Обещание

Пару лет назад. Чонгуку приходится бежать изо всех сил, перепрыгивая через небольшой забор. Он знает эту дорогу как свои пять пальцев. Свернув за угол, Чон скрывается в тени и прислоняется к стене, пытаясь отдышаться. В руке у него зажата буханка пшеничного хлеба, а в другой — небольшая бутылка лимонада. Он открывает её и жадно пьёт, но, как бы не мучала жажда, оставляет больше половины и закрывает бутылку, пряча в карман своей большой куртки. Он не ел почти пять дней и сейчас, сидя на грязном асфальте в безлюдном переулке, ест свежий хлеб, отламывая большие кусочки и сыпля крошками на одежду. — Чонгук! — раздаётся тихий голос, и мальчишка подрывается на ноги, смотря в сторону. Из-за угла показывается парень и бежит к нему. — Получилось? — Да, — Чон достаёт лимонад и протягивает хлеб. — Давай быстрее только, я больше не пойду, в этот раз он меня чуть не догнал. — Ладно, потом я пойду, — хихикает парень, жадно откусывая большой кусок. — Договорились, — они отбивают пять и убегают из переулка, когда слышат шаги и разговоры.

***

Наши дни.

Чонгук заправляет кровать, пританцовывая под негромкую музыку, льющуюся из колонки. В квартире вкусно пахнет только что приготовленным обедом, и его живот начинает урчать, как только запах пробивается в ноздри. Раскидав разноцветные подушки по кровати, он убегает на кухню и садится за стол. — Ещё пару минут, — сообщает Тэхён. — Не забыл посолить? — уточняет Чон и подходит к кастрюле, берёт ложку, пробуя на вкус. — Ну как? — усмехается Ким. — Вкусно, — улыбается Чонгук, — давай скорее. — Ну подожди немного, кренделёк, — Тэхён обнимает парня, целуя в губы. — Как спалось? — Нормально, — пожимает плечами Чон, — а тебе? — он убирает светлую чёлку Тэхёна со лба, делая из неё небольшой хвостик. — Отлично, даже выспался, — отвечают и снова целуют. Плита выключается, издавая звонкое пиликанье, и Чонгук радостно подпрыгивает, отталкивает Тэхёна и накладывает в тарелку овощное рагу, выбирая самые большие кусочки свинины. Садится за стол и начинает есть, причмокивая от яркого, пряного вкуса. — М-м-м, Тэхён-и, очень вкусно в этот раз, — улыбается Чонгук, показывая парню большой палец вверх. Ким садится рядом, подкладывая в чужую тарелку ещё пару кусочков мяса, и сам приступает к еде. — Какие планы на сегодня? — интересуется Чон. — Поеду к отцу, а после свободен. — Можно мне с тобой? — Чонгук знает, что отец Тэхёна бизнесмен и очень серьёзный дядька, но только на работе. В обычной же жизни Чёныль приятный и добрый мужчина. — Можно, папа будет рад тебе, — Тэхён улыбается и подмигивает. Они заканчивают с обедом и, переодевшись, направляются на улицу. Погода безумно радовала сегодня, и Чонгук наконец-то надел любимые ярко-жёлтые кеды с красными шнурками, голубые джинсы и белую футболку. На голове кепка, чтобы сильно не пекло солнышко. Тэхён оделся точно так же, но выбрав классические белые кроссовки. Парная одежда была идеей Чонгука, и Ким её с удовольствием поддержал. Они садятся в машину, врубают музыку и мчатся в офис к отцу, надеясь, что долго там не задержатся.

