Сказка на ночь

Странное время — Рождество. Особенно в Министерстве. Обычно сплошь заполонённые суетливыми магами бесконечно длинные коридоры теперь пустовали: тишину хоть ножом режь. Лишь редкие сотрудники дремали на посту — а что делать? Пусть и формально, а кто-то двадцать пятого декабря да должен был выйти на работу. К сожалению, этим «кем-то» и был Гарри. Обежав взглядом храпящий патруль отдела магического правопорядка, он направился на нижний уровень. — Ну конечно, кто, если не я? — некоторое время спустя ворчал Гарри, смахивая пыль с бронзового канделябра. На нижнем уровне, в архивах, у Гарри был не кабинет — каморка, которой он охотно предпочёл бы чулан под лестницей. Дверь туда всегда пронзительно скрипела. А всякий раз, когда в каморке оказывалось двое, дощатый пол трещал так, что провалиться под землю хотелось буквально. — Безусловно, никто иной не справился бы со столь героическим заданием, — раздалось у Гарри за спиной. Тихонько вздрогнув, он бросил хмурый взгляд через плечо. Облачённый в свою неизменно чёрную мантию Снейп, чьё присутствие в каморке давно и прочно выходило за рамки плановых двух часов в неделю, смотрел на него с иронией — и с дымящейся кружкой в руках. — А вы зачастили, профессор Снейп, — пробормотал Гарри, отстранённо ощупывая мелкую-мелкую гравировку на стволе канделябра. — Неужто во всём Министерстве для чаепития не нашлось места поприятнее? Ещё и в такую ночь. — Боюсь, из приятного в Министерстве только заработная плата. К тому же, это не чай, а глинтвейн. — Вот как, любите глинтвейн? — хмыкнул Гарри, прежде чем сдуть пыль с очередного рожка. — А по вам и не скажешь. Глухо стукнули каблуки снейповских туфель — дважды, прежде чем тот опустил кружку на стол. Пододвинул зачем-то к Гарри. — Нет, Поттер, не люблю. — Это?.. — Для вас. Гарри, откинувшись на спинке хныкнувшего стула, посмотрел на него снизу вверх. — Вы спустились, чтобы угостить меня глинтвейном, который не любите. — Я спустился, чтобы вы тут всё не подорвали. Ещё одного праздничного фейерверка Министерство не выдержит. — Вам прекрасно известно, что последний артефакт поддавался одной Бомбарде, — утомлённо вздохнул Гарри, массируя висок. Тут он задумался. — Это вы, получается, для меня-то — глинтвейн сварили? — Не обольщайтесь, — бросил Снейп, с ушераздирающим скрипом пододвинув второй стул, чтобы сесть рядом. Он нахмурился, скрестив руки на груди, когда Гарри послал ему лукавую улыбку. — Урвал с попойки Департамента магического транспорта. Не благодарите. Гарри стянул очки макровидения, и его взгляд мягко скользнул по бледному, почти призрачному в свете маггловского ночника лицу Снейпа. По его тонким неулыбчивым губам. — Спасибо, Северус, — сказал он, и глаза Снейпа потемнели. Гарри, даже если бы мог, ни за что не поверил бы, что глинтвейн готовили министерские эльфы: слишком вкусно. Он прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям. В груди разливалось дурманящее тепло. — И всё же, почему вы здесь? Встречать Рождество в компании — как-то не по-снейповски, — досадливо покачал головой Гарри, демонстрируя канделябр. — И уж тем более в компании вас, — поморщился тот, с опаской взглянув на артефакт. — Министерству плевать. По их великому мнению, я единственный, кто способен спасти Гарри Поттера от очередной катастрофы. Гарри, хотя мог бы и возразить, отвечать не стал. Вместо этого он, фыркнув, пощекотал основание канделябра — и вполголоса сказал: — Странно, — у Снейпа над ухом. Тот повёл плечом, вопросительно вздёрнув бровь. — На ощупь как человеческая кожа. И почти такой же тёплый. Как думаете, что это за штука? — Эта… штука, — Снейп скосил взгляд, — вероятно, как и все предыдущие, реагирует на неосторожных идиотов, полагающих, что её можно бездумно трогать. — Ах, правда? — деланно удивился Гарри. — Что ж… Он взялся за канделябр обеими руками и поднёс к лицу. Крайний рожок, как тихий, самый тихий Люмос в истории, подсветил кожу на подушечках его пальцев. — Как тепло. — Поттер, вы хотя бы… — Ой-ой-ой. Что-то происходит. Канделябр слегка задрожал, отдаваясь ненавязчивой пульсацией в ладонях. Гарри тут же определил её ритм — как биение сердца. — Да он будто живой. — Он не может быть живым. — Вот, потрогайте… — Ни при каких обстоятельствах. — Я дам вам пять сиклей. — Нет. — Десять сиклей. — Поттер… — Один галлеон?! — обалдел Гарри, нечаянно толкнув Снейпа