Обещание

После того разговора с Юнги прошло пару дней. Всё вернулось на свои места: они продолжают общаться, так же втроём сидят в библиотеке, обсуждая фильмы, которые посмотрели, или книги, которые никто из них так и не удосужился прочитать. С Юнги они почти не расстаются, даже спят вместе, точнее засыпают. А после Юнги возвращается на свою кровать. О поцелуе, что случился в тот вечер, Чимин старается не думать, но даётся это с трудом. Он не может объяснить тот свой странный порыв. Мин тоже молчит, ведёт себя так, словно и не было ничего. Сомнения Чимина грызут изнутри. Ему хочется узнать, что думает Юнги, не противно ли ему, но смущение и некий страх не предоставляют такой возможности. Сразу после завтрака Чимин почти пулей вылетел из столовой на третий урок вязания, который начался десять минут назад. Он забегает в класс, извиняется за опоздание и садится на своё место. После достаёт крючки и пряжу, открывает свою тетрадь, где записано всё, что нужно делать, и продолжает вязать то, что начал на прошлом уроке. — Чимин-и, смотри: один раз в петельку и снова сюда на себя, — терпеливо объясняет тётушка Пак. — Сильно в ширь не уходи, а делай полукругом, — Чимин кивает, высовывает кончик языка от усердия и продолжает вязать. Ему многое давалось легко, если он действительно этого хотел. Чимин всегда думал, что научиться можно чему угодно, если ты правда в этом заинтересован. Первое своё изделие он решает подарить Юнги: хочется сделать для него приятное. Хочется радовать и заставлять улыбаться. Чимин очень хочет, чтобы Юнги чувствовал себя нужным рядом с ним.

***

— Хён, — шепчет Чимин, тихонько прикрывая дверь, и проходит вглубь библиотеки. Они договорились встретиться здесь сразу после занятия. — Иди сюда, птенчик, — раздаётся голос Юнги, и Чимин улыбается. Заворачивает за стеллаж и подходит к креслу. — Вас задержали? — Да, я немного опоздал, пришлось остаться чуть дольше, — он держит руки за спиной и боится сделать шаг. — Иди ко мне, чего там стоишь, — Юнги убирает книгу, которую всё-таки начал читать, и хлопает ладонью по подлокотнику. Чимин подходит ближе, но не спешит садиться, на что Юнги прищуривается. — Ты чего такой странный? Всё нормально? — Мин сам встаёт и подходит к мальчишке, приобнимая рукой за талию, но её аккуратно убирают. — Стой, закрой глаза, — просит Чимин и нервно кусает губы. Юнги лишь пожимает плечами и закрывает глаза, как его и попросили. — Рот открыть не надо? — шутит и улыбается, когда слышит тихое «тс». — Глаза открывай, — шепчет Чимин и вытягивает руки перед лицом старшего. Глаза Юнги сразу же опускаются на ладошки, в которых сидит маленькая связанная игрушка жёлтого птенчика. Он улыбается и берёт его в руки, рассматривая то, как чуть кривовато пришиты глазки из бусинок. Замечает торчащие нитки другого цвета, и улыбка расцветает ещё шире, обнажая дёсны. — Нравится? — с надеждой в голосе спрашивает Чимин, нервно перекатываясь с носочка на пятку. — Он очень милый. Спасибо. — Я так рад, — облегчённо выдыхает. — Мне помог Сокджин немного, у меня не получалось завязать узелки, — он показывает пальчиками, где именно, переворачивая игрушку. — Какой Сокджин? — Юнги поднимает на него взгляд, чуть хмуря брови. — Он из другой комнаты. Такой высокий, всегда сидит за первым столом, — Чимин проходит к креслу, плюхаясь на него с ногами. — И давно вы дружите? — Юнги слегка напрягается, чувствуя, как колет ревностной иголкой где-то под рёбрами, но вида не подаёт. Он разворачивается, убирая игрушку в карман. — Нет, на