Несколько дней из жизни Изуны Учихи

      Изуна Учиха была скромной девушкой, тихой и кроткой, милой и прелестной. Но лишь на первый взгляд неопытного человека.              Сама себя Изуна считала великой мученицей — в её братьях ходил известный невротик Мадара Учиха. К сожалению, остальных трех братьев она не помнила, так как была совсем крохой, когда их не стало.              Матушка всегда была так неизменно добра к ним с Мадарой, что Изуна старалась быть во всех отношениях как эта великодушная женщина. Но, к сожалению, когда твой старший брат — Мадара Учиха, с кротостью и милым нравом приходится распрощаться.              Быть может, будь матушка жива подольше, или будь Мадара не таким конченным (а Изуна считала, что он именно конченный), она бы осталась такой же воздушной милой маленькой девочкой, принцессой клана Учиха.              Но матушка ушла из жизни, наказав ей перед смертью заботиться о сумасшедшем старшем брате, хоть кровью и потом, но сделать так, чтоб этот полоумный дожил до передачи ему всех прав главы клана.              И Изуна с яростью, достойной лучших из лучших воинов двора Его Императорского Величества, принялась заботиться и бдеть. А поглядеть там было на что.              Мадара Учиха был абсолютно точно и бесповоротно ненормальным.              В свои двадцать, косматый и заросший, с птичьим узким лицом и каким-то по-девичьи вздернутым носиком, глава клана Учиха ошивался в обществе Хаширамы Сенджу и вместе с упомянутым субъектом шарахался по окрестным лесам. Вместо дел семьи и бдения за соклановцами лихорадочно сверкающий глазами Мадара просыпался с первыми лучами солнца и уносился, куда звала его свистящая фляга. На свидания с Хаширамой, то есть.              Изуна была недовольна. Отец успел её обучить кое-каким основам ведения дел, она, слава богам, могла состряпать неплохое письмецо для ответа какому-нибудь дайме или поддержать диалог с заезжими купцами. Но ей, екай побери ненормального Мадару, было чуть больше шестнадцати, и она, честно сказать, не собиралась быть главой клана.              Конечно, ближайший круг просёк фишку, а двоюродные братья и сёстры начали потихоньку беспокоиться за непонятно чем занимающегося главу клана. Изуна их успокаивала и в конце концов начала выполнять всю работу за Мадару.              В какой-то момент, когда пальцы её окончательно стали синими от чернил, а спина стала всё чаще похрустывать из-за того, что она до рассвета сидела за бумагами, терпение младшей сестры и всепрощающего ангелочка Изуны Учихи иссякло.              — Мадара, — позвала пришедшего в очередной раз за полночь брата Изуна, — я хочу с тобой поговорить.              — Чего тебе, мелкая? — пробурчал он откуда-то из-за угла.              — Выслушай меня, будь так любезен.              Изуна уселась на открытую веранду и приглашающим жестом указала Мадаре место рядом с собой, точно зная, что брат её видит.              Тот недовольно выплыл из комнаты.              Вид у него был потасканный, словно бы он своей гривой подметал клановые амбары и сараи, лицо изжелта-бледным, как наждачная бумага, а правую ногу он как-то неловко подволакивал за собой.              В целом, складывалось ощущение, что глава клана Учиха бомжует и ведет крайне антисоциальный образ жизни. За последнее время он совсем растерял хоть какое-то подобие стати, полагающейся главе клана, и стал сутулым и худым, словно бельевая верёвка.              — Че? — опустился он наконец рядом.              — Брат, — важно произнесла Изуна, — нужно серьезно поговорить.              — Да чего случилось-то? Опять нападение что ли какое-то? Или умер кто?              — Случилось, — вкрадчивым шепотом ответила Изуна, — ты ебанулся.              Мадара аж перестал лениво рассматривать покачивающееся дерево и скуки ради выворачивать пальцы. Моргнул и внимательно посмотрел на сестру, словно сомневаясь, что правильно расслышал её.              — Что?              — Ебанулся.              — Изуна! — зашипел он, видя, что сестра смотрит на него как-то по-иному и, собственно, позволяет себе бранить его. — Ты забыла, с кем ты говоришь? Забыла, что ты из благородной семьи?              Его маленькая сестра обычно разговаривала с ним опустив голову, тихим высоким голоском и соглашалась со всеми его решениями. Матершина устами этого ещё недавно младенца? Благородной молодой девушки? Здесь стоило проверить, не гендзюцу ли всё это?              — А что ты хотел? — оскалилась Изуна, абсолютно точно не характерно для себя. — Я не забыла, с кем я говорю. С тобой, сумасшедшим и бесповоротно похерившим все свои обязанности! Это ты, Мадара Учиха, забыл, что рожден в благородной семье и возглавляешь наш клан!              — Изуна! — вновь зарычал он, и его неконтролируемая злость разлилась в воздухе, словно запах озона после ливня с грозой. — Замолчи!              — Я не собираюсь молчать! — вскочила на ноги Изуна, разозленная и не реагирующая на тяжелую ауру брата. — Ты придурок и неудачник! С последнего весеннего месяца ты стал совсем на себя не похож! Старейшины шепчутся, что ты выжил из ума, как наш дед Мицуро! Что ты недостоин титула главы клана! Что забил на все правила и оставил меня, малолетку, влачить существование клана на своих плечах! Скажи, ты действительно сошел с ума? Забыл, — сверкнула глазами Изуна, которой гнев жег грудь, и она буквально наступала на брата с нехарактерной решительностью и агрессией, — что скоро зима и придется кормить клан пять месяцев бескормицы? Что в этом году разродились наши сестры, а их детям нечего будет есть? Что кланы Хагоромо и Сенджу перекупили у нас всех заказчиков и я едва успеваю вырывать у них что-то из-под носа, напоминая, что Учиха всё ещё существуют! А я скажу. Я скажу тебе!..              Мадара, похмельный и растрепанный, с желтым впалым лицом и красными от недосыпа глазами замер, как маленький зверёк перед хищной птицей.              Изуна, его кроткая маленькая сестрёнка, которая так часто оставалась с матерью, пока та была жива, что Мадара иногда забывал о её существовании, сейчас обвиняла его во всех смертных грехах, стояла в полный рост и в своей домашней одежде, колыхающейся от движений и ветра, словно воплощала в себе жрицу Дхармараджи.              — Ты совсем выжил из ума! — продолжала неожиданно грудным голосом Изуна, впритык подойдя к брату и презрительно глядя на него, — я пашу как последняя скотина, чтобы лишь знать о том, как в клане моего брата никто ни во что не ставит, а сам он, как последний контуженный идиот, с утра до ночи пропадает с клятыми Сенджу!              — Неправда! — взревел уязвленный Мадара, вскакивая со своего насиженного места. Рукой он почти уперся в плечо сестры, так близко она подошла и теперь отчитывала его. — Ложь и клевета! Я не бегаю ни к каким-              — Ой ли! — внезапно расхохоталась Изуна, удивив этим брата, который глупо уставился на нее. — От тебя за версту несёт вишней и жимолостью! Так пахнут свежие молодые деревья и кустарники, которых у нас отродясь-то и не водились. Хоть себе не ври, братец, а то это совсем позор какой-то. Не к лицу сие главе клана Учиха.              — Я не вожусь с ублюдком Сенджу! — снова неадекватно взвизгнул Мадара, взмахивая косматой головой. — Не вожусь! Не вожусь! Вранье!              Изуна с удивлением заметила, как брат быстро-быстро моргает и как скользит по его щеке крохотная слезинка.              — Где же ты был последние три дня?              — В городе, — выдавил из себя Мадара, тут же как-то потухнув, и чуть опустил подбородок вниз, — пил.              — И что же? Напился? — тут же принялась издеваться Изуна, вновь свирепея на глазах. — Полегчало? Хорошо погулял? Славную брагу подают у них?              — Изуна! Перестань, перестань сейчас же! Как ты можешь так говорить со мной?              — Нет, Мадара, — холодно ответила сестра. — Я не перестану. Я полностью занимаюсь делами клана и фактически стала его главой. И если надо будет, я на цепь тебя посажу, а больше пить и балагурить с Сенджу не дам.              Внезапно воздух рядом как-то странно задрожал, и Изуна едва успела пригнуться, как над её головой разлилось обжигающее пламя.              — Фью-ю-ю, — присвистнула с неуместным весельем Изуна, — да у тебя крыша отъехала из-за старшенького Сенджу! Я подозревала конечно, но не думала, что всё настолько плачевно. Хаширама Сенджу, верно ведь?              — Убью! — вскричал Мадара с таким яростным выражением лица, будто бы он собрался порубить целый вооруженный до зубов отряд.              Изуна вновь с каким-то весёлым удовлетворением отметила, что у брата действительно глаза на мокром месте, и лишь из-за вечернего сумрака не видно его заплаканных щёк.              Неожиданная догадка озарила её сознание.              — Он тебя отшил что ли? — похлопала глазами Изуна.              Мадара так на неё вылупился, что у неё автоматически активировался шаринган, а тот взревел и принялся складывать печати, действительно намереваясь прикончить разошедшуюся сестру.              Когда Изуна вновь ушла с линии огня, Мадара заново набрал в грудь побольше воздуха, чтобы повторить технику ещё раз, однако же сестра ловко схватила его за рукав и грубовато стащила на землю с веранды.              Пока тот жевал губу из-за боли в травмированной правой ноге, сестра обхватила его за плечи и встряхнула.              — Я предупреждаю, — вновь тем уверенным грудным голосом сказала Изуна, — если ты не успокоишься, я тебя побью и привяжу к себе, пока ты не превратишься в нормального человека! Приди в себя, Мадара, и перестань быть обузой для клана!              — Как ты смеешь, соплячка, — зашипел он, — говорить такое мне, Мадаре Учихе, своему старшему брату и главе клана!              Изуна на его слова едва не задохнулась от возмущения. Этот эгоистичный истеричный человек считает, что она соплячка? Ну всё, больше сдерживаться она не собиралась.              — Какой из тебя глава клана, если ты последний раз занимался нашими делами три месяца тому назад! Ты ведь писать уже разучился! Всё время непонятно где, весь ободранный и куцый! На тебя народ как на сельского дурачка смотрит! Ты же весь в рванине! Ты знаешь, что дочка тети Сузуми умерла от цинги? А у Минако-сан ребенок родился недоношенным из-за того, что не хватило денег на ирьенинов! А то, что наш восьмидесятилетний старейшина Киоши сам отправился на задание, так как никакой организации в клане после твоих самовольных отлучек и попоек больше нет? Ты чокнутый, непроходимый эгоист, кретин и невротик, мать твою! Не глава клана!              — Но у нас же одна мать, — круглыми глазами растерянно поглядел на неё Мадара.              Речь сестры вызвала в нём оторопь. Никогда ещё никто так не смел на него наезжать. В уголках глаз вновь противно защипало.              — Мне плевать! — гневно вскинула голову Изуна. — Если ты не успокоишься, я силой тебя заставлю, так и знай. Не забывай, дражайший старший брат, что я тоже шиноби и тоже умею делать больно. Я держу наш клан на своих плечах вот уже практически весь летний сезон и сентябрь.              — Как сентябрь?              — Великие боги, — подняла глаза к небу Изуна и с ужасом перевела взгляд на брата. Тот, казалось, действительно не понимал. — Дайте ему мозгов! Уж восьмое число минуло, ненормальный и потерянный ты человек! Ты скажи мне лучше, что там у тебя, прости Рикудо, блять, с этим Сенджу произошло, что ты всю неделю по кабакам таскаешься?              — Не упоминай его при мне, — замогильным голосом произнёс Мадара, пошатнувшись.              Оба они как-то подуспокоились и вновь сели на веранду, словно бы и не собирались уничтожать друг друга какие-то пять минут назад.              — А всё-таки? — вновь присела ему на уши Изуна. — Я твоя сестра, между прочим.              — Я знаю, — вяло отмахнулся от неё Мадара, — но ты всё ещё мелкая.              — Я тебя побью, — пообещала Изуна. — Ты имей в виду, что старейшины рассматривают вариант отстранить тебя от управления клана и назначить меня его главой. Я справляюсь лучше и делаю за тебя всю работу.              Изуна продолжала что-то ещё говорить по поводу экономической ситуации и приближающихся холодов, однако Мадара во все глаза теперь рассматривал сестру и не мог поверить.              И это та самая крошка-химэ клана Учиха? Та самая, которая выходила лишь вместе с матерью и начала обучение искусству шиноби только в девять лет, а не в три, как он и его братья?              Теперь эта молодая девица готова отпинать его и не боится высказывать претензии прямо в лицо. Когда это произошло? Всегда ли малышка Изуна была такой уверенной в себе? Давно ли она так искусно сношает всем мозги, как ему?              Неудивительно, что за всё время, пока Мадара был главой клана, Изуна развела бурную деятельность и при ней людям явно живется лучше, чем при нём. Не без проблем конечно, она упомянула, что до сих пор стоит неразбериха с заказами и с медициной как таковой. Это все проклятый Хаширама, черти бы его побрали…              — Я вижу, как ты вновь думаешь про Сенджу, — вдруг шало блеснула глазами развеселившаяся Изуна. — Расскажи-расскажи! Я хочу знать!              — Не буду я тебе ничего рассказывать! — отвернулся от неё Мадара, едва удерживая себя от того, чтобы не ткнуться головой в колени и завыть дурниной.              — А придется. Скажи, правду говорят, что ты с Хаширамой Сенджу до сих пор ошиваешься, и это он растит всякую зелень и траву?              — Только плодовые деревья и цветы, — как-то отстраненно бросил Мадара, вызвав своим безэмоциональным тоном ещё больший интерес Изуны. — Он давно уже пробудил стихию дерева, в боях правда лучше этого не видеть — целее будешь.              — А что же, братец, он тебе и яблони со сливами выращивал?              — Единожды, — прошипел сквозь зубы Мадара и попытался вновь ещё сильнее отвернуться, однако ему не дали этого сделать.              Изуна положила свою тонкую ладошку на его плечо и аккуратно сжала одежду в стальном захвате.              — Не отворачивайся, я же с тобой разговариваю, — объяснилась она.              Мадара присел бы от общего охреневания, если бы и так не сидел.              Изуна наклонилась ближе к нему, и Мадара своим недавно разбитым носом почувствовал едва уловимый запах каких-то трав и ярко выраженный приятный аромат ветивера. Сестра ещё и благовониями начала пользоваться, неужели?              На заданный вопрос он упрямо сжал губы и невидящим взглядом смотрел мимо Изуны, лишь бы не слушать её смущающих слов и не видеть неудобного проницательного взгляда.              — Что ж, если честно, я ждала большего. Но знай, брат, я всегда готова тебя выслушать. Только без твоих истерик, уж уволь меня, у нас есть старушка Кимиро. Она стабильно раз в неделю устраивает концерты, так что вас двоих, в целом, будет слишком много. Клану нужен сильный глава. А ещё клану нужен глава, который будет присутствовать в селении и не шарахаться хер знает где.              Изуна практически скрылась в дверях, пока ставила этот завершающий их полуночную странную беседу аккорд, но внезапно остановилась и улыбнулась той самой издевательской улыбкой во всё лицо, из-за чего Мадара вновь припомнил, как она со скоростью стрижа пряталась от отца и перелезала через забор, дабы сбежать от не нравившихся ей занятий по этикету.              — Если бы мне нравился Сенджу, он бы уже стоял под ручку со мной у алтаря. Действуй, Мадара, ты ведь не законченный неудачник.              И тут же захлопнула за собой дверь, расхохотавшись и быстро убегая.              — Изуна! — заорал застигнутый врасплох Мадара ей в спину.              Лицо его за прошедший разговор приобретало попеременно все оттенки радуги, а состояние успело поколебаться от отметки «абсолютно похеру» до «о боги, сейчас все узнают про это, мне однозначно конец».              Маленькая сестра выросла и теперь фактически управляет всем кланом, ведет деловые переговоры, принимает гостей и, в общем и целом, занимает его место и делает всё намного лучше него. К тому же ей надоели его отлучки, и она как-то прознала и про его контры с Хаширамой и тут же сделала правильные выводы о его пьянстве.              Теперь Изуну не заткнешь, да и она сама не отступит и не согласится покорно, как делала это всю свою жизнь. Придется действительно что-то решать.              — О всеблагие боги! — провыл Мадара, хватаясь руками за спутанные космы. — Ну почему она моя сестра?!        *** Изуна с гордостью осматривала плоды своих трудов. Её рабочий стол был абсолютно пуст!       Сегодня благодаря ей завершились переговоры с торговыми кланами из столицы, бесперебойные поставки продовольствия должны были начаться осенью сего года. Она была довольна собой и собиралась немного расслабиться — может, сходить на горячие источники в соседнем поселении или прогуляться вдоль того красивого озера, на которое ей повезло совершенно случайно наткнуться?       С момента их памятного диалога с Мадарой минул почти год. Старший под её чутким руководством взялся за голову и больше не пропадал непонятно где, не пил и даже стал выглядеть чуточку лучше. Дела в клане пошли кое-как, но определенно сдвинулись с мертвой точки.       Изуна шла домой, и солнце ласково светило ей в спину, грея лопатки и путая свои лучи в её темных волосах. День был просто замечательным, тем более, суббота, май, что может быть лучше? Нет, определенно нужно собирать вещи, облачаться в льняные ткани и отдыхать на источниках! Однако всевышние боги не собирались отпускать Изуну Учиху без ложки дегтя, поэтому за следующим поворотом девушка буквально нос к носу столкнулась со своим братом. — Мадара? Здравствуй, как прошли переговоры? — улыбаясь, подняла голову Изуна и обомлела. На неё смотрело какое-то невообразимо жуткое чудовище из старых сказок, которые сердобольные мамаши и бабки рассказывали своим детям. Волосы у него с одной стороны были выдраны, с другой подпалены огнём, прядь, обычно закрывающая левый глаз, слиплась в какой-то чёрной жиже и теперь висела, как сосулька. Вся шикарная официальная одежда была превращена в жуткие лохмотья, как будто её драли все кошки мира, а после таскали по окрестным болотам как минимум неделю. Лицо же главы клана Учиха было вымазано в какой-то грязи, на лбу сверкала шишка, на подбородке порез. Около глаз всё было в грязных потёках и разводах. «Боги милосердные, опять плакал, ну что ж это такое? Когда ж это кончится?» — Что с тобой случилось? — наконец взяла себя в руки Изуна и с беспокойством поглядела на брата. — Мне отказали. — Кто отказал? — не поняла Изуна. — Клан Хагоромо, кто ж ещё, — горько улыбнувшись, ответил он. А затем схватился за бок и чуть не упал там же, где стоял. — Тебя ранили? Мадара! — Изуна тут же поднырнула ему под руку и крепко прижала худосочную тушку этого идиота к себе. Мадара даже не стал сопротивляться и едва не всем весом на неё навалился. Изуна тут же заозиралась по сторонам и закричала: — Лекаря! Лекаря к господину главе Учиха! Девушка, живущая в том доме, рядом с которым остановились брат с сестрой, услышала их и понеслась за ирьенинами. Благодаря помощи двух мужчин-медиков Изуна дотащила раненого брата до веранды дома, оставив Мадару лекарям. Сама же побежала за футоном, тряпками, ножницами и водой, задним числом подумывая собирать знамёна и идти против Хагоромо войной. Отправился, называется, на дипломатическую миссию! — Изуна, — слабым голосом позвал её Мадара, — Изуна… — Да здесь я, здесь, — тут же опустилась на колени она, располагаясь рядом с братом, с которого уже срезали верхнюю часть облачения, и теперь Шуиджи-сан, главный ирьенин их клана, сканировал его со всех сторон. — Не дергайся. — Ничего серьезного, Изуна-сама, — откликнулся после недолго молчания Шуиджи, — у господина чакроистощение и легкие гематомы. Скорее всего, застарелая травма ноги вновь открылась. Неплохо было бы, конечно, изнутри посмотреть, но что уж тут поделаешь. Второй медик, ученик Шуиджи-сана, быстро влил в рот полуобморочного Мадары какого-то синеватого сиропа и тут же осмотрел его затылок и ту сторону головы, где были выдраны волосы. Мадара тем временем окончательно заснул. — Женская работа, — хмыкнул мальчишка, — взгляните, учитель. Изуна-сама.       