Обещание

5 лет спустя.

Танян — уезд в провинции Чхунчхон-Пукто, Южная Корея.

Каждый вечер, возвращаясь с подработки из небольшого магазина, его встречают тёмные, неосвещённые улочки, лай собак и смех пьяной молодёжи. И для Чимина это настолько привычно, что уже не вызывает страха. До дома осталось совсем немного, и ему уже хочется упасть от усталости прямо здесь, на землю. Работать по четырнадцать часов даже по графику тяжело, и он бы хотел всё бросить, но многочисленные долги заставляют каждое утро вставать и отправляться в это адское место. Он работает за кассой, и, даже несмотря на то, что покупателей бывает немного, работы от этого не меньше. Помимо обслуживания, он также убирает магазин и расставляет продукты, разбирая просрочку, иногда что-то забирая себе. Как обычно, дома его встречает тишина. Он проходит на небольшую кухню прямо в обуви, убирает в холодильник две баночки йогурта, зажигает плиту, чтобы было теплее, и моет руки, злясь на то, что мыло снова закончилось и он забыл купить новое. — Ах ты скотина! — он хватает полотенце и давит ползущего по стене таракана. — Сколько можно вас травить! Достав из верхнего ящика средство от рыжей мерзости, насыпает в угол, откуда больше всего лезут насекомые, и выкидывает пустой пакетик в ведро. Дом, в котором живёт Чимин, оставляет желать лучшего. Сломанный дверной замок, ржавые трубы и неработающий слив в туалете — это ещё полбеды. А вот непрошенные гости в виде тараканов — настоящая катастрофа, но он уже привык. Раз в месяц проводит генеральную уборку и почти каждый день травит насекомых. За последний месяц их стало гораздо меньше, и это радует. Достав из шкафчика кастрюлю, он наполняет её водой и ставит на плиту. Затем он высыпает туда немного специй и нарезает на кусочки две последние сосиски, чтобы придать блюду дополнительный вкус. Когда вода закипела, он бросает в кастрюлю упаковку рамёна и накрывает её крышкой. На небольшой коричневый стол в углу ставит две кружки с холодной водой и решает переодеться и быстро ополоснуться, пока готовится ужин. Входная дверь негромко закрывается, старые промокшие кроссовки летят в разные стороны, а тяжёлые шаги и усталый вздох раздаётся эхом по небольшой комнате. — Чимин-а, у тебя всё убежало, ты где? — Твою мать, — Чимин в одном полотенце, завязанном на талии, вбегает на кухню и снимает кастрюлю с переваренным рамёном. — Ты чё, снять не мог, Чонин? — огрызается и, подняв полотенце с пола, обхватывает горячие ручки, ставит приготовленный ужин на середину стола. — Не злись, лапуль, — Ян подходит к Чимину, обнимая со спины, и целует влажную щёку. — И так вкусно. — Прости, день выдался нудный, я очень устал, — Пак разворачивается в чужих руках и улыбается, чмокая в губы. — Давай покушаем и спать. Они садятся за стол и приступают к ужину. У обоих нет сил на разговоры. Так происходит практически каждый вечер на протяжении всего времени, что они живут вместе.

