Обещание

— Что?.. — Чимин распахивает глаза от удивления. Ему кажется, что он сошёл с ума, потому что не может Юнги стоять перед ним. Он качает головой, прикрыв глаза, и снова вздрагивает, когда слышит такое родное и давно забытое, хриплое и когда-то любимое: — Чимин-и. Пак не выдерживает. Слёзы срываются по щекам, и он прикрывает рот ладошкой, громко всхлипывая. Юнги ожидал такой реакции, ему и самому трудно сдержать себя от чувств, что переполняют. Он заходит за прилавок, но Чимин тут же выставляет руки перед собой и пятится назад. — Уйди, уйди, — захлёбываясь слезами, кричит Пак. — Чимин, — Юнги всё равно. Он лишь подходит ближе, тянется к нему и обнимает дрожащими руками. Рыдания усиливаются, и Чимин теряется, но не отталкивает, утыкается в плечо, продолжая всхлипывать. — Юнги, — тихо шепчет, — боже, это правда ты? — он несмело поднимает голову и, часто моргая от слёз, смотрит в глаза. — Это правда я, — утверждает Мин. Большим пальцем нежно ведёт по щеке и улыбается. — Где ты был всё это время? — задаёт самый важный вопрос Чимин, продолжая смотреть в глаза. — Я всё тебе объясню, ладно? — Нет, — мотает головой Пак, чувствуя, как копившаяся все эти года обида растворяется, превращаясь в раздражение. — Пять лет… — шепчет еле слышно, — тебя не было пять лет… Ты ушёл тогда и… — он отталкивает Юнги, тот делает шаг вперёд, но его останавливают. — Не смей! Ты ушёл, бросил меня одного! Почему? Почему ты не попрощался? — слёзы снова жгут глаза, а кулаки сжимаются. — Птенчик, — начинает Юнги, но его криком перебивают. — Не смей меня так называть! Ты больше не имеешь права! — Чимин-а, я всё тебе расскажу, давай поговорим? — Нет! Уйди! — Чимин не хочет ничего выяснять. Он грезил о нём, об их встрече, но видеть Юнги сейчас хочется меньше всего. — Ты читал моё письмо? — То, что ты оставил после себя записку… разве это может оправдать тебя? — ему снова что-то говорят, но Чимин не хочет слышать ни слова. Он отворачивается, уходя к окну, продолжая плакать. — Уйди, я прошу тебя. Юнги кусает губу и прикрывает глаза. Он представлял себе всё совсем не так. Хотя реакция Чимина ожидаема: не удивляет, только лишь расстраивает. Но ни за что не сделает то, о чём его просят — не уйдёт. Он смотрит на птенчика, подмечая, как тот изменился: его отросшие чёрные волосы, усталый взгляд с тёмными кругами под глазами, что потеряли, кажется, весь блеск, но остались по-прежнему самыми красивыми в мире. Фигуру трудно разглядеть под безмерным худи, но, кажется, он сильно похудел. Его грязные потасканные кеды говорят только о том, как тяжело ему приходилось всё это время, и Юнги хочет убить себя за то, что посмел довериться Чиге. Он себя никогда не просит за эту слабость — доверие, из-за которой потерял так много времени. Мин подходит к притихшему парню и обнимает поперёк живота, чувствуя, как тот вздрагивает. Прижимается тесно, утыкаясь в шею, и прикрывает глаза, вдыхая запах кожи и волос. — Я не уйду. Не оставлю тебя, — обжигает дыханием