Чувства, взятые напрокат

Мисс Габриэлла Бьянко

Тогда

Медицинский центр в Лангоне, Нью-Йорк. 02:25 AM       Из глаз текли непрошеные слезы, но они были от счастья, а не от горечи или ненависти, которую я испытывала в начале беременности — когда только узнала о ней, когда только смотрела на тест в дрожащей руке, сидя на крышке унитаза. А потом испытывала злость на себя и свое тело за то, что оно не смогло зачать мальчика, потому что думала, что если бы это был мальчик, то Маттео, возможно, оставил бы меня в покое, может, даже отпустил, ведь у него появился бы наследник.       Но… это была девочка. Эмилия. Эмилия Бернарди. Она родилась совсем маленькой. Такая крошка. И сейчас лежала на моей груди, а я обнимала ее, не зная, что делать дальше, поэтому просто смотрела на нее и плакала вместе с Эмилией; казалось, плач заполнял всю палату, но было как-то плевать, потому что я была рада услышать хоть что-то, кроме ругани и криков, которые слушала чуть ли не каждый день в доме Бернарди.       — Моя маленькая девочка, — шепотом проговорила я и погладила указательным пальцем мягкую щечку. — Мама никогда не бросит тебя, — по крайней мере, я надеялась на то, что Маттео не заберет дочь прямо из рук.       Да, я готова была остаться, лишь бы быть с Эмилией рядом. Да, я готова была терпеть Маттео и его выходки, потому что теперь могла находить утешение в маленьком человечке, в котором текла моя кровь.       Никогда не думала, что рожу ребенка в девятнадцать. Но никогда и не думала, что судьба приведет меня в мафию, о которой я читала лишь в книгах, статьях, которую видела в фильмах и сериалах. Казалось, жизнь умела преподносить «подарки», даже если ее не просили. На следующий день.       Эмилия спала возле моей кровати в люльке, которую подарила нам мама Маттео и Марко — Карлотта, хотя я совершенно не ожидала от этой сумасшедшей женщины, ненавидящей своих сыновей, даже детской игрушки, а тут — люлька. Я боялась давать ей держать дочь на руки, потому что не знала, что Карлотта может сделать с Эмилией, что может взбрести в голову миссис Бернарди.       — Кто-то, кажется, не наелся, — прошептала я, смотря на то, как Эмилия причмокивала маленькими губками после того, как поела.       Я надеялась отдохнуть, потому что после родов практически не спала — не могла уснуть, размышляя, что теперь будет с нами. Однако в голову не приходило ничего, кроме вечного заточения в клетке с красными розами, которые больно кололи шипами, когда я пыталась сделать хоть что-то, чтобы спасти себя. Каждый чертов раз все равно обещала себе пытаться, даже через шипы, впивающиеся до крови в кожу, оставляя еле заметные дырочки. Маленькие, зато как кровоточили.       Маттео появился в дверях так же неожиданно, как и уехал, после того как оставил меня в больнице, передав врачам. Он даже не соизволил остаться и проконтролировать процесс родов, приставив ко мне телохранителей и поставив охранников на этаже, где находилась родовая палата. Глаза смотрели четко в его, пытаясь понять, что же он чувствовал в данный момент, когда понимал, что в люльке лежала Эмилия — наша дочь.       Муж лишь прошел внутрь палаты, закрыв за собой дверь, и остановился возле люльки, внимательно оглядывая маленького человечка, который крепко спал после обеда. Я готова была поклясться, что на секунду на лице Маттео промелькнуло что-то наподобие улыбки. Никогда еще не видела, как он улыбается, и из-за этого мне хотелось надеяться, что муж сможет полюбить Эмилию, несмотря на то что хотел мальчика.       — Ее уже можно брать на руки? — спросил Маттео, повернув голову в мою сторону, а я уселась на кровать, свесив ноги.       — Эмилия только заснула, поэтому лучше не стоит, пусть поспит, она ведь тоже устала, — попыталась мягко сказать я, хотя внутри бушевала буря, но я должна была сдерживаться, по крайней мере, ради нашей дочери, ведь теперь не могла позволять себе препирательства; боялась, что под удар попаду не только я, но и Эмилия, хоть я и надеялась, что Маттео не причинял вреда детям, особенно своим. День выписки.       Врачи спустя несколько дней отпустили нас с Эмилией домой, хотя Маттео грозился забрать нас чуть ли не на следующий день после родов, благо врачи его остановили, сказав, что мне нужно время для восстановления и сдачи некоторых анализов.       Как только я надела на Эмилию красивый комплект для выписки и вышла из палаты, врачи проводили меня в общий зал, где меня ждала семья Бернарди и… ни одного члена моей семьи. После замужества у нас оборвались контакты, но я не знала точную причину: либо Маттео пригрозил им, либо мне самой было страшно связываться и вовлекать в мафию, ведь для них же безопаснее, если я ничего не буду рассказывать об этой жизни; тем более, когда наши отношения не были на самом деле такими близкими, какими должны быть у родителей и детей, будто я — чужая для них.       — Красавица! — радостно произнесла миссис Бернарди и аккуратно ткнула указательным пальцем в маленький носик Эмилии.       Все по очереди подходили ко мне, чтобы взглянуть на малышку, а потом Маттео забрал ее у меня из рук, и сердце пропустило опасный удар. В горле тут же встал ком, потому что я действительно боялась, что муж может причинить дочери боль, но, на удивление, Маттео аккуратно держал Эмилию на руках и даже немного покачивал, чтобы она не проснулась и не заплакала. Честно говоря, если бы не все те ужасы, которые я испытывала рядом с ним, возможно, поверила бы в то, что муж мог быть совершенно другим, однако я знала — это всего лишь маска.       — Едем домой, девочки, — вдруг произнес мистер Бернарди и руками придвинул нас, женщин, ближе к выходу.       А там, за стенами медицинского центра, меня снова ждала ужасная жизнь, полная горечи, разочарования и боли, но теперь мы с Эмилией будем справляться с этим всем вместе.