***

После того страшного дня в детдоме, когда Чимину разбили сердце и оставили одного, он долгое время ждал возвращения Юнги, не спал ночами, отказывался от еды и общения с другими детьми и воспитателями. Постоянно плакал и сидел в библиотеке, глядя в окно через толстые решётки. Он был таким жалким, часто вспоминал Чонгука, который также отчаянно цеплялся за надежду, ждал и верил. Только у маленького мальчика эта надежда никогда не умирала, чего нельзя сказать о Чимине. За эти годы ожидания он умер сам, не мог больше чувствовать себя живым, после того, как его наивное хрупкое сердце вырвали и стёрли в пыль. Он не мог принять реальность, в которой не было Юнги. Не верил в то, что его могли бросить, оставить одного и продолжить спокойно жить где-то ещё. Возможно, Мин и не жил, Чимин не знал. Но в том, что его собственная жизнь превратилась в кошмар и перестала существовать, он был уверен. Все три года до выпуска ему приходилось нелегко. Те, кто раньше не могли сделать этого, унижали и избивали его. Они забирали его еду, запирали в подсобке и даже желали смерти. Чимин был готов к этому и даже не старался отбиваться. Но ему помогли выбраться. Тот самый мальчик, Чонин, который всегда защищал его, несмотря на то, что получал сам. Он шёл напролом, не отступал, даже когда его игнорировали и не замечали. Он всегда был рядом, как тень. Так они и начали общаться. Позже Чимин немного пришёл в себя. Он натянул маску безразличия, защищая себя от жестокого мира и людей. Он был благодарен Чонину и полюбил его, но не смог заменить того, кто был глубоко в сердце. Пак хватался за этого мальчика, лишь бы спастись и больше не слышать слов о том, что он никому не нужен. Юнги во многом был прав, но в этом случае ошибался. Чимин нужен не только ему. С Чонином они вместе вышли из детского дома и уехали в маленький городок Танян. Там жили в доме, что остался от родителей Чонина, и оба устроились на работу. Держались и выживали, как могли. Квартира родителей Чимина была отобрана, а все средства на счетах — заблокированы из-за огромных долгов. Как позже выяснилось, отец Пака был должен большую сумму, поэтому у Чимина не было особого выбора. В родном городе его никто не ждал, и, честно говоря, ему было всё равно, где существовать. Один справиться он бы не смог. Чонин оказался добрым и безумно заботливым человеком, иногда даже становилось стыдно за грубость, которая вылетала из Чимина, как из пулемёта, за агрессию в его сторону, что резала уши, а потом просыпалась совесть. Но ничего с собой поделать не мог. Тот и не обижался, понимал, что пережить такое сложно, поэтому молча оставался рядом. Родители Чонина были пьяницами. Их много раз лишали прав, и сам мальчик часто ездил от приюта к дому, но в последний раз задержался на три года. Пьяный отец устроил пожар, уснув с сигаретой в руках в старом сарае, который на утро стал лишь горкой пепла. Они оба, потерявшие родителей в сознательном возрасте, быстро сблизились и нашли друг в друге какое-никакое утешение. Чимин любил Чонина и старался заботиться о нём. Но каждую ночь, когда он отворачивался к стенке, под закрытыми веками видел того, кто болью отзывался в его вдребезги разбитом сердце.

***

Утро наступило неожиданно быстро. Пока Чимин еле разлепляет глаза и пытается встать с кровати, Чонин уже вовсю собирается на работу. — Лапочка, завтрак на столе, воды немного осталось, нужно колонку включить, но я тебе в тазике оставил, чтобы умыться, — Чонин залезает на кровать в одежде и целует в надутые сонные губы. — Не забудь сегодня взять мыло, остальное вроде есть, — ему сонно кивают. — Я ушёл, постараюсь не задерживаться, — Чонин снова его целует и выходит из комнаты. Чимин трёт глаза, встаёт на холодный пол босыми ногами и направляется в ванную. Он не хочет греть воду, поэтому ополаскивает лицо в тазике и чистит зубы. Этого ему достаточно. Сняв с сушилки джинсы и рубашку, он переодевается и идёт на кухню. На столе стоит пережаренная и, как обычно, не солёная яичница и уже остывший кофе с молоком и двумя ложками сахара. Быстро позавтракав, Пак выходит из дома, направляясь на работу. День проходит медленно и скучно. Людей, как и дел, почти нет. Поэтому Чимин просто сидит на стуле и смотрит в окно, иногда разгадывая кроссворды, хотя он их терпеть не может. Бездумно наблюдая за серыми тучами, часто вспоминает дни в детском доме, когда также сидел и смотрел во двор из окна. Он ждал, когда откроются ворота и что увидит там его. Каждый день ему хотелось сбежать, найти Юнги и спросить: «Почему ты бросил меня? Почему не вернулся? Ты же обещал». Но он не мог. Он не знал, где его искать, не знал, нужен ли ему. Надежда в его сердце давно угасла, и он уверен, что они никогда не встретятся. Однако, душа ноет и плачет каждый раз, когда он думает о том, где он и счастлив ли. Если бы ему прямо сказали, что он больше не нужен, Чимин бы отпустил и жил спокойно. Но неизвестность не давала ему такой возможности, она мучила его, заставляя каждый раз думать, не давая шанса на спокойную жизнь. Наверное, Чонгук чувствовал то же самое, когда понял, что его предали. И это ещё одна трещина, с которой невозможно жить. Каждый день Чимин тонет в болоте этой лжи, в надежде, что все слова, которые он сказал своему маленькому другу, утянут его на дно. Он разбил его мечту и веру, и теперь, даже если Чон счастлив и сможет простить, Чимин не сможет сделать этого — не сможет простить себя. Он не заслуживает такого священного слова от того, кто был для него опорой. Интересно, как он там. За все пять лет о Чонгуке не было никаких известий. Первый год Чимин искал его, как мог, но всё было напрасно. Они с Чонином, который также знал о ситуации, даже собирались навестить приёмных родителей мальчика, но никто не дал им никаких адресов. Поэтому единственное, что мог делать Чимин, — это утешать себя мыслью, что с ним всё в порядке и что он забыл о них и живёт новой счастливой и беззаботной жизнью со своей мамой. Над дверью раздаётся звон колокольчиков, предупреждая о новом посетителе. Чимин откладывает смятую газету и направляется к прилавку. Он поднимает голову и чувствует, как земля уходит из-под ног, а дыхание перехватывает. — Птенчик, привет…

