Обещание

Капли прохладной воды из-под крана стекают по подбородку, проникая под футболку, оставляя на ней небольшое пятно. Чонин стоит, опираясь рукой о раковину, и выпивает всё до последней капли. Он делает глубокий вдох и убирает бокал обратно в раковину, откуда его и взял. Тошнота подкатывает к горлу, и он зажмуривается, стараясь её прогнать. Он открывает кран и, набрав воду в ладонь, ополаскивает лицо. Ян проснулся несколько минут назад, не помня, как вернулся домой. Он совершенно растерялся, когда обнаружил себя спящим на полу, а на кровати Чимина и… Юнги. Те спали вместе под тёплым одеялом, обнявшись. Сев на стул, он прикладывает руки к вискам, массируя их. В желудке ощущается пустота, и от этого снова начинает тошнить. Руки дрожат, перед глазами всё ещё плывёт. Тревога внутри раздирает грудь, и начинается отдышка. Он встаёт из-за стола и медленным тихим шагом направляется в туалет. Чонин открывает бочок и достаёт оттуда маленький пластиковый контейнер, внутри которого лежит пакетик с белым порошком. Взяв его, он быстро всё убирает на место и выглядывает в коридор, убеждаясь, что там никого нет. Плотнее прикрыв дверь, закрывает крышку унитаза и высыпает всё содержимое из пакетика, а после, зажав одну ноздрю, наклоняется и туго втягивает дрянь, пачкая нос. Остатки с крышки унитаза собирает на палец и втирает в дёсны. На лице расплывается расслабленная улыбка, и он, начиная чувствовать себя живым, выходит из комнаты и идёт умываться. Тело приятно покалывает, растворяя весь недуг, наполняя его адреналином и наслаждением, обжигающим всё внутри.

***

Чимин сонно зевает, стараясь лечь на спину, но сильная хватка на талии не даёт ему повернуться. Он прикладывает руку к чужой и нежно гладит кончиками пальцев, продолжая лежать с закрытыми глазами, а после резко раскрывает их и подрывается на скрипучей кровати. Сбоку слышится недовольный стон. Он видит, как Юнги, не просыпаясь, отворачивается на другой бок, зарываясь в одеяло. Переводит взгляд на пол, видит пустой матрас, тазик рядом и взъерошенное одеяло. В голове всплывают картинки вчерашнего вечера, и Пак быстро встаёт с кровати и босиком выбегает из комнаты, закрывая за собой дверь, чтобы не разбудить Юнги. Зайдя на кухню, он замирает в проходе, видя, как Чонин готовит что-то, бормоча себе под нос. Его движения быстрые, чёткие, и даже не скажешь, что вчера этот человек был в бессознательном состоянии. — О, — Чонин поворачивается и широко улыбается, когда видит перед собой Чимина. — Доброе утро, лапуль! Садись, сейчас будет завтрак. Чимин сверлит его недобрым взглядом, чувствуя, как раздражение растекается по венам. Это впервые, когда он не рад видеть улыбку и хорошее настроение парня. — Я не хочу устраивать скандал, — серьёзно начинает Чимин. Он закрывает за собой дверь, надеясь, что Юнги ничего не услышит. — Так и не устраивай, — пожимает плечами Чонин. — Ты хоть помнишь, что было вчера? — Чимин складывает руки на груди, смотря на парня. Тот продолжает готовить, как ни в чём не бывало. — По-моему, среда, — смеётся Чонин. — Скотина, — шипит Чимин. Его глаза наполняются слезами, но он усердно их сдерживает. Он толкает парня к стене. — Мы забрали тебя вчера из притона, и ты был без