To Take a Break

— Думаю, нам нужно взять паузу. Эти четыре слова — вечное проклятие Римуса Люпина. Он ненавидит эту фразу, особенно, когда она адресована ему. Он ненавидит само понятие паузы, потому что знает, что “пауза” все равно неизбежно приведет к расставанию. Кроме того, эта фраза всегда дает ложную надежду на то, что ситуация временна и они снова сойдутся, чего, как правило, не происходит. Римус все понимает. Он далеко не подарок. Когда дело доходит до отношений или чувств (или, если говорить честно, до взаимодействий с людьми в целом) он закрывается в себе. Римус по своей натуре интроверт и не особо эмоционален — внутри себя он испытывает миллион чувств, но, несмотря на всю свою красноречивость, не может выразить их вслух. Не то чтобы его партнеры не догадывались о такой особенности до того, как с ним связаться. Черт, Римус готов поспорить, что некоторых это даже привлекало. Возможно у них складывалось впечатление, будто они смогут исправить его. Но это не так, потому что он не сломан. Просто он доверяет только тем, кого знает достаточно хорошо. Но, тем не менее, он понимает, почему ему так часто говорят эти слова. Ему нечего предложить людям. Римус живет в крошечной квартирке, которую делит со своей однокурсницей и подругой, Лили Эванс. Работает в Lidl, где ему неплохо платят, но эту работу не назвать престижной. Он совладелец золотой рыбки по имени Боб (очень оригинально, да, но в защиту Римуса можно сказать, что имя придумала его племянница) и полноправный владелец щенка по кличке Кевин (назван в честь любимого режиссера Римуса — Кевина Смита). А еще он немного ботаник, что на самом деле не так уж и плохо, но годы школьного буллинга заставили его поверить в то, что он неудачник и свои ботанские интересы лучше не афишировать. Кроме того, Римус немного помешан на грамматике, что выводило из себя всех его партнеров, хоть он и пытался держать свое ОКР в руках. Стоит отметить, что Римус всегда проигрывал своим партнерам по всем параметрам. Звучит самоуничижительно, но так и есть. Это доказанный факт. На протяжении всех его отношений как незнакомцы, так и собственные друзья всегда спрашивали, каким образом ему удалось привлечь внимание своих великолепных партнеров, которые выглядели, словно модели, сошедшие с обложки. И каждый раз, когда звучал этот вопрос, Римус не знал что ответить. Он точно так же не понимал, и хотя про него часто говорили, что его внешность “милая” или “интересная”, он знал, что люди, с которыми он встречается, намного превосходят его (если говорить о красоте). Честно говоря, он все еще пребывает в шоке, когда вспоминает своих бывших парней и девушек, потому что все они были восхитительны, и Римус понимает, почему они больше не вместе. Так что да, Римус понимает, почему ему так часто говорили эти слова. Он не привлекателен ни по чьим стандартам, не говоря уже о его собственных, так что вполне логично, что именно эти слова сказал ему последний бывший меньше месяца назад. По правде говоря он часто задается вопросом, почему Сириус Блэк, греческий бог с серебряными глазами и улыбкой, от которой начинают порхать бабочки в животе, студент музыкального факультета, с которым Римус познакомился на третьем курсе после того, как они оба прошли модуль “Кино и Чувства”, богатый бывший аристократ, который мог заполучить кого угодно, встречался именно с ним. Сириус совершенно, ошеломляюще великолепен, а Римус… Ну, Римус — студент факультета “Кино и медиа”, с “интересной” внешностью и неумением говорить о своих чувствах, не выглядя при этом как полный идиот; он, в лучшем случае, относится к среднему классу, а в худшем — к неудачникам, которые точно не соответствуют стандартам Сириуса. Серьезно, зачем кому-то вроде Сириуса Блэка встречаться с кем-то вроде Римуса, когда он может быть с тем же Бенджи Фенвиком или Фабианом Пруэттом, которые и сами чуть ли не набрасывались на него? Римус не знал — и до сих пор не знает — как ему удалось провстречаться с Сириусом целых семь месяцев. По логике вещей Сириус должен был бросить его еще на третьем месяце. Но он этого не сделал. Отношения с Сириусом — самые длительные отношения Римуса на сегодняшний день, и, возможно, именно поэтому ему так больно. Или, возможно, потому, что он правда любил Сириуса. Они идеально подходили друг другу: блестяще дополняли и в то же время хорошо контрастировали. Римус — интроверт, Сириус — экстраверт; это было хорошо, потому что Сириусу удавалось вытаскивать Римуса из его уютной раковины, заставлять общаться с людьми и не давать ему уходить из реальности. Римус же в свою очередь мог заставить Сириуса сбавить обороты и насладиться простыми моментами жизни, такими как сидение в пижаме весь день, еда навынос и просмотр фильмов ДиСи или Марвел. А еще у них было (и все еще есть) много общего. У них было схожее чувство юмора, вдвоем они часто разражались приступами смеха, пока по щекам не начинали скатываться слезы, а животы не начинали болеть. Они прекрасно ладили с семьями друг друга — Люпинами и приемной семьей Сириуса, Поттерами. Сириус даже поладил с Лили, лучшей подругой Римуса, которой не так уж и легко угодить. Кевину тоже нравился