Чувства, взятые напрокат

Мистер Джованни Пеллегрини

Тот же день.       Все летело к чертям. Но, возможно, эти черти приятнее, чем мои убеждения и принципы, потому что на губах до сих пор присутствовал сладкий вкус от малиновых губ, и это была единственная сладость в мире, которую я мог пережить, или, скорее, принимать, чувствовать, вдыхать, как самый сильный наркотик.       Все это кажется слишком сентиментальным и чертовски приторным, и, возможно, мне было страшно утонуть в этом, потерять часть себя в другом человеке — в Габриэлле.       Слова сестры все еще крутились у меня в голове. Конечно, она была права в том, что нужно наплевать на все, если сердце рвалось на куски, если настолько сильно желал человека — аж до хруста костей, будто они ломались от каждого шага, сделанного назад, а не вперед — навстречу.       После своих слов после поцелуя в гончарной мастерской о том, что это ошибка, я мысленно ударил себя по лбу, хотя на самом деле не прочь бы и правда сделать это, потому что в тот момент в голубых глазах Габриэллы промелькнуло что-то наподобие разочарования. Казалось, из наших ртов вылетало совсем не то, о чем мы думали, и именно по этой самой причине я не нашел другого выхода, кроме как заткнуть нас поцелуем — того требовало сердце, несмотря на то что разум неистово кричал об остановке.       Я действительно слетел с катушек. Может, во мне жили теперь две разные личности, которые боролись друг с другом, но а кто победит — и сам этого не знал, но в глубине души надеялся на победу той, которая отвечала за сердце, потому что оно каждую свободную гребаную минуту кричало о чувствах к Габриэлле.       Как вообще можно чувствовать так много эмоций в отношении малознакомого человека? Я всегда думал, что даже обычная влюбленность приходила через некоторое время, потому что не особо верил в любовь с первого взгляда, но тогда, в кафе, когда я увидел рыжеволосую девушку с бледной кожей, с веснушками на щеках и носу, что-то екнуло в районе груди, а слова о знакомстве вырвались быстрее, чем я успел остановить себя и свой длинный язык.       Меня все еще беспокоил факт того, что, возможно, целью снайпера была именно Габриэлла, да и в машине, при ее взрыве, — тоже. Кто-то очень активно следил за нами в Филадельфии, но отчего-то слабо верилось в то, что это мог быть посторонний человек, однако и не хотелось узнавать, что это кто-то из своих.       Кристиано, кстати говоря, нашел на одной записи с видеокамер подозрительного человека, который крутился тогда возле здания, откуда совершили выстрел, но нужен был специалист, который мог бы приблизить лицо так, чтобы пиксели и шум не скрывали черты лица. К счастью, среди солдатов был один умный парень, который отлично разбирался в технике — Леон. Именно он займется этим, потому что экспертиза гильзы ничего не дала.       По дороге в наш спортивный клуб я позвонил Доменико, чтобы он привез Аннабеллу, хотя изначально планировал позаниматься один, чтобы выпустить пар — мне все еще было мало, и все из-за метаний туда-сюда, хождений по острому краю, с которого я скоро сорвусь, если не приму окончательное решение.       — Mi dispiace, certo, ma ero impegnata! — недовольно проворчала сестра, когда машина Доменико остановилась рядом с моей, и она открыла заднюю дверь, а я стоял, облокотившись о капот своего автомобиля. — Sono stata letteralmente trascinata fuori di casa! — продолжила она, когда вышла, хлопнула дверью и набросила рюкзак на спину. — Что еще за срочность, Джо? — сложила руки под грудью, вставая напротив меня.       — Просто хотел потренироваться с тобой, — пожал я плечами, произнеся слова слишком спокойно, что было на меня не очень-то похоже, особенно в последнее время. — Разве не ты изъявляла желание проводить со мной больше времени, м? — ехидно спросил я.       — Джо, кажется, ты слишком буквально воспринимаешь мои слова, но ладно, раз уж так просишь, хотя… — Аннабелла задумчиво подняла взгляд в небо, сдвинулась с места и прошла мимо меня, затем обернулась, — …это был скорее приказ, так ведь?       — Прекрати это бурчание, Белла, — устало вздохнул я и только сейчас заметил на ее лице косметику: подкрашенные ресницы, уложенные брови и блеск на губах. — Кого ты собралась в очередной раз соблазнять? — недоверчиво склонил голову я, и мы прошли ближе к двери клуба.       — Своего будущего мужа, — хмыкнула сестра, и я замер на месте; только не говорите, что она готова выйти замуж за ебаного Марко Бернарди! — Вдруг он и его брат снова заявятся в клуб посреди нашей тренировки, — Аннабелла говорила так, будто ее больше не напрягал тот факт, что она обещана ему.       