Сейчас

      Когда Джованни сказал о том, что его семья устраивает прием, на котором Аннабелла и Марко должны официально познакомиться, я, мягко говоря, пришла в шок, удивленно вздернув брови, но, кажется, Джованни именно такой реакции и ожидал, да и я видела, что сам он не в восторге от союза своей семьи и семьи Бернарди. Я же ничего не знала о том, что Марко должен был жениться на Аннабелле. Впрочем, это не было чем-то странным, потому что меня никто не вводил в курс дел мафии, пока я была замужем за Маттео. Возможно, это даже к лучшему.       Однако, если со знакомством Марко и Аннабеллы я могла свыкнуться, то унять дрожь во всем теле от осознания того, что мне снова придется встретиться с Маттео после всего, что случилось, не получалось, только больше приводило в страх. Джованни же заверил, что всегда будет рядом и никому не даст нас с Эмилией в обиду, тем более — Маттео и его сумасшедшей семейке, как он выразился.       Я пребывала в восторге, когда Джованни повез нас с Эмилией на Пятую Авеню, где находились различные магазины с популярными брендами. Маттео не очень-то радовал меня новой одеждой: платьями, обувью, — и это только доказывало, что я была нужна ему как сосуд, который мог выносить ему наследника, да и вещь, об которую можно вытирать ноги после тяжелого дня.       Честно говоря, как бы я ни стеснялась суммы, которую Джованни заплатил за наши наряды для приема, все равно безумно радовалась, как маленькая девочка. Да, я любила носить платья и юбки, но чаще всего приходилось надевать именно джинсы и футболки, просто потому что надоедали платья, которые я надевала на заказы к клиентам, а может… мне просто было противно смотреть на себя в зеркало, осознавая, что если на мне надето платье, это означает одно — снова работа в агентстве.       Я замечала взгляды Джованни на себе. По правде говоря, он смотрел на меня почти все свободное время, может, пытался запомнить каждую морщинку на лице, каждую родинку на теле. Не знала точно, но мне нравилось, как его взгляд скользил по телу и как от него ползли приятные мурашки, от которых становилось щекотно.       Однако и я кидала на него взгляды, вот только когда Джованни не видел: так, невзначай, например, когда он выпивал виски из бокала, касаясь губами краев; когда сглатывал, и в это время его кадык двигался; когда оглядывал большой зал, немного прищуриваясь, отчего между бровей выступали маленькие морщинки, но даже они выглядели красиво; когда улыбался, разговаривая с сестрой и обнимая ее. Боже, я и правда влюбилась!       Кстати, об Аннабелле. Они с братом и правда похожи, особенно цветом глаз — серым — и мягким взглядом, который распространялся только на близких людей, потому что Аннабелла смотрела с любовью не только на Джованни, но и на нас с Эмилией поглядывала по-доброму, даже счастливо, будто она долго ждала встречи со мной. Возможно, так и было. Возможно, она пыталась свести брата с девушкой уже давно, а теперь неимоверно радовалась этому долгожданному событию.       Аннабелла выглядела, как мечта. Ее мягкая внешность контрастировала с жестким взглядом, когда она осматривала зал, наверняка в поисках Марко. Я не могла понять, да и не знала, как точно она относилась к скорой помолвке с ним и как относилась лично к нему, но была уверена, что Аннабелле стоило лишь узнать Марко получше, чтобы понять — на самом деле он не плохой человек, а лишь тот, кто родился не в той семье, воспитывался не той матерью, какой она должна быть, и являлся братом не того человека. В общем, как младшему сыну и брату ему доставалось до сих пор.       После того, как в моей руке появился бокал с красным сухим вином, а в руке Эмилии — стакан с апельсиновым соком, Джованни вдруг замер, глядя куда-то вперед, на вход в большой зал, вокруг которого толпились гости. Сначала я не вглядывалась в причину этого, а потом… увидела ее. Девушка со светлыми волосами, накрашенными в красный губами, одетая в платье почти в тон моему, шла рядом с Кристиано, откидывая рукой волнистые волосы за спину, выглядя величественно, будто этот дом принадлежал ей, а не семье Пеллегрини. Я вновь перевела взгляд на Джованни, затем — на незнакомку, и поняла, что они смотрели друг на друга. Кто она? И почему Джованни так напрягся, когда девушка вошла? Это еще один повод нервничать на сегодняшнем приеме наравне с присутствием Маттео?       Джованни вдруг обратился к мужчине, проходящему рядом с нами, позвав его именем «Рафаэль», после что-то сказал на ухо, и тот подошел ближе к нам с Эмилией.       — Я отойду на несколько минут, а Рафаэль присмотрит за вами, — сообщил Джованни, мягко погладив тыльную сторону моей руки, опущенную вниз.       Я только кивнула и проводила его взглядом. Через несколько минут Джованни скрылся в толпе, в том самом направлении, где недавно стояла незнакомка.       Сердце забилось быстрее. Неужели они раньше встречались?       — Габриэлла, — мягкая теплая ладонь опустилась на плечо, и я повернула голову, встречаясь с серыми глазами Аннабеллы, — ничего, если я оставлю вас? Мне нужно удалиться в дамскую комнату, — по ее дрожащим губам можно было с легкостью понять, насколько она переживала из-за приема.       — Конечно, — ответила я, но как только Аннабелла попыталась уйти, уже развернувшись, я поймала ее руку, останавливая. — Марко хороший парень, просто… у него есть некоторые проблемы, но он никогда не сделает тебе больно, — я попыталась хоть как-то улучшить ситуацию, мягко улыбнувшись после своих слов.       Сестра Джованни ответила легкой улыбкой, растянув губы, после скрылась в толпе почти так же, как и ее брат до этого, оставляя меня и Эмилию наедине с Рафаэлем, который, видимо, являлся солдатом семьи Пеллегрини. Он буквально закрывал нас массивным телом, скрывая за собой, но так мне и правда было спокойнее.       Некоторое время, которое, казалось, тянулось не несколько минут, а несколько часов, я разговаривала с дочерью, чтобы хоть как-то развеселить ее. Она всегда была активным ребенком, а сейчас я заставляла ее стоять возле меня, просто потому что боялась, что Маттео может забрать Эмилию прямо из-под носа. Бармен в очередной раз налил в стакан дочери апельсиновый сок, и я, поблагодарив, отдала его в маленькие ладошки.       — Нет, мисс, запрещено, — услышала я мужской голос — вероятно, Рафаэля.       Повернув голову чуть вбок, заметила ту самую незнакомку, которая хотела прорваться сквозь стену в виде телохранителя, но Рафаэль каждый раз преграждал путь.       — Просто поговорить, — услышала я и подошла к Рафаэлю, после осторожно притронулась рукой к его спине, чтобы он обратил на меня внимание.       — Пропустите ее, — уверенно попросила я, или, скорее, чуть ли не приказала, теперь смотря на девушку с большими глазами, которые изучали меня.       Рафаэль странно покосился на меня, но я приподняла бровь, пристально смотря прямо ему в глаза, как бы говоря, что настаиваю, и он отошел немного в сторону, пропуская незнакомку.       — Вы можете присмотреть за моей дочерью? — спросила я телохранителя, и Рафаэль коротко кивнул, поворачиваясь всем корпусом к нам.       Я вернулась к Эмилии и сказала, что Рафаэль некоторое время побудет с ней, потому что «твоей маме нужно поговорить с тетей», на что она улыбнулась, затем мы с девушкой отошли чуть в сторону, при этом не говоря ни слова, будто и так понимали друг друга. Мы остановились с другой стороны барной стойки, когда раздались громкие возгласы, отчего я встрепенулась, понимая, что, вероятно, в зал вошли Бернарди; на кого еще могла быть такая бурная реакция?       — Клэр, — незнакомка протянула изящное запястье, и я пожала ей руку, называя свое имя. — Так… вы вместе? — спросила она, любопытно склоняя голову набок. — Ты и Джованни? — уточнила Клэр.       — Да, вместе, — ответила я и просканировала ее еще раз с ног до головы: Клэр была красивой, даже милой, ее большие глаза почти с мольбой смотрели в ответ, и я не могла понять, с чем это связано. Могло ли это быть разочарование в том, что теперь она и Джованни не могли встречаться?       — Вы хорошо смотритесь, — сказала Клэр с мягкой улыбкой, но почему мне казалось, что она выдавливала ее? Возможно, я накручивала себя, однако как этого избежать, если все кричало о том, что Джованни встречался с ней? — Габриэлла? Так? — уточнила Клэр, и я кивнула, при этом оглядываясь по сторонам и теперь замечая на себе взгляд Джованни, который стоял в другом конце зала вместе с Кристиано, а тот, в свою очередь, ехидно улыбался, что-то говоря своему Боссу. — Ты итальянка? — я оторвалась от серых глаз, приподняв уголок губ, хотя неистово хотела сбежать от Клэр, чтобы разузнать все о ней, но… разве я не могла напрямую спросить?       — Наполовину, — ответила я и взяла бокал с вином, стоящий рядом на барной стойке; бармен некоторое время назад вновь наполнил его. — Это что-то должно значить? — поинтересовалась я, хотя, вероятно, знала, к чему был задан такой вопрос.       — В мире итало-американской мафии — да, ведь мужчины здесь почти всегда выбирают в жены чистокровных итальянок, — пожала плечами Клэр и подала знак бармену, заказывая у него белое полусладкое вино.       — Вы встречались? — внезапно и резко спросила я, чуть болтая бокалом в руке так, что вино красиво струилось по краям, после чего темно-красные «слезы» стекали вниз к общей жидкости, отчего нос заполнялся приятным виноградным ароматом.       Клэр чуть усмехнулась, растягивая губы в улыбке, затем бросила мимолетный взгляд в сторону, туда, где все еще стоял Джованни и нервно постукивал пальцами по бокалу с виски. Она оперлась о барную стойку боком, кладя одну из рук на нее, после ответила:       — Это нельзя было назвать отношениями, как сейчас у вас. Скорее, просто секс.       Клэр говорила это так легко, будто ей и правда было совершенно плевать на то, что теперь никакого «просто секса» не будет.       Конечно, я не думала, что Джованни не встречался с девушками до меня, да и он сам как-то говорил, что его замечали с ними и даже фотографировали журналисты. И если это «просто секс», почему, заметив Клэр, он так занервничал?       — Так тебе все равно? — я склонила голову набок, не обращая внимания на то, как тело буквально кололо, будто в него кто-то втыкал миллион маленьких иголок, потому что знала, что это из-за прожигающего взгляда Джованни.       — Я не могу заставить Джованни встречаться со мной. Он сделал свой выбор, хоть в глубине души я и хотела быть для него кем-то большим, а не просто игрушкой для удовлетворения потребностей, — Клэр приглушила голос, говоря почти шепотом, отчего мне пришлось придвинуться к ней ближе.       Ее последние слова странно подействовали на меня: я вдруг сравнила Клэр с собой, ведь я тоже считала, что являлась красивой куклой, с которой могли делать все что угодно, ну или почти все.       — Поверь, ты найдешь еще своего человека, — мягко отозвалась я, положив ладонь на ее руку, которая была очень холодной. — Извини, мне пора, — последнее, что сказала я и развернулась, чтобы наконец уйти. Как бы мне не было ее жаль, казалось, что Клэр пыталась вывести меня на эмоции, которые сейчас, на приеме совершенно ни к чему.       Я снова встретилась взглядом с Джованни, замечая возле него теперь еще и Рафаэля с Эмилией: мужчины стояли столбом, закрывая малышку собой, и это показалось смешным. Пока я продвигалась сквозь толпу, пыталась изредка оглядывать гостей, при этом боялась встретиться с глазами, налитыми ненавистью, то есть с Маттео.       Не успела я остановиться напротив Джованни, как заиграла музыка: довольно спокойная, вероятно, чтобы гости сперва потанцевали, поэтому Джованни забрал из моих рук бокал с вином, отставляя его на маленький столик, после, приблизившись почти вплотную, прошептал:       — Потанцуем?       — Если вы настаиваете, мистер Пеллегрини, — деловито ответила я и вложила ладонь в его протянутую в приглашении руку; мужские горячие пальцы тут же обхватили тыльную сторону моей руки, а сердце готово было замереть только от этого жеста.       Джованни вывел меня в центр зала, и только сейчас глаза заметили Аннабеллу, а рядом с ней — Марко. Они не шли танцевать, о чем-то разговаривая. Однако гости сгущались вокруг нас, и вскоре их пара скрылась за толпой танцующих.       Я чувствовала, как руки Джованни сильнее сжимали мою талию, будто он пытался удержаться таким образом от порывов злости. Конечно, его можно было понять: кто захочет, чтобы его сестра или брат таким образом вступали в брак? Но я не была против почти что стальной хватки на себе, напротив, это было именно то, что и мне сейчас необходимо, потому что так я чувствовала себя в безопасности.       — Джованни, — тихо позвала я, когда подняла глаза, теперь смотря в серые радужки. — Я знаю, что ты и та девушка, Клэр, были вместе, а точнее, как она выразилась, ваши отношения ограничивались «просто сексом», — казалось, все то время, что я говорила, Джованни не дышал и смотрел на меня так, будто не понимал, о чем я вообще вела речь.       — Она в прошлом, Габи, поэтому ты не должна обращать внимания ни на нее, ни на слова, которые Клэр произносит, потому что они — пустой звук, как и она — пустое место для меня, — Джованни кружил нас в танце так умело и легко, что я забыла о том, что вообще-то надо хоть как-то двигаться самой, а не просто держаться одной рукой за мужское крепкое плечо, а другой — сжимать горячую руку. — Ты и только ты теперь имеешь значение, — он наклонился ближе к уху, прошептав заветные слова, от которых стало гораздо легче и спокойнее, хотя я не могла назвать себя ревнивым человеком, но все же то, через что я прошла, заставляло меня нервничать — а вдруг со мной снова поступят плохо? Вдруг снова бросят, как ненужную вещь? Чертова паранойя.       — Я верю тебе, и на самом деле Клэр не сказала ничего, что бы выставило тебя в плохом свете, так что не переживай. Она всего лишь хотела узнать, кто я для тебя, — пожала я плечами, улыбнувшись почти во все тридцать два зуба, и музыка замолчала, оставляя всех на несколько секунд в тишине; не было слышно даже разговоров, которые, уверена, гости вели, пока кружились в медленном танце.       Глаза снова забегали по залу и теперь нашли того, за кого так боялись зацепиться — Маттео. Он стоял возле входа и разговаривал с одним из своих Капо — Донателло, который, как и всегда, был одет в черную кожаную куртку, а она, в свою очередь, была увешана различными цепочками.       Я даже не поняла, как сильнее сжала мужскую руку, не заметила, как сердце практически остановилось, а дыхание опасно замедлилось, и если до этого момента я выглядела уверенно и грациозно, то теперь, без сомнений, спина сгорбилась, а шея утопала в плечах, потому что таким образом тело пыталось спрятаться от взгляда ненавистных глаз, которые в ответ пялились на меня.       — Будь рядом со мной, Габи, поняла? — Джованни легонько повернул мое лицо к себе с помощью указательного пальца, который прислонил к подбородку. — Рафаэль позаботится об Эмилии. Она уже играет с детьми моих солдат, так что все будет в порядке, — я краем глаза заприметила дочь, которая и правда веселилась в отдельном углу с детьми.       