Сириус, но Кевину нравятся все. Еще одной хорошей чертой Сириуса было то, что он тоже был заядлым ботаном — просто ему лучше удавалось это скрывать. Сириус не только был готов слушать Римуса, когда тот пускался в рассуждения о фильмах, кинематографии и скрытых смыслах, но и любил фильмы категории B почти так же сильно, как Римус. Римус обожает смотреть фильмы, которые настолько плохи, что от этого становятся потрясающими, и найти человека, разделяющего его интересы и с удовольствием слушающего комментарии Римуса, было просто каким-то чудом. Никому из его друзей или бывших не нравилась эта его особенность. Сириусу не только нравилось смотреть и комментировать плохие фильмы, он еще и знал, что во время просмотра хорошего фильма следует помолчать и просто наслаждаться. Он был идеальным партнером для походов в кино и просмотра фильмов. А тот факт, что после этого у них часто бывал умопомрачительный секс, был лишь приятным бонусом. Кроме того, Сириусу, кажется, было плевать на недостатки Римуса. Он не обращал внимания на проявления ОКР Римуса и никогда не обижался, когда тот поправлял его. Он не возражал по поводу запрета на поцелуи в общественных местах, потому что Римус не фанат публичных проявлений чувств. Не сердился из-за необходимости напоминать ему о важных датах и годовщинах, потому что у Римуса дырявая память. Сириуса не смущало ничего из этого, и Римус был благодарен, потому что все эти вещи обычно отталкивали других. И Римусу, в свою очередь, также было плевать на недостатки Сириуса. На то, что Сириус слишком много говорит, или на то, что у него нет никакого фильтра между тем, что он думает и произносит, или на то, что у Сириуса часто были перепады настроения — побочный эффект от адского детства, проведенного бок о бок с абьюзивной матерью и безучастным отцом. Римуса не бесило, что Сириус отправлял много коротких сообщений вместо одного большого (как это делал сам Римус) или что иногда Сириус мог ввалиться к нему в квартиру в три часа ночи, просто чтобы поспать вместе — просто поспать, никакого дурачества. (Ладно, определенное дурачество часто происходило на утро, но Римуса все устраивало.) Римусу было очень хорошо с Сириусом эти семь месяцев. Семь месяцев кино и свиданий в Каспас. Семь месяцев общения с людьми и новых знакомств. Семь месяцев смеха, милых подколов и взглядов, от которых сердце начинало биться чаще, а в желудке трепетали бабочки. Семь месяцев попыток понять и научиться доверять кому-то, кроме родителей и Лили. Семь месяцев, во время которых Римус наконец открывается и чувствует себя достаточно комфортно, чтобы обсуждать с Сириусом вещи, о которых не знает никто другой. Семь месяцев ночных разговоров, потрясающего секса и ночевок, во время которых они залипали в “Очень странные дела”. Семь месяцев счастья, нежных поцелуев и ощущения, что вы особенные друг для друга. Семь месяцев чистого блаженства. Честно говоря, впервые за долгое время у Римуса были надежды на то, что их отношения могут продлиться долго. Но, как это всегда бывает, реальность постучалась в дверь, и Сириус произнес те злосчастные слова: “Римус, я думаю, нам стоит взять паузу; обдумать ситуацию и все такое, да?” — и сердце Римуса разбилось. Возможно, его разрыв с Сириусом Блэком ранит сильнее, чем предыдущие расставания, потому что Римус никогда раньше не испытывал ничего подобного. Он никогда раньше никому так сильно не доверял. Он никогда не рассказывал никому историю, стоящую за шрамами на его теле (в детстве на него напал какой-то псих с ножом). Он никогда никому не рассказывал о том, как на него повлияли эти шрамы, и как они влияют до сих пор. О том, как его самооценка была испорчена этими серебристыми полосами, которые навсегда изуродовали его кожу и заставили чувствовать себя неполноценным. Он никогда никому не доверял настолько, чтобы рассказать о том, насколько сильно его травили в средней школе. Но он рассказал Сириусу, и, хотя это заставило его почувствовать себя слабым, уязвимым и незащищенным, было приятно довериться кому-то. И Сириус не отвернулся от него. Римус начал по-настоящему раскрываться, и сейчас ему интересно, не потому ли Сириус захотел взять паузу? Увидел настоящего Римуса, и тот ему не понравился? Римус вздыхает и сбрасывает с себя одеяло, затем быстро находит халат и надевает его. Он выходит из своей спальни и направляется в гостиную, где падает на диван, хватает пульт и начинает перелистывать каналы. Сегодня у него нет лекций — еще одно преимущество курса кино и медиа — это необходимость посещать их всего три или четыре дня в неделю — так что он решает поспать и погрязнуть в жалости к себе, стараясь не думать о Сириусе Блэке, его совершенном лице, сладких речах и очаровании. Кевин запрыгивает на диван рядом с Римусом и устраивается поудобнее, пока тот ищет, что посмотреть. Не обнаружив ничего интересного, он переходит на свой любимый канал: ITV. Прямо сейчас идет “Судья Райндер”, и поскольку Римусу хочется посмотреть что-то простое и глупое, он остается на этом канале и погружается в “судебное дело”. Он сворачивается калачиком, и Кевин тоже пристраивается рядом, практически спихивая Римуса с