Я не хотел сейчас заострять на этом внимание, но был уверен, что дома разговор об этом зайдет еще не раз, потому что я должен был понять истинные чувства сестры по поводу этого брака, хотя изначально, в больнице, когда Аннабелла сказала мне об этом, показалось, что она вовсе разбита этим. Однако тогда все могло наложиться друг на друга: болезнь мамы и слова отца о скорой женитьбе.       В клубе было достаточно пусто, за исключением некоторых наших солдат, которые тоже пришли потренироваться. Я удивился, что здесь не было Кристиано, но, вероятно, он и Леон занялись видеозаписью, потому что мое терпение кончалось, да и Леонардо ждал, чтобы отомстить за жену.       — Мы будем драться или?.. — обернулась на полпути к женской раздевалке Аннабелла.       — Драться, конечно, — усмехнулся я и открыл дверь в мужскую раздевалку, что находилась рядом.       Сестра как-то небрежно кивнула, казалось, что у нее не было особого настроения для тренировки, хотя она всегда с удовольствием занималась спортом. Я переживал за ее состояние, потому что Аннабелла часто скрывала истинное настроение за улыбкой, думая, что никому не интересны ее чувства, а эмоции лишь будут мешать, ведь что у отца было много работы, что у меня теперь, но я всегда старался расспрашивать Аннабеллу о самочувствии, и она охотно открывалась мне.       После того как мы переоделись и вышли в зал, я предложил сначала хорошенько размяться и попинать грушу, будь то руками или ногами — не важно. Главное — разогреть мышцы. По правде говоря, мне хотелось не просто драки, но для того, чтобы разбить костяшки рук в кровь, нужен соперник гораздо сильнее, чем родная сестра.       — Бей быстрее и сильнее, — посоветовал я ей, когда заметил, что Аннабелла не прикладывала особых сил. — Твоя груша даже не шевелится, — сестра закатила глаза.       — Джо, давай без нравоучений, — лишь сказала она, и я коротко кивнул, развернувшись обратно к груше и ударив по ней на этот раз со всей силой и злостью.       Через несколько минут Аннабелла буквально заныла о том, чтобы мы уже прошли на ринг, потому что бить грушу было для нее чем-то скучным. Несколько солдатов обернулись на нас, когда мы проходили мимо них, но я знал, что они смотрели не на меня, а на мою сестру, поэтому кинул на них устрашающий взгляд — они вообще не должны позволять себе пялиться на нее, хотя бы не тогда, когда я это видел. Аннабелла, в свою очередь, загадочно улыбнулась, когда поняла, что все взгляды были прикованы к ней.       Черт, я даже не мог представить сестру с кем-то из них, да вообще ни с кем не представлял ее. Для меня Аннабелла навсегда была маленькой девочкой, которую нужно оберегать и защищать, но никак не взрослой женщиной, у которой могла быть личная жизнь. Интересно, это удел всех братьев? Вот так переживать за младших сестер.       Я не стал надевать перчатки, но Аннабелла изначально была в них, а теперь, когда мы залезли на ринг, сняла их.       — Хочу почувствовать, каково это, когда дерешься без перчаток, — объяснила она в ответ на мой вопросительный взгляд. — В реальной жизни ведь их не будет.       — Давай тогда сначала отработаешь удары по моим ладоням, а потом уже перейдем к драке, — предложил я, выставляя руки впереди себя и подготавливаясь к удару.       Аннабелла сосредоточилась на моих руках и сжала ладони в кулаки, вставая в специальную стойку, из которой у нее лучше всего выходил удар.       Первый удар двумя руками в мои ладони оказался не самым лучшим — я даже не почувствовал и малейшего дискомфорта, но потом сестра разогналась и стала бить энергичнее и сильнее, напрягая все тело и отдавая всю себя в мою сторону.       — А теперь бей меня, — твердо сказал я и убрал ладони, подставляя тело. — Ну же, Белла, ты же не боишься сделать мне больно своими маленькими кулачками? — усмехнулся я, и в глазах сестры вспыхнула злость: она ненавидела, когда я использовал слово «маленький» во всех его синонимах и смыслах, если оно было обращено к ней. Скорее всего, у Аннабеллы было что-то вроде комплекса маленького человека, потому что она не отличалась высоким ростом.       Мои слова явно сильно повлияли на Аннабеллу, потому что после них она ловко уворачивалась от захватов и попадала мне то в живот, то в грудь, но била все же аккуратнее, чем в перчатках, и это правильное решение, потому что было опасно сломать запястье или пару пальцев, да и сестре нужны целые руки, ведь она играла на фортепиано.       — Что с тобой, Джо? — вдруг спросила Аннабелла, и я вопросительно выгнул бровь, когда снова пропустил удар, а она пригнулась, и моя рука пролетела выше ее головы. — Ты какой-то странный, — прищурила глаза сестра. — Позволяешь бить себя, хотя раньше я и дотронуться до тебя не могла, — усмехнулась Аннабелла, и в этот же момент я схватил ее руку и дернул на себя, после чего заломил, но так, чтобы не сделать больно сестре. Она согнулась пополам. — Ладно, ладно, я поняла, лучше не говорить тебе такое, да?       — Дело не в этом, — я отпустил Аннабеллу, и она выпрямилась, затем обошла меня медленно, как крадущаяся пантера за кустами.       — А в чем же? — сестра отскочила от меня на несколько шагов и чуть не ударилась о стену позади себя. — Где ты был утром, м?       — Только не говори, что не знаешь, — хитро улыбнулся я и вытер пот со лба тыльной стороной ладони. — Наверняка кто-то снова проболтался, либо ты подслушала, — это было очень и очень вероятно, зная способности Аннабеллы в этой области.       Сестра пожала плечами и опустила кулаки, разжимая их.       — Я правда не знаю, но могу предположить, что после моих слов ты все же задумался о той девушке, — она подмигнула; и почему в такие моменты мне все больше казалось, что сестра уже выросла в мудрую женщину?       Кстати, о Габриэлле. Нужно написать и спросить, добралась ли она до дома. Я оглянулся, не отвечая на вопрос Аннабеллы, и нашел взглядом телефон, что лежал на скамейке рядом с рингом, затем быстро спрыгнул вниз и прошел к тому месту, чтобы напечатать сообщение.       Ответ не заставил себя ждать — Габриэлла написала почти тут же, но почему у меня было плохое предчувствие? Будто в ее сообщении был какой-то скрытый смысл.       — Oh, mio Dio! — Аннабелла возникла у меня за спиной совершенно неожиданно, и я тут же опустил телефон вниз. — Братец переписывается с девушкой! — я цокнул языком, показывая недовольство тем, что она снова начала эти игры. — Знаешь, можешь не отвечать на мой вопрос, я уже получила все ответы, — махнула сестра рукой.       — Все слишком сложно, — бросил я и положил телефон обратно на скамейку, теперь складывая руки на груди.       — А ты думал, что сердечные дела такие легкие? — Аннабелла склонила голову вбок, изучая меня.       — Что ты знаешь о сердечных делах? — подколол я ее, потому что не понимал, как она могла раздавать советы, если никогда ни с кем не встречалась, по крайней мере, мне так хотелось думать.       Сестра задумалась, поднимая взгляд куда-то в потолок, после подняла одну руку к своему лицу и приложила указательный палец к подбородку.       — Например, то, что ты спишь с Клэр, а с девушкой, которая тебе явно нравится больше, чем она, — нет, — но мне даже не нравилась Клэр. Она была хороша в сексе, но это все.       — Серьезно? — издал смешок я. — Ты правда хочешь обсудить то, с кем я сплю? — у Аннабеллы было невозмутимое выражение лица. — Белла, ты моя сестра, я не собираюсь разговаривать об этом с тобой, — я отвернулся, чтобы пройти на ринг.       — Фу-у, Джо, — протянула сестра. — Конечно, я не хочу это обсуждать! — она догнала меня и снова встала напротив. — Я констатирую факты! — уверенно произнесла Аннабелла, а я непонимающе уставился на нее. — Ты заглушаешь мысли о ней с помощью других, не так ли?       — Этот разговор снова заходит не туда, — прервал я дальнейший поток мыслей сестры.       Аннабелла хотела было уже возразить, но тут в клубе раздался крик, затем грохот, и это все, похоже, происходило в одной из раздевалок. Я быстро обернулся, как и все остальные солдаты, что находились в зале с нами. На мгновение все затихло, но потом ругань стала только сильнее.       — Оставайся здесь, — приказал я сестре, и она кивнула.       Я снова спустился с ринга и прошел мимо нескольких солдатов, которые не решались разобраться самостоятельно с тем, что происходило, как я уже понял, за дверью мужской раздевалки.       Как только я резко раскрыл дверь раздевалки, перед глазами сначала встала картина разбросанных по комнате скамеек и нескольких сумок с одеждой, будто бы здесь недавно побывала футбольная команда после того, как им сообщили о победе. И только потом взгляд зацепился за двоих мужчин — тоже солдатов семьи. Они вцепились друг в друга, чуть ли не душа, дергая за мокрые от пота футболки.       — Что здесь происходит?! — сердито спросил я и двинулся внутрь раздевалки, закрывая за собой дверь.       