***

Юнги стискивает зубы от боли в шее, когда просыпается в неудобной позе на заднем сидении машины. Нос заложен, а горло ужасно першит из-за холодной ночи. Вчера они с Чимином быстро разошлись, тот всё-таки не выдержал и убежал, но обещал поговорить сегодня. Это очень радует, как и то, что его маленький птенчик сам пришёл. Он видит все его сомнения, но не будет отступать, наоборот, он поможет ему принять правильное решение — остаться с ним и уехать из этого места. И никто не посмеет встать у него на пути. Доехав до магазина, где работает Чимин, Мин выходит из автомобиля и сразу направляется внутрь. От предложения довезти до работы тот напрочь отказался, и Юнги не стал давить, пока. Он видел, как они с Чонином выходили из дома и то, как этот наглый ублюдок поцеловал его птенчика. В этот момент ему хотелось выйти и прикончить мразь на месте, но он не мог. Боялся всё испортить. — Привет, — здоровается Юнги, проходя вглубь магазина, и без разрешения заходит за прилавок. Сразу обнимает не успевшего ничего понять Чимина и начинает целовать. — Ты что творишь?! — Пак отталкивает его и отходит. — Сюда нельзя, я на работе, Юнги. — Здесь нет камер, — оглядываясь, отвечает Юнги. — Иди ко мне. — Нет, — Чимин снова отходит к окну. — Ты хотел поговорить, хорошо, но позже. Меня в обед сменят, и мы сможем спокойно всё обсудить, только не мешай мне. Юнги молча садится на стул в углу. — Юнги, не надо тут сидеть, придёшь позже. — Я хочу здесь ждать тебя! Чимин тяжело вздыхает и сдаётся. Он работает, стараясь не обращать внимания на Мина, хотя это безумно тяжело. Ночью ему не удалось поспать: все мысли были заняты Юнги. И даже лёжа в постели с другим, он не мог выкинуть его из головы. Пака грызло чувство вины и, кажется, оно больнее всего давило. Он любит Чонина, но совсем не так, как любит Юнги. С Чонином не было страсти, не было чувства, что хотелось отдаваться и принадлежать. Любовь с Чонином была иной. Она спокойная, тихая. Но разве можно быть с человеком, когда душа принадлежит другому? Чимин понимает, что назад пути у него нет. Он жить без Юнги не мог, и не жил всё это время. Но вместе им быть не суждено. Время до обеда проходит на удивление быстро. Всё утро Чимин разбирал продукты в холодильнике, а Юнги помогал ему. Они работали молча. Чимину даже не хотелось смотреть в его сторону, потому что было страшно, что хоть раз снова взглянув в его глаза, он изменит своё решение, предаст Чонина и уйдёт с ним. Сердце рвётся к этому человеку, но разум упрямо сопротивляется. После того, как приходит сменщик, они выходят из магазина, сразу направляясь к машине. Едут подальше от дома и останавливаются на обочине. Юнги глушит мотор и разворачивается к птенчику, чувствуя тревожное волнение в груди. — Спроси, — начинает Мин. — Как ты нашёл меня? — Чимин нервно перебирает пальчиками и смотрит на свои коленки. — Мне помогли, — отвечает Юнги. Он ответит на всё честно и ничего не скроет, как бы больно не звучали его слова. — Кто? У тебя появились друзья? — Нет, Чимин-а, родители. — Что? — Чимин резко поворачивается, расширяя глаза. — Кто? Как родители? И Юнги рассказывает ему всё, что с ним было после того, как он ушёл из детдома. Чимин теряет дар речи от услышанного, смотрит во все глаза, в которых скопились слёзы. Он даже представить не может, что пришлось пережить Юнги. — Чиге сказал, что тебя забрали в другую семью, и прислал мне липовое письмо, — поборов стыд, продолжает Юнги. Ему безумно неловко рассказывать про свой проёб. Казалось бы, такой сильный и уверенный человек как он попался на нелепый обман. За это он ещё долго будет винить себя. За всё потерянное время. Но Чимин не видит ничего, кроме жалости и боли от предательства родным человеком. Ему жаль, что даже после всего, через что прошёл Юнги, ему продолжают делать больно. — А мама твоя? — Миён хорошая. Она не знала ничего, потом помогла мне, дала номер знакомого, и он нашёл для меня… — Юнги