дивана. Кевин — далеко не маленькая собачка. Он очень крупный лабрадор, но сам он, похоже, не считает себя таким уж большим, судя по тому, как часто он заваливается на Римуса, используя его, как подушку. Римус смирился с этим, потому что Кевин его любимый малыш, несмотря на то что ему уже три года. Так что Римус мужественно пытается не свалиться с дивана. В одиночестве Римус остается ненадолго — вскоре домой возвращается его соседка по квартире с сумками в одной руке и ключами в другой. Лили проходит через гостиную на кухню и ставит сумки на пол, едва обращая внимание на Римуса. На секунду Римус задумывается, заметила ли она его вообще, но когда Лили спрашивает, не хочет ли он чаю, становится понятно, что она отлично его видит, просто приняла решение игнорировать его апатию. Римус понимает, насколько жалко он, должно быть, выглядит. На нем пижама, из которой он не вылезает уже третий день, душ он не принимал четыре дня, и, — он посмотрел в зеркало — выглядит он так, будто не спал неделями. Потому что так и есть. Римус еще никогда так тяжело не переживал расставания. С другой стороны, он и чувств таких никогда ни к кому не испытывал (он даже плакал из-за этого разрыва, что в принципе для него нехарактерно, не говоря уже о расставании). Лили заходит в гостиную и ставит его кружку на кофейный столик, прежде чем сесть в кресло и наконец взглянуть на Римуса. Он уставился на экран, наблюдая, как белобрысый парень дерзит своим клиентам, и повернулся к Лили только тогда, когда она наконец произнесла: — Римус, он ведь не комнатная собачка. Римус хмурится и на автомате тянется к Кевину, поглаживая его, как заботливый хозяин. — Ничего подобного, — отвечает он. — Не слушай ее, милый, — бормочет он Кевину, который, судя по всему, его даже не слушает. Лили закатывает глаза и решает больше ничего не говорить по этому поводу, вместо этого потягивая чай. — Что же ты творишь, Римус? — спрашивает она после долгой паузы, и Римус хмурится в ответ. — Смотрю “Судью Райндера”, — отвечает он. — Ты знаешь о чем я, — твердо говорит она, ставя чашку на колени и устремляя на Римуса пристальный взгляд своих зеленых глаз. — Прошел уже месяц. Пора бы заканчивать со всем этим. — Три недели и четыре дня, — поправляет Римус. — И этого недостаточно, чтобы забыть его. Нельзя держать траур по семи лучшим месяцам в моей жизни три недели. Мне нужно как минимум семь. Может, больше. — Он действительно тебе нравился, — замечает она так, будто это не было очевидно по семи месяцам счастья, за которыми последовали три недели и четыре дня невыносимо жалкой тоски. — Конечно, нравился. Он был… ебаным совершенством? И из всех людей, которых он мог выбрать, ему нравился я, — он вздыхает и переводит взгляд на судью Райндра. — Я делился с ним вещами, о которых раньше никому не говорил, Лили. Вещами, которые были…чем-то личным, и… и сейчас он не со мной, и… — он замолкает и пожимает плечами, едва не задевая теперь уже спящего Кевина. — Какими вещами? — Ну уж нет, я не скажу тебе. Последний человек, который это услышал бросил меня. — Римус, — вздыхает она, — я уверена, что бы ты ему ни сказал, это не было причиной вашего разрыва. Это ведь даже не разрыв. Вы взяли паузу. — Я не видел его почти четыре недели, Лили. И мы оба знаем что пауза всегда неизбежно приводит к расставанию. Так что я принимаю это и оплакиваю отношения, которые могли бы у нас быть. Лили долго смотрит на него, прежде чем предложить: — А почему бы нам не сходить куда-нибудь вечером? Приодеться, пропустить пару стаканчиков, взять у кого-нибудь симпатичного телефон? Как насчет забыть о Сириусе Блэке? Римус качает головой. — Я не тусовщик, Лили. Но ценю твои попытки меня подбодрить. — Римус, сидеть весь день дома и тонуть в жалости к себе явно не пойдет тебе на пользу. Римус кивает. — Знаю. Но прямо сейчас это все, чего я хочу. — Хорошо, — вздыхает Лили, смягчаясь. — Но тогда хотя бы прими душ и переоденься. Из-за тебя вся квартира провоняла. Римус хмурится и слегка принюхивается. По своему скромному мнению, пахнет он вполне неплохо, но должен признать, что было бы славно принять душ и надеть свежую пижаму, чтобы смыть весь негатив и почувствовать себя чистым. — Ладно. Я приму душ. Когда досмотрю, — отвечает он и возвращает все свое внимание рекламе. — Римус, — снова начинает Лили. — Ты уверен, что не хочешь сходить сегодня куда-нибудь? — Уверен, — отвечает он. — А что? — Просто я хочу. Мы только что сдали последние сочинения перед пасхальными каникулами, и я хочу это отметить. Ты ведь не против, правда? Римус улыбается, благодарный за ее беспокойство. — Конечно, не против. Иди, повеселись, — говорит он. — Оставить дверь незапертой? — Нет, я… я думаю, что останусь у Джеймса. Римус смотрит на нее, приподнимая бровь. — Реально? — Да, он… Мы… Мы теперь типа встречаемся. Римус приподнимает вторую бровь и старается не думать о том, к чему могут привести эти отношения. Он старается не думать о том, что теперь ему придется пересекаться с Сириусом, потому что тот лучший друг и родственная душа Джеймса. Если он встречается с Лили, Сириус, непременно, будет где-то рядом. Он старается не думать о том, как все