Через несколько минут мы отошли чуть в сторону, но к нам присоединился отец Джованни, который все еще странно поглядывал на меня; по его выражению лица с уверенностью можно было сказать, что я ему не нравилась. Однако я старалась не обращать внимание на пренебрежение со стороны незнакомого мне мужчины, да и ближе с ним знакомиться желания совершенно не было. Кажется, что у сына и отца в принципе не лучшие отношения между собой. Интересно, в чем именно причина?       А что с мамой Джованни? Наверняка, если бы случилось что-то плохое, он вел бы себя по-другому, потому что еще тогда, в моей квартире, когда Аннабелла позвонила и сообщила, что их маме стало хуже, Джованни буквально сорвался с места. Значит, сейчас с ней все в порядке, а отношения между сыном и матерью вполне хорошие. И с ней я бы точно познакомилась.       — …слишком рано, — услышала я вырванную из общего контекста фразу, сказанную Джованни по обращению к отцу.       — Сегодня знакомство, но если бы и была помолвка, то вовсе не рано. Аннабелла согласна выйти замуж за Марко, разве ты не говорил с ней об этом? — поинтересовался отец у сына и устремил взгляд в толпу гостей, в середине которой стояли Марко и Аннабелла.       Марко выглядел отлично: белая рубашка, черный пиджак, брюки, туфли, хорошо уложенные волосы, хотя у него всегда с ними были проблемы. Помню, как-то помогала ему их укладывать, а потом, когда ничего не вышло, почти что плюнула, на что сказала Марко, чтобы он остриг их к черту, но, конечно, этого не произошло — держался за свою шевелюру всеми руками и ногами.       Марко улыбался Аннабелле почти во все тридцать два зуба, выглядя привлекательно; возможно, пытался хоть как-то показать, что не является ужасным кандидатом на роль мужа, но даже если и так, то с Маттео никто не хотел связываться, по крайней мере, я думала, что, живя среди мафиози, сестра Джованни знала о семье Бернарди грязные слухи.       — Идем, — шепнул Джованни на ухо, положив руку на мою талию и притягивая ближе к себе, — познакомишь меня с Марко, но так, чтобы его нож не оказался во мне хотя бы на этот раз, — подмигнул он, и я взяла себя в руки, один раз сжав пальцы и разжав.       Я не должна выглядеть как зашуганный котенок. Я должна умело держать высоко подбородок и смотреть на всех так, будто они меня не достойны, по крайней мере, пока я рядом с Джованни, пока мы вместе среди его семьи и солдат.       Мы пробрались сквозь толпу, держась за руки. И, кстати говоря, удивлена тому, что Джованни проявлял, хоть и не так много и не так ярко, чувства в отношении меня, как бы показывая всем, кому я принадлежала.       Аннабелла выглядела гораздо лучше в том плане, что теперь ее руки не тряслись, а глаза выражали уверенность и почти дерзость, однако смотрели не на Марко, который что-то пытался донести, наверняка рассказывая о небольших путешествиях по Америке на мотоцикле — это было что-то наподобие его личной отдушины, куда он мог сбежать от суровой реальности.       Я проследила за взглядом Аннабеллы и задалась интересным вопросом, прикидывая, что к чему: почему все ее внимание обращено на Кристиано? Он стоял возле стены, засунув руки в карманы брюк, внимательно наблюдая за гостями, а потом его глаза остановились на Аннабелле. Я не поняла его взгляда и эмоций на лице; казалось, что их вообще не было, но сестра Джованни легонько кивнула, затем отвернулась.       — Марко, — мужской голос отвлек меня от размышлений.       Джованни протянул руку, и брат Маттео вложил в нее свою, пожимая. Меня уже радовало, что они могли более менее ладить, если это вообще можно так назвать, потому что последний раз Джованни и Марко встретились в клубе «Ангела Ада», где чуть не убили друг друга, целясь пистолетами в головы.       — У вас все в порядке? — спросила я, оглядывая сначала Марко, затем — Аннабеллу, хотя не знала точно, какие стоило задавать вопросы в таких случаях.       — Более чем, — ослепительно улыбнулась та, и этому милому личику и правда можно было поверить, но то, как Джованни смотрел на Аннабеллу, видимо, замечая скрытые эмоции, которые видел только он, и сжимал мою талию сильнее, говорило совершенно о другом — не в порядке. — Марко, оказывается, играет на фортепиано, представляете? — внезапно оповестила нас сестра Джованни, но я не была удивлена этому, потому что слышала его игру, когда жила в их доме. Однако Марко всегда скрывал этот навык от Маттео и отца. Знала только я и его мать. Неужели Марко готов пойти даже на такие шаги, чтобы расположить к себе Аннабеллу, раскрывая при этом секреты? Возможно, это и правда было так, и на самом деле не такая уж плохая тактика.       — Не думаю, что это то самое достоинство, о котором стоит говорить, — насмешливо ответил Марко, явно пытаясь скрыть стеснение, но чего здесь стесняться?       — Поговорим о твоих навыках в метании ножей? Это можно считать достоинством? — ехидно спросил Джованни, намекая на момент, когда Марко всадил ему нож в бок.       Аннабелла нисколечко не удивилась вопросу, но стала переживать, нервно откидывая светлые волосы назад, то и дело заправляя пряди за уши.       — Я правда не хотел этого, Джованни, — Марко развел руки в стороны и закусил изнутри щеку; он часто так делал, когда нервничал или когда испытывал стыд.       — Просто скажи спасибо, что я не начал резню, подумав, что вы с братом хотите развязать войну, — твердо сообщил Джованни, уверенно смотря при этом в глаза Марко, чуть ли не сверкая молниями.       Может, его эмоции в большинстве своем связаны именно с Маттео? Уверена, что Джованни держался из последних сил от того, чтобы не застрелить прямо здесь и сейчас у всех на глазах Дона Бернарди, ведь теперь он знал — лишь малую часть — поступки Маттео в отношении меня.       Боялась ли я убийства на сегодняшнем приеме? Возможно. Наверное. Скорее всего. Все ответы содержали в себе чертову неточность. И по какой причине? Да потому что не уверена, а нужна ли мне именно смерть бывшего мужа…       Марко ничего не успел ответить, так как раздался стук по бокалу, и все обернулись, встречаясь со строгим взглядом мистера Пеллегрини.       — Мне нужно поприветствовать гостей, сказав сладкую речь, — тихо сказал Джованни, подмигнув мне. — Аннабелла, отвечаешь головой, — кинул брат сестре, имея в виду меня.       — О, не переживай, она точно никуда не убежит! — взбодрилась та и подхватила меня под руку, весело улыбаясь: кажется, Аннабелла и правда была безумно рада за брата.       Джованни вскоре остановился возле отца, обращая на себя все внимание, а я краем глаза замечала, как некоторые девушки смотрели на него и шептались. Еще бы. На их месте я бы вела себя точно так же.       Когда Джованни стал приветствовать гостей, возле меня встала Клэр, поправляя тонкими пальцами локоны возле лица. У нее и правда была ангельская внешность, но что-то все равно как будто отталкивало, хотя на первый взгляд могло показаться, что Клэр — пустышка без характера. Однако такие как она обычно просто недолюбленные родителями дети, в особенности отцами, если это касалось девушек. Именно по этому они так сильно привязывались к мужчинам и к сексу с ними; внимание — вот, что им необходимо, даже если оно ограничивалось «просто сексом».       За долю секунды, за которую Клэр снова откинула длинные светлые волосы за плечи, открывая вид на тонкие бретельки платья и то, как одна из них держалась на соплях, потому что пристегивалась с помощью цепочки, заставила меня придвинуться к ней ближе, чтобы сообщить об этом.       — О! Так и думала, что это платье окажется худшим решением в моей жизни, — как-то просто и почти застенчиво произнесла Клэр. — Не поможешь мне после речи Джованни? Лучше отойти в дамскую комнату, не очень-то прилично делать это сейчас и здесь среди гостей, — прошептала она, наклонившись ко мне, и я коротко кивнула, не видя в этом ничего плохого.       