Изуна и Шуиджи тут же переместились к варварски пострадавшей головушке лидера клана Учиха. Действительно, волосы были выдраны с корнем, а чуть пониже буквально выстрижены чем-то тупым и коротким. Никогда так с послами не обращались. Ну Изуна покажет этим белоглазым уродам! — Работай, Текуми, чего расселся, — тем временем подтолкнул ученика Шуиджи-сан, и второй ирьенин после короткого кивка от Изуны приложил ладони к оголившейся коже головы. Шуиджи тем временем поднялся на ноги, сложил свой медицинский саквояжик и подал руку всё ещё сидящей около футона брата Изуне. — Здесь всё. Текуми, завершай обработку и на выход. Пройдемтесь, Изуна-сама? — Да, пожалуй. Они вышли, и Изуна, глядя на яркое солнце, стоящее сейчас в зените и заставившее большую часть клана сейчас выйти понаслаждаться теплой погодой, почувствовала себя глубокой старушкой. Она тоже сейчас должна веселиться с соклановцами или беззаботно бегать на речку, а не сидеть, как старая дева, взаперти. — С Мадарой-сама всё будет в порядке, не беспокойтесь. Скорее всего, это особые техники клана Хагоромо. На него будто бы печать, тянущую чакру, поставили, а затем убрали. Возможно, его вновь будет волновать та травма ноги, но здесь только припарки делать и постараться не посещать горячих источников в ближайшие месяца два. Правда, я не совсем понимаю, откуда в волосах господина взялась нефть… — Что, прости? — остановилась Изуна как вкопанная. — Чёлка Мадары-сама вся облита нефтью, а волосы с левой стороны подожжены — там концы тоже в чёрной субстанции. По запаху как гудрон и масло. Я слышал, что из северных стран стали и к нам тоже возить нефть. — Господи, — прошептала Изуна, схватившись руками за голову и усевшись на корточки прямо посередине дорожки, не стесняясь присутствия ирьенина, — что он мог такое наделать? Как это лечить? Шуиджи-сан, скажи мне? — Да, госпожа? — Быть может, мне без объяснений причин идти против селения Хагоромо? Это ведь жуть, что они сотворили с Мадарой! Что ты на это скажешь? Ведь ты побывал во многих войнах, ещё сопровождал моего папеньку. Шуиджи-сан на это выдохнул и перебросил свой высокий хвост за спину. Изуна сейчас была особенно похожа на свою покойницу-мать, чудесную и такую же непосредственную женщину. — Вам бы как раз, госпожа, — с улыбкой повернулся он к ней, — да на источники сходить. Быть может, с подругами или сёстрами вместе развеяться. Нервы у вас расшатанные, а это в нашем деле плохо. — Куда ж я пойду, — тяжело вздохнув сказала Изуна, — если я с утра до ночи при брате или с документами вожусь? Сегодня только собиралась чуть-чуть отдохнуть, так тут он и явился! Что, ну скажите мне, Шуиджи-сан, что там могло пойти не так? Невесту же просто присмотреть надо было, старейшины настояли! — Невесту? — переспросил Шуиджи. — Да. Племянница нынешнего главы клана Хагоромо. На год моложе брата, за ней дают богатое приданое и целую свиту от клана. Говорят, ещё и хороша собой. — Ну, Изуна-сама, — присел рядом с ней прямо на землю медик. — Вы не сочтите, пожалуйста, за грубость, но это вы очень зря. Вы хоть господина предупредили? А подготовили? Он-то хоть знал, что ему придётся общаться с принцессой клана? — Так это ведь Мадара. Что этого невротика готовь, что не готовь — толку ведь никакого! Он, представляете, как-то обедал вместе со мной. Сидим-сидим, разговоры о погоде разговариваем, и тут приносят поднос со сливами и ставят прямо напротив Мадары. Он дождался, пока я начну есть, схватил поднос, швырнул его в стену и зарыдал. Я клянусь, что ничего ему такого не говорила, да и не происходило в те дни ровным счётом ни-че-го! Может всё-таки ему не у наших подлечиться? В город там съездить? У нейтральных кланов порасспрашивать, вроде как, для профилактики?       