поворачивается и смотрит на Чимина с таким сожалением, что сердце сжимается: — тебя. — Юнги… — тихо начинает Чимин после недолгого молчания. — Почему ты ушёл тогда, не попрощавшись? — Чимин, я не смог бы, — Юнги поджимает губы и опускает голову. — А я смог бы? Ты думал об этом? — Нет, — честно признаётся Юнги. — Тебе плевать было, да? — голос, как и губы Чимина, дрожит. Слышать такое — больно и неприятно. — Не было. Мне никогда не было плевать на тебя, Чимин-а, — Юнги тянется к нему, но Чимин вжимается в дверцу, не разрешая себя трогать. — Я не читал твоё письмо и правильно сделал. Боялся, что там будет глупая надежда, — вдруг холодно начинает Чимин. — Я рад за тебя, Юнги. Рад, что ты нашёл родителей, маму, которая любит тебя. Рад, что ты живёшь, ни в чём не нуждаясь. — Это не так! — перебивает Юнги. — Я в тебе нуждаюсь! — Нет, не нуждаешься, — мотает головой Пак. — Ты снова уйдёшь молча, не думая обо мне. Я этого не вынесу. — Чимин-а, птенчик мой, нет, — Юнги хватает его за руку, крепко сжимая. — Прости меня за тот поступок, я струсил. Блять, я не смог бы просто! — Знаешь, Юнги, — усмехается Чимин и смотрит в глаза: — оказывается, я совершенно не знаю тебя, а ты меня, — кивает сам себе. — Мы с тобой чужие люди. — Что ты несёшь?! Ты моя семья, Чимин! Мне нахуй не нужен никто! — выкрикивает Юнги. Его раздражает слышать это всё. — Нет, — спорит Чимин. — Мы просто были одинокими детьми и старались держаться вместе. Теперь у тебя есть семья, а у меня — Чонин. Он моя семья. Юнги замирает от услышанного. Внутри всё сжимается, тихо трепещет волнение, а в груди неприятно жжёт. Он прикрывает глаза и делает глубокий вдох, что даётся с трудом. «Держи себя в руках…» — Ты любил меня? — хрипло спрашивает Юнги и закрывает глаза, слыша своё громкое сердцебиение. — Конечно, — с лёгкостью отвечает Чимин, — любил. «Любил?» — А сейчас? — с надеждой интересуется Юнги. — Мы были детьми, — всё, что отвечает Чимин. Наступает угнетающая тишина. — Я был брошенным ребёнком, а ты для меня был лишь временным спасением, — шепчет Чимин и поворачивает голову к парню, встречаясь с ним взглядом. — Ты же шутишь? — нервно усмехается Юнги, чувствуя, как немеют кончики пальцев. — Разве сейчас я никто для тебя? — Ты моя погибель, Юнги, — как можно холоднее отвечает Чимин и, открыв дверь, выходит из машины. — Будь счастлив, и спасибо, что всё-таки нашёл меня спустя столько лет. Юнги вздрагивает, когда слышит негромкий хлопок двери. Он прикладывает руку к груди и зажмуривается, пытаясь осознать и поверить в услышанное. Сердце стучит где-то в горле, а руки начинают дрожать. Он не выдержит без него больше. Быстро открыв дверь, Мин выбегает на улицу и догоняет парня, разворачивает к себе, крепко сжимая предплечья. — Это же не правда, Чимин?! Всё, что ты сейчас сказал. — Я сказал правду, — смотря в глаза, спокойной отвечает Чимин. И это спокойствие убивает. Оно разрывает всё внутри, режет вновь, открывая старую, почти затянувшуюся рану. — Я тебе не верю! — выкрикивает Мин, начиная трясти его за плечи. — Это тот ублюдок тебе наговорил чего-то, да? Я убью его, ты этого хочешь? — Что ты несёшь? — кричит Чимин. — Оставь нас! — Ты мой, Чимин! — звереет Юнги. Он, блять, не отпустит его. Не сейчас. Никогда. — Уже нет. — Ты не будешь с ним! — шипит Юнги. — Это не тебе решать! — Чимин делает шаг назад, но его крепко держат, не позволяя уйти. — Поверь мне. Ты не любишь его! Я не знаю, зачем ты пытаешься сказать обратное. Хочешь сделать мне больно? — Отпусти меня! — Чимин отталкивает его. — Нет, — Юнги прикладывает ладони к его шее и целует, а Пак пытается увернуться. — Я знаю, что ты любишь меня, — шепчет в губы и снова целует с напором, проталкивая язык в чужой рот и сжимая нежную кожу на шее. — Я дам тебе немного времени, но ты никуда не денешься от меня. И если хоть кто-нибудь встанет у меня на пути, я его убью, — он снова целует, отпускает и, развернувшись, уходит к машине.