Все-таки по Клэр нельзя было сказать, что она хотела причинить мне боль, скорее всего, ей скучно и одиноко, хоть она и пришла в компании Кристиано. А кто они друг другу? Явно не пара, раз Клэр спала с Джованни. Однако и на брата с сестрой они совершенно не похожи.       Вскоре речь Джованни закончилась, и гости снова засуетились. Мне пришлось буквально оторвать от себя Аннабеллу, которая «отвечала за меня головой», сказав, что я лишь отойду в туалет, а сопровождение в это место вряд ли необходимо.       — Только, пожалуйста, возвращайся поскорее, иначе Джо съест меня с потрохами, — виновато улыбнулась Аннабелла, и в очередной раз я заметила, как она назвала его — Джо, а он ее — Беллой. Кажется, у них какие-то свои договоренности? Впрочем, это как у меня с «Габи».       Я кивнула и сообщила Клэр, что мы можем идти. Боже, мы походили сейчас на двух подружек, пытаясь идти друг за другом чуть ли не держась за руки. И, вероятно, те, кто знал, кем именно приходилась их Дону Клэр, немного — или много — находились в смятении, потому что видели наш маленький союз.       Конечно, Джованни не представлял меня официально как свою девушку, но все же легко можно было догадаться по его касаниям в отношении меня, кто я такая. Да и мне не нужна была огласка — привыкла быть в тени и в стороне. Я только еще больше начинала нервничать, если замечала на себе любопытные взгляды, а ведь их было достаточно, особенно когда Джованни выводил меня за руку из машины.       Честно говоря, даже удивлена его смелости, ведь он вполне мог отказаться ехать на прием с чужим ребенком. И мне все еще безумно интересно: а думал ли Джованни о последствиях? Что подумали бы о нем люди, увидев его девушку с «прицепом»? Вероятно, лично мне не стоило этим забивать голову, ведь даже если и задавался такими вопросами — мы-то здесь, не так ли?       Клэр первая зашла в туалет, и как только я прошмыгнула за ней, закрыла дверь, щелкнув ключом, который был вставлен в скважину.       — Прости за вопрос, но кем вы приходитесь другу другу с Кристиано? — осторожно спросила я, перекидывая волнистые волосы на грудь, открывая вид на нужную бретельку, которую стоило перестегнуть, чтобы платье с одной стороны внезапно не соскочило, оголяя интимные места. И почему меня вообще это заботило?       После заданного вопроса я подняла глаза, встречаясь со взглядом Клэр в зеркале, напротив которого мы стояли, и она, приподняв уголок губ, ответила:       — Друзья детства, — пожала плечами. — Его семья изначально жила на Брайтон-Бич, хотя это странно, ведь они итальянцы, так еще и мафия, но после одного случая… — Клэр запнулась, будто сомневалась, а стоило ли говорить дальше, — …переехали в мой район, точнее Кристиано со своим дядей.       — Случилось что-то плохое? — поинтересовалась я, окончательно закрепляя цепочку на платье.       — Это очень личное, знают немногие, даже я не до конца в курсе, что на самом деле произошло, но да, после того случая Кристиано совершенно изменился, хоть ему и стукнуло тогда только тринадцать лет, — казалось, что даже Клэр неприятно и боязно говорить, а то и вспоминать о том, что произошло, поэтому более я не стала любопытствовать.       Наконец, я опустила руки вниз и выпрямилась, оповещая Клэр о том, что все готово. Она мило улыбнулась, при этом поблагодарив за помощь, затем достала помаду из маленькой сумочки, предлагая и мне накрасить губы, но я вежливо отказалась, потому что мой образ не состоял из такой броской и яркой помады, а вот ей — вполне подходила.       — Я, пожалуй, пойду, — коротко оповестила я и тут же нажала на ручку, открывая дверь в коридор, где слышалась приятная спокойная музыка из большого зала.       Я не стала дожидаться какого-либо ответа от Клэр, да и зачем он был нужен, если мы — никто друг другу? Нас связывал лишь один человек — Джованни, но вряд ли его желание состояло в том, чтобы бывшая и нынешняя подружились. Поэтому с моей стороны это был обычный жест помощи; наверное, можно даже назвать женской солидарностью.       Джованни наверняка обыскался меня и, вероятнее всего, злился на Аннабеллу за то, что та упустила меня из виду, но это был всего лишь туалет… Ровно до того момента, пока мой висок не встретился с холодным металлом, а чья-то рука крепко зажала рот, чтобы я не смогла вскрикнуть, но… я бы и так не сделала этого, потому что знала, что за этим могло последовать — выстрел.       Мужчина потащил меня к лестнице, которую до этого я не видела. Вокруг не было ни души, а темнота коридора из-за приглушенного света скрывала нас от посторонних глаз, поэтому моему похитителю было проще простого утащить меня с приема. Вот только… куда? И кто это? В голове сразу возник образ Маттео, а потом я вдохнула полной грудью и услышала резкие тяжелые духи и поняла, что это и правда он.       Маттео тащил меня перед собой, теперь обхватывая одной рукой за талию, чуть поднимая от пола. Я знала, что он силен, но не до такой же степени… Мои ноги буквально болтались по воздуху все то время, что мы спускались по лестнице, а потом, как только мы оказались на улице, видимо, на заднем дворе, Маттео поставил меня на асфальт, а я чуть не подвернула лодыжку, становясь на высокие каблуки.       — Какого черта?! — вдруг выпалила я, когда буквально отдернула себя от бывшего мужа и повернулась всем корпусом к нему, потому что стоять спиной — не лучшее решение.       — Теперь так ты разговариваешь со мной, Габи? — усмехнулся он, крутя в руке пистолет. — Думаешь, если стала подстилкой другого Дона, то тебе ничего не грозит? — Маттео делал маленькие, но уверенные шаги ко мне, а я снова и снова отходила назад, уже чувствуя мягкую поверхность под каблуками, наверное, ступала по газону с идеально скошенной зеленой травой.       — Что тебе нужно? — более спокойно задала вопрос я, ведь провоцировать Маттео было опаснее всего, хотя я и так видела, насколько он взбешен, насколько хотел причинить мне — а может и не только — боль. — Он убьет тебя, — прошептала я, сама не понимая, почему именно сейчас язык извернулся именно таким образом, вспоминая о Джованни, вспоминая взгляд серых радужек, которые горели ярким пламенем при упоминании Маттео и меня в одном предложении.       Глаза зацепились за черную тень за спиной бывшего мужа, который остановился в паре метрах от меня, дыхание практически выровнялось, потому что я знала, кто скрывался в темноте. Джованни. Его походка была твердой и уверенной, но в то же время идеально лакированные черные ботинки не издавали ни звука, а я быстро перевела взгляд обратно на Маттео, чтобы он не заподозрил неладное. Джованни держал в вытянутой руке пистолет, направляя прямо в затылок главе семьи Бернарди, но под таким углом он, вероятно, боялся задеть меня, поэтому не стрелял.       — Мамочка! — послышался громкий голос Эмилии, и Маттео обернулся, теперь замечая и Джованни, и дочь, которая бежала к нам навстречу.       Я закусила нижнюю губу, понимая, насколько Эмилия помешала плану Джованни и насколько теперь все стало сложнее.       — Эми! — практически вслед за моей дочерью выбежала Аннабелла, которая практически тут же встала в ступор, замечая, как Маттео и Джованни целились друг в друга.       Я все еще оставалась позади бывшего мужа, потому что не знала, что делать. Эмилия врезалась в меня, хотя я думала, что Маттео резко схватит ее за руку, таким образом словив, чтобы утащить к себе в машину, но, может, просто не хотел дергаться?       — Так ты встречаешь будущих родственников? — насмешливо спросил Маттео, а я была уверена в том, что при этом он нагло улыбнулся.       