Один из них сделал шаг назад, а другой остался стоять возле шкафчиков, прижимаясь к ним спиной.       — Я не повторяю вопросы два раза! — прорычал я, когда поймал их странные взгляды на себе. Неужели они и правда думали, что им удастся скрыть весь этот балаган?       Казалось, что они покрывали друг друга, потому что их странные переглядки невозможно было не заметить. Однако ясно одно: оба что-то скрывали, и это явно не понравится мне, если я узнаю.       — Мы же закончили с продажей наркотиков? — спросил тот, что свободно стоял в стороне, а другой, у стены, дернулся, наверняка хотел остановить дальнейшие слова «друга».       — Разве на собрании я не ясно выражался? — подойдя ближе, прищурил глаза и твердо спросил: — Что. Черт возьми. Происходит?! — я не отличался терпением в такие моменты; либо пусть признаются, в каком дерьме замешаны, либо придется затащить их в подвал и узнать все там, но такой способ допроса вряд ли придется им по душе.       — Одну из наших точек еще не закрыли, — начал снова самый разговорчивый; я, честно говоря, не помнил ни его имени, ни имени второго. — Кто-то решил, что сейчас самое время присвоить ее себе, так еще и продавать товар по большей цене, нежели продавала семья, — какого, блять, хрена происходило за моей спиной?!       Я подошел на опасно близкое расстояние между мной и солдатом, теперь чуть ли не лбом сталкиваясь с его, но он, на удивление, стойко выдерживал мой взгляд.       — Кто-то? — прошипел я сквозь зубы, после посмотрел на второго. — Слишком подозрительно молчишь, — я склонил голову вбок. — Между вами что-то было, пока я не зашел в раздевалку. Я все еще жду ответов, или ваши яйца будут украшать шкафчики! — взревел я; не хватало еще предателей в семье!       — Мой отец, — наконец подал голос второй и выпрямился, окончательно становясь на ноги. — Знаю, ты теперь убьешь его, Джованни, но он не хотел действовать за твоей спиной долгое время…       — А чего тогда он хотел?! — резко перебил я и ударил кулаком в шкафчики рядом с головой солдата.       — Денег, — осторожно ответил тот.       — Разве я недостаточно плачу своим людям? — вопрос был больше риторическим, потому что вряд ли бы кто-то посмел возразить на это или издать даже лишний звук, хотя эти двое оказались довольно-таки смелыми, смотря на то, как они не сразу отвечали на мои вопросы. — Причем здесь вы двое?       — Карло рассказал мне, а я вспылил на него, потому что… — в очередной раз моя бровь взлетела вверх, пока я вопросительно и жестко вглядывался в лицо солдата, который снова замялся с ответом. — Потому что он хотел, чтобы я помог ему с отцом, помог с тем, чтобы закрыть точку и чтобы ты был не в курсе, Джованни, — закончил солдат.       Я понимал теперь, что один из них хотел защитить друга и его отца, видимо, тоже, хотя тогда странно, что Карло так легко выдал его; возможно, подумал, что я не стану убивать за информацию — все может быть.       — Завтра, — коротко и четко сказал я. — Завтра, Карло, ты приведешь своего отца в нашу конспиративную квартиру, и я проведу с ним очень приятную беседу, — мои губы растянулись в противной ухмылке, когда я заметил, как лицо солдата помрачнело; он ведь не думал, что я оставлю это просто так? — Только попробуй помочь ему сбежать! — процедил я и резко вжал Карло обратно в шкафчики, схватив за горло одной рукой.       — Я понял, Босс, — осторожно и хрипло ответил солдат, и я, сверкнув еще раз глазами, отпустил его.       После вышел из раздевалки, но настрой теперь был рвать и метать, потому что за моей спиной строили планы по тому, как нажиться на том, от чего семья ушла. Конечно, я не являлся наивным маленьким мальчиком и понимал, что не все и не сразу примут мои методы правления, и это нормально. Однако в глубине души я все же отчаянно надеялся избежать разлада. Бывало, в некоторые моменты, например, как сейчас, я жалел о том, что мне досталась щепотка мечтательности от мамы — большая часть все-таки передалась Аннабелле, но и эта маленькая крупица во мне давала о себе знать.       — Джо, тут тебе написала некая Габриэлла, — когда я подошел к сестре, которая сидела на скамейке возле ринга, она обратила на меня внимание, а в руке покрутила мой телефон.       — Нам нужно ехать домой, — сердито ответил я и выхватил телефон, крепко сжимая в ладони.       Аннабелла не стала расспрашивать о том, что случилось. В такие моменты она и правда знала, что лучше не трогать меня и не задавать слишком много вопросов, потому что я все равно не отвечу.       