сознания. Ничего не хочешь мне рассказать? Чонин удивлённо расширяет глаза и сглатывает. Так вот как он вернулся домой. — Что происходит? — Чимин, ничего такого, — отвечает Ян. — Ты принимаешь наркотики? Чонин опускает голову, жуя губу, и молчит. — В глаза мне смотри! — требует Чимин, до боли стискивая чужую челюсть пальцами. — Прости, умоляю, — шепчет Чонин, несмело поднимая взгляд на разъярённого парня. — Я только попробовал один раз, клянусь тебе, лап. В его глазах сверкают слёзы, губы начинают дрожать, и Чимин убирает руку от его лица, делая шаг назад. — Мы с Юнги вчера тебя нашли, если бы не он… — Я обязательно извинюсь перед ним за вчера, — раскаивается Чонин. — Я правда ничего не помню. — Тебя кто-то заставил? — Нет, — мотает головой Ян, — предложили попробовать один раз, и всё. Лапуль, — он берёт Чимина за руки и подходит ближе, — я клянусь, это было один раз, больше не повторится. Прости меня, ты, наверное, так переживал за меня. — Очень, — отвечает Чимин. — Как ты себя сейчас чувствуешь? — Хорошо. — Я так волновался, — Пак коротко улыбается и обнимает парня. Тот облегчённо выдыхает, утыкаясь в чужую шею, видя багровый засос и небольшие следы от зубов. Но молчит. — Иди разбуди его, — просит Ян, — я пока завтрак приготовлю и чай сделаю. — Хорошо, — кивает Чимин, — и ещё, нам нужно будет поговорить сегодня. — Без проблем, — спокойно отвечает парень, продолжая мешать овощной омлет на сковородке. Чимин поджимает губы и уходит в комнату будить Юнги. То, что Чонин действительно раскаивался в своём поступке, было видно. Ему предложили, и он по глупости попробовал всего лишь раз и теперь действительно жалеет. Становится спокойнее. Останется только одно — наконец-то поговорить с ним о Юнги, надеясь, что после они не станут врагами. Чимин боится этого больше всего на свете. Он переживает, боится сделать больно своими словами, но врать, смотря в глаза, ещё больнее. — Юнги, — присаживаясь на кровать, тормошит парня за плечо. Его тут же хватают за руку и тянут на себя. — Ты что делаешь? — Доброе утро, птенчик, — с улыбкой шепчет Юнги и целует парня в губы. — Ты совсем, что ли? — Чимин уворачивается, упираясь руками в его плечи. — Чонин на кухне. — Ну и что, — его продолжают тянуть на себя и целовать. — Юнги, хватит! Иди умывайся и приходи на кухню, — оттолкнув парня, он встаёт с кровати, но его снова тянут обратно. — Поцелуй и иди, — требует Мин. — Юнги! — шикает Чимин. — Я жду. Пак кидает взгляд на дверь, а после быстро чмокает парня в губы. Его сжимают в объятиях и углубляют поцелуй. — Теперь иди. — Псих, — Чимин облизывает губы, улыбается и, встав с кровати, выходит из комнаты. Чонин сидит за столом и пьёт чай, пока рядом с ним молча сидит Чимин, нервно тыкая вилкой в омлет. Юнги хмыкает, откидываясь на спинку стула, и смотрит на птенчика, пихая его ногой под столом. — Лап, ты хотел поговорить? — начинает Чонин. Юнги кидает на него взгляд исподлобья, играя желваками. Бесит, сука. — Да, — кивает Чимин, слабо улыбаясь, — я не знаю, как начать, — нервный смешок слетает с губ. — Ты же знаешь о Юнги. И… — он начинает краснеть от волнения и стыда. Признаваться в таком ему не приходилось никогда, и это трудно. — Мы с ним были вместе