втором уроке познакомились, а сегодня он мне помог, — честно признаётся Чимин и откидывается на спинку расшатанного кресла. — А где Чонгук? — интересуется, листая старый журнал. — У него живот заболел, сказал, что в комнате будет, — слегка отрешённо отвечает Мин. Ему не нравится то, что у Чимина появился новый друг. Тем более тот, кого он не знает. — Хён, все нормально? — Пак разворачивает Юнги к себе за плечо. — Да, птенчик, — он слабо улыбается и треплет пушистые волосы. — Хорошо, — тянет Юнги к себе за руку, убирает ноги, чтобы тот мог сесть вместе с ним. Его сразу же обнимают за плечи, прижимая к себе, а он укладывает голову на чужое плечо и прикрывает глаза. Они сидят какое-то время в уютной тишине, думая каждый о своём. Чимин ликует, что смог порадовать Юнги маленьким подарком, и ему хочется надеяться, что тот его будет беречь. — Хён. — М-м? — Можно кое-что спросить? — Попробуй, — отвечает Юнги, чуть пододвигаясь к краю, и поворачивает голову к своему птенчику. — Помнишь, когда мы разговаривали во дворе, я кое о чём тебя попросил, — тихо начинает Чимин. Ему неловко об этом спрашивать, поэтому он опускает голову, теребя в руках шнурки от спортивных штанов Юнги. — Чимин, говори прямо, — настаивает Мин. Он прекрасно понимает, о чём его хотят спросить, но не спешит помогать: слишком нравится наблюдать за розовым румянцем на милых щёчках. — Тебе не противно? — сердце сжимается от ожидания ответа, и Чимин, кусая губы, несмело поднимает взгляд. — С чего бы мне должно быть противно? — Юнги выгибает бровь, усмехаясь. — Ну я же мальчик тоже. И… — Чимин не знает, как продолжить. Внутри всё горит от смущения. Он чувствует, как его лицо приподнимают пальцем за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. — Мне плевать, и тебе тоже должно быть так. Если ты чего-то хочешь — делай, — строго говорит Юнги. — Разве тебе самому было противно? — Нет, мне не было противно, — и это действительно так. По одному взгляду можно понять, что Чимин хотел поцеловать, и даже сейчас хочет. То, как он смотрит на чужие губы и кусает свои, говорит само за себя. — Хочешь снова сделать это? — совершенно без стеснения спрашивает Юнги. Ему кажется, что он не выдержит и прямо сейчас набросится с поцелуем сам. «Лишь бы сказал «да», скажи «да», мой птенчик». — А если… — Чимин, что я тебе только что сказал? — Хочу, — тихо отвечает Чимин, облизывая от волнения свои губы, не сводя взгляда с чужих. — Сделай, — в тон отвечает Юнги, чувствуя, как сердце бешено бьётся о грудную клетку, а по венам растекается волнение. Чимин выпрямляется и медленно наклоняется к лицу Юнги, бегает по нему глазками и выдыхает в губы, чувствуя, как дрожат свои. Он осторожно прикасается в волнующем поцелуе, а после отстраняется, но его тут же хватают за волосы на затылке и жадно впиваются. — Хён… — Чимин зажмуривается и мычит в губы, укладывая ладошки на плечи Юнги. — Не зажимайся так, расслабься, — опаляет дыханием пухлые губки и снова прижимается к ним. — Ну чего ты, птенчик? — Мин рукой гладит щёку, наблюдая, как Чимин приоткрывает глаза и смотрит в его. — Ты очень красивый, Чимин. — Ты тоже, хён, — шепчет Пак и снова тянется за поцелуем. На этот раз задерживается чуть дольше, наслаждаясь мягкостью. Внутри бушуют волны волнения, которые никак не могут успокоится. Плещутся, устраивая чёртово цунами. — Приоткрой ротик, — просит Юнги и проводит языком по его губам, размыкая их: — вот так, — он чуть приподнимается, удобнее обнимая рукой за шею, и углубляет поцелуй, лаская своим языком