Джованни явно было не до этих чертовых игр, он лишь сильнее сжимал пистолет, четко смотря в глаза сопернику.       — Ты действительно любишь ее? — Маттео чуть кивнул в мою сторону, а серые глаза метнулись на меня.       — Не двигайся! — приказал Джованни, когда Дон Бернарди сделал шаг назад, приближаясь таким образом ко мне.       Кажется, кто-то еще выбежал из дома. В тишине ночи прекрасно слышны шаги, особенно, если человек бежал, не стараясь остаться незамеченным. И этим человеком оказался Кристиано. Он остановился между Аннабеллой и Джованни, направляя пистолет на Маттео. Казалось, что теперь вся ситуация, которой именно он изначально заправлял, пошла против него. Однако это только казалось, потому что за долю секунды Маттео выхватил второй рукой еще один пистолет из кобуры и повернулся таким образом, что одно дуло целилось в меня, а другое — в Аннабеллу. Это гребаный джекпот.       — Эмилия уедет со мной, — нагло сказал Маттео, ухмыляясь.       — Нет.       — Нет.       Я и Джованни одновременно произнесли эту частицу, которая сейчас, в нашем положении не имела смысла. Конечно, я понимала, к чему Маттео устроил весь этот цирк — просто чтобы отнять у меня дочь, чтобы наказать за неповиновение. Возможно, собираясь на прием, мысленно я уже была готова к тому, что это произойдет, однако внутри все равно горел маленький огонек надежды, но теперь окончательно потухал.       — Брось, Джованни, — непринужденно начал Маттео. — Признайся, что теперь ты слабее в два раза. Признайся, что любовь не дает тебе сделать нужный шаг, ведь если бы эти девушки не были так дороги, ты бы без раздумий убил меня. Любовь — слабость, — я видела, как сильно действовали слова Маттео на Джованни: в глазах наблюдался конфликт точно так же, как и в мимике лица, и в жестах тела.       Кристиано, который так же целился в главу семьи Бернарди, попытался пройти чуть ближе к Аннабелле, чтобы закрыть собой, но Маттео цокнул языком, мол, без лишних движений.       — Мне глубоко насрать, что твоя сестра должна стать женой моего брата, — обратился мой бывший муж к Джованни, а тот сжал челюсти, — я могу убить ее, не моргнув глазом, так что будьте так добры, опустите оружие, ведь среди вас есть ребенок, наблюдающий за всем этим представлением, — Эмилия все еще жалась ко мне, обхватывая ноги маленькими ладошками и смотря на своего отца, но лично я не понимала, что она чувствовала в данный момент. Страх? Замешательство? Интерес? Верила ли она словам Маттео об убийстве или считала это детской игрой?       Глядя в глаза Джованни, я прошептала одними губами, что все в порядке и что он может опустить пистолет. Да, из-за этого я лишусь дочери, но так мы с Аннабеллой, по крайней мере, останемся живы. И вообще Эмилия — моя ответственность, а перекладывать сейчас ее жизнь на Джованни — паршивая идея.       — Забирай, — я попыталась оторвать дочь от себя, но она запротестовала, а я еле сдерживала слезы, которые уже скопились в уголках глаз.       Как бы ни хотелось быть бесчувственной, делая вид, что мне совершенно плевать на Эмилию, — не получалось, и я, присев на корточки и смотря в большие детские глаза, продолжила, но очень-очень тихо:       — Обещаю, мы еще увидимся, Эми, — она замотала головой, а ее красивые губы скривились. — Тебе нужно некоторое время побыть с папой, вот и все, но я обязательно заберу тебя, помни об этом, ладно? Я так люблю тебя, малышка, — на последних словах Маттео взял за руку Эмилию и оттащил от меня, а я сжала руки в кулаки, становясь на ноги и выпрямляясь в полный рост, наблюдая за тем, как дочь чуть ли не плакала навзрыд, пока ее отец отдалял от собственной матери, медленно шагая по газону в сторону дальних ворот, при этом все еще держа меня и Аннабеллу на мушке.       Как только Маттео усадил Эмилию в машину, Джованни резко сорвался с места, направляясь в дом, по крайней мере, мне так показалось. Несколько мгновений я колебалась, не зная, что делать, а потом, увидя, как Кристиано, что-то сказав Аннабелле, направился следом за своим Боссом, наконец сдвинулась с газона, снова чуть не подвернув ногу, потому что теперь ноги окончательно стали ватными. Как мне удавалось прямо сейчас не рыдать, лежа на траве, — понятия не имела.       — Нет, Габриэлла, лучше не ходи к нему, — остановила меня Аннабелла, поймав за руку, когда я хотела пройти мимо нее, чтобы догнать Джованни.       — Я должна остановить его, спасти от самого себя и своего гнева, — решительно сказала я, чуть ли не вырывая руку из мягкой хватки. — Помоги мне, ты ведь тоже понимаешь, что Джованни может совершить ошибку, действуя на эмоциях, — смотря в большие серые глаза Аннабеллы, практически умоляющие произнесла я, сжимая пальцами ее оголенное плечо.       Она кивнула, прикусывая щеку изнутри, а я присела на корточки, чтобы снять туфли, потому что в них явно далеко не убегу, хотя на улице было довольно прохладно, но сейчас — плевать. Аннабелла последовала моему примеру, подняв одну ногу и расстегнув цепочку на лодыжке, затем проделала все то же самое с другой ногой, после чего подала мне руку, и я, схватившись за нее, выпрямилась.       Мы пробежали по улице до гаража, успевая буквально в последний момент, когда главные ворота из двора уже были открыты, а ворота гаража открылись наполовину, и оттуда практически со свистом вылетела машина, и я, совершенно не подумав, вырвала руку из хватки Аннабеллы, метнувшись под колеса машины…       Я слышала, как Аннабелла вскрикнула и чуть не кинулась за мной, но благо Джованни вовремя среагировал и резко затормозил. Капот машины только немного тронул мои ноги, отчего я покачнулась и сжала зубы, а потом услышала, как дверь машины резко открылась, и из нее выскочил разъяренный Джованни.       — Sei pazza, cazzo?! — грубо прокричал он, и я на минуту другую оторопела, кажется, даже открыв рот от удивления, а потом нахмурилась. — Potrei buttarti giù, potrei toglierti la vita proprio qui, capisci?! — Джованни подошел ближе, нависнув сверху, раздраженно смотря в глаза, но не зло; казалось, что по-настоящему он никогда не посмеет показать злость в отношении меня даже при таких обстоятельствах.       — А ты понимаешь, на что готов был пойти из-за захлестнувших эмоций?! — резко спросила я, повышая голос на тон, но надеясь, что кроме Аннабеллы и Кристиано, который в момент грубых слов Джованни вышел из гаража, никто не слышал нас, иначе кто-то мог посчитать, что этот инцидент с их Боссом заслуживал огласки в СМИ.       — Я мог догнать его, мог вернуть Эмилию домой, — он стал потирать переносицу двумя пальцами, закрыв глаза и отойдя на несколько шагов назад, а я так и стояла возле капота машины, который до сих пор упирался в мои ноги. — Прошу, отойди, Габи, — снова обратился ко мне Джованни, пытаясь отодвинуть меня от машины. Он даже попытался найти помощи у сестры и Кристиано, но те, кажется, были согласны с моим мнением.       — Вы поубиваете друг друга, не дай Бог задев Эмилию, — прошептала я, пока Джованни держал рукой мое предплечье. — Если ты думаешь, что моя дочь — твоя ответственность, то глубоко ошибаешься. Это моя вина в том, что Маттео забрал ее. Только я замешана в этом. Ti prego, resta con me, sii vicino, — я попыталась найти в глазах Джованни ответ, но не нашла, потому что он отвернулся от меня, снова садясь в машину, но теперь загоняя обратно в гараж.       Я вдруг выдохнула весь воздух из легких и готова была тут же свалиться с ног от переполняющих эмоций, но этому не дала случиться Аннабелла, которая снова взяла меня под руку и, приговаривая о чем-то полушепотом, повела в дом.