когда-то, и… — Чимин, — Чонин берёт его руку в свою и сжимает. — Я понял, можешь не продолжать. Я же не дурак, — усмехается по-доброму и кидает взгляд на Юнги. — Я понял уже, что вы снова вместе, и я не злюсь. — Но, — Чимин удивлённо открывает рот. — Прости… — За что ты извиняешься, лапуль? — Чонин чувствует, как его пытаются испепелить взглядом, но он только улыбается. — Давай будем честными, у нас не было по-настоящему. А Юнги и ты, — он снова смотрит на Мина, — любите друг друга, я не буду вставать на пути. Чимин закрывает лицо ладонью и начинает плакать. Стыд и чувство вины захлёстывают его, и он чувствует себя самым последним негодяем на земле. Он изменил самому доброму и честному человеку, предал его, растоптал и уничтожил любящее сердце, которое ни разу не делало ему больно. — Прости, — снова повторяет. Его тянут за руку, он встаёт и попадает в крепкие объятия Чонина. Тот целует его в висок и шепчет на ухо: — Я хочу, чтобы ты был счастлив. Юнги сжимает кулаки, наблюдая, как его птенчика обнимают и гладят по спине, что-то шепчут, а тот, в свою очередь, прижимается и продолжает плакать. Как это раздражает. Он нервно трясёт ногой, но старается не лезть. Не хочется всё испортить. Но, когда эти «прощальные» объятия затягиваются, выдержка лопается. — Кхм! Чимин тут же отстраняется, смотрит на недовольного Юнги и садится на своё место. — Мы так и не познакомились с тобой, Юнги-хён, — он тянет ему руку и улыбается. — Чонин, я теперь друг твоего парня, — усмехается. — Мин Юнги, — с безразличием на лице пожимает руку и кивает. — Ребят, правда, — говорит Чонин, рассматривая парней за столом. Чимин продолжает всхлипывать, вытирая нос. — Я не злюсь на вас. Я понимаю всё, да и, когда ты появился, — снова смотрит на Мина, — я тогда уже знал, что ты заберёшь его. — Чон-и… — тихо говорит Чимин. — Но я тебя не оставлю. Мы не оставим. — Поедем в город, — говорит Юнги. — Мы поможем, здесь нехуй ловить в любом случае. Дом развалится скоро, а ты сдохнешь в подворотне, если останешься. — Юнги! — вскрикивает Пак. — Разве я что-то не так сказал? — удивлённо выгибает бровь. — Всё так, — отзывается Чонин, перебивая возмущения Чимина. — Спасибо. Мы ведь действительно здесь тухли, лап. Чимин опускает голову и кивает. Он знает это и всегда знал, но слышать такое вслух неприятно. Словно эти слова обесценивают всё, что делал для него Чонин. — Тогда я зайду на работу, скажу, что увольняюсь, — убирая за собой посуду в раковину, говорит Чонин. — Тебе тоже надо будет. — Да, обязательно. Давай Юнги тебя отвезёт, — предлагает Чимин, и Юнги хмурит брови. — Не нужно, — улыбается Ян, — я прогуляюсь. — Давай без глупостей, — говорит Юнги, вспоминая вчерашний вечер. — Да, мы тебя заберём с работы, если хочешь. — Не нужно, — отмахивается Чонин. — Я обещаю, больше никогда такого не будет. Прости меня, пожалуйста… — наклоняется к Чимину и целует в макушку, после переводит взгляд на Мина. — И ты тоже прости, Юнги. Я пойду, — он быстро обувается, Чимин идёт его провожать. Они обнимаются, и Чонин выходит из дома. Направляясь в противоположную сторону от работы. Всё, что говорил Чонин, было искренне, Чимин поверил. Но только он, потому что ни Юнги, ни сам Чонин не верили в данное обещание.