не только ухо, но и всё внутри Чимина. — Прекрати, — умоляет Чимин. — Нет, — Юнги целует его в щёку, губами стирая слёзы. — Юнги, — Чимин пытается увернуться, но его лишь крепче прижимают к себе. — Маленький мой, я так скучал… — он продолжает целовать его лицо, спускаясь ниже к шее, оставляет нежный поцелуй за ушком, не прекращая шептать: — Нам нужно поговорить, я нашёл тебя и больше не отпущу. Родной мой. Чимин плавится от этих слов и поцелуев, умирая внутри от боли, что снова даёт о себе знать. — Уйди, — повторяет снова. — Тебя не было пять лет, ты бросил меня. Ты не имеешь права больше, — он тихо всхлипывает, чувствуя бегущие от шёпота на ухо вдоль позвоночника мурашки. — Отпусти. — Нет. В магазинчике раздаётся звон колокольчиков. Чимин тут же отталкивает его от себя и, даже не посмотрев, подходит к прилавку, стараясь унять дрожь в ногах. Он обслуживает покупателя, пока Юнги продолжает стоять у окна, наблюдая за ним. — Всего доброго! — Чимин вежливо прощается, продолжая стоять у кассы, не смея повернуться к парню. — Юнги, уйди пожалуйста. — Я уйду, только если мы поговорим. — О чём? — он всё-таки поворачивается и смотрит на него, подмечая, как же тот сильно изменился за эти года. Чёрные как смоль волосы с чуть отросшей чёлкой, что прикрывает брови и чуть-чуть глаза. Дорогие вещи говорят о том, что он живёт довольно хорошо, но это не злит. Если у Юнги сложилась хорошая жизнь, он рад. Искренне рад за него. — О нас. — Нет никаких нас, — заводится Пак. — Какие мы? Ты бросил меня! Бросил! Я тогда проснулся, в надежде, что смогу попрощаться с тобой, а кроме пустой кровати не увидел ничего! — Птенчик, я понимаю, что ты сейчас удивлён и расстроен, — говорит Юнги, приближаясь к парню, берёт его за руку, но её тут же выдёргивают. — Посмотри на меня, пожалуйста. Чимин отворачивается. — Мы поговорим обо всём вечером, до скольки ты работаешь? — но вопрос остаётся без ответа. — Хорошо, ты можешь молчать, — он подходит к нему снова, обнимая со спины, — но я никуда не уйду, и мы всё равно поговорим, — шепчет в ухо и целует. — Я заберу тебя, потому что ты мой, Пак Чимин, — и отстраняется от него, направляясь на выход. Звон колокольчиков отдаётся эхом в маленьком помещении, и Чимин, закрывая лицо ладонью, снова начинает плакать, всё ещё ощущая фантомные прикосновения, от которых внутри что-то сжимается, но совсем не болезненно. В этот момент он понимает, что всё не будет как прежде. Юнги не уйдёт, будет преследовать его и настаивать на разговоре. Чимин помнит, каким тот был в детдоме, и знает, что в любом случае он добьётся своего. В глубине души Чимин хочет узнать причину и выслушать его, но быть с ним вместе он просто не сможет. Сейчас у него есть Чонин, и ему становится страшно лишь от мысли, что будет делать Юнги, когда узнает. «Ты принадлежишь мне». Эти слова въелись в сердце и сидели внутри всё это время, и он жил с этой мыслью. А теперь не знает, кому он принадлежит, потому что даже самому себе не может.