в плечо. Снейп посмотрел на него, как на душевнобольного — с некоторой жалостью. — Вы хоть расшифровали руны на основании? — Это не руны, это древнеанглийский, — скучая, поправил Гарри. — Правда, текст очень, очень мелкий. Двенадцатый век, если макроочки не соврали. — И что же там написано? — Тот, кто жаждет света, должен разделить тень. — И всё? О, великий пафос. — Разделить тень, — повторил Гарри, с невесть откуда возникшим интересом горбясь над канделябром. — И что бы это могло значить, Северус? — Понятия не имею, Поттер. — Ну-ка, давайте. Раз уж вы здесь, будете полезным. Снейп, кажется, поперхнулся собственной слюной. — Что вы о себе возомнили, Поттер? Вы, маленький, несносный… мальчишка! — Мне двадцать восемь, — вздохнул Гарри. — Ну же. Прикоснитесь к нему. Он протянул взбешённому Снейпу галлеон. — Если эта «штука» убьёт нас… — То вы накостыляете мне на том свете, — кивнул Гарри. И шёпотом добавил: — Пожалуйста, Северус. Пальцы Снейпа сомкнулись на стволе канделябра — холодные, как ледышка. Гарри как бы невзначай это обнаружил, как бы нечаянно коснувшись их ребром ладони. В ту же секунду прямо у него на глазах в доселе пустых рожках канделябра начали одна за другой возникать свечи. — Теперь понимаете, о чем я? Тёплый и мягкий, как кожа. Снейп отдёрнул ладонь, когда все пять рожков вырастили по свече. — И что это за чертовщина? — Пока не знаю. Гарри потрогал новоиспечённый материал. На ощупь свечи оказались самые что ни на есть обыкновенные. Воск — да и только. Дёрнув выдвижной ящик, Гарри нашарил маггловский канцелярский нож. Попробовав им случайную свечу, он озадаченно хмыкнул: лезвие погнулось, грозясь лопнуть. — Diffindo, — лениво бросил Гарри, направив на канделябр уже палочку. Некоторое время он, точно в трансе, вхолостую рассекал воздух, фыркая всякий раз, когда ничего не происходило — то есть всегда. — Поттер, угомонитесь, это бесполезно. — Sectumsempra, — вспомнил он, услышав бархатный голос Снейпа. — С каждым годом вы всё упрямее. — А вы — ворчливее. Годы берут своё, — беззлобно отозвался Гарри. — Значит так. Тут сказано: разделить тень. Свечи выросли, когда мы оба держали канделябр. Давайте-ка свою руку. Снейп скривился, как если бы собрался вот-вот плюнуть в него флоббер-червем. Но руку протянул. Гарри беспардонно взял её, направляя к канделябру. Приложив к основанию, он склонил голову в немом побуждении, и Снейп наконец расслабился. Тогда Гарри раскрыл его ладонь, чтобы переплести с ним пальцы. — Что вы… — Т-ш. Будьте полезным, — попросил Гарри, безотчётно оглаживая гуляющие под бледной кожей сухожилия. Что-то случилось — и случилось так быстро, что дорого стоило не отдёрнуть руку: казалось, канделябр буквально загорелся. Тепло начало разрастаться, проникая в его, Гарри, тело — и жаля изнутри, как уколы статического электричества. — Поттер, отпустите мою… — Потерпите, пожалуйста, оно не убьёт. — Откуда вам знать? — Я чувствую. Снейп пронзительно фыркнул, и их пальцы синхронно подсветились изнутри; Гарри увидел тонкие огненные сеточки, похожие на нервную систему. Они потрескивали по очереди, с каждой вспышкой приближаясь к кончикам пальцев. Едва Снейп зашипел что-то нелицеприятное, жар исчез, как по команде — и первая в ряду свеча загорелась натуральным пламенем. Гарри посмотрел на этот крохотный огонёк с нездоровым азартом. — Эдакий паразит? Артефакт, сосущий из человека тепло, как из живого генератора энергии? — хохотнул он. — Это что ж за психопат такое придумал? — Достаточно на сегодня, Поттер. Обыкновенная безделушка на случай оштрафованной палочки. — Чушь. Это явно не всё. — Отчего такая уверенность? — Так а зачем нужно два человека? — изумился Гарри. — Ну не хватает мне тепла или света в студёную пору — вы-то тут при чём? То есть, вторая пятерня. Тем более у вас там и тепло качать неоткуда. — Вы и собственных двух на нём не держали, — поморщился Снейп. — Уверен, вы заблуждаетесь, Поттер. — А вот и подержу. Гарри крепко обхватил канделябр обеими ладонями — и ничего не случилось. На всякий случай он подул на огонёк: неудивительно. Огонёк не погас. Гарри присвистнул. — А что если… Он нащупал под столом спрятанное Снейпом запястье — и, обхватив его одной рукой, второй коснулся… Мир вокруг задрожал, пол разверзся у них под ногами, ослепляя ярким золотым светом, стены поплыли, плавясь где-то на периферии. — Что вы наделали, Поттер?

