за праздничным столом и говорили обо мне.       Тэхён замолчал и повернул голову к капитану, из-за повязки ничего не видно, но Тэхён чувствует, как терпеливо капитан ждет продолжения.       – Представляете, капитан, они сказали, что я им неродной сын. Получается, у меня нет большой семьи, нет братьев и сестренки, я ведь для них совершенно чужой человек.       Чонгук задержал дыхание, Тэхён сейчас как никогда открыт перед ним, и капитан не знает, как его поддержать. Оказаться неродным в большой семье, это очень большой удар, как Тэхён с этим справился?       – Я тогда думал, может что-то не так услышал, но они все продолжали и продолжали об этом говорить, и знаете, все родственники были в курсе, они все знали об этом. После того дня, я сломался. Мне были ненавистны мои так званые родители, мне было так плохо, но я не смог поговорить с ними об этом. Они не знают, что я их слышал тогда. Мне хотелось отдалиться от них, от всей семьи, поэтому первое, что мне пришло в голову это море. Я решил стать моряком, чтобы меньше пересекаться с семьей, ведь рейсы у моряков постоянные, они всегда далеко от дома. Поэтому, окончив школу, я поступил в морской университет. Но чем больше я начинал учиться, тем больше мне это начинало нравиться. И вскоре, я решил, что хочу стать моряком для себя.       – Ты, Тэхён, – Чонгук не может подобрать слов, – почему ты не поговорил с ними? Может быть, услышав причину, по которой они так поступили, ты бы смог их простить и понять, они ведь любят тебя, я прав?       – Я не смог. Они так смотрели на меня, переживали обо мне, каждый раз, когда видели мое изменившееся поведение, я не мог разрушить тогда их мир, в котором у них идеальная семья.       – Но своим изменившимся поведением ты его все равно разрушил, разве нет? Они ведь понимали, что тебя что-то беспокоит, и не могли тебе помочь.       – Об этом я не подумал, – Тэхён ведь все время держал это в себе, не было возможности с кем-то посоветоваться, чтобы обсудить, как правильно поступить в этой ситуации.       – Тебе стоит с ними поговорить, они ведь твои родители, Тэхён. Да, не они тебя зачали, но ведь они отдали тебе всю свою родительскую любовь, когда воспитывали тебя.       – Капитан, вы первый с кем я делюсь этим, – Тэхён опустил голову, а в связанных руках теребил пальцы, – у меня не было того, с кем можно было обсудить все это. Но слушая вас, я понимаю, что мне давно нужно было перестать тащить этот груз в себе и раскрыться. Я обязательно с ними поговорю, как только мы спасемся.       Не если. А как только. Тэхён намерен бороться.       – Вот и славно. Родители ведь разные бывают. Вот мой отец хоть и родной, но даже не пытался наладить со мной отношения, а твои родители, хоть и неродные, но души в тебе не чаяли, как я понял.       На этом их разговор закончился, уже было слишком поздно и их обоих клонило в сон. Спустя некоторое время они оба провалились в такой необходимый им отдых.