***

Придя домой, Чимин радуется, что Чонина всё ещё нет. В данный момент ему бы не хотелось попадаться на глаза и отвечать на кучу вопросов, почему он дома, зачем подменился на работе и на ещё пару десятков таких же. Конечно, Чимин знает, что всё тайное станет явным, но пока он будет молчать столько, сколько сможет. Он выбрал Чонина, несмотря на то, что его сердце тянется лишь к одному человеку. Оно принадлежит ему с тех самых пор, как только они встретились. История Юнги поразила Чимина, и он готов был утешить, ведь даже обретя родителей, тот не выглядит счастливым. Но та обида, которая засела внутри, не проходит. Юнги оставил его, потому что испугался. Он подумал только о себе и своих чувствах, поставив их выше, чем чувства Чимина. Хотя всегда говорил обратное. Это и называется предательством. Чимин мог бы его простить и снова поверить, быть с ним и начать что-то новое. Но страх, что его опять оставят с запиской, слишком велик. Быть с Юнги — это значит потерять всё и быть лишь с ним и для него. Он не может поступить точно так же, как поступили с ним. Он не сможет оставить Чонина одного, бросив гнить в старом доме родителей-алкоголиков. И не потому, что любит его, а потому что обязан. Ведь именно Чонин был с ним в самом кошмаре, ютился, разделяя всю боль на двоих, и собирал разбитую душу из миллионов осколков. Но это не настоящая любовь. Никогда не была. Чонин лишь таблетка, которая всосала в себя весь страх, освободив Чимина от жгучей смеси ненависти и боли. Пак почти до вечера пролежал в кровати, прокручивая в голове всё, что произошло с ним за эти дни. То, как они с Юнги несдержанно целовались на заднем сидении его машины… Чимин не жалеет об этом. Ему стыдно думать о том, что он снова хочет ощутить это. Своего любимого Юнги, который настрадался не меньше. То, что он наговорил ему сегодня, было абсолютной ложью. Каждое слово. Юнги был прав, снова. Каждый раз он оказывается прав. Чимину не хватит сил отпустить его, точно так же, как и не хватит сил оставить Чонина. И как с этим справляться, он совершенно не знает…

***

Юнги паркуется на противоположной стороне от дома, где живёт Чимин, глушит машину и утыкается лбом в руль. Вторую ночь он проводит таким образом. Он мог бы снять себе квартиру на время, Миён прислала денег, но ему хотелось быть рядом и видеть всё, что происходит. Мин был уверен, что долго это не продлится. Он ехал, в надежде, что заберёт Чимина сразу, совсем не думая о том, что у него может кто-то быть. При одной мысли о том, что у его птенчика всё это время был кто-то другой, сердце разбивается, и разум затуманивается огненной ревностью. Ему даже не хочется понимать, что он не имеет права вмешиваться и винить Чимина. За свой поступок попросит прощения, и он уверен, что Чимин просит его, но сможет ли быть всё, как раньше? Зная о том, какой Чимин добрый человек, он вряд ли сможет бросить Чонина и уйти с Юнги, и от этого становится дурно. Это раздражает, злит и заставляет сходить с ума, сжимая все органы в болезненных спазмах. Единственное, что нужно Юнги — это держать себя в руках и не испортить всё окончательно. Но вопрос только в том, сможет ли он…