***

Голос Снейпа звенел в ушах долгим эхом. Впервые в жизни Гарри слышал в нём легкий оттенок тревоги. Золотое свечение заливало всё вокруг, окончательно поглощая остатки реальности. Гарри, во-первых, с ошалелым вздохом обнаружил, что канделябра в руках — как и запястья Снейпа — больше не держал. А во-вторых: он теперь не сидел — стоял, однако ноги не шевелились, точно приклеенные к земле. Удалось лишь слегка повернуть голову. Снейп буквально дышал ему в затылок, напряжённый, как тетива лука. Его губы сжались в тонкую полоску, а взгляд метался по пространству, напрасно ища ориентир. — Какого чёрта ты сделал, Поттер, — прошипел Снейп у него над макушкой. — Это был эксперимент, — сомневаясь, хрипло отозвался Гарри. — А я, значит, дал информированное добровольное согласие на вмешательство в реальность?! — убийственно зашипел Снейп. — Мы буквально застряли в вакууме! — Будь это вакуум, вы бы давно испарились. — Чудесно! Значит, мы… мы… в пустоте! — Прикольно, да? — Гарри прижался к нему спиной и запрокинул голову. — Только вы и я. В этой узкой и непроглядной… пустоте. Поведя лопатками, он отчётливо ощутил её — лёгкую судорогу, пробежавшую по телу Снейпа. — Не время для шуток. И соблюдайте дистанцию, аврор Поттер. — Профессор Снейп, я бы рад, да ноги не слушаются. — Зато слушается всё остальное. Отлипните от меня, пока я вас не отодрал. Гарри, у которого глинтвейн давно спустился в желудок, воспринял эти слова по-своему. — И как бы вы меня отодрали? Прежде чем Снейп успел бы ответить, воздух наполнился звуком, похожим на тихий звон хрустальных колокольчиков. Звон нарастал, формируя мелодию, и Гарри, прислушавшись, вдруг понял, что это не просто музыка — это слова. Казалось, десятки, нет, сотни голосов напевали их одновременно, однако различить Гарри не мог ни одного, потому как все они были на чужих, незнакомых ему языках. Ноги впервые послушались его, и он обернулся, чтобы посмотреть Снейпу в глаза. — Вы тоже слышите это? — Да, — сухо отозвался Снейп. — Мои опасения подтвердились. — Что? Вы разве понимаете, что они поют? — «Erste Ebene», — чужим голосом заговорил Снейп. — «Premier niveau». «Primer nivel». «П’ерви у-ра-винь». — Что это за языки? Я различил только французский. — Немецкий, французский, испанский… русский. — Русский-то вы откуда знаете? Снейп неопределённо махнул рукой, вслушиваясь в голоса. Тут какофония оборвалась, и в воцарившейся тишине как гром среди ясного неба раздалось: — Первый уровень, — по-английски. В следующий момент случилась серия ярких вспышек света, и из пустоты, в которой они со Снейпом повисли, соткались очертания новой реальности. Высокая трава защекотала лодыжки. Гарри сморгнул выступившие слёзы и прищурился. Перед ними возвышался невероятной красоты, но до абсурдного нереальный замок. Высокие башни, столь тонкие, что казалось, их снесёт дуновением ветра, были перевиты чёрными блестящими шипами. Их поверхность, как стекло, слегка отражала тусклый свет луны, но стоило моргнуть — и шипы уже извивались, как дьявольские силки. Окна замка были закрыты ставнями, с узкими трещинами посередине. Едва ли сквозь них просочился бы проблеск света. Ноздри затрепетали: воздух — густой, с примесью пыли и какого-то металла. Казалось, вдохнуть полной грудью не получится, и Гарри не стал даже пытаться. Всё вокруг напоминало нелепый детский рисунок, с дрожащими линиями и нарушенными пропорциями. Даже горизонт был неестественно близким — и укорачивался с каждым маленьким шагом, словно пространство стягивалось в одну точку. От замка веяло тишиной, но не мирной — гнетущей, застывшей, как если бы время вовсе остановилось. — Узнаёте? — пробормотал Гарри, не отрывая взгляда от этого зловещего чуда. — «Спящая красавица», — отозвался Снейп, и в его низком голосе вместо привычной иронии звучало ледяное спокойствие. — Не думал, что вам знакомы маггловские сказки. — Охотно верю, — кивнул Снейп, — что не думали. Думать — это вообще не про вас, Поттер. Гарри проигнорировал укол. Он сделал ещё несколько шагов, но тут же замер: шипы, обвивавшие стены замка, едва заметно шевельнулись, точно ощутив его присутствие. Их низкий шорох напоминал скрежет стальных когтей по камню. — Что теперь? — фыркнул Гарри. — Нам, значит, туда? — Коли не терпится узнать, насколько глубоко они могут вас ранить, — язвительно протянул Снейп, скрестив руки на груди. — Впрочем, если мы действительно оказались в сказке, полагаю, она ждёт, чтобы кто-нибудь сыграл героя. М-м-м, и кто бы это мог быть… — Неужто ваша очередь? — огрызнулся Гарри, лязгнув зубами. — Нет уж, спасибо. Не я эту кашу заваривал. С меня хватит и роли циничного наблюдателя. Это безопаснее и… всяко разумнее. — То есть вы собираетесь ничего не делать. — Моё дело — выжить. И, так и быть, проследить, чтобы вы не угробили нас обоих. Опомнившись, Гарри порылся в кармане мантии и достал палочку. Направив её на вздёрнувшего бровь Снейпа, бросил: — Incarcero, — и ничего не случилось. Снейп возвёл глаза к затянутому облаками небу. — То есть магия бесполезна, — заключил Гарри. — Сдаётся мне, Поттер, будучи старшим аврором, вы могли бы это проверить в первую очередь. — Ах, признаю, был слишком увлечён нарисованным замком с шипастыми дьявольскими силками, который, к слову, уже заждался. Так случилось, что всего в несколько шагов Гарри преодолел расстояние, казавшееся до этого огромным. Он словно и впрямь ходил по рисунку. Остановившись у узора густых шипов, Гарри поморщился: с громким скрежетом шипы начали раздвигаться, открывая узкий проход к массивным дверям замка. Изнутри потянуло тяжёлым застоявшимся воздухом: он сгустился вокруг Гарри, ложась на кожу липким холодом. Гарри вздохнул и, шагнув ещё, замер у самого прохода. Он обернулся через плечо и вперился в неподвижного Снейпа. Тот встретил его взгляд с насмешливой полуулыбкой. — В чём дело, Поттер? Нужна поддержка? Или мне взмахнуть палочкой, чтобы вас вдохновить? — Просто пойдёмте вместе, — бросил Гарри, не сдержав ответной усмешки. Они пересекли стену из шипов, и двери перед ними распахнулись с протяжным, душераздирающим скрипом. Внутри замок оказался ещё страннее, чем снаружи. Едва Гарри перешагнул порог, перед взором нарисовался гигантский зал, украшенный массивной люстрой. Пол покрывал толстый слой пыли, от которой хотелось чихнуть. Выцветшие, словно их вымочили в грязной воде, ковры скрипели под подошвой. В воздухе стоял запах роз — но не свежих, а тех, что гниют в вазе, забытые на подоконнике. — Сказочная хуйня, — на грани чиха произнёс Гарри, инстинктивно сжимая бесполезную палочку в кармане. Снейп бесшумно подошёл к одному из столов, похожих на столы в Большом Зале — там стоял одинокий бокал с засохшей тёмной жидкостью. Лёгкое касание пальцев — и бокал с хрустом рассыпался, обращаясь в пыль. Наконец Гарри пронзительно чихнул. — Будьте. — Угу. — Вперёд, Поттер. Будить красавицу. Гарри огляделся. Из далёкого конца зала исходило мягкое свечение. Он спешно пересёк помещение, обходя пыльные столы, и замер, когда упёрся в высокую кровать с бархатным балдахином. — Видите, как всё просто, Поттер, один поцелуй — и… — раздалось у него за спиной. Но Гарри не дослушал. Одёрнув балдахин, он оцепенел. Кровь застыла у него в жилах. На кровати, беззвучно дыша, лежал… он сам. Руки сложены на груди, глаза закрыты, черты лица расслаблены, — мертвенное спокойствие. Рядом с телом блеснула волшебная палочка. Гарри тут же запустил руку в карман — и холодок побежал у него по спине. Это была его палочка. — Это какая-то шутка, — выдохнул Гарри, оглянувшись. Снейп медленно подошёл, его фигура почти сливалась с тенью, отбрасываемой тяжёлым бархатом. Он скользнул взглядом по неподвижному телу на кровати. — Похоже, вы и есть Спящая Красавица, — криво усмехнулся он, переключившись на настоящего Гарри. — Как иронично. — Я? Но это же невозможно. — Невозможно — ваше второе имя, Поттер. Чему вы удивляетесь? — Это не я! — его передёрнуло от вида собственного тела. — Какая-то гиперреалистичная кукла. Но не я. — Возможно, это всего лишь ловушка. Или, скажем, аллегория. — Ловушка? Аллегория? — вспыхнул