Изуна, рассказав это сейчас медику, даже не подозревала, как она подтвердила все его догадки. Мадара Учиха действительно был нестабилен и неадекватен, как и его дед Мицуро. Поэтому большую часть времени вопросами клана занималась Изуна и херила всё своё время и силы, лишь бы всё успеть сделать вовремя, со всеми договориться и за братом присмотреть. Бедная девочка. Шуиджи, ещё раз поглядев на её страдающее молодое лицо и усталый взгляд в небо, поднялся с земли. Отряхнул свою длиннющую рубашку и штаны, обтёр руки тряпочкой и вновь подал ладонь юной госпоже. — Пойдемте, Изуна-сама, не пристало Вам сидеть посреди дороги. Да и не беспокойтесь Вы так. Изуна быстро ухватилась за его руку, покачнулась и чуть подпрыгнула — Шуиджи был выше неё на полторы головы, но чуть сутулился, когда шёл рядом. В молчании они дошли до веранды дома главы клана и остановились перед ступеньками, ведущими в дом. — Текуми всё расписал, — указал Шуиджи на бумажку, оставленную на столе веранды. — Если что-то случится, зовите нас. Дня через два Мадара-сама полностью оклемается, не волнуйтесь. — Спасибо, Шуиджи-сан, — поклонилась ему Изуна и вбежала по ступенькам на веранду. — Передайте мою благодарность и Текуми. — Благодарю вас, Изуна-сама, — согнулся в поклоне Шуиджи, — обращайтесь. И пошел прочь от дома главы клана и его сестры. — А, подождите! — вдруг окликнула его Изуна в спину. — Я хотела спросить: чем отмывать нефть? Хозяйственным мылом? Для мытья скота раствором попробовать? — С одежды никак не отстирывается, это уж точно известно. С волос хозяйственным мылом я бы не рисковал, как и раствором. Попробуйте тем же шампунем, что и обычно, только очень тщательно промыть. Не получится — тут уж всё. Только резать. — Спасибо за помощь, Шуиджи-сан! — ещё раз поблагодарила его Изуна и, коротко махнув рукой и не дожидаясь ответа, скрылась в глубине дома. Шуиджи несколько секунд ещё стоял неподвижно и смотрел на захлопнувшуюся за госпожой дверь. Он вообразил, чем она будет заниматься всё ближайшее время, и искренне ей посочувствовал. * Мадара очнулся на следующий день к девяти часам утра. И Изуна, конечно же, узнала об этом первой, бросив читать письмо, и быстро накинула на себя домашний халат. Мадара лежал на своём футоне, когда она вошла, мучительно медленно моргая, и слегка повернул голову в сторону стоящей в проходе сестры. — Как ты себя чувствуешь? — Кхе, нормально, — спустя мгновение отозвался Мадара. Силой воли он заставил себя широко раскрыть глаза и резко сесть на футоне. — Что вчера случилось? — Это я у тебя должна спросить, — обманчиво мягко ответила Изуна. — Что там у этих, блять, Хагоромо, произошло? — А что произошло? Ничего не происходило, — играя роль дурачка, отозвался Мадара и тут же принялся руками себя ощупывать. Лицо его выражало раздражение и недовольство. — Срезали с тебя вчера одежду наши ирьенины, не дрейфь. Сегодня должны были приехать представители дайме, но, так как ты вчера буквально потерял сознание у меня на руках, их визит пришлось отложить. Рассказывай. — Не указывай мне, — поморщился Мадара и встал. Он действительно выглядел лучше, чем вчера (кто угодно выглядел лучше, чем её старший брат вчера, будем честны). Лицо Мадары было привычного бледно-желтого цвета, синяки под глазами оставались на месте, веки только были набрякшими от вчерашних слёз, которых, слава богам, никто не видел. Однако, пока брат шёл до шкафа, Изуна заметила, что он снова чуть прихрамывает на злополучную правую ногу. — Что вчера случилось? Мне нужно знать, не упрямься. Вчера я собиралась созвать весь клан для того, чтобы идти войной на Хагоромо. Так что ты просто обязан мне рассказать. — Тебе-то чего? — пробурчал её старший брат из-за дверей шкафа. — Не отправились же? Ну и всё. — Что значит «ну и всё»? — аж повысила голос Изуна. — Ты не понимаешь, что ли? Вчера я собиралась поднимать знамена! Полноценной войной идти на этих белоглазых! Подписывать, твою блять мать, союзный договор с Сенджу, которые владеют техниками Земли и Воды, дабы разрушить до основания все клановые постройки Хагоромо. Очнись, Мадара, за твоей спиной весь клан, а не только твоё раздутое до нереальных размеров эго! — Отказала. Амайя Хагоромо отказала мне, — холодно проговорил Мадара. Он стоял перед младшей сестрой в одних хакама и сверлил её недовольно-презрительным взглядом. Было предельно понятно, что, если Изуна заговорит на неудобную тему, он её испепелит на месте. Однако Изуна ничего ему не сказала и, поправив пояс, махнула рукой в сторону кухни, приглашая его к столу. — Почему же? — спросила она наконец, когда они выпили по кружке чая. — Почему Амайя отказала тебе? — Я ей не понравился, — просто ответил Мадара, уткнувшись в чашку лицом и обхватив её обеими руками. — А твоё чакроистощение? А волосы? Раны? Что случилось? Ты наткнулся на вооруженный отряд? — Нет, — поднял таки глаза от чашки Мадара. — Её мать была оскорблена в лучших чувствах. — Она напала на тебя? — недоверчиво прищурилась Изуна. — Разве они не знают, что послов нельзя трогать? Ты ведь не нарушал их обычаи, да? Мадара поморщился и закатил глаза, со стуком поставив пустую чашку на стол. — Ты не отстанешь, да? — Конечно нет, — оскорбилась уже Изуна. — Я, если ты ещё помнишь, твоя сестра и правая рука главы клана Учиха. Сдаётся мне, — вдруг наклонилась вперёд она, — что ты не договариваешь что-то очень важное. Ты что-то ей сказал, да? — Да не говорил я ничего, блять! — разозлённо полыхнул глазами Мадара. — Эта сука подумала, что я, представь себе, покушался на честь этой белоглазой кобылы, которая просто дура и которой нравятся только красивые приятные мужчины и- — Она что, выше тебя? — нетерпеливо перебила его Изуна. — Да! — рявкнул Мадара, становясь ещё злее. — И её мать решила со мной поговорить тет-а-тет. Она не владеет искусством ниндзя, практически гражданская. Позвала меня прогуляться по их саду и- Изуна дальше слушала только краем уха, думая о том, что потенциальная тёща её брата оттаскала Мадару за лохмы, наставила ему каких-то непонятных ограничителей на чакра-систему, вмазала хорошенько и по ходу дела ещё и облила нефтью да постаралась поджечь.       