***

Пусан.

Юнги снова не выспался. Он уже привык к тому, что ночи без сна становятся для него нормой. Его усталый вид и мешки под глазами говорят о том, что недостаток сна стал неотъемлемой частью его жизни. Вставать с кровати не хотелось, да и не было необходимости. Идти всё равно некуда, работы у него нет. Но урчание в животе напоминает о том, что нужно всё-таки встать. Он выходит из спальни и сразу же ощущает прохладу. Видимо, с ночи снова не закрыл окно на кухне. Достав растворимый кофе, высыпает его в кружку и, пока ждёт чайник, садится на стул у окна и закуривает. Вредная привычка осталась, и бросать он её не собирается. Заварив кофе, Мин прикрывает окно и возвращается в комнату. Ставит кружку на прикроватную тумбочку, садится на кровать, видя сообщение, от которого кровь застыла в жилах, а сердце застучало как бешеное. Я нашел его.

***

Юнги уже пару лет живёт один в небольшой квартире в городе Пусан. Все пять лет после выпуска из детдома круто изменили его жизнь, к которой он до сих пор никак не может привыкнуть. После того, как он вышел из детдома, в планах было получить квартиру от государства и денежные средства. Ему полагалась не то чтобы кругленькая сумма, но на первое время хватило бы. После он, конечно же, нашёл бы работу и остальное время думал о том, как забрать своего птенчика к себе. Но реальная жизнь за пределами детдома была совершенно не такой, о которой писали в долбанных книжках, и ожидала его не спокойная жизнь обычного человека, а самая настоящая катастрофа, с которой невозможно справиться в одиночку. Но ему и не пришлось. В тот же день, когда он вышел из детдома, его жизнь повернулась на триста шестьдесят и проложила новую дорогу. На остановке его задержали офицеры полиции по одной простой причине: курил в неположенном месте. И, так как при задержании проявил сопротивление, его увезли в участок, где заперли на пятнадцать суток. Позвонить было совершенно некому, и Юнги ничего не мог сделать, чтобы выйти раньше, вернуться в детдом и попросить помощи, пока в один обычный день его не освободили и не повели в кабинет главного. Тогда и начался весь дальнейший кошмар жизни. Его много допрашивали совершенно бестолковыми вопросами, на которые он не отвечал. Единственное, что он мог озвучить, это номер детдома — пять. Полицейские носились туда-сюда, ничего не объясняя и не выпуская его, из-за чего Юнги только злился, но ждал, потому что ему больше ничего не оставалось. Спустя пару часов его вывели в коридор к женатой паре средних лет, объявляя их его родителями. В такую новость, конечно же, он не поверил и требовал отпустить, но, когда его посадили в отдельном кабинете с незнакомыми людьми и главным начальником полиции, ему рассказали то, во что он не верит до сих пор. В день, когда родился Юнги, в Пусанском роддоме номер восемь работала Ли Сон Хи, молоденькая медсестра, которая относила новорождённых детей родителям после осмотра. В тот день рожениц было две. Вторая девушка родила малыша, который спустя двадцать минут умер. Её супруг, находившийся рядом, понимал, что это будет сильным ударом, и решил пойти на ужасный шаг. Он подкупил молодую и наивную медсестру, и та подменила детей, даже не задумываясь о своём поступке. В то время мало кто стал бы разбираться. Смерть новорождённых тоже случалась, часто, и так совпало, что у Миён были осложнения во время беременности, поэтому врачи лишь проявили сочувствие. Больше помочь никак не могли. Семья Мин была в ужасном отчаянье. Каждый день они ходили на кладбище к своему сыну и даже спустя столько лет не прекращали горевать. Продолжали жить, оплакивая так и не увидевшего свет малыша.