Гарри, резко повернувшись к Снейпу. Тот не сводил с него глаз: зрачки блестели в полумраке. — А может, это просто какой-то бред? Почему я? Почему здесь? Снейп неоднозначно мотнул головой, не торопясь с ответом. Его взгляд снова упал на неподвижное тело, и в глазах мелькнуло что-то странное, как если бы это зрелище могло быть ему знакомо. — Не ломайте голову излишней рефлексией. Могу предложить более действенный подход, — наконец произнёс Снейп. — Скажем, разбудить себя. — И как, по-вашему, я должен это сделать? Поцелуем?! Губы Снейпа тронула холодная усмешка; его молчание было громким. — Конечно же нет! — нервический смешок вырвался у Гарри из груди. — Мы же не в детской сказке. Но что же тогда?.. Что я должен сделать? Дайте угадаю: пройти очередное испытание? Пожертвовать собой?! Мерлин, ну и идиотский артефакт! Некоторое время Снейп препарировал его взглядом, как лягушонка. — Ждёте инструкций, Поттер? Даже спустя столько лет? — с нескрываемым любопытством хмыкнул Снейп. — Спрашиваете меня, словно я тот самый идиот, зачаровавший канделябр. Может быть, иногда достаточно задать правильный вопрос себе? Или, в данном случае… — он кивнул на тело, — ему. — Задать правильный вопрос, — бессмысленно повторил Гарри. Он шагнул ближе, рука нерешительно потянулась вперёд. Тонкая пелена пыли словно отгораживала его от самого себя. — И что же я должен у тебя спросить, — пробормотал он себе под нос. Ответа предсказуемо не последовало. Воздух казался густым, почти вязким, как мёд, и каждый вдох давался с трудом. Тишина заполнила всё: даже скрип пыльного ковра под подошвой стих, словно сам замок затаил дыхание. Гарри решился вдохнуть поглубже, тяжело заглатывая воздух. — Если ты меня слышишь, — скептически выговорил он, обращаясь к спящему двойнику, — что ты здесь делаешь? Почему ты здесь? То есть… почему я — здесь? Тишина. Лишь слабое колебание воздуха по правую руку, будто кто-то невидимый прошёл рядом. Гарри снова взглянул на Снейпа. Тот саркастически вскинул бровь, не роняя и слова. Право, это молчание давило сильнее любых комментариев. — Чушь, — вздохнул Гарри, сжимая руки в кулаки. — Как же глупо. Говорить с самим собой? Сказки, чёрт бы их… почему в сказках всё всегда такое… Он не договорил. Тело перед ним шевельнулось. Сначала едва заметно — дрогнули пальцы левой руки. Потом раздался тихий вздох — не его, Гарри, и не Снейпа. Это был короткий, почти неслышный звук, но Гарри ощутил его всем телом, словно он прозвучал прямо у него в голове. Глаза спящего Гарри чуть дёрнулись под веками, но не открылись. — Видите, Поттер? — холодно бросил Снейп; его голос эхом отразился от стен, и Гарри вздрогнул от неожиданности. — Даже во сне вы отвечаете шарадами. Он не нашёлся с ответом, но тут же уловил очередное движение. Теперь пальцы другой, правой руки спящего Гарри разжались, и палочка воспарила в воздухе, опускаясь в раскрытую ладонь. На кончике загорелся маленький огонёк, и из палочки заструилась тонкая нить серебристого света. Она медленно потекла по кровати, будто живая, а затем остановилась, образовав на простынях маленький круг, похожий на… — Зеркало? — нахмурился Гарри. Он приблизился, пальцы потянулись к кругу, но прежде, чем Гарри успел бы его коснуться, оттуда донёсся тихий, почти змеиный, шёпот: – Ты спрашиваешь почему? Но ответ прямо перед тобой. Найди, что потеряно, и пробуди себя. Если сможешь. — Вы это слышали? — выдохнул Гарри, обернувшись. Но Снейпа у него за спиной не оказалось. — Профессор? Профессор Снейп? — напряжённо позвал он, озираясь по сторонам. Никого. — Северус, вы меня слышите? Блядь, ну и чертовщина. Зеркальный круг задрожал, разрастаясь, как опухоль, до самого пола. Гарри попятился, всматриваясь в изменяющееся изображение. Теперь там вместо его отражения был лес. Тёмный, холодный, с густыми чёрными шипами, обвивающимися вокруг каждого высокого дерева. Границы зеркала пульсировали, словно звали его на прогулку. Недолго думая, Гарри шагнул внутрь — и полетел вниз, исчезая в странной, шипящей тишине.