➽─────────❥

      Не помнила, как гости разошлись по домам, как оказалась в комнате Аннабеллы, как Джованни куда-то снова исчез, кажется, выгнав совершенно другую машину из второго гаража. С одной стороны, я правда понимала его, ведь он всего лишь хотел помочь спасти мою дочь, которую я потеряла, наверное, навсегда, и больше не увижу, как Эмилия растет, улыбается, не услышу детский, а потом взрослый смех, не услышу в отношении себя слово «мама».       — Габриэлла, ты не пострадала? — обратилась в очередной раз Аннабелла, оглядывая меня со всех сторон, но больше смотря на колени, которых едва коснулся капот машины.       Однако я могла лишь мотать головой, сидя на мягком бежевом кресле рядом с окном, глядя на задний двор в ожидании какого-то гребаного чуда, а может… просто ожидая прибытия Джованни, надеясь, что он все-таки послушал нас.       — Прости, я не знаю точно, но… Эмилия твоя дочь? — спросила Аннабелла, остановившись напротив меня, когда переоделась в домашнюю одежду, состоящую из широких штанов и короткого топа на тонких лямках, и даже в таком образе она выглядела как принцесса.       — Да, — ответила я и почувствовала, как к горлу стали подступать непрошеные слезы. — Маттео — мой бывший муж, — призналась я и увидела, как Аннабелла прикрыла рот ладонью от удивления. — Наверное, ты не думала, что твой брат свяжется с такой, как я, — горько усмехнулась я и криво улыбнулась, затем быстро-быстро заморгала, пытаясь отогнать слезы, потому что не хотела в очередной раз раскисать, хотя отчего-то знала, что Аннабелла точно поддержит, потому что было видно — она умела это делать.       — Моему брату явно плевать на этот факт, раз он привел тебя в наш дом, тем более на прием, когда вокруг крутилось столько народу, столько солдат семьи, но… кажется, Джо поступил опрометчиво, приведя вас с Эмилией, ведь он наверняка знал, что Марко не может приехать один, только со своим Боссом, — в этом, конечно, была доля правды, да и я как будто чувствовала всем нутром, что что-то обязательно должно произойти, когда несколько раз отнекивалась от предложения поехать на прием, но я поверила Джованни… И в том, что Маттео увез Эмилию, совершенно не было его вины, хотя, уверена, он ощущал ее, раз уехал, так ничего и не сказав. — Думаю, он скоро вернется, не переживай, — Аннабелла присела рядом со мной, немного двигая меня к краю кресла, и теперь мы обе сидели и смотрели в окно. — Знаешь, я немного по-другому представляла тебя, когда Джо упоминал о девушке, в которую влюбился, — загадочно сказала она, и я невольно улыбнулась, особенно от последних слов; казалось, что я не могла до конца принять тот факт, что в меня и правда мог кто-то влюбиться.       — И какой же ты меня представляла? — немного ехидно спросила я, склонив голову вбок, смотря при этом на Аннабеллу.       — Скорее, либо блондинкой, либо брюнеткой, но никак не рыжей, — пожала она плечами, и я издала смешок. — А еще думала, что ты будешь гораздо ниже, например, как я, — Аннабелла и правда имела маленький рост, и это делало ее еще более хрупкой, хотя только на первый взгляд казалась таковой, ведь то, как она держалась в обществе, поражало и восхищало. — Но я безумно рада видеть брата счастливым, как он улыбается при виде тебя, как смотрит на тебя…       — О, прекрати! — попыталась отмахнуться я, понимая, что теперь слезы могли политься не только из-за Эмилии, но и из-за слов обо мне.       — Нет, правда, Габриэлла, — ее рука опустилась на мою, мягко сжав, а потом, когда Аннабелла хотела в очередной раз что-то сказать, дверь в комнату открылась и в проеме появился Джованни; его взгляд сразу же приковался ко мне.       Я до сих пор ощущала негативную энергетику, исходящую от него, но, по крайней мере, серые глаза с прежней мягкостью смотрели в мою сторону, оглядывая с ног до головы, будто проверяя, все ли в порядке.       Я не стала вставать с кресла, лишь ждала, пока Джованни сам подойдет и что-то сделает или скажет. Не то чтобы мне сложно было подняться самой, но отчего-то я хотела видеть его перед собой гораздо ближе, перед тем как мы скроемся за дверьми другой комнаты или другого дома… Возможно, моя больная голова желала убедиться в том, что Джованни не опасен, что ненависть и злость не захватили его разум, хотя, вероятно, он выбил их как раз-таки с помощью поездки в какое-то место. И… если так, то куда он ездил?       Он все-таки вошел внутрь комнаты, и Аннабелла встала с кресла, отойдя в сторону, чтобы дать нам пространство, но Джованни не стал ничего говорить, лишь заглянул в глаза, затем мягко поднял меня на руки, а я, не сопротивляясь, обхватила руками его шею, кивком прощаясь с Аннабеллой, когда мы проходили мимо нее.       Все то время, что Джованни нес меня по лестнице вниз, после по заднему двору, где за несколькими посаженными кустами и деревьями скрывался небольших размеров домик, больше похожий для летнего отдыха, мы молчали, будто разучились говорить. Однако, когда я почувствовала под ногами пол, не выдержала и, резко обернувшись, спросила:       — Куда ты ездил? — в этом вопросе не было и намека на контроль над жизнью Джованни или намека на наезд. Мне просто интересно было узнать, почему он уехал, оставив меня наедине с тяжелыми и тревожными мыслями, когда мы чуть не поругались.       — Перевести дух, — коротко ответил он и прошел дальше по коридору, перед этим сняв ботинки. — Не волнуйся, я не гнался за Маттео, как ты и просила, — непринужденно и так, будто ему совершенно плевать, сказал Джованни, а я быстрым шагом нагнала его, снова вставая напротив лицом к лицу. — Прости меня, Габи, — вдруг прошептал Джованни и быстрым жестом с помощью одной руки, что положил на спину, прижал к себе, теперь зарываясь пальцами в мои волосы, накручивая локоны, будто это успокаивало его. — Прости, что мое обещание — пыль в глаза, — мужской подбородок опустился на макушку, поэтому я не могла посмотреть, какие эмоции отражались на лице Джованни; возможно, он делал это специально.       — Я же сказала, ты не виноват… — руки обхватили мужской торс, а нос вдыхал приятный и уже такой родной аромат бергамота.       — Мы что-нибудь придумаем, Габи, обязательно, — Джованни наконец чуть отстранился от меня, теперь смотря в глаза, после поцеловал в лоб. — Прости за машину и за грубый тон, но я правда испугался… Черт, если бы я не дал по тормозам…       — Джованни, эй, прекрати, все в порядке, я здесь, ладно? — мягко проговорила я и дотронулась рукой до едва колючей щеки, таким образом обращая на себя внимание и выводя из беспокойных мыслей.       Джованни провел меня по всему дому, в котором оказалось четыре комнаты: они не были большими, но вполне уютными, да и мне никогда не нравилось слишком много пространства, потому что я чувствовала себя не в безопасности в таких случаях, будто монстры могли прятаться во всех углах помещения.       Я узнала, что Алессандро Пеллегрини — отец Джованни и Аннабеллы — только недавно вышел из тюрьмы, а сел из-за того, что попался на сделке с оружием. Возможно, кто-то сдал его, но об этом Джованни умолчал, а я не настаивала рассказывать всю историю, ведь и сама говорила не обо всем, по крайней мере, пока. А до того, как Алессандро посадили за решетку, Джованни жил в этом доме, чтобы хоть как-то спастись от влияния и контроля отца, но я не понимала, какое влияние он мог оказывать, если сын уже такой взрослый, а теперь — встал во главе семьи, став Доном.       