***

Чиге сидит в кресле своего кабинета, просматривая документы. Шум кондиционера раздражает, как и то, что секретарь уже десять минут не несёт кофе. Он психует, давит на кнопку на селекторе, ожидая ответа. — Да, господин Мин. — Я уже десять минут жду кофе, — кричит мужчина, — живо неси! Он откидывается в кресле, со злостью швыряя ручку на пол, и устало потирает лицо ладонями. Утро выдалось жутко нервным. Один из заводов снова попал под рейдерскую атаку, и на этот раз всё куда серьёзнее. Это продолжается уже долгое время. Но Мин никогда просто так не сдавался, для него нет ничего важнее бизнеса и сохранения своего места. Дверь открывается, и в кабинет заходит недовольная Миён. — Я просила тебя вписать Юнги в страховку, какого чёрта ты ничего не сделал? — Мне не до него! — отмахивается Чиге, даже не взглянув на супругу. — Он наш сын, как ты можешь такое говорить, после того, как предал его, — Миён садится в кресло, положив ногу на ногу. — Я не мог по-другому. Ты не знаешь что-ли, как слухи расползлись бы, помоги я ему? — Он твой сын! — Миён, я работаю, — отмахивается мужчина. — Ну и сволочь же ты! — она встаёт и подходит к столу. — Мы так долго оплакивали его, думая, что он мёртв, а сейчас, когда он снова с нами, тебе нет до него дела! — Именно так. Я рад, что он жив, но, если бы я начал поиски того мальчишки, все бы узнали о нём! — И что? — А то! — выкрикивает мужчина, ударяя по столу кулаком. — Глупая ты женщина! — Я тебя ненавижу, — шипит сквозь зубы Миён. Она достаёт из сумки документы и кидает на стол. — Подпиши и отправь мне курьером, я видеть тебя не хочу! — и, развернувшись на каблуках, выходит из кабинета, в дверях сталкиваясь с секретаршей, что несла кофе. В тот вечер, когда они ужинали у них дома, Миён узнала, что Чиге предал своего единственного сына. Чёткого ответа от мужа не было, но после очередной ссоры он признался, что не мог допустить, чтобы все узнали о появлении его сына. Ведь он будет являться прямым наследником, а в его бизнесе дела были не совсем чистыми. Чтобы товар из-за рубежа всё ещё поступал к нему и приносил доход без проблем, у него была договорённость с одним человеком, который контролировал все грязные дела и не позволял им выйти наружу. И в этой договорённости было лишь одно условие — кресло Чиге после будет принадлежать ему, как и тридцать процентов всего бизнеса. У Мин Чиге не было выбора, и его всё устраивало. Но, когда появился Юнги, он испугался не на шутку, зная, что, если об этом пронюхают, он потеряет всё, что имеет. Конечно, супруге он ничего не рассказывал. Знал, что такого ему не простят, и именно поэтому сейчас на его столе лежат документы на развод.