***

Чонин осматривается вокруг, убеждается, что рядом никого нет, и быстро заходит в уже знакомый дом. Дверь, как всегда, приветливо открыта. Он закрывает её и проходит вглубь дома, заходит в спальню. На кровати сидят два парня, один из них втягивает жирную белую дорожку порошка со столика, пока другой закатывает рукав. — Белка, — отзывается один, — ты куда вчера свалил? — Домой, — не договаривает Чонин. Он не хочет рассказывать, что его нашёл Чимин, иначе друзья быстро выкинут его или вообще убьют за то, что об этом месте кто-то знает. И о том, что они делают. — Твой на работе? — Он уже не мой, — усмехается Чонин, присаживаясь на кровать. — Я сказал, что на работу пошёл. — Ясно. Поругались? — в ответ кивок. — Забей хуй, дружище, — парень хлопает его по плечу. — Лучше пипетку забей, — раздаётся размазанный голос на другом конце кровати, а после комната наполняется слабым смехом. Парень смеётся, снова делает дорожку и кивает Чонину. — Твоя. Ян, не раздумывая, наклоняется и смахивает одним вздохом, зажимает нос и падает на кровать вместе с другом. Он смеётся, а после закрывает глаза с блаженной улыбкой на губах. Ему хорошо. В голове ни одной страшной мысли, а по телу бежит тёплая волна удовлетворения. Ему не хочется останавливать это. Здесь нет проблем, нет забот и нет боли. Здесь он не чувствует себя одиноким. Здесь ему хорошо. Он любил Чимина ещё с момента нахождения в детдоме. Чонин долго добивался его расположения и, когда добился, был счастлив. Он чувствовал себя нужным, но с каждым днём понимал, что это он нуждается в нём, а вот Чимин не нуждался. Ему нужен был тот, кто оставил его. Чонин старался заменить боль в его сердце, даже несмотря на всю фальшь, оставался рядом. Потому что было легче от осознания, что он не один в этом мире. Что есть тот, кто рядом, пусть и не полностью, но Чимин был, и это помогало жить дальше. Они были близки, но лишь телами. Душой — никогда. Каждое утро он видел в сонных карих глазах отражение другого человека. Слышал мысли о другом и понимал, что, если тот, о ком грезит Чимин, вернётся, он останется один на всём белом свете. И даже вспоминая тихие искренние слова Чимина «Я не оставлю тебя», которые он повторял ему каждую ночь, не помогали соединиться в клочья разорванной одиночеством душе. Он хотел дать Чимину многое, но в итоге не дал ничего. Он заставил его гнить вместе с ним в старом разваленном доме и лишь тешил надеждами о нормальной жизни. — Прости, лапочка…

***

Чёрный внедорожник останавливается у дороги. Дверь открывается, и чистая подошва ботинок тут же погружается в грязь. Парень снимает солнечные очки и, прищурившись, смотрит на номер дома. Медленно подходит к двери, стучит и отступает назад, ожидая хозяина. Ему открывают. На пороге появляется молодой человек и удивлённо смотрит. — Здравствуйте. — Пак Чимин? — Да. — Меня зовут Ким Тэхён, — он протягивает руку, но Чимин не успевает пожать её. Дверь открывается шире, и за его спиной появляется хмурый Юнги. — В чём дело? — он смотрит на знакомого парня и удивлённо выгибает бровь. — Ты что здесь забыл? — выходит грубее, чем хотелось. Юнги тут же выходит вперёд, пряча Чимина за спиной. — И тебе привет, Юнги, — усмехается Тэхён, убирая руку в карман лёгкого пальто. — Вопрос тот-же. — Я приехал к Чимину, — спокойно отвечает Ким. — Зачем? — раздражается Мин. Какого хрена ему здесь нужно? — Чёныль послал выбить долг за его отца. — Что? — Чимин выходит вперёд, но Юнги выставляет руку, слепо находит чужую и переплетает пальцы, крепко сжимая. — Может, я хотя бы зайду? Не на пороге же выяснять всё, — он делает шаг, но его останавливают. — Здесь говори. — Ц-ц-ц, — Ким снова