это будет неловко, если отношения Лили и Джеймса станут серьезными… — Официально? — уточняет он. Лили кивает, и Римус улыбается, он искренне рад за нее, даже если немного завидует ее счастью. — Здорово, — отвечает он, — я рад за тебя. Лили бросает на него скептический взгляд, и в этот момент Римус понимает, насколько саркастично звучат его слова. В его защиту — любые его слова всегда звучат саркастично. — Я действительно имею это в виду, — добавляет он. — Я счастлив за вас. За вас обоих. Лили улыбается, по-видимому, поверив в его искренность. — Спасибо. Мне жаль, что у вас Сириусом не все так гладко, и… — Он делает тебя счастливой? — спрашивает Римус. Лили его лучшая подруга, и ее счастье превыше всего. Лили кивает и расплывается в той самой улыбке, которая, как знает Римус, означает абсолютное и безграничное счастье. — Самой счастливой, — подтверждает Лили. Римус кивает. — Значит, все остальное неважно. Мы с Сириусом разберемся, как справиться с этим. Лили улыбается и встает, преодолевая небольшое расстояние между ними, прежде чем наклониться и обнять его — выходит довольно неловко, потому что Римус лежит, а она стоит над ним, все еще держа кружку с чаем в руках. Ему удается обнять ее в ответ, не задев Кевина и кружку. Наконец Лили отстраняется и выпрямляется. — Что ж, если я собираюсь куда-то идти, то, думаю, мне стоит одеться, — говорит она, прежде чем допить остатки чая, поставить чашку на кофейный столик и выскочить из комнаты в направлении своей спальни. Римус даже не пытается сообщить ей, что сейчас только три часа дня, потому что знает — Лили все равно не послушает. Вместо этого он возвращается к просмотру “Судьи Райндера”. Когда Лили наконец выходит из своей спальни, выглядя, как богиня, Римус уже смотрит “Стартрек: Оригинальный сериал”. Он уже принял душ, переоделся в свежую пижаму (как ему и велели) и должен признать, что чувствует себя немного лучше. Он ставит сериал на паузу, и Лили кружится перед ним, протягивая руки. — Итак, как я выгляжу? — спрашивает она, выглядя взволнованной, хотя Римус искренне не понимает почему. Лили всегда великолепна. — Ты прекрасна, — отвечает он. Она блаженно улыбается и опускается перед ним на колени, загораживая телевизор. — А макияж? — допытывается Лили, хлопая ресницами. — Безупречный, — отвечает он, потому что так и есть. Для женщины, которая почти не пользуется косметикой, Лили невероятно хороша в искусстве макияжа. Лили улыбается и кивает. — Отлично, — говорит она, прежде чем встать и направиться на кухню. Через несколько секунд она возвращается с бокалом, полным чего-то синего. — Даю тебе последний шанс. Уверен, что не хочешь пойти куда-нибудь сегодня вечером? Там все будут, — уговаривает она. — Все? — Ага. — Так значит там будет и Сириус? Лили колеблется. — Может быть. Римус, вы же были друзьями до всего этого. Разве вы не можете попытаться стать ими снова? Римус вздыхает. — Лили, мне нужно время, — отвечает он. — Будет неловко, если мы оба придем. Я не смирился с расставанием, а он, скорее всего, смирился. Он может захотеть подцепить кого-то, и если я буду там, он будет чувствовать себя странно, пытаясь узнать номер другого парня, так что лучше мне не ходить. Кроме того, я не большой любитель выпить, а еще мне осталось две серии до конца сезона, и я смогу начать пересматривать третий. Лили хмыкает. — Ладно, в чем-то ты прав. Но, знаешь, рано или поздно тебе придется с ним встретиться. Особенно, если у нас с Джеймсом все станет серьезно. Римус кивает. — Знаю. Все будет в порядке. Мне просто нужно это пережить. Лили снова хмыкает и отпивает свой напиток. — Сколько времени? — спрашивает она через мгновение. Римус бросает взгляд на настенные часы. — Пять сорок две, — отвечает он. — А что? — Думаю, я слишком рано собралась, — отвечает она; Римус хмыкает в знак согласия, и она встает, хватая телефон с кофейного столика. — Позвоню Джеймсу, — говорит она, прежде чем исчезнуть за дверью своей спальни. Проходит не более пяти минут, прежде чем телефон Римуса начинает звонить. Он роется в поисках телефона и в конце концов находит его в кармане халата. Когда Римус видит, кто именно ему звонит, то хмурится и садится, пихая Кевина, лежавшего у него на коленях. Он прочищает горло и рассеянно поправляет волосы, прежде чем осознает, что делает, и останавливается — в конце концов, Сириус его не видит, так что нет необходимости приводить себя в порядок. После секундного колебания он отвечает на звонок и прикладывает телефон к уху, ожидая, когда Сириус заговорит, просто на случай, если ему это снится, потому что, вообще-то, они с Сириусом не разговаривали три недели и два дня — с того момента, как Сириус зашел забрать у него учебник по теории музыки. — Римус…? — спрашивает Сириус, и сердце Римуса замирает, потому что все, что связано с Сириусом, всегда вызывало такой эффект. — Сириус, — отвечает он, мысленно хваля себя за то, насколько ровно звучит его голос. — Римус, привет. — Здравствуй. — Я, эм… — Сириус замолкает, и Римус слышит звук захлопывающейся двери на заднем плане. — Я… Как дела? Римус снова хмурится и отвечает как можно более непринужденно: — Оу, знаешь, хорошо. А