***

Как только Гарри упал в мерцающую пропасть, холод окутал его до самых костей. Он словно окунулся в прорубь. Время замедлилось — или вовсе встало, растворившись густым туманом. На мгновение Гарри почудилось, что он растворяется тоже: он не чувствовал собственного тела. Как вдруг… тепло. Под ногами влажно хлюпнула сырая земля. Гарри стоял посреди того самого леса. Шипы окружали его со всех сторон, вздымаясь по стволам деревьев до самого неба. На их поверхности блестели капли росы. Подойти ближе не получилось — всякая попытка заканчивалась неприятным ощущением: от шипов исходило что-то неестественное, отталкивающее. — Класс, — пробормотал Гарри, окидывая взглядом мрачное великолепие. Он хорошенько осмотрелся. Никого. Только он — и дрянные шипы. Небо над головой затянулось низкими облаками, в которых едва угадывались отсветы странного багрового света. Пахло сыростью и чем-то металлическим, как в хогвартских подземельях. Гулкая тишина леса будто заползала Гарри в самую голову. — Ты должен найти его. Голос раздался внезапно — он пронзил Гарри, как пролетевший мимо призрак, но не оставил за собой и следа. — Найти кого? — раздражённо бросил Гарри в пустоту. Ни ответа, ни привета. Ни малейшего намёка на то, что голос зазвучит снова. Гарри вздохнул и запустил руки в карманы. В правом оказалась палочка. Он запрокинул голову и расхохотался. — Бред, ну и бред, идиотизм, блядь… Гарри двинулся вперёд. Сначала осторожно, прислушиваясь к каждому скрежетанию. Вскоре шаги стали увереннее: шипы не атаковали, напротив — они расступались перед ним, но в этих движениях не было ничего живого. Словно кто-то невидимый дёргал их за ниточки. Лес казался бесконечным и с каждой минутой всё больше давил на сознание. Гарри запутался: не то бродил кругами, не то пространство всё же менялось, разрастаясь перед ним, как живой лабиринт. Взору не представало решительно ничего нового: одинаково длинные, бесконечные деревья с шипами. Они тянулись к небу, и их очертания невооружённым глазом можно было бы счесть за мрачные фигуры. Человеческие?.. Это ощущение нарастало, настораживало, едва не пугая Гарри. Он услышал тихий звук, похожий на щелчок, и резко обернулся. Звук раздался снова. И снова. — Кто здесь? — с дрожью в голосе спросил Гарри. Щелчки участились, когда он, вместо того чтобы продолжить путь, зашагал прямо к одному из деревьев. На нём висела кукла. Здоровая кукла с длинными нитями, свисающими вниз. Её грубо вырезанное лицо отдалённо напоминало… Гарри шагнул ближе, почти вплотную. В руке у куклы он заметил колдокамеру. Деревянный палец ездил по спусковой кнопке, и Гарри осознал, что всё это время слышал щелчки затвора. Вспышка света на мгновение ослепила его. Проморгавшись, он посмотрел перед собой. Глаза его расширились. — Что за… Это был… Колин Криви?! Деревянный, чёрт побери, Колин Криви. Повисший на стволе, как игрушка на ёлочке. Гарри пошёл прочь, мотая головой, точно мог таким образом стряхнуть нежелательные воспоминания. Сучки деревьев хрустели у него под ногами. Тошнота подкатила к горлу, и Гарри замер, не решаясь поднять глаза. Когда поднял — стало хуже. Лабиринт из леса замкнулся, и Гарри обнаружил, что теперь окружён хороводом деревьев. Шипы потрескивали, сползая вниз, к земле, в продолжение толстых корней. Почва забурлила, отдаваясь в ступнях вибрацией, и перед Гарри прямо из-под горки сучков и листьев выросла новая кукла. Каждая деталь держалась на тонких, почти прозрачных, нитках. Механические, искусственные движения куклы пугали Гарри. Она приближалась к нему резкими ломаными шагами. — Тонкс… Благой Мерлин, что же это за дрянь! — пропел Гарри, отпрянув от склонившейся к нему деревянной головы с копной кричаще-розовых волос на макушке. Едва Гарри отбежал на несколько шагов, кукла замерла — и сломалась, с треском рассыпаясь на части, как домино. За спиной что-то зашуршало, и Гарри со свистом выдохнул сквозь зубы, собираясь с мыслями. Конечно. Этот чёртов артефакт не успокоится, пока не покажет всех. Такими темпами, следующей куклой должен оказаться Люпин. Или Фред?.. Обернувшись, Гарри поперхнулся вдохом. Не угадал. Не «или», а сразу оба. — Зачем, твою мать, зачем ты мне их показываешь? — взвыл Гарри, обращаясь к беззвёздному небу. Две жуткие куклы скрипели суставами, медленно переставляя ноги. У одной в руке была надкусанная плитка шоколада. У второй… да Гарри знать не хотел, что у неё там вместо лица. Он сбежал от них в самую гущу леса, наплевав на осторожность, на шипы, на всё на свете. Тяжело дыша, прижался спиной к коре одного из деревьев. Проехался затылком по шершавой поверхности, чудом не наткнувшись на что-нибудь острое. А потом у Гарри нехорошо засосало под ложечкой. Он мысленно посчитал до пяти, прежде чем