Через несколько минут мы уже сидели в моей машине, и как только я тронулся, телефон завибрировал, а на большой панели появилось имя Кристиано. Я принял звонок, нажав на руле специальную кнопку.       — Джованни, кажется, нам с Леоном удалось установить личность снайпера, но тебе лучше увидеть это самому. Ты можешь подъехать? — быстро проговорил Капо, и я покосился на сестру, оценивая ее состояние; до тренировки она не особо хотела проводить со мной время, либо мне показалось.       Аннабелла кивнула, заметив мой взгляд, изучающий ее лицо, как бы давая этим одобрение, и я сказал Кристиано, что подъеду.       — Только сбрось адрес, — предупредил я, пока звонок еще шел. — Вы же у Леона?       — Да, у него. Сейчас пришлю, — подтвердил Кристиано и отключился.       За один гребаный день столько всего уже произошло, что голова шла кругом. Район Статен-Айленд, Нью-Йорк. 08:10 PM       Всю дорогу до квартиры Леона, меня не отпускало ощущение того, что я что-то забыл или чего-то не сделал, но, прокрутив в голове различные варианты, понял, что вроде бы все было как нужно — только некоторые детали выбивали из колеи, например, то, что теперь я должен был разобраться с отцом Карло, ведь тот решил, что может без моего ведома зарабатывать деньги на наркотиках. Уверен, таких людей среди солдатов могло быть гораздо больше, поэтому, похоже, появилась необходимость проверки всех точек, где мы когда-либо продавали товар, а также делали его, то есть лаборатории.       — Что ты ответил Габриэлле? — спросила сестра, когда мы остановились возле небольшого двухэтажного дома, и я, зажмурив глаза, стукнул ладонью по лбу, теперь понимая, что за ощущение в теле присутствовало все время по дороге из клуба.       — Вылетело из головы из-за стычки солдатов, — с ноткой вины произнес я и достал телефон из кармана брюк.       Аннабелла стала оглядываться по сторонам, потому что ранее не бывала в этом районе, да и Леона не знала, — в принципе невозможно было знать всех солдатов семьи, даже я не помнил всех имен.       Взглянув на сообщение в телефоне, я напрягся. Габриэлла просила о помощи, говоря о том, что находилась в клубе семьи Бернарди. С одной стороны этот факт не был удивительным, ведь она работала эскортницей в их агентстве. С другой — что-то явно пошло не так, судя по ее состоянию, в котором я застал ее в квартире, Габриэлла не была готова так скоро выйти на «работу».       — Джо? Что такое? — сестра чуть наклонилась вперед, чтобы заглянуть в мое лицо. — Что-то случилось? — обеспокоено спросила она.       — Пока не знаю, но скорее всего да, — я заблокировал телефон, не зная, что делать дальше; точнее, знал и понимал — мчаться на всех парах в ублюдский клуб Бернарди. В мыслях не было и намека на то, что это какая-то ловушка. Сообщение Габриэллы было наполнено болью. Я буквально чувствовал ее сквозь телефон. — Черт! — я стукнул рукой по рулю и попал в место, при нажатии на которое машина сигналила.       Аннабелла немного испуганно посмотрела на меня, но выжидала дальнейших указаний или разъяснений. Я не хотел оставлять ее здесь, но если поеду домой, чтобы отвезти, потеряю драгоценное время.       — Выходи, зайдем к Леону, — встрепенулся я и открыл дверь машины.       Дом Леона выглядел довольно современно по сравнению с теми, что стояли рядом. На втором этаже был один большой балкон, на котором стояли мягкие кресла и столик; вряд ли в это время года, осенью, кто-то там пил кофе по утрам, потому что уже холодало.       Я постучал в черную дверь: у меня не было привычки входить в дома своих людей без приглашения и без оповещения. Спустя несколько минут на пороге появился парень лет девятнадцати с черными волосами, разбросанными по всей голове и лбу, будто он давно не причесывался. На нем были надета обычная черная футболка и спортивные штаны; как по мне — типичный программист, что сидел дома, но с того момента, когда я последний раз видел его, он изменился. Кажется, стал выше и шире за счет мышц.       — Добрый день, Леон, — поздоровался я и протянул ему руку.       — Здравствуй, Джованни, — мы пожали друг другу руки, затем Леон метнул взгляд за мою спину, где пряталась сестра. — А ты, кажется, Аннабелла? — аккуратно спросил он, когда я подвинулся чуть в сторону, позволяя им поприветствовать друг друга.       — Верно, это я, — немного улыбнулась сестра и кивнула.       