у тебя? — Ага, у меня… великолепно, — отвечает Сириус, и Римусу хочется кричать, потому что голос Сириуса звучит так, будто у него все просто прекрасно. — Итак… зачем звонишь? — спрашивает он, потому что на самом деле ему очень хочется вернуться к просмотру Стартрека и забыть о том, как у Сириуса все замечательно. — Оу, эм. Просто… я хотел… — он замолкает, и Римус хмурится, слыша в голосе Сириуса какую-то растерянность, что не то чтобы необычно, но он никогда не звонит Римусу без причины. — Не знаю, — наконец говорит Сириус. — Просто, кажется, я оставил у тебя кое-какие вещи. Не могу найти свой джемпер. Римус сдерживает крик отчаяния, потому что в какой-то момент, всего на секунду, он правда поверил, что Сириус звонит ему просто потому что захотел поболтать. Ему чудом удается держать себя в руках: — Оу, точно. Эм… Да, кажется, я где-то его видел. Могу отдать тебе его в универе в понедельник, если хочешь. — Или, я мог бы приехать и сам забрать его, — торопливо предлагает Сириус, и Римусу даже кажется, что в голосе его бывшего сквозит надежда. — Например, завтра? — Меня завтра не будет дома, — лжет Римус. — Оу, — отвечает Сириус. — Ладно… И где же ты будешь? — Не дома, — просто отвечает Римус. — Оу, ладно. Эм. Окей. Здорово. Тогда заберу его в понедельник. Эм, как насчет столовой, в два? У тебя ведь в это время заканчиваются занятия, да? — Да, — отвечает он, стараясь не зацикливаться на том, что Сириус помнит его расписание. — Звучит как план? — Класс, — с облегчением отвечает Сириус — вероятно потому, что наконец-то заберет джемпер у Римуса и навсегда исчезнет из его жизни. — Да, — бормочет Римус, пытаясь не задумываться о том, как же сильно Сириус хочет от него избавиться. — Слушай, мне нужно идти… — Римус… — перебивает Сириус, и Римус замолкает, гадая, что же такого он хочет сказать. Но Сириус молчит, и Римус спрашивает: — Что? — Я… — он колеблется, перед тем как тяжело вздохнуть и продолжить, — забей. Неважно. Увидимся, да? Римус кивает, несмотря на то что знает, что Сириус его не видит. — Ага. Увидимся, Сириус. — Пока, Римус. После этого Римус вешает трубку, снова сворачивается калачиком на диване и прожигает взглядом экран телевизора. У него начинает щипать в глазах, но он отказывается плакать, потому что Лили в любой момент может выйти из своей комнаты и увидеть его. Он знает, что если заплачет у нее на глазах, то она тут же отменит все свои планы и останется дома, чтобы утешать его, а Римус бы предпочел, чтобы она повеселилась сегодня. Кому-то же из них нужно веселиться, и в ближайшее время этим кем-то вряд ли будет он. Римус яростно трет глаза и вновь включает серию. К тому времени, как он досматривает эпизод, время уже переваливает за шесть вечера, и Лили снова выходит из спальни. — Ладно, — говорит она. — Я ухожу. Джеймс заедет за мной, и мы выпьем у него дома перед началом вечеринки. Серьезно, это твой последний шанс, Римус. Точно уверен, что не хочешь присоединиться? Римус устало улыбается. — Уверен. Иди и повеселись. Лили кивает и наклоняется к нему, чтобы поцеловать в лоб. — Постарайся не слишком хандрить, — шутит она, прежде чем выпрямиться, проверить, есть ли в ее сумке все необходимое и выйти из квартиры, бросив напоследок: “Увидимся завтра!” После минуты в тишине и одиночестве, Римус встает и направляется к двери. Он запирает ее на замок и цепочку, а затем идет на кухню, где заваривает себе чашку чая и хватает столько вредной еды, сколько может унести, пока Кевин по пятам следует за ним. Вооружившись снеками и чаем, он возвращается в гостиную, ложится на диван и включает следующую серию Стартрека. Римус внезапно просыпается и мгновение лежит в недоумении, пока не осознает, что заснул на диване, и теперь в его дверь раздражающе громко стучат. Хмурясь, он косится на настенные часы, показывающие час ночи. Он хмурится еще сильнее, задумываясь, может ли за дверью оказаться Лили, которая решила все же не оставаться сегодня у Джеймса. Стук продолжается, Кевин смотрит на него, и Римус вынужден встать со своего временного спального места, чтобы открыть дверь и не навлечь на себя праведный гнев соседки, которая, кажется, ненавидит абсолютно всех. Протирая заспанные глаза и проводя рукой по волосам, он, спотыкаясь, направляется ко входу, быстро достает ключ и отпирает замок. Стук прекращается только тогда, когда он снимает цепочку и полностью открывает дверь. Римус замирает. Потому что на пороге стоит Сириус Блэк, человек, которому удалось завоевать доверие и сердце Римуса. С его темных волос, падающих на выразительные серые глаза, и с одежды стекают дождевые капли прямо на ковер в прихожей. Римус ощущает острый укол вины, когда понимает, что Сириус выглядит именно так, как чувствует себя Римус — потерянным, забитым, сломленным и подавленным. Серые глаза, в которые он заглядывал в самые сокровенные моменты, внимательно наблюдают за ним, и Римус не может не признать, уже не в первый раз, насколько несправедливо красив Сириус, даже сейчас, когда выглядит таким вымотанным и взъерошенным. Кевин обнюхивает Сириуса, его хвост бьется об бедро Римуса, пока он виляет им от радости при виде Сириуса. Тот рассеянно