оттолкнуться от дерева, чтобы посмотреть. И увидел его. В глубине, между деревьев, что колыхались позади, опутанный нитями, как паутиной, стоял Снейп. Его руки и ноги были связаны, а голова опущена, как если бы он спал и видел десятый сон. Лицо Снейпа — бледнее, чем у мертвеца — напоминало восковую маску. Веки были… пришиты к скулам. Под кожей гуляли тонкие прожилки серебристого света. Ужас охватил Гарри с головы до пят. — Профессор, — прошептал он и уже крикнул: — Северус! — бросаясь к Снейпу. Но стоило ему подбежать, шипы, окружавшие дерево, ожили и замкнулись перед ним в плотную стену. Гарри осыпал их бессвязной руганью и беспомощно замер, не зная, что делать. Нити, пронизывающие тело Снейпа, дрожали, подсвечивая его изнутри. — Ты не можешь его спасти, пока сам не перестанешь быть марионеткой. Медленно, как под Arresto Momentum, Гарри перевёл взгляд — сначала на свои вспотевшие ладони, затем… И как он не заметил? Нити скользили по его собственной коже — невидимые, но такие… такие… Его передёрнуло. Казалось, по всему телу ползёт колония муравьёв. Чесалась голова, зудели перепонки между пальцами рук и ног, горели спина, затылок. Гарри весь, весь задрожал от ощущения тонких липких ниточек, обвивающихся вокруг него невесомым коконом. — Ч-чёрт возьми! — воскликнул он, одёргивая мантию. — Хватит! Но кокон никуда не исчезал, как и шипы, прячущие от него Снейпа. Гарри закрыл глаза, изо всех сил стараясь сосредоточиться. Очевидно, нарисованный замок, шипы, лес, нити, куклы покойников — всё это понарошку. Всё это какая-то больная, абсурдная игра. Но как в неё играть? Нити продолжали ползти по телу, они собирались узлами, скользкие, как змеи. Они не душили, не пытались ранить или убить, создавая иллюзию свободы. Гарри развернулся, глаза его забегали, не зная, где мог прятаться невидимый собеседник. — Если это твоя игра, — выкрикнул он, — объясни, блядь, правила! Чего же ты хочешь? Шипы пронзительно заскрежетали, словно зашедшись хохотом. Ветви деревьев колыхнулись, и низкое, гудящее эхо прокатилось по лесу. Гарри нахмурился, стиснув палочку. Теперь голос, казалось, звучал изнутри его собственной головы: — Чего хочу я? А чего хочешь ты, Гарри Поттер? Поджав губы, Гарри оглянулся. Сквозь зазоры в шипах он увидел, как державшие Снейпа нити натянулись сильнее, заставляя его голое, бледное тело дёрнуться, как куклу в руках неопытного кукловода. Это было пугающее, болезненно неправильное зрелище; Гарри ощутил гнев, вихрем поднявшийся у него под рёбрами. Как бороться с тем, что так эфемерно? — Я хочу освободить его. — Чтобы освободить его, ты должен сначала освободиться сам. — Великолепно, — истерически хохотнул Гарри. — Освободиться от невидимых ниточек, которые ползают у меня под кожей, от ниточек, которыми ты дёргаешь меня сейчас за пальцы, как какую-то игрушку! Лёгкое дуновение ветра — и Гарри напрягся, ощутив призрачное прикосновение к плечу. Казалось, чья-то несуществующая рука невесомо огладила его затылок; по спине гарцевали мурашки. Ухо обожгло резким, почти интимным, шёпотом: — Но меня нет. Есть только Гарри Поттер. — Чт… что ты имеешь в виду? Гарри подавился вдохом: невидимые пальцы взяли его за подбородок, вынуждая смотреть на небо. — В этом мире, — шипение у него над ухом напоминало парселтанг, — есть только ты. Он зажмурился, пытаясь избавиться от этого ощущения — слишком близкого, слишком личного, чтобы его игнорировать. Голос, шепчущий странные, абсурдные слова, казался одновременно таким знакомым — и таким чужим. — Нет, — сипло сказал Гарри, вцепившись пальцами в собственное горло, словно мог таким образом сорвать нити. — Это не может быть мной. Шипы вокруг глухо застрекотали, и это прозвучало, как разочарованный смешок. Они подрагивали, перекатываясь в некоем ожидании. Нити, гуляющие по телу, напротив, стали едва ощутимыми — не исчезли, но значительно ослабили хватку. — А кто же ещё? Кто смог бы так прочно тебя связать — если не ты сам? Гарри широко раскрыл глаза. Его собственный голос звучал в голове, как эхо. — Нет, это… это неправда, — выговорил он. Гарри вытянул руки и медленно их осмотрел. Нити теперь казались продолжением его самого. Тонкие, почти прозрачные, они прорастали из его кожи, свисая с кончиков пальцев до самой земли — и растворяясь где-то под почвой. — Ты сам приковал себя к тому, от чего так жаждешь освободиться. Ты сам затягивал петли. Резкий выдох — мир вокруг показался зыбким, как отражение в водной глади. Шипы перестали двигаться, а их острые края притупились. — Зачем? Зачем я себя связал? — Ты боишься. Гарри выпрямился, стиснув зубы до скрежета. Гнев. Гнев уже поднялся по пищеводу и встал в горле острым комом. Гарри больше не мог его глотать. «Чего я боюсь?» — хотел заорать он, но