Мы не стали задерживаться на вежливостях, потому что совершенно не за этим приехали, поэтому Леон пригласил нас пройти дальше внутрь дома. Комната, в которую он привел нас, была темной: задернутые шторы практически не пропускали света; в ней располагались несколько столов, совмещенных друг с другом, а на них стояло несколько мониторов, на которых были заметны цифры и буквы, которые явно понимал только сам Леон.       Я сразу знал, что не буду прямо сейчас заострять внимание на видеозаписи и снайпере. Мне нужно было убедиться, что в доме Леона достаточно безопасно, чтобы оставить на некоторое время Аннабеллу здесь, хотя эта идея все еще была дерьмовой, как по мне. Однако не мог и с собой взять ее в тот клуб, а сидеть в машине рядом с ним — тоже не лучший вариант. Впрочем, все варианты — херня полная.       — Кристиано, мне нужно поговорить с тобой, — как только заметил его, сидящего в одном из кресел за столом, твердо сказал я, даже не входя внутрь комнаты, а остановившись на пороге.       Капо тут же встал, с недоумением посмотрев на меня, наверняка думал, что я все еще не пришел в себя после того случая в отеле, когда буквально расчленил ублюдка. И я мог признать, что действительно был не в порядке.       Леон не повел и глазом на нас с Кристиано, когда мы отошли от комнаты, но я пристально следил за ним и Аннабеллой, что уселась рядом с Леоном в кресло, о чем-то тут же заводя разговор, тыча пальцем в экраны.       — У меня нет времени объяснять, но нам нужно как можно скорее оказаться в клубе «Ангелы Ада», — быстро проговорил я; время и правда уже поджимало, но я надеялся, что Габриэлла дождется меня и что с ней ничего не случится.       — Что? Клуб семьи Бернарди? — Кристиано засунул руки в карманы широких джинс и выгнул вопросительно бровь. — Что за черт тебя укусил? — черт любви, например? Подойдет?       — Просто скажи, можно ли доверить Аннабеллу Леону? — я не знал, хорошо ли это, когда ты не доверяешь своим людям, но в отношении сестры мое доверие распространялось лишь на нескольких людей, которых можно было сосчитать по пальцам одной руки.       — Леон отличный и верный солдат, несмотря на то, что не так давно стал выполнять свои обязанности вместо отца, — начал Капо. — Так что, да, ты можешь доверить ему сестру, — я резко кивнул, услышав заветные слова, которые так были необходимы, и вернулся в комнату, где Леон что-то объяснял Аннабелле.       Я не был многословным, когда буквально приказал охранять и защищать сестру ценой своей жизни, говоря о том, что нам с Кристиано нужно срочно уехать и что видеозапись пока подождет. Хорошо ли это — забивать на дела семьи и сломя голову лететь к девушке, которую так мало знал, но из-за которой грудь рвалась пополам?       — Не волнуйся, Джованни, твоя сестра и шагу не сделает без меня. Она в полной безопасности, — заверил Леон, когда я в последний раз кинул на Аннабеллу строгий взгляд, затем вышел из дома.       Кристиано сел в свою машину, а я — в свою. Не было необходимости еще раз повторять, что мы должны практически долететь до клуба, минуя красные светофоры, наплевав на правила дорожного движения и остальное. Капо лишь спросил, не нужны ли нам еще люди, но так мы могли привлечь слишком много внимания, а вдвоем смогли бы практически незаметно пробраться мимо охраны через запасной выход. Леон же должен был взломать камеры видеонаблюдения и отключить их. Честно говоря, и не думал, что такой, как он, может и правда настолько понадобиться в нашей работе. Район Бруклин, Нью-Йорк. 09:15 PM       Из клуба доносилась громкая музыка, а значит — вечеринка в самом разгаре. Я представлял, что происходило на таких закрытых мероприятиях, особенно если это касалось эскорт-индустрии, но не хотел видеть перед глазами жуткие картинки, в которых то и дело мелькала Габриэлла. В голове до сих пор не укладывались мысли о том, почему она работала девушкой по вызову. Неужели эскорт — единственное место, куда она смогла обратиться, чтобы заработать денег?       У запасного выхода никого не было, но была высока вероятность того, что внутри стояла охрана. Кристиано подошел к двери первым, выхватил из кобуры пистолет, и резко дернул за ручку, тут же направив оружие вперед себя. На удивление, и тут никого не было, поэтому мы зашли внутрь и огляделись: узкий длинный коридор и больше ничего, за исключением нескольких дверей в стенах сбоку от нас.       