***

Чимин просыпается с головной болью, жмурится от яркого солнышка, но, пересилив себя, встаёт с кровати. Сегодня у него выходной, а это значит, что ему нужно снова сделать генеральную уборку, хотя, честно, на неё совсем нет настроения. Он подходит к окну на кухне, отодвигает занавеску и, увидев напротив внедорожник Юнги, сразу же отходит. Не хочет смотреть, и чтобы его увидели — тоже. Пак хмурится, когда не видит завтрак от Чонина и привычной записки, более того, он даже ночью не почувствовал его присутствия. Паника накрывает в секунду. Если Юнги с ним что-то сделал… Он выскакивает в коридор в пижаме и тапочках и несётся к машине. Громко стучит в окно и дёргает ручку, видя, как Юнги сонно моргает и тут же открывает. — Чим… — Где он?! — кричит Чимин. — Что ты с ним сделал? — Ты о чём? — не понимает Юнги. Он сонно зевает и выходит на улицу, потягиваясь. Спина жутко затекла и отдаёт болью в пояснице. — Где Чонин? Он не пришёл домой! — продолжает кричать Пак. — Я не знаю, где он! — Зачем ты снова появился? — начинает плакать и нервно зачёсывает руками волосы. — Он всегда приходил домой, а сегодня даже не ночевал! — переживание затапливает, и Чимин начинает злиться. — Всё из-за тебя! — кричит и кидается на Юнги с кулаками. — Это ты! Ты! Зачем ты вернулся?! — истерика накрывает его с головой, и он вцепляется в чужие плечи, стискивая футболку, и надрывно плачет. — Бросил меня, а теперь вернулся, чтобы добить! Я ненавижу тебя! Юнги терпит все удары, хватает парня за руки и заводит их за спину. Крепко обнимает, не давая пошевелиться. — Птенчик, чш-ш… — шепчет на ухо, — успокойся. Но Чимин не слушает, продолжая вырываться. — Зачем ты всё испортил, — рыдания только усиливаются, оглушая небольшую улицу. — Чимин, я виноват перед тобой, я знаю, но я клянусь, что не знаю, где Чонин, — он обхватывает заплаканное лицо ладонями и смотрит в глаза, в самые красивые и любимые, в которых тонуть хочется и никогда не просить о помощи. — Веришь мне, маленький? — Нет, — мотает головой Чимин и отталкивает парня. — Уезжай. Я никогда не оставлю его! Юнги сужает глаза, стараясь держать себя в руках, как и обещал, но это, блять, трудно! Невыносимо, когда тебе говорит такие слова самый любимый и единственный в мире человек. Он словно прирос к земле и не может сделать шаг к Чимину, только смотрит, как тот убегает от него, с каждой секундой становясь дальше. Этот этот ублюдок специально не пришёл. Юнги сам его найдёт и притащит к двери дома. Он садится в машину и срывается с места, оставляя после себя визг колёс и пыль.

***

Мин надеется справиться быстро, потому что район совсем небольшой, и вариантов, где мог бы быть Чонин, совсем немного. На улице уже полдень, а он так и не нашёл парня. Объехав всевозможные магазины и кафе, коих было не так уж и много, он начинает злиться, так как тот мог просто быть в гостях у кого-то из своих знакомых. «Вот сучонок!» — Юнги раздражённо бьёт по рулю, остановившись возле какого-то заброшенного дома на самой дальней от жилья Чимина улице. Подумав о своём птенчике, снова заводит автомобиль: он не вернётся к нему без этого гадёныша, который так подставил его. Кивнув сам себе, он собирается тронуться с места, как боковым зрением замечает блондинистую голову, выходящую из заброшки. Нашёл. Мин быстро глушит машину и вылетает из неё, подбегая к Чонину. — Сукин сын, ты где шлялся? — берёт того за шкирку и трясёт, заставляя посмотреть в глаза. Лицо Чонина не выражает абсолютно ничего, и это даже пугает, а глаза по-странному красные. «Плакал что-ли», — проносится в мыслях. Но, когда он осматривается вокруг и заглядывает в дом, видит валяющиеся шприцы и маленькие пакетики с остатками белого порошка. Неподалёку слышатся какие-то нечленораздельные звуки, и тогда Юнги замечает ещё троих парней в изменённом состоянии. На них ему сейчас плевать, они сами выбрали этот путь, как и Чонин, которого всё ещё держит за ворот потасканной кофты, и, честно признаться, он готов убить его прямо сейчас. Отведя его к машине, он открывает заднюю дверь и буквально швыряет на сидения. Мин выезжает с улицы и едет в ближайший магазин. Он не может себе позволить расстроить птенчика и привезти Чонина в таком состоянии, хотя очень хочется. Хочется за руку притащить самого Чимина на эту заброшку и показать, чем его драгоценный Ян там занимается. Но Юнги слишком любит, поэтому решает помочь этому ублюдку, а уже после обязательно всё расскажет. Ему важен лишь Чимин и доказать свою невиновность. Припарковавшись за зданием, он выходит и отправляется в магазин. Берёт большую бутылку холодной воды, активированный уголь на кассе и там же просит сделать крепкий чёрный чай с сахаром. Мин не знает, как приводить наркоманов в чувства, но, найдя что-то схожее с алкогольным опьянением, покупает именно такой набор. Расплатившись, быстро направляется назад к машине, разгневанный тем, что ему нужно возиться с этим идиотом. «Всё ради птенчика», — повторяет себе снова и снова. Юнги открывает заднюю дверь машины и грубо вытаскивает Чонина за волосы. Тот, не в состоянии удержаться на месте, падает на землю. Мин усаживает его, пару раз тормоша, но парень плохо реагирует. — Уёбок, — он не выдерживает, ударяет по щеке ладонью, стараясь привести в чувства, а после открывает крышку бутылки и выливает половину тому на голову. Чонин распахивает глаза и испуганно смотрит. — Очнулся, наконец, — грубо выплёвывает Мин и швыряет ему в лицо пластинку с таблетками. — Пей. — Т-ты?.. Что ты… — трясясь от холода, пытается выговорить Чонин. — Я делаю это ради Чимина, который сейчас места себе не находит из-за того, что ты, такая сука неблагодарная, не ночевал дома, — он наклоняется и смотрит парню прямо в глаза, гневно шипя. — А сейчас молча пей таблетки и чай, и скажи спасибо, что я тебя не убил за то, что увидел, — он хватает парня за щёки, до боли сжимая, и вливает горячий чай в рот. Тот начинает вырываться, морщась от напитка, что обжигает язык и горло. Когда Чонин наконец-то пришёл в себя и стал более менее походить на нормального человека, уже стемнело. Волосы и одежда давно высохли, и Юнги, злой, что весь день потратил на этого ублюдка, заталкивает того в машину и везёт домой.