***

Миён спускается по лестнице и садится в припаркованный автомобиль, раздражённая и уставшая. Она не спала почти всю ночь, переживая за Юнги, тот так и не позвонил ей. Женщина набирает его номер, решая узнать, всё ли с ним хорошо. Сейчас он единственный, кого она хочет слышать. — Да? — Сынок, привет! Как у тебя дела? — Всё нормально. — Ты нашёл своего друга? — Да. — Боже, — облегчённо выдыхает. — Я так рада. Когда вы вернётесь? — Не думаю, что скоро. — Юнги-я, милый, всё нормально? Может, мне приехать? — Нет. — У тебя остались денежки? Я скину тебе на карту ещё, если не хватит. — Спасибо, мне пора, я пойду. — Позвони мне вечером, сынок, — просит Миён и слышит тихое «хорошо», а после звонок обрывается. Она улыбается и облегчённо выдыхает. Её даже не трогает холодный тон Юнги, потому что понимает, как ему тяжело, и не давит, но всё же надеется, что когда-нибудь услышит тёплое «мама». Она переводит деньги на карточку Юнги, а после заводит автомобиль и трогается с места, по пути печатая сообщение. Тэхён-а, я еду к вам.

***

— Почему я должен снова готовить тебе? — возмущается парнишка, слыша смех за спиной. Он поворачивается и кидает в сидящего Тэхёна полотенцем. — Я устал! Давай сам. — Ну уж нет, — Тэхён встаёт со стула и подходит к парню. — Ты мой личный повар, поэтому цыц мне тут и готовь давай, — ему снова прилетает полотенцем, и он уворачивается, начиная смеяться. — Ай-ай, всё, Чонгук-и, успокойся! — Иди тогда отсюда и не мешай мне, — отвечает Чон, указывая рукой на дверь. — Ладно, вредина моя, — Ким целует его в щёку и выходит с кухни. Ему приходит сообщение, и он улыбается, снова заглядывая в комнату. — Чонгук-а, к нам гости едут. — Кто? — устало интересуется Чонгук, понимая, что нужно готовить больше, чем две порции. — Миён. — Хорошо, я понял… — тяжело вздыхает и открывает холодильник, чтобы взять ещё свинины. — Кренделёк мой, ну чего раскис, — Тэхён обнимает парнишку со спины, укладывая подбородок на плечо. — Устал я, — Чонгук надувает губы. — Сейчас помогу, — Ким целует его в скулу и идёт к раковине мыть руки, чтобы после помочь приготовить ужин. Спустя час в дверь звонят, и Тэхён, снимая фартук, идёт открывать, пока Чонгук накрывает на стол. — Здравствуйте, — Ким вежливо склоняет голову, пропуская гостя в квартиру. — Привет, дорогой мой мальчик, — Миён улыбается и обнимает парня. — Как вкусно пахнет! — Чонгук-и готовит, как обычно, — Тэхён помогает женщине снять лёгкое пальто. — Проходите. Миён благодарит и, взяв пакеты с продуктами, идёт на кухню. — Чонгук-а, у меня аж слюнки собрались, — хихикает и, оставив пакет на стуле, подходит к парню. — Привет, тётушка Миён, — Чонгук радостно обнимает женщину. — Идите руки мыть, сейчас будем кушать. После того, как все усаживаются за стол, Тэхён разливает вино, нарезает свинину и раскладывает по тарелкам. — Чёныль опаздывает немного, скоро будет, — сообщает Миён, читая сообщение. — Да, я знаю, он звонил, — отзывается Ким. — Вы решили все дела? — Да, — жуя сочный кусочек свинины, говорит Миён, — подала документы. — А… Юн… эм… Он нашёл, кого искал? — Тэхён косится на младшего, но тот, кажется, не слушает их. Он аппетитно поедает ужин и смотрит в телефон. — Спасибо тебе за помощь. Да, он нашёл, — Миён благодарно улыбается. — Отлично, — отпивая вино, Тэхён смотрит на женщину, намекая не говорить об этом, и кивает в сторону Чонгука. Не нужно знать младшему, что его злые хёны нашлись и что Ким лично видел одного из них.