Когда мы продвинулись дальше, на нас тут же двинулись две тени, возникшие из неоткуда. Возможно, это и было фишкой — сначала никого, а потом заставали врасплох. Однако два огромных мужика даже не собирались стрелять, они просто направлялись в нашу сторону, наверняка думая, что мы потерялись и зашли не с того входа.       Кристиано и я не стали церемониться, а лишь наставили оружие на них и, не думая, одновременно выстрелили им в головы, проделывая дыры в их лбах. Вряд ли из-за громкой музыки кто-то мог обратить внимание на выстрелы, но мы все же обошли трупы и направились дальше по коридору, который разделялся на несколько, а в одном из них свет горел ярче.       — Ты уверен, что нам нужно именно в ту сторону? — с сомнением в голосе спросил Капо.       — Интуиция, — пожал я плечами и двинулся, поворачивая налево.       — О, ты теперь слушаешь интуицию? — с издевкой произнес Кристиано, теперь точно думая, что его Босс сошел с ума.       На самом деле, тут больше играло роль сердце, которое будто бы знало, куда нужно идти. Разум, кажется, окончательно отключился, и мне стало совершенно плевать на то, что мы могли встретить кого-то еще — я бы с легкостью всадил пулю всем присутствующим в этом клубе, потому что знал, что здесь обитали одни ублюдки.       Мы были на верном пути, потому что на дверях мелькали таблички, что это приватные ВИП-комнаты. В одной из них горел приглушенный неоновый красный свет, что струился по полу из-под двери.       — Джованни, нельзя просто так врываться, если не знаешь наверняка, что она там, — остановил меня Кристиано, но я был уверен, что Габриэлла именно за этой чертовой дверью. — Ладно, по твоему лицу понятно, что тебе плевать, — я хитро улыбнулся. — Я прикрою, иди, — Капо кивнул на дверь и огляделся по сторонам, когда мы вместе двинулись к комнате.       Где-то сбоку послышались стоны, смешанные с криком, что было неудивительно, зная, что это за место, однако я все равно замедлился, настороженно поглядывая в сторону звуков. Затем за дверью послышался шорох и грубый голос мужчины, и все цепи слетели с моей темной стороны, которая только и ждала подходящего момента, чтобы выйти наружу и хорошенько прогуляться.       Я резко дернул за ручку на двери, опустив на нее руку, и увиденное заставило кровь закипеть и разлиться с бешеной скоростью под высокой температурой по всему телу. Габриэлла сидела на коленях на полу, пытаясь вырваться из лап ублюдка, что держал ее за волосы и грозился, наверняка, порезать ножом, который крутил возле ее лица.       В момент, когда мой шаг стал быстрее и шире, чем обычно, я не видел никого, кроме ублюдка и невинной девушки, из-за которой сердце ныло самым извращенным способом, который ранее не был мне знаком.       Я схватил ублюдка за горло, резко и грубо оттащив его от Габриэллы, которая, кажется, даже не поняла, что произошло, да и вряд ли увидела, кто вошел в комнату. Мужчина что-то испуганно лепетал себе под нос, но я ничего не слышал, потому что в ушах звенело от агрессии, накрывшей меня. Сейчас не было ни времени, ни настроения разбираться с ним и тем более болтать, да и смысла не видел в этом. Доказательство того, что он должен умереть, промелькнуло в тот момент, когда дверь открылась, а ублюдок стоял над Габриэллой, угрожая ей. Когда я прижал его к стене, сжал горло рукой сильнее, отчего мужчина вскрикнул, затем направил в его голову пистолет и тут же выстрелил, смотря в налитые страхом глаза.       Мне нужно было успокоить пыл, нужно было привести в порядок мысли, а еще сосредоточиться, сфокусировать зрение, которое поплыло от злости.       Я развернулся и увидел, что Габриэлла пыталась встать, но у нее ничего не выходило из-за высоких каблуков. Я тут же подбежал к ней и помог сесть на пол. Взглянув в ее лицо, увидел, что ее нижняя губа разбита и уже немного опухла. Черт, надо было оставить ублюдка в живых до поры до времени и прикончить его медленно и мучительно!       Габриэлла не понимала, что происходит, в ее глазах читалось недоумение. Возможно, она ожидала кого-то другого, но ведь написала сообщение именно мне, а не кому-то еще. Так почему настолько сильно удивлялась?       Я видел то, насколько было паршивым ее состояние, хотя Габриэлла и пыталась храбриться, делать вид, что все нормально и что это обычный день для нее, ведь она работала в эскорт-индустрии, и, когда мужчины таким образом обращались с тобой, это было и правда чем-то обыденным — многие девушки привыкали к этому, потому что им нужны деньги. Однако, смотря на Габриэллу, ее испуганные глаза, дрожащие руки и ноги, я с легкостью мог сказать, что она никогда не привыкнет.