***

Дверь открывает взволнованный Чимин, и Мину больно видеть его таким. А ещё больнее от того, что тот всё это время переживал о Чонине. — Вот твой Чонин, — чуть толкая его к двери, произносит Юнги. — Чонин, боже, я так волновался. Где ты был, что он тебе сделал? — тараторит Пак. Юнги его слова режут уши, и он недовольно хмурится. — Всё хорошо. Я просто шёл с работы, и он меня подвёз. Он ни в чём не виноват. Давай потом поговорим, я очень устал и хочу спать, — ровно произносит Ян, на что Чимин округляет глаза, но не напирает, пропуская того в дом. — Видишь, птенчик, я ничего не делал, — говорит Юнги, смотря прямо в глаза. — Давай поговорим, — он делает шаг вперёд, но от него отдаляются. — Нет, Юнги. Не сейчас, — устало шепчет Чимин и скрывается за дверью. — Я всё равно не уйду, Чимин! — ударяя кулаком в дверь, кричит Юнги. Он идёт к машине, расстроенный и злой. Не сейчас? А когда? Сколько уже можно? Конечно, он всё понимает и не хочет давить, но ведь и сам не железный. Он забирается на заднее сидение и пытается поудобнее лечь, хоть в этом нет смысла. Завтра всё равно будет болеть каждая мышца в его теле. Из-за крутящихся в голове мыслей он не может уснуть вот уже второй час. По стеклу стучат, и сначала ему кажется, но, когда видит Чимина, вскакивает и быстро открывает дверь. — Птенчик… — он видит замешательство на лице напротив и настораживается. — Я принёс чай и перекусить, — только сейчас Юнги замечает дымящуюся чашку и бутерброд с колбасой, скромно завёрнутый в салфетку. — Пожалуйста, покушай и уезжай… — Я уже сказал, что не уйду, — он принимает угощение из чужих рук. — Ты мне нужен, Чимин, ты понимаешь это? — А ты мне нет, Юнги. Я не смогу его оставить, никогда, — в глазах заблестели слёзы, и, развернувшись, Пак быстро уходит, не оборачиваясь. Юнги смотрит, не моргая, вслед своему маленькому заботливому птенчику, сжимает в руке бутерброд, бросает всё на землю и бежит за ним. Он ловит его за руку, разворачивая к себе лицом, и хватает за щёки. — Не поступай так со мной, — голос надламывается. — Юнги, хватит, — Чимин пытается увернуться. — Ты не понимаешь, что всё прошло? — Ничего не прошло, Чимин, — шипит Юнги, сжимая одной рукой чужие щёки. — Я без тебя, сука, жить не смогу. — А я смогу! — выкрикивает Пак, не сдерживая слёз. — Хочешь, чтобы я уехал? — гневно выплёвывает Юнги. — Чтобы меня снова не было в твоей жизни? — Хочу, — Чимин отстраняется и опускает голову, боясь посмотреть в глаза любимого человека и увидеть в них боль от сказанного. — Уезжай и забудь меня, Юнги, — шепчет и срывается на бег, не слыша ничего в ответ.