чужой, слыша тихое сопение. Чимин стискивает футболку на чужих плечах и подаётся вперёд, повторяя за Мином. Они начинают шумно дышать и ближе прижиматься, целуя друг друга глубже и крепче. Чимин ластится к нему ещё ближе, втягивая нижнюю губу, причмокивая. Ему кружит голову. Сейчас всё кажется таким правильным, и нет даже мысли о другом. Юнги охотно отвечает на ласку, сильнее сжимая в объятиях, пальцами поддевает футболку и гладит бока, чувствуя, как тело птенчика вздрагивает. — Хён… — выдыхает Чимин, отстраняясь от губ, но его крепко хватают за подбородок и снова целуют. Он тянется ладонями к чужому лицу, а после опускает их на шею, зарываясь пальчиками в отросшие волосы. Еле слышный стон разлетается по комнате, потому что невозможно сдерживаться. Юнги целует властно и жадно, и это безумно нравится. Чимин не знает, сколько проходит времени. Он полностью теряет себя в ощущениях. Юнги отстраняется первым, тяжело дышит через приоткрытый рот и смотрит в глаза, видя в них туманную дымку сладкого возбуждения. Он уверен, что его взгляд кричит о том же. — Ты такой бесстрашный, мой птенчик, — улыбается Мин, поправляя растрёпанные волосы Чимина. — Если нас увидят, что будет? — Рот горчицей намажут или язык отрежут, — Юнги пожимает плечами, видит вытянутое в удивлённом испуге лицо и спешит успокоить. — Не бойся. Никогда ничего не бойся, когда ты со мной. Я никогда и никому не позволю причинить тебе вред, птенчик. — И я не позволю, Юнги-я, — тихо отвечает Чимин и прижимается всем собой, положив голову на плечо. Его тут же обнимают и гладят по волосам в любимой манере. — Скоро обед, нужно идти, — Чимин нехотя отстраняется и встаёт с кресла, поправляя на себе одежду, и они вместе выходят из библиотеки. В дальнем углу, между полок с книгами, горят местью и бешенством два чёрных глаза, что следят за тем, как Юнги с Чимином направляются к выходу. — Я точно придушу тебя, сраный птенчик…

***

Время обеда самое любимое у детей не только потому, что их кормят, а ещё потому, что сразу после разрешают смотреть фильмы. Но тётушка Пак на неделе предложила посмотреть сериал в сто серий, и дети дружно согласились. Теперь каждую ночь они бурно обсуждают моменты и приводят догадки, что же будет в следующей серии и кто на самом деле там является героем-злодеем. Чонгук громче всех спорит во время таких моментов, отчего воспитатели почти сходят с ума от бесконечного трёпа, но замечаний не делают, ведь никакие правила не нарушаются. Главное, чтобы не доходило до ссоры. Их забота — отвлечь от грустных мыслей реальности происходящего; и пока у них это здорово получается. В столовой слышатся тихие перешёптывания и аппетитное чавканье. Сегодня им дали немного жареной курицы, каждому по три средних кусочка, овощи, сладкий компот и на десерт кусок яблочного пирога. Это не просто обед, для детей это настоящий пир. Опять же постаралась тётушка Пак. Она главный воспитатель, поэтому хорошо заботится о сиротах, любит их как своих и делает всё, чтобы дети были счастливы в месте, где даже слово это почти не произносят. Чимин набивает щёки вкусной едой и жмурится от наслаждения. Они с Чонгуком на пару чавкают и мычат, на что Юнги усмехается и подкладывает им в тарелки по кусочку курочки. — Хён, ты чего? А тебе? — Чимин хватает палочками подаренный кусок мяса и подносит к чужой тарелке, но его руку отодвигают обратно. — Ешь, — говорит Юнги, сам хватает свой кусочек и отправляет в рот. — Спасибо, — смущённо произносит Пак, продолжая обедать. Чонгук тихо отрыгивает, закрывая рот