➽─────────❥

      Габриэлла тихо сопела у меня под боком после нервного срыва или истерики, с которой я нашел ее в гостиной в кресле-качалке. Тогда я не мог уснуть и тупо пялился в потолок, размышляя, что теперь делать, да и в голове крутилось слишком много вопросов из-за сегодняшнего дня. А потом услышал почти немой крик в тишине квартиры. Сердце сжалось, когда я увидел Габриэллу, практически свернувшуюся в комочек, обнимающую свои колени. Но теперь, после того как я уложил ее в свою постель, все было в порядке, по крайней мере, на эту ночь точно.       Я не дам никаким кошмарам или кому-то забрать покой Габриэллы. Я стану для нее кем угодно, лишь бы оберегать, теперь оберегать. Плевать, если она не захочет видеть меня после всего, что между нами было. Плевать, если у нее есть свои какие-то ограничения, границы, принципы. У меня тоже они есть, но сегодня окончательно слетели ко всем чертям. И, честно, мне не было стыдно за то, что я нарушил собственное обещание. Если я и дальше продолжу игнорировать чувства к Габриэлле, сердце не выдержит и остановится, потому что, казалось, что оно не могло стучать в спокойном ритме, если не было ее, если она не была рядом.

Я отвез Аннабеллу домой.

Волноваться не о чем.

Кристиано.

      Сообщение от Капо так и висело на экране блокировки, оповещая о том, что я так и не просмотрел его и не ответил, но просто не было времени на это. Он заехал за сестрой сразу после того, как мы распрощались у клуба семьи Бернарди. Я надеялся, что Аннабелла вела себя прилично, да и Леон — тоже. Хотя за сестру я мог ручаться, а вот за своего солдата — не очень-то, я лишь поверил на слово Кристиано, потому что он лучше знал тех, кем командовал.       Нужно было еще со стольким разобраться, но теперь мне не хотелось ничего, кроме как проваляться с Габриэллой целый день и ночь, чтобы наконец получше узнать о ней.       Она вдруг зашевелилась под моим боком и что-то пробормотала себе под нос, а потом рукой обвила мой торс — теперь все ее тело слишком сильно прижималось к моему, но я не был против этого, наоборот, мне нравилась близость с Габриэллой, даже если она происходила вот так — неосознанно во сне.

Я хочу увидеть ее.

Аннабелла.

Почему ты до сих пор не спишь?

Джованни.

      Мне даже не нужно было спрашивать, откуда она узнала о том, что я был с Габриэллой. Наверняка она достала Кристиано вопросами, и он выложил ей некоторую информацию — надеялся, что не всю.

Да так. Неважно.

Так что, я приеду завтра?

Аннабелла.

      Неугомонная!

Нет. Ей нужно отдохнуть и набраться сил.

Увидишь, когда я привезу ее домой.

Джованни.

      Мои пальцы сами напечатали это сообщение. Разум напрочь отключился, но сердце продолжало отбивать ритм, теперь не бешеный, а спокойный, отчего душа и тело успокаивались. Все решили за меня, а значит — противиться уже было ни к чему.       Я убрал телефон из рук, положив его на тумбочку, стоящую рядом с кроватью, и выключил наконец ночник. Немного спустившись вниз, чтобы полностью лечь спиной на кровать, я сильнее прижал к себе с помощью руки Габриэллу и укрыл нас одеялом. Я точно мог сказать, что ни с кем не чувствовал такое спокойствие и умиротворение как с ней в данный момент, а мне порой именно этого и не хватало.       Никогда нельзя быть готовым встретить нужного или того самого человека, который уготован только вам, который создан только для вас. Он и правда падал, как снег на голову: настолько неожиданно и, казалось бы, не вовремя, но потом приходило осознание, что на самом-то деле все как раз-таки вовремя.