усмехается. — Думаю, разговор будет длинным и лучше всё обсудить за чашечкой чая. — Юнги-я, пропусти его, — шепчет Чимин. Мин недовольно поджимает губы и отходит. Тэхён благодарит и заходит в дом, шагая прямо по коридору. Пусан. Кабинет Чёныля до визита Тэхёна. — Па, разве это не тот пацан, которого искал сын Миён? — Тэхён сидит на диване в кабинете отца. Он до этого переписывался с Чонгуком и краем уха услышал знакомое имя. Он вспомнил, как Миён просила помочь Юнги найти кого-то из прошлого. Сразу вспомнился детдом и старая деревня, где проживал парень. — Пак Чимин? — хмуря густые брови, переспрашивает Чёныль. Он берёт телефон и набирает номер. — Милая, привет, — мужчина, услышав ответ, расплывается в улыбке. — Скажи мне, твой сын искал парнишку из детдома, его имя случайно не Пак Чимин? — он проводит языком по внутренней стороне щеки и кивает, слушая ответ на вопрос. — Понял. Нет, солнышко, ничего не случилось. Я перезвоню. — Он? — Да. — Па, отменяй выезд, — Тэхён начинает переживать, зная, что те, кто поехал на разборки, могут сильно травмировать не только психику парня, но и его самого. Чёныль звонит помощнику. — Пак Чимина вычёркивай из должников и давай всем отбой. Всё, я сказал. Выполняй, — и сбрасывает вызов. — Его отец ещё тот игрок был, — рассказывает Чёныль. — А ты знаешь, сын, как дела делаются. — Знаю, но парнишка-то не виноват. — Не виноват, конечно, что его отец был той ещё мразью, — мотает головой Ким. — Так, давай-ка ты собирайся и поезжай к нему, привози сюда. Если Пак мне был должен, значит, и другим мог, а если пацана найдут, да ещё и с сыном Миён, — он машет рукой. — Езжай, Тэхён. — Хорошо, кинь адрес сообщением, — Ким встаёт с дивана, убирая телефон в карман джинсов. — Чонгуку скажу только, что по делам еду. — Давай, отзвонись мне потом. — Понял, — Тэхён улыбается и выходит из кабинета, вызывает лифт и, достав телефон, пишет Чонгуку. «Малявка моя, жди на первом, я спускаюсь.» Он заходит в лифт, не замечая, что за дверью стоит его малявка со стаканчиками кофе в руках и удивлёнными глазами, в которых блестят слёзы.

***

Чимин ошарашенно смотрит на Тэхёна. К чаю он так и не притронулся, а вот Ким выпивает уже вторую чашку, откидывается на стул и продолжает: — Мне повезло, что я был в кабинете в этот момент. — И много таких, кому должен отец Чимина? — серьёзно интересуется Юнги. — Отец узнаёт, но сейчас здесь находиться небезопасно, — отвечает Ким. — Я пять лет тут живу, — говорит Чимин, — и никто ни разу не приезжал, а сейчас что происходит? Какие-то долги, бандиты… Что за бред?! — он начинает злиться. Появился какой-то странный чужой человек и заставляет срочно уехать, но больше всего раздражает то, что Юнги молчит, а это значит, что согласен на все предложения этого парня. — Чимин-а, успокойся, — просит Юнги. — Мы в любом случае собрались уезжать. — Но я не думал, что так скоро, Юнги! — возмущённо выкрикивает Чимин. — Чимин, чем скорее, тем лучше, — встревает Тэхён. — У Юнги в Пусане квартира, остановитесь там. Это пока тихо всё, отцу тоже не сразу информация пришла. — Я всё равно не понимаю, — Чимину не нравится это всё, и, честно говоря, слова этого Ким Тэхёна пугают. Неужели за ним охотятся коллекторы из-за отца? — Дай нам пару дней, — говорит Юнги, смотря на Кима. — Без проблем, — пожимает плечами Тэхён, делая глоток остывшего чая. — Что-то ещё? — уточняет Чимин, видя бегающий взгляд парня. — Да, — откашливается Тэ. Он смотрит на Юнги, затем на Чимина и, кусая нижнюю губу от волнения, собирается с мыслями. — Имя Чон Чонгук вам о чём-нибудь говорит? Чимин расширяет глаза и тихо охает. Юнги тут же выпрямляется и смотрит на своего