гладит пса, печально глядя на его хозяина. Римус не в состоянии отвести взгляд, как бы сильно ему того ни хотелось, потому что это все равно что видеть Сириуса впервые в жизни. Его сердце колотится в бешеном ритме, а слова застревают в горле. — Римус… — начинает Сириус, и чары рушатся. Римус вновь осознает происходящее и хватает Кевина за шкирку, затаскивая его обратно в квартиру, подальше от Сириуса, а затем пытается захлопнуть дверь. Но ему не удается, поскольку ее останавливает ботинок Сириуса. — Ри… Римус… пожалуйста. Мы можем поговорить? — Сириус говорит тихо, что совсем на него непохоже, так что Римус перестает толкать дверь и открывает ее, позволяя Сириусу войти. Тот заходит внутрь и пристально смотрит на Римуса, пока тот закрывает дверь и отпускает Кевина, вновь заинтересовавшегося Сириусом. — Римус… — Проходи на кухню, — перебивает Римус, глядя куда-то ему за плечо, потому что если он сейчас взглянет на самого Сириуса, то не уверен, что сделает — прижмет его к стене и будет целовать ближайшее столетие или разрыдается на его плече, как жалкий неудачник, коим он и является. — Ты помнишь, где она. А я эм… принесу тебе полотенце, и эм… Думаю, ты оставлял у меня что-то из своей одежды. С этими словами он проходит мимо Сириуса и направляется в свою спальню, где прислоняется к стене и задается вопросом, какого хрена он делает. Римус не должен был впускать Сириуса, он не может вынести его присутствие в этой квартире, но и сказать Сириусу “нет” тоже не может. Римус дожидается, пока Сириус не уйдет на кухню. Ему требуется мгновение, чтобы собраться с силами, и, когда Римус точно уверен, что не сломается перед Сириусом, он хватает кое-что из оставленных им вещей (спортивные штаны, предназначенные для размеренных дней дома, и университетская толстовка) и пару носков, а затем идет в ванную за полотенцем. Римус смотрит на себя в зеркало, пытаясь пригладить непослушные волосы, но попытки заканчиваются провалом. Он сдается и возвращается на кухню, где находит крайне подавленного Сириуса, сгорбившегося над столом, окруженного тремя стульями — тремя стульями, поскольку Кевин еще щенком сгрыз один, а Римус и Лили не особо хотят тратиться на покупку нового, тем более, что в квартире все равно живут только они вдвоем. Когда Римус входит в комнату, Сириус поднимает на него глаза и встает. — Римус, я… — Можешь переодеться в ванной, — обрывает Римус, неуверенный, что хочет знать то, о чем Сириус пытается сказать. — Принеси потом одежду, я повешу ее сушиться. Сириус выглядит так, будто хочет сказать что-то еще, но вместо этого он просто кивает, берет одежду и полотенце из рук Римуса и выходит из комнаты, напоследок бросая на Римуса загнанный взгляд. Как только Римус слышит из коридора звук закрывающейся двери в ванную, он тяжело вздыхает и опирается руками на столешницу. Он чувствует себя опустошенным, уставшим и не готовым к этой встрече. Сириус в его квартире и явно хочет поговорить, и Римус просто не знает, что со всем этим делать. Он снова вздыхает и смотрит туда, где мгновение назад сидел Сириус. Тот оставил после себя лужу. Римус хватает кухонное полотенце и начинает протирать стул и стол. Покончив с этим, он заваривает чашку чая (для себя) и кофе (для Сириуса). Мгновение спустя появляется Сириус, и сердце Римуса замирает, потому что Сириус выглядит таким знакомым в своих спортивных штанах и университетской толстовке. Это напоминает Римусу о ленивых днях перед телевизором, о разговорах по душам за пиццей, о днях, когда он был счастлив, доволен и готов быть открытым. Сириус протягивает свою промокшую одежду, и Римус берет ее, быстро запихивая в старую сушилку. Сушилка с грохотом начинает сушить вещи, и Римус возвращается к приготовлению напитков, в то время как Сириус возвращается на свое теперь уже сухое место за столом и внимательно наблюдает за ним. Он похож на потерянного щенка, ждущего, когда его наконец найдет хозяин, и от этого у Римуса щемит сердце, ведь как бы он сам ни был подавлен из-за Сириуса, последнее, чего ему хотелось бы — чтобы подавлен был тот. Несмотря на то, что Лили сказала ранее, они с Сириусом не были друзьями до начала отношений. В лучшем случае их можно было назвать хорошими знакомыми, встретившимися на третьем курсе во время модуля “Кино и Чувства”. — Какой звук мне издать, чтобы ты наконец обратил на меня внимание? — первое, что спросил Сириус, когда они только познакомились. Римус был сбит с толку не только вопросом, но и прекрасным незнакомцем, оказавшемся рядом с ним в лекционном зале. — Чего? — спросил он. Сириус только ухмыльнулся, невольно вызвав целую стаю бабочек в животе Римуса, протянул руку и сказал: — Я Сириус. Как звезда, а не наречие. А ты? Римус улыбнулся, не в силах совладать с собой, потому что этот симпатичный студент не только хотел знать его имя, но и был немного чудиком — а с чудиками Римус может подружиться. — Римус, — ответил он, пожимая руку Сириуса. — Как в мифе. Сириус ухмыльнулся, и, примерно вот так, его сердце было украдено. После двух месяцев шутливого флирта, совместного сидения на лекциях и семинарах, а также сближения в качестве приятелей, Сириус, наконец, сделал