рукой, и довольно улыбается. — Поросёнок ты такой, Чонгук-а, — забавляется Юнги. Тянет ему салфетку, показывая, где испачкано. Тот перехватывает и вытирает грязные губы, после комкает её и откладывает в тарелку. — О, Сокджин-хён, — Чимин выкрикивает, увидев своего нового знакомого, и машет ему рукой, на что Юнги вздрагивает и хмурится. Новый знакомый с широкой улыбкой подходит к ним за стол, ставит поднос и садится на лавочку рядом с Чонгуком. Тот любезно отодвигается и тянет ручку для знакомства. — Привет, я Чон Чонгук, мне двенадцать лет, а тебя как зовут? — Я Ким Сокджин, здравствуйте, — он вежливо склоняет голову. — Мне семнадцать, я старше Чимин-и всего на год. Юнги сверлит его взглядом и сжимает кулаки под столом. Какого хрена он его так ласково называет. — Это Мин Юнги, он старше нас всех, ему восемнадцать, — представляет его Чимин, на что Юнги молча кивает. Он берёт компот, делает глоток и морщится от приторно-сладкого вкуса. — Мне очень приятно, — отвечает Джин. — Мы вместе ходим на уроки вязания. Кстати, как наш птенец, ты его доделал? Наш птенец… Эта фраза отдаётся болью в голове, и Юнги морщится, впиваясь ногтями себе в ладонь, стараясь сдерживаться. — Да, он вышел хорошо для первого раза, — Чимин улыбается своему новому другу и продолжает что-то рассказывать, но Юнги ничего не слышит. Ему хочется стереть эту улыбочку с лица своего птенчика. Но он молчит, не смея прервать рассказ. Чонгук заинтересовано вливается в разговор, и они втроём начинают шумно смеяться, за что получают предупреждение от воспитателя. Юнги бесится. Он с грохотом встаёт, отодвигая стол так, что проливается чужой напиток, но ему всё равно. Он хватает поднос и смотрит на удивлённого от такой резкости Чимина. — Поел? — видит кивок в ответ. — Идём, — бросает безразличный взгляд на нового знакомого и уходит отнести поднос с грязной посудой. — Встретимся в общей комнате, — Чимин улыбается, оставляя друзей одних, и даже не переживает по этому поводу, потому что Чонгук уже успел заболтать Джина своими нескончаемыми историями. Он подбегает к Юнги, который, сложа руки на груди и облокотившись на косяк, встречает его недовольным взглядом. — Куда пойдём? До сериала есть полчаса, — но ему не отвечают. Лишь хватают за запястье и уводят в сторону лестницы. — Хён, мы куда? Чимин ойкает, когда его толкают в открытую дверь подсобки и прижимают к стене, крепко хватаются за подбородок и целуют. — Юнги-хён, — руками упирается в грудь, пытаясь оттолкнуть и увернуться. — Ты что делаешь? А если кто-то увидит? — Не увидит, — и снова накрывает его губы в жадном поцелуе. Пальцами обхватывает за шею и ведёт выше, вплетаясь в пышные волосы. Кусает пухлые губки и прижимается как можно теснее, стараясь чувствовать своего птенчика полностью. В голове набатом стучит: «Не отдам, не хочу, не могу», и он, опуская руку на чужую талию, сильно сжимает её, слыша тихие всхлипы. Чувствует, как его неуверенно и робко обнимают за шею, отвечая на поцелуй. Чимин пропадает. С каждым новым вздохом понимает, что в плену. Схвачен и забран себе, и это не пугает, потому что всё внутри тянется в этот плен. К Юнги, к его рукам, что так властно и крепко стискивают, к поцелуям, от которых кружится голова и приятно что-то скручивается в животе. — Хён, что нашло на тебя? — хихикает Чимин, хватая ртом воздух, которого катастрофически не хватает. — Ты на меня нашёл, птенчик, — отвечает Юнги, прижимаясь лбом к чужому, прикрывает глаза и тихо дышит. — Пошли сериал смотреть, скоро начало, — тихо шепчет. Руками