***

За несколько дней до выпуска Юнги. — Миён, родная, пошли… — мужчина обнимает сгорбленную женщину над могилой. — Уже поздно и холодно. — Сейчас, я немного хочу прибраться, посмотри, как всё заросло, — отвечает Миён. Её дрожащие руки стирают пыль с потрескавшейся таблички, на которой отчётливо видна надпись, глядя на которую всё ещё больно. Покойся с миром, Мин Юнги, наш маленький сынок. Спи сладко, наша радость. Женщина проводит по надписи надгробья пальцем и всхлипывает. — Сынок мой… Её муж, стоявший рядом, помогает подняться жене, обнимая её, и уводит в автомобиль. Пока они ехали домой, им позвонили из полиции и позвали в участок, где они познакомились с той самой Ли Сон Хи, которая пришла сдаваться с чистосердечным признанием. У Миён от услышанного случился приступ, а супруг и вовсе был готов убить эту незнакомую женщину, которая словно издевалась над их горем. Но, когда все успокоились, Ли Сон Хи рассказала всё подробно и предоставила доказательства. Их рождённого малыша, после того, как она подменила, должны были забрать те самые, что потеряли своего ребёнка. Но, к сожалению, мать скончалась в ту же ночь, а отец просто не явился, и она по своей глупости, испугавшись тюрьмы, вынесла младенца из роддома, уволившись перед этим, и увезла в детдом в пригороде Коян, оставив его в корзинке с листочком, где неровным почерком было написано «Мин Юнги». Она знала, как семья Мин хотела назвать своего малыша, поэтому не стала ничего придумывать. Единственное, что она сделала правильно — оставила сироте его настоящее имя. И только спустя двадцать с лишним лет она решилась признаться в том, что совершила преступление. Она больше не могла жить с этим секретом и не могла простить себя за то, что погубила сразу три жизни. Только никому из родителей не стало легче от этого признания. Миён и её супруг Чиге не смогли простить женщину, что плакала навзрыд у их ног. Они лишь узнали номер детдома и поспешили уйти, оставляя Ли Сон Хи в руках правосудия. Эта новость не давала супругам жить. Они не понимали и не знали, как им действовать и что делать. В то, что они услышали, каждый бы поверил с трудом. Первым делом они хотели отправиться в детдом, где всё это мучительно долгое время жил их сын, но, получив ответ, что такой воспитанник уже выпустился, они приложили все усилия и подключили связи на его поиски. Мин Чиге был достаточно влиятельным человеком в Корее. Он имел большой бизнес и сотрудничал со многими странами, поэтому в данном вопросе не было проблем. Они знали, что смогут найти своего сына, но станет ли он им… никто не знал. Юнги не желал ничего слушать о том, что спустя столько лет оказалось, что его родители были живы и оплакивали его. Он — ребёнок, что всю жизнь прожил в одиночестве — не верил в такое и просил оставить его в покое. Но супруги Мин были непреклонны, они умоляли его пройти тест на ДНК и обещали, что, если всё это ложь, они уйдут и каждый продолжит жить своей жизнью. Он сдался. Дождавшись результатов теста, они узнали, что Мин Юнги является их сыном на девяносто девять и девять процентов. Но даже это не давало никакого убеждения. Юнги не мог осознать то, чем его огорошили. Единственное, что ему хотелось — это забрать Чимина. Родители не стали давить на него, понимали, что для того, чтобы всё осознать, нужно время не только им, но и сыну. Поэтому сначала просто решили помочь с жильём, на что Юнги, разумеется, отказался. Ему нужно было лишь одно — вернуться в детдом и увидеть Чимина, забрать с собой, но, понимая, что сам он не сможет, принял помощь от супругов Мин. Те с радостью согласились. Они были готовы сделать всё, что угодно, лишь бы их сын был с ними. Они запросили из детдома все документы о Пак Чимине, но спустя пару дней пришёл ответ, что детей расформировали по разным городам, в связи с тем, что детдом номер пять снесли. Юнги это не остановило, как и Миён, что, кажется, души не чаяла в таком родном, но в то же