первый шаг и пригласил Римуса на вечеринку в свою квартиру в Халле. Римус согласился, и они с Сириусом провели вместе вечер, постепенно напиваясь и с каждой секундой флиртуя все активнее. В конце вечера Сириус проводил Римуса обратно в его квартиру, и их отношения начались с беспорядочных поцелуев на крыльце многоквартирного дома Римуса. На следующий день они пошли на свидание в кино – Сириус выбрал фильм, Римус — ресторан, и у них завязался бурный роман. — Римус, — наконец говорит Сириус. Римус вздрагивает, вырванный из воспоминаний. Он берет чашки и подходит к столу, занимая место напротив Сириуса и ставя перед ним кофе. Римус все еще не уверен, что готов посмотреть в эти грустные серые глаза, поэтому опускает взгляд в собственную кружку. Когда ни один из них не произносит ни слова и молчание слишком затягивается, Римус решает покончить с этим и выяснить в конце-концов, зачем Сириус здесь. Собравшись с духом, он поднимает глаза и обнаруживает, что Сириус пристально смотрит на него. Он не особо хочет знать, что означает это его выражение лица, — чутье подсказывает, что ничего хорошего. — Сириус, — начинает он. — Зачем ты пришел? Сириус пялится на него еще мгновение, прежде чем моргнуть и ответить: — Просто… — он пожимает плечами. — Я не знаю… — Ты пьян? — спрашивает Римус, потому что этот невнятный бубнеж вообще не в духе Сириуса. Сириус утонченный и элегантный, и это скорее природное обаяние, чем показуха. — Выпил пару бокалов, — подтверждает он. — Я встречался с Лили и Джеймсом, но они выглядели такими счастливыми, что мне стало грустно. Поэтому я решил, что мне лучше уйти оттуда, пока я не испортил им вечер. — Ты был с Лили и Джеймсом? — спрашивает Римус, хоть и знает ответ. — Да. И еще с несколькими людьми… Римус кивает, и они синхронно отпивают из своих кружек. — Очень вкусно, — комментирует Сириус. Римус в ответ лишь улыбается и кивает, не зная что сказать. После еще одной минуты молчания Сириус выпаливает: — Я спрашивал Лили о тебе. Она сказала, что ты уже несколько дней не выходишь из дома. Римус хмурится, не уверенный, с чего это Сириус вдруг спрашивал о нем и почему Лили обсуждала его с Сириусом. — Ну, она немного преувеличила, — отвечает он, после чего задумывается и понимает, что на самом деле это не так уж и далеко от правды. Он не покидал своей безопасной квартиры с понедельника, вот уже четыре дня. Но Сириусу в любом случае не стоило этого знать. Насколько должно было быть известно Сириусу, Римус был в полном порядке. Прекрасно функционировал. Ни в коем случае не слонялся по квартире без дела. — Сириус, почему ты здесь? — снова спрашивает Римус. У Сириуса всегда на все есть причина. Сириус окидывает его долгим взглядом, как будто изучая. Серые глаза скользят по нему с таким трепетом, что Римус невольно вспоминает те дни и ночи, когда они лежали вместе в постели, изучая друг друга, и хотя Римусу хочется поежиться от этого пристального взгляда, ему удается сохранить спокойствие. Наконец Сириус вздыхает и откидывается на спинку стула, выглядя таким же разбитым, каким чувствует себя Римус, и просто говорит: — Потому что я скучал по тебе. Сердце Римуса бешено стучит в груди, он не знает, что стоит сказать или сделать, поэтому просто отхлебывает чай и молчит. — Я скучал по тебе, Римус, — повторяет Сириус. — Вот почему я звонил тебе сегодня. Я скучал по тебе, и мне нужно было услышать твой голос. Я скучал по тебе и твоим странным привычкам, и просто… я был с Джеймсом и Лили и другими парочками и не мог просто веселиться, потому что, как и всегда, все о чем я мог думать — ты. Я наблюдал за Джеймсом и Лили, они выглядели такими счастливыми, и я просто не мог не думать о том, когда в последний раз я был настолько счастлив. Это было с тобой, Ри. Это так поразило меня — по-настоящему поразило — насколько сильно я скучал по твоей компании. И тогда я понял, что все, чего я хотел — это быть с тобой. Все, чего я хотел — это быть там же, где и ты. И мне все равно, где именно: в городе, в этой квартирке. Пока я с тобой, это не имеет значения. — Сириус… — Римус, позволь мне… ладно? — спрашивает Сириус, и Римус закрывает рот, кивая. — Мне жаль. Я был идиотом; фееричным мудаком. Думал, что упускаю веселую студенческую жизнь, проводя с тобой почти все свое время или работая. Но потом до меня дошло, что это не так. Я ничего не упускал. Я ведь уже участвовал в ярмарках для перваков и ходил на студенческие вечеринки. И поначалу это действительно было весело, но потом очень быстро наскучило. А затем я встретил тебя. Я встретил тебя и все изменилось. Мне больше не было скучно.