***

Ближе к вечеру Чимин почти без сил домывает пол, ругаясь про себя на погоду. С обеда идёт сильный дождь, размывая дорожки, превращая их в слякоть, и все покупатели, по закону подлости, заходили к нему в магазин, пачкая пол. Он горько усмехается, когда останавливается у окна, наблюдая за лужами на дороге. Дождь ему всегда нравился, и казалось, не только у него душа плачет, но и само небо, как бы глупо это не звучало. Он в полной растерянности и совершенно не знает, как себя вести с Юнги. Увидев того, кто оставил тебя в пучине боли и одиночества, возвращается вот так неожиданно, и это убивает. Ему хочется выслушать и понять причину такого поступка, и почему все пять лет от него не было ни слуху ни духу, но обида намного сильнее. Колокольчик над дверью звенит, и Чимин испуганно поворачивается. На пороге стоит Чонин, отряхиваясь от дождя. — Капец там ливень, — усмехается парень. — Ты готов? — Д-да, — тихо отвечает Чимин. Он убирает ведро с тряпкой и, выключив свет, выходит из магазина, перед этим поставив на сигнализацию. — Устал сегодня? — Чонин понимает, что это глупый вопрос, судя по тому, как выглядит Чимин. — Очень, — тихо отвечает Пак. Чонин берёт его за руку, пока они направляются к дому, ступая по лужам, чувствуя, как ноги вмиг промокают. — Я приготовил суп, сейчас согреемся. Чимин лишь угукает и больше ничего не говорит. Он знает, что должен рассказать о том, что Юнги объявился и приходил к нему, но язык словно отсох. Чонин спокойно отреагирует, Пак знает, но это сложнее, чем он думал. Позади раздаётся сигнал автомобиля, а после громкое «Чимин», и его сердце замирает в испуге. Парни останавливаются, и Чонин поворачивается, жмуря глаза от яркого света фар. Из машины выходит молодой человек, и с каждым его шагом глаза Яна расширяются, а рот приоткрывается. Ему и пяти секунд не потребовалось, чтобы узнать его. — Чимин-а, садись в машину, я подвезу тебя, — говорит Юнги. — Не нужно, — тихо отвечает Чимин, стараясь успокоится. Он смотрит на Чонина, видит, как тот поджимает губы и хмурит брови, не сводя взгляда с Мина. — Садись, заболеешь же! — просит Юнги и подходит к парню, но Чонин не даёт приблизиться. — Что тебе нужно? Юнги кидает на него взгляд и не отвечает, снова делает шаг ближе к Чимину, но Чонин встаёт рядом, пряча того за спиной. — Уйди, — спокойно говорит он. — Не лезь, — огрызается Юнги. Он узнал этого парня. Перед глазами всплывают моменты, как тот подходит к птенчику в столовой. Всё-таки добился своего. — Юнги, нам нужно домой, — говорит Чимин и тянет руку к плечу Чонина. — Пошли. — Идём, — соглашается Ян и сужает глаза, смотря в чёрные напротив. Там горит такое пламя ненависти, от которого бегут мурашки. — Чимин, мы должны поговорить! — настаивает Юнги и хватает его за руку, на что Чонин тут же реагирует. — Убери руки и оставь нас. — Я тебя не трогаю, можешь валить, — холодная грубость режет уши. — Что тебе надо от него? — Чимин, маленький мой, пошли в машину поговорим, — просит Юнги, не обращая внимания на рядом стоящего парня. — Какого хрена? — Чонин распахивает глаза от услышанного и начинает злиться. — Он не твой, и он не хочет с тобой говорить! Чимин понимает, что добром это не закончится, поэтому спешит успокоить Чонина. Он хватается за его предплечье и разворачивает к себе. — Успокойся, пожалуйста, не нужно этого, — а после переводит взгляд на Юнги. — Нам не о чем говорить. Они разворачиваются, но Юнги тут же подбегает к Чимину, хватая за руку. — Дай шанс всё рассказать. — Я не могу понять, — влезает Чонин, не в силах смотреть на наглость этого гостя из прошлого. — Что тебе надо? Ты бросил его, оставил одного, обманул и предал. Тебе мало? Ты не знаешь, через что он прошёл. А ты где был всё это время? Судя по твоей одежде и машине, у тебя всё на мази, — кивает в сторону, где стоит автомобиль. — У Чимина есть я, он не будет с тобой говорить. Вы уже чужие люди. Ты о нём ничего не знаешь, — спокойно рассуждает Чонин, даже не подозревая, как больно каждое слово бьёт рядом стоящих людей. — Закрой свою пасть и не лезь, — рявкает Юнги, не в силах больше сдерживаться. Ещё пару слов, и он точно ему челюсть сломает. — Юнги, хватит! — отчаянно просит Чимин, делая шаг вперёд, закрывая собой парня. — Чимин-и, пошли домой, — Ян берёт его за руку, и это не остаётся незамеченным. Юнги подходит ближе и грубо отталкивает его от своего птенчика. — Он никуда не пойдёт с тобой! Чонин сжимает кулаки и, не раздумывая, бьёт в лицо Юнги. Чимин испуганно вскрикивает и ничего не успевает понять, как Мин со злобным рыком набрасывается на Чонина, наносит ему сразу два удара по лицу. Тот падает, и он снова бьёт его, нависая сверху. — Он мой, — снова удар в лицо. Кровь брызжет из разбитого носа, и Чимин, увидев это отмирает, кидается к парням и тянет Юнги за ветровку. — Прекрати! — кричит он. — Хватит! Но его отталкивают. Чонин сплёвывает кровь и хватает Мина за волосы, замахиваясь правой рукой, попадает по челюсти. Они перекатываются, продолжая бить друг друга, пока Чимин несдержанно плачет, стараясь разнять. — Юнги! — снова кричит. — Если ты не прекратишь, я никогда с тобой не заговорю, клянусь! Юнги тут же останавливается, пропуская ещё один удар по лицу, и, как бы ему не хотелось, не даёт сдачи. Лишь встаёт на ноги, стирая кровь с рассечённой губы, и смотрит на Чимина, вмиг проклиная себя за то, что устроил. Тот стоит и смотрит на него испуганными глазами, в которых мелькает отвращение. — Чимин. — Нет! — выкрикивает Пак и бросается к кряхтящему Чонину, что продолжает лежать в грязи. Он помогает ему подняться, и они молча направляются к дому. — Я всё равно никуда не уйду! — кричит Юнги. — Слышишь, Чимин? Ты мой и всегда будешь только моим! — тот лишь бросает на него короткий взгляд и уходит. Юнги с силой ударяет по колесу автомобиля ногой и садится в салон, стирая кровь с лица рукавом, и закуривает сигарету. — Ты вернёшься ко мне, птенчик. Я всё сделаю для этого.