время чужом ребёнке. Они связывались со всеми работниками, с бывшим директором, но никто из них не давал чёткого ответа. Поиски велись долгие годы, и даже связи не помогали, что бесконечно злило. Уговорив переехать в Пусан, они купили Юнги квартиру, потому что жить с ними он не хотел. И они совсем не настаивали, пытались смириться с холодностью сына. Их радовало только то, что он жив, это было самое важное для них. Юнги не осознавал, что потерял единственный смысл в его жизни, пока однажды ему не пришло письмо, после которого он понял, что не выживет. Если бы не Миён, которая поддерживала его днями и ночами, и однажды это просто вошло в привычку. Юнги пытался жить и не терять надежды. Он слегка оттаял к родителям и смог довериться, потому что у самого опускались руки, и ему хотелось хотя бы раз в жизни помощи, хоть это и было трудно для него. Ему хотелось узнать, что значит, иметь людей, которые помогают и заботятся. Когда он жил в детдоме, единственную радость за все года он увидел в милом маленьком мальчике, которого полюбил и называл своим птенчиком. А всё остальное время его гнобили, наказывали и относились так, словно он никто. Воспитатели часто вешали на него обвинения из-за других детей, не разобравшись, потому что Юнги был старше, и, по их мнению, обязан был следить за ребятами и отвечать за всех. Маленький ребёнок мало понимал, чего от него пытались добиться и почему так часто проявляли строгость и повторяли одно и то же: «Ты здесь никому не нужен». Юнги вырос строгим, отстранённым и местами жестоким человеком, не умеющим показывать настоящего себя и свои чувства, потому что они были глубоко зарыты и запечатаны горькой жестокостью и несправедливостью. Письмо, которое вывернуло его душу, было от Пак Чимина. Он не видел ничего в том письме, кроме чётких ровных слов. «Меня увезли в другую страну, теперь у меня есть родители, спасибо тебе за всё и прощай.» Юнги впервые за долгое время плакал. Громко, отчаянно и до боли в глазах. Ему казалось, что он сильный и может вынести всё, ведь через многое прошёл. Ком боли, что копился внутри, в один момент взорвался и смыл к чёрту маску, за которой он прятался, будучи маленьким ребёнком. Он всегда хотел разбить розовые очки Чимина и показать всю реальность мира, но сам её до конца не знал. Всё это не укладывалось в голове. Маленький червячок сомнения подсказывал, что не может быть всё так. И к тому же, откуда Чимин мог знать, на какой адрес присылать ему письмо? Он вдруг начинал понимать, что здесь явно что-то не так. Слишком много странных совпадений и недосказанности. Он оказался прав. В один из вечеров Миён пригласила его на ужин к ним домой. С ней он часто общался, она казалась ему доброй, постоянно заботилась, что было очень непривычно, и он никак не реагировал, потому что не умел. Молча кивал, отстранённо отвечал, но чувствовал, как внутри ледышка оттаивала и с каждым днём становилось теплее. Но только с Миён Чиге же сам вёл себя странно. Мало общался, постоянно пропадал на работе, но это не сильно задевало Юнги, ему было достаточно одного человека на данный момент. Дом у его родителей был невероятно большой, трёхэтажный, с огромным двором и бассейном, что не было удивительным, учитывая, что отец был влиятельным человеком. Они сидели на веранде, Миён суетилась вокруг Юнги, постоянно подкладывая ему вкусной еды, которую сама же приготовила, за что он был благодарен. Чиге же посидел от силы минут десять, а после скрылся в доме, ссылаясь на дела, и почему-то в этот момент Юнги показалось это странным. Неужели человек, который снова обрёл сына, о котором горевал столько лет, не хочет провести с ним больше времени. После ужина, пока Миён убирала со стола, Юнги отошёл в туалет и оказался в нужном месте, в нужное время. Он услышал интересный разговор Чиге, после которого в него вернулся жестокий обиженный ребёнок. На самом деле его отец никогда не помогал в поисках Чимина. Детдом не