Все вдруг обрело смысл. Мы стали друзьями, а потом и чем-то большим и… А потом я потерял тебя, потому что я ебанный идиот, и мне жаль, Римус. Ты, наверное, решил двигаться дальше и нашел кого-то получше, но… — Я не выходил из дома несколько дней, помнишь? — тихо отвечает Римус. Сириус кивает, и Римус буквально видит в его глазах надежду, когда он говорит: — Верно… Послушай, Римус, я знаю, что предложил тебе взять паузу, но думаю, может быть, нам пора заканчивать с этим? В смысле, мы пытались быть порознь, и это было так… ну для меня это было ужасно. Я еще никогда прежде не чувствовал себя так дерьмово. Римус резко выдыхает и поднимается со стула, относит свою недопитую кружку чая к раковине и моет ее. Он не знает что сказать. Он никогда не был хорош в разговорах о чувствах, и, честно говоря, сейчас он в растерянности. Поставив чашку в раковину, он поворачивается, прислоняется к кухонной столешнице и смотрит на Сириуса. Тот наблюдает за ним с надеждой и страхом, на лице отражается весь спектр смешанных чувств. — Сириус, — начинает он, сам не понимая, к чему клонит и потому замолкает. — Я… Сириус, кажется, слегка сдувается, когда тихо произносит: — Ты не хочешь. Ты хочешь расстаться. — Я думал, мы уже расстались, — признается Римус. Сириус качает головой и встает, но не приближается к Римусу. Он остается на месте и смотрит на него с почти отчаянной надеждой. — Я никогда не хотел расставаться, Римус. Я хотел взять паузу. Мне просто хотелось побыть одному, все обдумать. Мне нужно было немного пространства, чтобы понять, чего я хочу, и я понял. Я хочу тебя. Я хотел тебя с того момента, как впервые увидел. И мне жаль, что пришлось потерять тебя, чтобы понять это. Римус долго смотрит на Сириуса, замечая его беспокойство. — Ты не терял меня, — говорит он, прежде чем успевает подумать. Сириус дергается, будто хочет подойти ближе, но остается на месте. — Нет? — спрашивает он. Римус качает головой, и Сириус наконец сдвигается с места. Он подходит ближе к Римусу, останавливаясь, когда оказывается на расстоянии вытянутой руки, и его кулаки сжимаются, словно он хочет коснуться Римуса, но боится его реакции. Пальцы Римуса подрагивают, и он изо всех сил старается держать себя в руках, борясь с желанием обнять Сириуса и никогда больше не отпускать. — Пожалуйста, Римус. Я сделаю все. Просто… можешь ли ты дать мне еще один шанс? Римус вздыхает. — Сириус, прошедший месяц был одним из худших в моей жизни. Я-я не хочу... Я не могу… — он раздраженно фыркает и хмурится. Он ненавидит тот факт, что не может правильно сформулировать свои мысли, ненавидит, что не может сказать то, что хочет, не заикаясь и не спотыкаясь — Я-я просто… Да блять! — Римус, все в порядке, — говорит Сириус, наконец протягивая руку. Он обхватывает запястье Римуса и проводит большим пальцем по костяшкам. Это успокаивающий жест, напоминающий ему о том, что Сириус не против этого его недостатка. Действие напоминает ему о предыдущих интимных моментах, о раскрытых истинах и секретах. Напоминает ему, что Сириус всегда выслушает и не будет осуждать. Римус смотрит на их руки и тихо выдыхает, прежде чем попытаться снова: — Сириус, этот разрыв дался мне очень тяжело. Я-я думал, что между нами все кончено, и это было невыносимо. Я просто... Я не хочу проходить через это снова, — он поднимает глаза и встречается взглядом с Сириусом. — Откуда мне знать, что ты снова не захочешь взять паузу? — Потому что я знаю, — отвечает Сириус. — Все изменилось, когда я встретил тебя. Ты изменил меня к лучшему, но я не понимал этого, пока не оказался вдали от тебя. Пока мы не перестали быть нами. Римус, послушай, если ты не хочешь торопить события, все в порядке. Просто... пожалуйста. Дай мне шанс. Дай мне еще одну попытку, и на этот раз я все сделаю правильно. Я обещаю. Римус смотрит на Сириуса, мысленно решая, что делать, задаваясь вопросом, готов ли он снова довериться ему, прежде чем выдернуть свою руку из чужой, обхватить челюсть Сириуса и притянуть его для поцелуя. Поцелуй выходит кратким и целомудренным, но он передает все, что хотел сказать Римус. Сириус отвечает на поцелуй и тянется, чтобы обхватить запястья Римуса. Этот жест ощущается таким знакомым, что заставляет Римуса улыбнуться, когда он отстраняется. Губы Сириуса также расплываются в улыбке, и он вновь притягивает Римуса к себе для страстного поцелуя. Римус позволяет себе чувствовать. Он позволяет себе утонуть в Сириусе и во всем, что связано с Сириусом; в его губах, его запахе, его тепле. Он позволяет себе понимать все, что Сириус говорит ему, не разжимая губ. Римус целует его в ответ так же отчаянно, потому что это потрясающе. Кажется, что последние несколько недель не имеют никакого значения, потому что они снова вместе и все хорошо. Это кажется естественным, правильным и знакомым, и он словно вновь оказывается дома после долгого и тяжелого рабочего дня. Наконец поцелуй подходит к логичному завершению, и когда Римус открывает глаза, он видит, что Сириус пристально смотрит на него, серые глаза ярко сияют счастьем и надеждой, и Римус не сомневается, что на его собственном лице застывает то же глуповато-счастливое выражение. — Так значит ты прощаешь меня? — спрашивает Сириус с ухмылкой, потом что уже знает ответ. — Дашь мне еще одну попытку? Римус улыбается и закатывает глаза, потому что, конечно, он простил Сириуса; конечно, он даст Сириусу еще один шанс. Он простил Сириуса в ту же секунду, как тот сказал ему, что скучал. — Конечно, — слишком непринужденно отвечает он. — Почему нет? Сириус улыбается своей чарующе прекрасной улыбкой, а затем притягивает Римуса для еще одного поцелуя, и Римус чувствует, что это лучшее расставание, которое у него когда-либо было.