гладит волосы Юнги и слышит удовлетворённое мычание. — Не хочу. «Тебя отпускать от себя», — остаётся лишь в мыслях. Но он не может справиться с собой: это сложно. Видеть то, как его птенчик улыбается другим — сводит с ума. Больно от осознания, что может упустить, потерять. Страшно, что Чимин может уйти. Нет, он не отпустит. — Ты что, хён? — удивляется Чимин и пальчиком приподнимает голову Юнги за подбородок. Смотрит в красивые чёрные глаза и тонет там. — Интересно же… — Со мной интереснее, — улыбается и снова целует, на что Пак начинает уворачиваться и хихикать, но его крепко держат за талию, не давая упасть и отстраниться. Лицо покрывают игривыми поцелуями и, спустя секунды, получают ответные. — Ну пошли посмотрим, — глазки птенчика округляются, а губы надуваются, и Юнги не может сопротивляться. Сдаётся перед его очарованием. Он что угодно сделает ради него. Всё, что тот захочет…

***

Сериал оказывается скучным только для Юнги. Он, облокотившись на стену, зевает, наблюдая, как дети с приоткрытыми ртами следят за происходившим на экране. Даже его птенчик, что сидит рядышком, не может оторвать глаз. На печальных моментах он сжимает его руку, а иногда, когда происходит что-то волнующее, охает и бьёт кулачком, за что после извиняется. Юнги гладит его ладошку, пальцами вырисовывает круги, пробегается по каждому маленькому пальчику, наблюдая, как они вздрагивают, и улыбается. Никогда ещё он не чувствовал себя так. Уютно, спокойно и хорошо. Чимин изредка бросает на него ласковый взгляд, словно напоминает, что он здесь, что всё чувствует, что он рядышком сейчас и всегда будет. По окончании сериала дети начинают хныкать и просить ещё одну серию, уверяя, что точно последнюю, но воспитатель, хоть и была добродушной женщиной, правила знала и не могла нарушить. Поэтому строгое «нет» приводит ребят в чувства, и они, бурно обсуждая самые запоминающиеся моменты, отправляются в душ, после ужинать и спать. Воспитатель вызвала всех старших ребят к себе, поручая какое-то легкое дело, поэтому Юнги ушёл, отправляя Чимина с Чонгуком двоих. С ними хотел пойти и Сокджин, но Юнги перехватил его руку и твёрдо сказал, что пойдёт с ним помогать. Не даст он остаться ему с птенчиком наедине. Сокджин с радостью согласился, совсем не заметив странное поведение нового знакомого, поэтому, попрощавшись с ребятами, ушёл с Юнги. Чимин хватает полотенце, приготовленные вещи на смену, маленький тюбик шампуня и мыло из своей тумбочки. Сейчас его очередь идти мыться, и ему нужно поторопиться, чтобы горячей воды хватило. В комнату заходит румяный Чонгук с полотенцем на голове, закутанный в серый махровый халат почти до пят, что на пару размеров больше. Он валится на кровать и начинает наигранно храпеть. — Хён, водичка супер, — показывает большой палец Чимину, — иди скорее. — Бегу, — хихикает Чимин и убегает в душ. Он снимает грязную одежду, кидая в общую корзину для белья, разбирает свои вещи на лавочке и включает воду. Из лейки подвесного душа стекает тёплая водичка, и он тут же встаёт под неё, покрываясь мурашками. Руками помогает намочить волосы и хмурится, когда сильные струйки не больно ударяют по лицу. Он слышит скрип двери даже через шум воды и замирает. Убавляет напор и поворачивается, но его грубо отпихивают к стене и надевают на голову пакет. Тело вмиг леденеет, а после его пронзает резкая боль. Перед глазами становится темно, он пытается ухватиться руками за стенку, но его горло сильнее сдавливают, затягивая чёрный пакет, не давая возможности на новый вздох.