Это было практически смешно и до рези в глазах абсурдно, но всё же Изуне не хотелось смеяться. Брат как обычно каким-то образом всё испортил и сам едва избежал серьёзных травм. И эта непонятная история с нефтью, клановыми обычаями и ненормальным поведением матери Амайи Хагоромо… Точно! Нефть. — Мадара, — позвала брата Изуна, — заканчивай завтракать и иди в душ. — От меня воняет? — брезгливо наморщил нос Мадара. — Нет, но освежиться тебе бы тоже не помешало. Вымой, пожалуйста, голову два раза, да хорошенько! Мадара странно на неё зыркнул, но ничего не сказал. Доел свой рис, допил третью кружку чая, в которую предусмотрительная Изуна накапала валерьянки и положила успокаивающий ромашковый сбор, и ушел к себе. Затем вышел из комнаты с банными принадлежностями и потопал в их ванную с традиционно огромным офуро. Изуна нетерпеливо барабанила пальцами по столу и кусала губу. Господи, что сейчас будет, если это действительно нефть попала на его волосы и если она не отмывается? Она же поседеет вся! У Мадары ведь совсем крыша съедет, если придётся отстригать испорченные локоны. У него и так всё было напряжно с внешностью, в чем Изуна по традиции подозревала Сенджу. Постоянный противник Мадары, тот самый Хаширама Сенджу, обладал поистине королевской шевелюрой и, видимо, ужасно обижал этим Мадару. (У Мадары Учихи были определенно странные представления о чувстве прекрасного и о том, что его ущемляет и оскорбляет, а что нет). Изуна выпила уже пятую кружку чая с тем же успокаивающим ромашковым сбором и чувствовала, как у неё сжимается желудок от жуткого предвкушения и ужаса того, что сейчас произойдет. Она не могла думать ни о чём, что как-то касалось работы и дел клана, её почти колотило от осознания того, что устроит разъяренный неуравновешенный брат, который отращивал свои волосы с четырнадцати лет. Она буквально прислушивалась к малейшим шорохам и звукам, которые доносились со стороны ванной. Наконец, скрипнула и открылась дверь, откуда повалили белые клубы пара и высунулась темная вихрастая макушка Мадары. — Изуна, ты здесь? — позвал он её на удивление ровным тоном. — Да, — чуть дыша ответила Изуна. — Не могла бы ты помочь, если ты не слишком-то занята? Изуна силой заставила себя перестать сжиматься и сходить с ума, поднялась, одернула халат и пошла в сторону ванной. Мадара сидел в одном нижнем белье на скамеечке рядом с офуро. Глаза его были прикрыты, и он даже не вздрогнул, когда сестра задела его коленкой, слишком близко подойдя. — У меня болит рука со вчерашнего, я сам голову не вымою. Поможешь? Или мне служанку позвать? — Не надо, — вздохнула Изуна, — я же уже здесь. Садись в офуро. Мадара молчаливо подчинился и прямо в исподнем залез в ванную, видимо, чтобы не смущать сестру. Теперь от него пахло не гудроном, грязью и то ли кровью, то ли просто ржавым доспехом, а свежестью и вишневой отдушкой, которой по традиции пользовались все люди, могущие себе позволить ароматические мыльные растворы и настойки.       Изуна отыскала среди кучи колбочек и флакончиков шампуни, свой и мадарин. Придирчиво осмотрела этот почти пустой пузырек темного стекла, в котором был шампунь Мадары, прикинула и поняла, что его точно не хватит. Себе она сама покупала все мыльные и банные принадлежности, а шампунь для волос делала своими руками, если честно, подсмотрев рецепт у Яманака, которые были в этом хороши. Присев на скамейку, которая была вплотную придвинута к офуро, Изуна принялась из ковша поливать свалявшуюся шевелюру брата. Тот здоровой рукой прикрыл глаза и уселся почти впритык к стенке ванны, открывая Изуне широкий простор для действий. Когда она убедилась, что намочила абсолютно всю копну волос и даже смыла большую часть грязи, мусора и кусков каких-то веточек, которые застряли в жёсткой шевелюре брата, то откупорила сразу два флакона. Выдавила себе на руку настоя сначала из своего флакона, затем из пузырька Мадары и принялась пальцами прочесывать волосы у виска, с правой стороны. Всё было хорошо. Волосы Мадары, жесткие и колючие на концах, легко скользили по пальцам, отмывались от всех примесей и вообще являли собой пример нормального мытья головы. Изуна даже немножко отпустила себя, массируя кожу головы брата в пострадавшей части и замечая, как с каждым её движением Мадара всё больше погружается в сон. Боги, всегда бы он был таким покорным и спокойным! По ванной плыл приятный запах вишневой отдушки, ветивера, смеси шампуней и нагретой древесины, из которой по традиции был сделан офуро. Изуна почти что успокоилась и привела в порядок свои расшатанные нервы. Но всё хорошее когда-то заканчивается.       