сносили, а письмо, что он получил, было и вовсе от Чиге. Всё решилось деньгами и влиянием. Правда окатила ледяной водой и чуть не свела с ума. Он впервые в жизни решил довериться кому-то и пожалел. Рядом с этими людьми он потерял столько времени, да и чёрт бы с ними. Он потерял самое важное в его жизни — Чимина. Устроив скандал, он наговорил кучу отвратительных слов в адрес этим людям, и всё тепло снова начало покрываться коркой толстого льда. «Лучше бы я и правда умер, — эхом отдавалось в стенах дома мерзких предателей.» Но спустя пару дней к нему на порог заявилась Миён, слёзно умоляла выслушать и поговорить. Она ничего не знала о делах супруга, и ей искренне хотелось помочь сыну найти своего друга, а на вопрос «зачем он это сделал?» ответ был прост. Чиге был влиятельным и не совсем законно вёл бизнес, а такая шумиха ему и вовсе не была нужна. Юнги не верил, но, когда смотрел в глаза Миён, видел такую же больную тоску, что отражалась в его глазах, и дал шанс. Самый последний. И не потому, что полюбил эту женщину, он сделал это ради Чимина, только для того, чтобы продолжить искать своего птенчика и забрать к себе, как он когда-то обещал. Миён дала ему номер некого Ким Тэхёна и слово, что этот человек поможет отыскать Чимина. И для Юнги это было последней надеждой. Он не думал слишком долго и сразу же позвонил этому Тэхёну. Внутри плескалось волнение с толикой недоверия, но этот парень — последний шанс найти Чимина. Мин вкратце обрисовал ситуацию и договорился о встрече для обсуждения деталей. Решено было встретиться в кафе недалеко от дома, где его встретил приятной внешности парень, который сразу представился и предложил без лишней болтовни перейти к делу. Мин рассказал всё, за что можно зацепиться в поисках Чимина: описание и примерное местонахождение детдома, внешность (хотя столько лет прошло, он, возможно, сильно изменился), с кем мог общаться и дружить и прочие данные, о которых спрашивал Тэхён. Ким пообещал поднапрячься и как можно быстрее выполнить просьбу. Оповестив о том, что поедет проверять адреса, Юнги пытался уговорить взять с собой, но получил отрицательный ответ. Он молча отправился обратно в квартиру, нетерпеливо ожидая звонка. Выбора у него не было, он понимал это, а иначе они с птенчиком нескоро встретятся. Или вообще никогда. В тот же день Тэхён пробил детдом, в котором были Юнги и Чимин, и поехал туда, чтобы собрать информацию. Он понимал, что такие сведения, обычно, не распространяются, тем более после выпуска, но это место — единственный и самый главный источник информации. Сумев разговорить старую госпожу Ли, Тэхён назначил Мину встречу. Они увиделись на следующий же день, потому что Юнги было невтерпёж. Ким рассказал о том, что Чимина за те годы так никто и не забрал и он выпустила вместе с Чонином, с которым у Пака завязалась очень крепкая дружба. Услышав это, Юнги сжал кулаки и заиграл желваками. Также Тэхён сообщил, что квартиры ни Чимину, ни Чонину не выдали, так как оба не явились в администрацию своих городов, но за последним закреплён один адрес, который уже пробили. Юнги попросил выслать его смской и, не раздумывая, поехал в район, где предполагаемо живёт его птенчик, одолжив у Миён автомобиль. Почему же она не помогла раньше и не дала номер Ким Тэхёна, остаётся загадкой для Юнги. Мин ехал по узким улицам, дома на которых находились в плачевных состояниях, и только догадывался, что пережил Чимин. Остановившись на дороге, чтобы посмотреть название улицы, на которой находится, он кинул взгляд в сторону небольшого магазинчика и затаил дыхание, когда увидел в окне его. Своего маленького птенчика. Не раздумывая, Мин выскочил из машины и побежал в магазин. Сердце, как и всё внутри, дрожало, когда он приближался к прилавку, а после совсем остановилось. — Привет, птенчик… — прошептал одними губами. Он видит, как Чимин распахивает глаза и смотрит, не моргая, заметно вздрагивая. — Ты… — Я вернулся за тобой.