птенчика не менее удивлённым взглядом. — Гук-и? — от знакомого имени пробегают мурашки по спине, а в глазах собираются слёзы. — Да, он, — кивает Тэхён. — Откуда ты… — не понимает Юнги. — У вас есть что покрепче? Разговор будет длинным. Юнги достаёт из холодильника две бутылки соджу, которые они так и не выпили в тот вечер, и разливает по чашкам из-под чая. Чимин сразу же выпивает одним глотком и внимательно смотрит на гостя, сжимая под столом руку Юнги. — Чонгук-и живёт у нас, — начинает Тэхён. — Откуда ты его знаешь? — нервно произносит Чимин. Он снова тянется к соджу, наливая себе ещё, и выпивает. Юнги косится на него, хмурится и отодвигает бутылку, ставя с другой стороны стола. — У нас с отцом есть несколько приютов, мы его там видели часто, а потом отец поймал его, когда он у его машины крутился. Чимин, не моргая, смотрит на Тэхёна, внимательно слушая, не веря своим ушам. Сердце болезненно сжимается, а перед глазами появляется образ его маленького друга из прошлого. Их Чонгук-и, светлого и доброго малыша. Он слушает дальше рассказ Тэхёна, и слёзы сами по себе водопадом стекают по щекам. — Боже, Чонгук-а… — Насчёт вас он тоже много говорил, называл «злыми хёнами», сказал, что никогда не простит, — Тэхён допивает бутылку, грустно улыбается и кивает. — Но простит, конечно, мой Гук-и — добрый мальчик. — Твой? — удивляется Юнги. — Да, мой, — расслабленно отвечает Ким. — Мой парень. Юнги усмехается, а после переводит взгляд на Чимина. Тот сидит, низко опустив голову, и плачет. — Чимин, не плачь, — говорит Тэхён. — Чонгук простит вас, но, думаю, сначала он убьёт меня, — он начинает смеяться. — Почему? — тихо спрашивает Чимин, шмыгая носом и вытирая слезы со щёк. — Потому что я знаю вас, знаю, где его мать, и ничего не сказал ему. — Мать?! — охает Пак. — Его мама? Он нашёл её? — Нет, и не найдёт ближайшие пару лет точно. — У тебя фотка есть его? — интересуется Юнги. Ким достаёт телефон, снимает блокировку и показывает экран. Чимин тут же хватает устройство и смотрит. Там Чонгук с широкой улыбкой показывает «класс» рядом с Тэхёном, который целует его в щёку. Он смотрит на своего маленького друга и желает разреветься прямо сейчас ещё сильнее, сорваться и приехать к нему, упасть в ноги и молить о прощении. Во всём, через что ему пришлось пройти, виноваты лишь они с Юнги. — Такой взрослый стал, — с грустью подмечает Чимин, передавая телефон Юнги. Тот смотрит в экран и улыбается. — А глаза всё такие же. — Оленьи глазки мои, — с улыбкой говорит Тэхён, забирая смартфон. — Так что в городе вас ждёт много чего интересного, — он встаёт, и парни поднимаются следом. — Я поеду, Гук-и будет волноваться, я обещал вернуться к ночи. — Я провожу, — говорит Юнги и идёт к двери. Они выходят на улицу, пожимают друг другу руки и прощаются. Тэхён садится в машину, отъезжает, коротко просигналив. — Позвони матери, она переживает, — говорит через опущенное стекло и срывается с места, бросив на прощание «До встречи». Юнги возвращается в дом, запирает дверь и идёт на кухню. Чимин стоит спиной к двери и пьёт соджу прямо из горла. — Птенчик, блять! — Мин выхватывает бутылку из его рук и ставит на стол. — Чё делаешь? — Юнги, я поверить не могу! — шепчет Чимин, вытирая рот рукой. — Чонгук такое пережил. — Мы все многое пережили, — Юнги тянется к парню, обнимает за талию и целует в щёку. — Он нас ненавидит… — Чимин утыкается Мину в шею и судорожно выдыхает. — Прекрати, Чонгук со злости так сказал, — он приподнимает его лицо за подбородок. — Ты же знаешь этого засранца, — целует в нос. — Не переживай, птенчик. — Я так скучаю по нему… — Мы можем скоро увидеться, — Юнги любовно гладит ладонями