Почти в самом конце этой братско-сестринской помощи, на предпоследнем подхваченном локоне Изуна почувствовала какой-то нерастворимый кусок. Волосы там путались и образовывали слипшуюся сосульку, которую, сколько бы Изуна не старалась прочесать, не удавалось убрать. Осторожно скользнув пальцами по волосам чуть сильнее, Изуна принялась с особым усердием их промывать и прочесывать, даже расческу достала и попыталась хотя бы так убрать этот ужас. Но всё было напрасно, проклятая чёрная кровь земли не поддавалась её рукам и всевозможным мыльным растворам и настойкам, которые Изуна под шумок смешала и попыталась растереть по скованным нефтью прядям. В руке треснула расческа, после того как она попыталась прочесать мадарины слипшиеся локоны более решительно. Мадара приоткрыл тёмные глаза, и Изуна почувствовала, как что-то сдавило ей внутри живот и обдало холодом ноги. Она попробовала ещё раз, уже сильнее дергая прядь волос и, кажется, даже делая больно брату. И всё равно ничего! Что сейчас будет… — Что там? — тут же напрягся Мадара, который до этого едва не уснул, пока сестра заботливо промывала его волосы. — Ты только не волнуйся, — проблеяла испуганная Изуна. — Тут немножко запуталось… — Запуталось? — повернулся к ней лицом Мадара, уличая её во лжи. — Дай-ка мне. Изуна сглотнула и, пожелав себе и всему клану Учиха удачи, да и всему остальному народу, живущему по соседству, тоже, переложила склеенные нефтью пряди Мадары ему в руки.       Тот жадно сцапал их, принялся тереть и дергать. Повертел между пальцами, подслеповато порассматривал вблизи, затем полоскал в воде и пытался вымыть, намыливая остатками шампуня, но тщетно. Добрая копна волос, включая чёлку, где-то с середины и до самого конца, была склеена и не собиралась распутываться, как будто только сильнее запутываясь и намертво друг к другу приклеиваясь. — Что это? — глухим голосом спросил Мадара. — Та женщина, мать принцессы Хагоромо, — таким же глухим и печальным тоном ответила Изуна, внутренне готовясь к нервному срыву брата, — она вылила на тебя нефть. — Нефть? — Её называют кровью земли, с севера везут, — робко объяснила Изуна, — горит хорошо. — И не отмывается? — едва слышно пробубнил Мадара. — Боги милосердные, я прошу тебя, не расстраивайся! — Изуна вынула из рук несопротивляющегося брата склеенный локон волос. Тот сидел к ней вполоборота и был весь как натянутая тетива. — Пожалуйста, не разноси здесь всё, ладно? — Только резать? Лицо у Мадары было уставшее-уставшее, голова кренилась к воде, а тон выражал ту степень обреченности, которую испытывает тяжело больной человек, уже со всем этим смирившийся. У Изуны даже сердце заболело, пока она смотрела на брата.       Тот буквально тускнел на глазах и совсем не собирался устраивать никаких истерик и скандалов. Что же было у него в голове? Почему он сейчас был так похож на простого опечаленного и вымотанного человека, которому каждый день приходится преодолевать всё новые и новые трудности? А его пустой взгляд и побледневшее, даже в жарко натопленной ванной комнате, лицо… — К сожалению, да, я у ирьенинов спрашивала, а потом у ремесленников. Даже с одежды не отстирывается, куда уж там с волос! Хочешь, — внезапно обхватила она его за плечи, поддавшись эмоциям, — мы убьем главу клана Хагоромо и ту женщину, которая облила тебя? Или принцессу? Или подожжем их клановые постройки? Только не молчи, Мадара, дай мне ответ! — Не надо, — тяжело вздохнул Мадара. — Не надо никого убивать. Я по меркам их клана просто недостаточно хорош для той девушки, вот эта сволочь и- — Они идиоты! — решительно перебила его Изуна. Хорош, значит, недостаточно для этих уродливых скотов? А брат так устал, что уже и не отрицает очевидной лжи и поклепа?! — И не видят ничего своими слепыми белыми глазами! Не думай, что ты страшный или недостаточно хорош для кого-то. В первую очередь, ты мой брат и глава нашего клана, — она обхватила его бледное лицо ладонями, развернула к себе и пытливо заглянула ему прямо в глаза, — тем более, что ты не девица какая, а шиноби и великий воин Учиха. Помни об этом! И пока Мадара растерянно слушал защиту своей чести младшей сестрой, Изуна быстро притянула его косматую голову к себе и крепко поцеловала в лоб, с удовольствием отмечая, что никаких напоминаний о вчерашнем происшествии на лице брата не осталось. Затем так же скоро отодвинулась, скользнув по его плечу пальцами, и указала взглядом на рядом стоящий ковшик, ожидая, пока Мадара прикроет глаза и она сможет смыть остатки шампуня и прочих мыльных смесей с его волос. — Спасибо, Изуна, — поблагодарил он её, когда она уже закончила промывать его шевелюру, — я рад, что ты моя сестра.