***

Чонин снимает обувь, проходит на кухню, держась рукой за нос, из которого всё ещё капает кровь. — Чимин, где салфетки или ватка? Пак достаёт из небольшой коробочки салфетки и протягивает парню. Тот сразу прикладывает к носу и жмурится от боли. То, что сейчас случилось, не укладывается у него в голове. Как этот Юнги может себя вести так, словно его тут ждали всё это время, и то, как он называл Чимина, заставляет злиться. — Когда ты мне хотел сказать про него? — Вечером, — отвечает Чимин. — Когда он вернулся? — Сегодня, — честно признаётся. Чимин не видит смысла врать. — Тебе не нужно было драться с ним. — А что мне надо было сделать? — раздражается Чонин, откидывая кровавую салфетку в мусорное ведро. — Без понятия, просто пройти мимо. Чонин понимает, что действительно не должен был так реагировать, но этот наглый предатель Юнги заслуживает и не одного удара. — Пошли спать, — предлагает Чимин. — А как же ужин? Я суп сварил. — Я не хочу есть, я очень устал и хочу спать. — Хорошо, — соглашается Чонин. Они переодеваются, расстилают кровать и ложатся. Чонин прижимается со спины, обнимая Пака, и целует в щёку, желая сладких снов, почти мгновенно проваливаясь в сон. Наверное, слишком перенервничал, и Чимин понимает это. Сам же он никак не может уснуть: перед глазами стоит Юнги, а в ушах звучит его голос. И от этого хочется плакать. Снова и снова. Что он и делает, после того, как выбирается из некрепких объятий и уходит на кухню. За окном всё ещё льёт дождь, из приоткрытой форточки дует холодный ветер, и он съёживается. Присмотревшись, он видит слабый свет от фар, слышит звук приближающейся машины и понимает, что это Юнги. Сердце начинает бешено колотиться, и он отходит от окна, чтобы его не заметили. Ему хочется выйти к нему и поговорить. Недолго думая, он одевается и выходит из дома, тихо прикрывая дверь. Бежит к машине и подходит к водительскому сидению. Юнги испуганно дёргается, когда слышит тихий стук, и, повернув голову к окну, спешит быстро открыть дверь. Чимин в одной лёгкой ветровке стоит перед ним, дрожа от холода. — Чимин-а, садись в машину, — он выходит и открывает ему заднюю дверку, пропуская вперёд, а после садится сам. — Ты… — Юнги, — Чимин поворачивается к нему и смотрит в глаза. Помнит, что Юнги всегда просил его смотреть в них, когда они говорят, и ему хочется это делать, даже молча. — Птенчик, — Мин берёт его руку, чувствуя, как парень вздрагивает. Он прикладывает его ладошку к своей щеке и ластится к ней, прикрывая глаза, а после целует. — Юнги, — слёзы с его глаз снова срываются. Чимин кусает губы и тихо шмыгает носом. Не может он себя контролировать. Ведь скучал по нему каждую минуту своей никчёмной жизни на протяжении пяти лет. Может, это и вовсе сон? Самый долгий и прекрасно ужасный, от которого не хочется избавляться, но хочется забыть. Внутри бушуют смешанные чувства, разрывающие его на части, и Чимин не понимает себя впервые в жизни. — Я всё тебе расскажу, маленький, обещ… — но договорить ему не даёт звонкая пощёчина. Юнги распахивает глаза, натыкаясь на испуганный взгляд. Чимин тут же отскакивает и кидается к двери, но его ловят за руку, не позволяя выйти. — Я заслужил, да? — шепчет на ухо Юнги. — Да! — отвечает Чимин, продолжая вырываться. — Не надо было приходить, я хочу уйти. — Нет, птенчик, ты не уйдёшь, — он разворачивает его к себе, хватая крепко за щёки, и целует, слыша возмущение. Чувствует, как его начинают колотить по груди и плечам, но с каждой секундой удары становятся слабее, а после и вовсе затихают, и ему отвечают на поцелуй, зарываясь пальчиками в волосы, и крепко сжимают. Они шумно целуются, обнимая друг друга так, словно стараются понять, что им не кажется всё это. Юнги кусает его губы, спускается ниже, покрывая нежную кожу шеи, оставляя заметный след, руками пробирается под пижамную кофту и сжимает талию. — Я тебя не отпущу, Чимин-а, — шепчет Юнги, потираясь щекой о чужую, мажет по ней губами и снова целует. — Оставь меня, — просит Пак, упираясь руками в плечи парня. — Всё прошло, Юнги. Юнги хватает его за щёки и приближается к лицу, обжигая тихим шепотом: — Ничего не прошло и никогда не пройдёт. Ты мой. Чимин мотает головой, но сдаётся, когда его снова целуют. Не в силах сопротивляться, он вцепляется в Юнги и снова пропадает в нём, растворяется, добровольно отдаваясь в его плен.