знал, что ответ его раздавит. — Ты боишься отпустить, — прошептал Гарри у себя в голове, и под веками выступили жгучие слёзы. Смаргивая их, он терялся в плавающих перед глазами образах — картинки мелькали неугомонным калейдоскопом: страх, отчаяние, разочарование, ненависть, битва, смерти, боль, боль, боль, господи, как же больно… — Боишься стать не героем, не спасителем, — голос звучал ровно, бесстрастно, — а просто собой. Без всех этих нитей. Без ярлыков. Острые, как нож, слова резали то, что он так долго строил, защищал. — Без ролей. Без оправданий. Просто человеком. Гарри чувствовал, как его трясёт, как тело становится чужим. Словно внутри него что-то ломалось, трещало, распарываясь по швам. — Просто Гарри. Обещания. Совесть. Долг. Роль, в которую должен был вжиться всем своим естеством — до самого гроба. Но каково это — быть собой? Без чужих ожиданий, без раздирающей вины, без вечного спасения, без… Без условий. Голос продолжал что-то говорить, и слова падали на Гарри, как тяжёлые камни. Боль, вина, скорбь, — всё, что с годами стало частью его естества, теперь казалось непосильным грузом, который он носил так долго, что уже и знать не знал, как это — без него. — Я не буду марионеткой. Я отказываюсь бояться. Забери мой страх. Не хочу нести это. Не хочу держаться за эти ниточки. Хочу быть просто Гарри, — заплакал он. Нити затрепетали у Гарри под кожей, и он ощутил лёгкую боль, когда они начали медленно рваться. Одна за другой, каждая из них несла и невыразимое облегчение, и тяжесть, точно Гарри сдирал с себя что-то привычное, но отравляющее. Едва исчезла последняя ниточка, воздух вокруг завибрировал. Лес, шипы, даже пугающие силуэты кукол вдали — всё плавилось, как пломбир на солнцепёке, оставляя за собой чистый, ясный лес. Гарри вдохнул полной грудью, ощущая свободу, которую не осознавал, что утратил. Он стоял в эпицентре меняющихся декораций — теперь совершенно точно один. Небо прояснилось, и Гарри прикрыл глаза от мягкого лунного света. Воздух пах свежо, как после дождя. Земля задрожала у него под ботинками; взглянув вниз, Гарри увидел знакомый круг — с серебристым мерцанием, — напоминавший зеркало. На этот раз в нём обнаружился тот самый замок из сказки о Спящей Красавице. На радостях он занёс было ногу, чтобы туда провалиться, но что-то зашелестело за спиной. Обернувшись, Гарри настороженно сощурился. Последние шипы, о которых, как и об их пленнике, он совсем позабыл в моменте, расступились. Бледное лицо Снейпа — не живого, не мертвого — прорезалось сквозь темноту. — Что ж, Поттер, — хрипло, неправильно произнёс тот, стоя на месте и даже не пытаясь двинуться в его сторону. — Возможно, вы справитесь. Когда-нибудь. — Профессор? Господи, Северус, вы… — вскинулся Гарри. И, рванув к нему, нечаянно соскользнул в мерцающее зеркало.

***

— Поттер. Поттер, прекрати чудить. Мантикора тебя дери. Поттер же! Гарри вскочил в кровати, широко раскрыв глаза. Под мантией скопился холодный липкий пот, слёзы градом текли у него по щекам. Он поднёс к лицу трясущуюся руку — с палочкой между пальцев. — Посмотри на меня. Тяжело сглотнув, Гарри стыдливо отвернулся, чтобы смахнуть с лица предательскую влагу, но Снейп подцепил его подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Что ты сделал? — О чём вы? — сипло осведомился Гарри, вздрогнув, когда шершавая ладонь Снейпа погладила его по щеке. — Вы, значит, исчезли. Я остался совсем один. А потом появилось это зеркало, и я провалился туда, а там лес, а в лесу… — Какой к дракклам лес, какое зеркало? Это ты, ты исчез, Поттер. Только что, с полминуты тому назад, ты стоял вот здесь, рядом со мной. Я отвернулся на какое-то жалкое мгновение, а тебя уже нет. Того тебя, — скептически выговорил Снейп, изучая его лицо. — Что? Гарри шмыгнул носом — и вместе с соплями втянул столько пыли, что тут же мучительно, до мушек в глазах, чихнул. Спрыгнув с постели, он оглядел тяжёлый бархатный балдахин, пустой матрас со смятой простынёй и его палочкой на самом краю, — оглядел и поёжился. Осознание прошибло его с ног до головы. — Как вы сказали? — резко переспросил Гарри. — Говорю, ты исчез, Поттер. — Нет, вы сказали по-другому. — Того тебя больше нет. Гарри, как ни пытался, не смог сфокусировать взгляд; казалось, его глаза были теперь обращены вовнутрь. Он широко улыбнулся, теряясь в потоке навязчивых, но невыразимых мыслей. — Так что ты сделал, Поттер? — Я? — отстранённо отозвался Гарри. — Кажется, Северус, я разбудил себя. В воцарившейся тишине раздалось громогласное: — Испытание пройдено. Сказка продолжается. И прежде, чем мир вокруг рассыпался, как песочный домик, он заметил над изголовьем кровати точно такой же — медный, с пятью рожками, во втором из которых загорелась свеча, — канделябр.