щёки Пака и снова прижимается губами к переносице, затем к губам. — Хочешь? — Хочу, — Чимин успокаивается. — А что ещё хочешь? — шепчет Юнги, покрывая лицо и шею влажными поцелуями. — Ещё соджу хочу, — откинув голову назад, шепчет в ответ. — Хватит. — Ну Юнги… — Я сказал, хватит, — серьёзно говорит Юнги. — Бесишь, — с улыбкой шепчет Чимин и обнимает парня за талию, залезает под футболку руками и царапает спину. Алкоголь вперемешку с переживаниями сильно кружит голову. — Следи за языком, — рычит Юнги, сжимая руками ягодицы. — А то что, — усмехается Чимин и громко ойкает, когда его резко разворачивают и наклоняют над столом, прижимаясь сзади. — Юнги, ты чего? — Я хочу тебя, — шепчет Мин, кусая розовое ушко. Пальцами поддевает штаны Чимина, спуская их до колен вместе с бельём. — Юнги, стой! — просит Чимин и выпрямляется. Его рукой толкают обратно, давят на поясницу и шлепают по правой обнажённой ягодице. — Ай… Вдруг Чонин придёт. — Я закрыл дверь, — Юнги снимает свои штаны, оттягивает мягкую половинку и проводит смоченным в слюне пальцем по анусу. Чимин вздрагивает и смотрит через плечо на парня. — Может, потом… — Хватит сопротивляться, Чимин-а, ты же сам этого хочешь, — усмехается Юнги. — Мы оба перенервничали, давай снимем стресс, я еле в руках себя держу рядом с тобой. Чимин кусает губы и стонет, упираясь лбом в стол. Он чувствует себя извращенцем, больным на голову, и ему нравится это. Так он чувствует себя настоящим и живым. С Юнги он чувствует себя таким. — Возьми крем из коробки, она на холодильнике. Юнги тут же хватает коробку, роется в ней, находит один единственный крем, выдавливает на палец и подносит к сжимающемуся анусу. Смазывает, проникает во внутрь, слыша тихое шипение, и растягивает, добавляя второй. — М-м… — Чимин расслабляется, раздвигает ноги шире и поворачивает голову. Ему хочется видеть Юнги. Тот кидает на него короткий взгляд, поднимает, продолжая толкаться уже тремя пальцами. Чимину становится хорошо. Под алкоголем боль затуманивается, и он приоткрывает рот, начиная тяжело и шумно дышать. — Мой самый лучший мальчик, — шепчет Юнги. Он хватается за футболку Чимина и приставляет смазанный в креме член к дырочке, толкается на всю длину, слыша громкий вскрик. Чимин ударяет ладошками по столу и закатывает глаза, когда в него начинают вбиваться резкими, грубыми толчками. Юнги тянет его на себя, обхватывая поперёк живота, а другой рукой сжимает щёки, поворачивая к себе голову. Начинает целовать, мажет губами по щеке, не прекращая трахать сильными, глубокими и резкими толчками. Чимин стонет, полностью расслабляясь. Он тянется к своему возбуждённому члену, сжимая головку, и рвано водит рукой, чувствуя, как оргазм быстрой волной бежит по телу и скапливается внизу живота. — Я сейчас, Чимин-а, — хрипит Юнги. Он обнимает стонущего парня ещё крепче, кусает и целует его шею и плечи, и срывается на беспощадный быстрый темп. Комната наполняется тяжёлым дыханием, мокрыми звуками и протяжными стонами. Юнги крепко держит бёдра Чимина, пока тот на дрожащих ногах падает на стол, вздрагивая и кончая себе в кулак. Он выходит из него и несколько раз проводит рукой по горячему члену, бурно кончая на ягодицы и едва удерживаясь на ногах. — Хороший мой, — Юнги поднимает его за руку и, развернув к себе, целует в губы. Чонин, стоя под окнами дома, крепко зажмуривается, стараясь прогнать из головы то, что только что услышал с приоткрытой форточки на кухне. Он делает глубокий вдох, смотрит пару минут перед собой, а после достаёт из кармана пакетик с порошком. Не задумываясь, высыпает на ладонь и глубоко затягивается, шмыгает носом, вытирая его, и направляется к двери.