Наши небольшие сумки, что мы взяли с собой, уже стояли в спальне, и я поспешила переодеться в удобную одежду, состоящую из шортов и короткой майки, потому что в доме было достаточно тепло, несмотря на то, что к Нью-Йорку все ближе и ближе подходила зима.       — Ты… — Джованни зашел в комнату, когда я снимала с себя платье, но остановился в дверях, теперь оглядывая меня с пылким интересом.       — Так и будешь пялиться? — немного посмеялась я. — Лучше помоги расстегнуть молнию, — я повернулась к нему спиной, затем ощутила приятные прикосновения, а потом — как язычок на молнии плавно заскользил, оголяя тело, будто бутон красивых и хрупких цветов раскрывался под воздействием теплых лучей солнца.       Горячее дыхание Джованни обдавало шею, и я хотела повернуть голову, но он прижался щекой к моему виску, не давая этого сделать, будто наказывал за что-то.       — Ты ушла и подвергла себя опасности, Габриэлла, — бархатным басом прошептал он, и я вздрогнула, совершенно не ожидая такого тона, но почему мне понравилось? Почему тело внезапно проснулось, окрыляя и возрождая поникшие крылья за спиной? — Больше не делай так, — его губы опустились на мое плечо, мягко целуя, затем дорожка из поцелуев дошла до другого плеча, а я в это время закрыла глаза от удовольствия, скапливающегося внизу живота.       Джованни повернул меня к себе лицом, отпуская из рук платье, и оно тут же упало к моим ногам, оставляя лишь в нижнем белье, но рядом с таким мужчиной казалось, что я вовсе стояла голая, а может, мне просто хотелось наконец раздеться и отдать всю себя, чтобы расслабиться, забыться, потому что как только я закрывала глаза или оставалась наедине с собой, мысли разъедали разум, возвращая в момент, когда Маттео оттаскивал Эмилию от меня, после — усаживал в машину и увозил…       — Габи, посмотри на меня, — пробудил меня Джованни, и я, нахмурив брови, подняла глаза. — Ты расстроена или зла, а может, и то, и другое, и я пойму, если ты не хочешь сейчас этого, но знай, я весь вечер так чертовски желал сорвать с тебя это платье, — мне не нужно было что-то отвечать, потому что ответом послужил поцелуй, которым я соединила наши губы, прижавшись всем телом к крепкому торсу, ощущая, как каждая мышца в теле Джованни напрягалась из-за моих ладоней, которые проводили вниз и вверх по рубашке, пытаясь достать ее из брюк.       Вероятно, секс во время грусти и разочарования — совершенно плохая затея, ведь тогда ты как будто используешь другого человека, только чтобы заглушить боль, чтобы почувствовать что-то, кроме слабости, но мы оба хотели этого.       Джованни до сих пор не выглядел спокойным: в серых глазах все еще горел опасный огонек, который с каждым движением рук по моему телу разгорался сильнее; губы целовали грубее, пальцы впивались в кожу сильнее, возможно, оставляя красные отметины. Это было похоже на сумасшествие, но я растворялась в ощущениях, утопая в мягкой кровати под собой и еле слышно вскрикивая от наслаждения, когда пальцы Джованни касались клитора, то нажимая сильнее, то заставляя сжиматься от нехватки и пустоты.       Желание быть настолько любимой, как сейчас, разгоралось в такие моменты лишь сильнее, и я боялась стать зависимой от такого внимания и отношения к себе, но… если Джованни и правда был тем, кто влюблен в меня, как сказала Аннабелла, я готова нырнуть в этот омут зависимости, чтобы снова и снова тонуть, чтобы снова кричать и стонать его имя, пока сильные руки прижимали ближе к себе, а язык нагло вторгался в рот, уже окончательно обозначая свою территорию.

➽─────────❥

      — Джованни… — позвала я тихо, когда выводила на его груди непонятные узоры указательным пальцем, лежа сверху, пытаясь отдышаться. Его взгляд опустился на меня, потому что до этого глаза были устремлены вбок, кажется, в окно, за которым уже давно сгущались сумерки. — Я правда нравлюсь тебе? — вопрос прозвучал почти жалостливо, хотя я не хотела, чтобы меня жалели.       — Глупышка, — после короткого смешка сказал Джованни. — Маттео настолько сломал тебя, что ты сомневаешься в том, что кому-то можешь понравиться? — в этом была доля правды. — Габи, я влюблен, как сопливый мальчишка, — признался вдруг он, и я спрятала лицо за волосами, потому что знала, что от смущения покраснела, хоть спальня и утопала в темноте ночи. Однако Джованни протянул руку и поднял пальцами мой подбородок, нежно поглаживая его большим пальцем. — Я даже не знал, что можно так быстро поддаться этому чувству, — на эти слова я скептично выгнула бровь, после чего мы оба засмеялись, понимая, почему мое лицо изобразило неуверенность. — Ладно, не особо быстро, — Джованни провел другой рукой по своим волосам, взъерошив их, а я решила перекатиться на свою сторону кровати.       — Почему ты так долго решался? Ты не похож на человека, который слишком затягивает с принятием решений, — сказала я, обнимая подушку двумя руками, ложась на живот.       — Я тоже так считал до твоего появления в моей жизни, поэтому это не распространяется на дела, связанные с сердцем, — он немного хмыкнул, видимо, и сам только сейчас до конца осознал это, а потом вдруг сделался серьезным, устремляя взгляд в потолок. — Отец, начиная с моих лет так шестнадцати, пытался подобрать мне девушку, которая стала бы женой. И на самом деле я бы мог согласиться на некоторых из них, но отказывался, потому что хотел вывести отца из себя, хотя сделать это можно на раз два; он довольно вспыльчивый, — когда отец Джованни приветствовал нас на входе в дом, мне и правда показалось, что он держал в себе раздражительность или даже ненависть, но тогда я так и не поняла: в отношении меня или сына? — А когда встретил тебя, увидел сначала в черном платье, затем — в зеленом, потом поездка в Филадельфию, понял, зачем я отказывался от всех остальных, ради кого, но… — Джованни сделал паузу и повернул голову ко мне, теперь рассматривая меня. — Черт, я противоречу сам себе, — он взмахнул рукой в воздухе. — С каждой нашей встречей я все больше и больше понимал, как меня тянет к тебе, а это опасно, — я вопросительно выгнула бровь, не до конца понимая, о чем говорил Джованни. — В нашем мире опасно любить. Я хоть и мечтал о жене и детях, но принцип не влюбляться и не втягивать любимую девушку в темноту гораздо сильнее мечты, тем более мечты почти всегда остаются мечтами, — слова звучали депрессивно, может даже меланхолично, и, кажется, я впервые видела такого Джованни. Я уже знала его мягкую сторону, заботливую, злую, раздражительную, опасную, сомневающуюся, решительную, но такую… нет, да и не думала, что она вообще есть.       — И что изменилось? Почему ты решил сказать мне тогда те слова? Перестал бояться? — поинтересовалась я, однако понимала, что этот разговор может быстро закончиться, потому что мужчины редко любили разговаривать настолько открыто.       — Страх никуда не ушел и не уйдет, — он помотал головой. — Я просто устал сопротивляться, понимая, что еще немного и сойду с ума. Даже Кристиано в те моменты, когда у меня была ломка по тебе, как у наркомана, заметил, что я изменился: стал более нервным и раздражительным. Обычно с таким настроением помогали либо спортзал, либо гонки, либо секс, но ничего из этого не могло утолить голод, Габриэлла, — Джованни придвинулся ближе, и наши носы почти коснулись друг друга, от этого мне стало немного щекотно, и я тихо захихикала. — Solo tu, — прошептал он, и я нежно поцеловала его, надеясь, что все это действительно правда; точнее, та моя вторая личность, которая то и дело просыпалась с паранойей, потому что другая часть — бесповоротно влюбилась и доверяла.