Сказка на ночь

«ЧЕТВЁРТЫЙ УРОВЕНЬ»

Гарри перевёл дыхание, ощутив, как холод скользит под одежду, пробираясь к костям. Мантия осталась на третьем уровне, и это было очень, очень некстати. Воздух был вязким, как перед грозой: когда молния где-то близко, но ещё не разорвала небо. Выпрямившись, он медленно оглянулся. Площадь, где они со Снейпом кружили в безумном танце, исчезла без следа. Вместо неё раскинулось огромное, непротоптанное снежное поле, простирающееся до самого горизонта. Медленно падал снег; он лениво кружился, и Гарри казалось, будто снежинки не опускаются на землю, а застывают в воздухе, словно время на четвёртом уровне подчинялось другим правилам. — Ну охуеть теперь, — пробормотал он, стряхивая с брюк невидимые хлопья. — Надо отдать должное изобретательности Альбуса, — раздался за спиной сухой голос Снейпа. — В какой-то момент я уже задался вопросом, не маггл ли приложил к этому артефакту руку. Гарри обернулся — и застыл изваянием. Снейп стоял неподвижно, как тень на снегу; его бесконечно чёрные одежды выделялись на фоне белоснежного поля. Та же кривая усмешка, тот же ироничный изгиб бровей, те же скрещённые на груди руки, но его взгляд… Никогда прежде Гарри не видел в нём такого выражения. В глазах Снейпа застыло нечто тревожное. Это был не страх и даже не сомнение, нет, это было что-то глубокое и тёмное, как трещина, расколовшая лёд. — Вы… в порядке? — спросил Гарри, с осторожностью выбирая слова. Снейп слегка склонил голову — словно разглядывал его издалека, когда в действительности их разделяли считанные футы. — Если вы рассчитываете на продолжение своего слезливого монолога… В груди кольнуло. — Нет, — перебил Гарри прежде, чем Снейп успел бы договорить. — Но я… я… Он замолчал, изучая свои багровеющие от холода ладони. — Мы на новом уровне, Поттер, — отрезал Снейп. — Осталось всего два. Не будем задерживаться. Этот тон обрушился на Гарри снежной лавиной. Казалось, между ним и Снейпом выросла гигантская ледяная стена. Гарри стиснул зубы, нервически скребя внутри брючного кармана ногтями. Всё понятно. Снейп даже думать не хочет о произошедшем на третьем уровне. Ещё бы. И на что он надеялся? Холод ужалил лёгкие, когда Гарри прерывисто вздохнул. Он отвернулся — и пошёл прочь, не оглядываясь на Снейпа. — Вы совершенно правы, Снейп, — бросил он, вслушиваясь в хруст снега под ногами. Шаги Снейпа, едва различимые сквозь просыпающуюся метель, остались позади. Но Гарри спиной ощущал на себе его взгляд — пристальный, изучающий. А дыхание Снейпа, ровное и спокойное, слишком спокойное, — преследовало его липкой тенью. — Ты ведёшь себя как ребёнок, Поттер. Гарри притормозил, но оборачиваться не стал. — И что бы это значило? Высокая фигура Снейпа возникла на периферии его зрения — тот сравнялся с ним: спина ровная как стрела, руки спрятаны в карманах мантии. — Ты злишься. — Нет, — моментально отозвался Гарри. — Злишься, — повторил Снейп тише. Гарри выдохнул с присвистом, выпуская белое облачко. — Я разочарован, — горько признал он, — потому что вы делаете вид, будто ничего не произошло. — Не будто, Поттер. Так и есть. Потому что ничего и не происходило. — Ах, вот как. — Очевидно, артефакт воздействует на подсознание и выдёргивает оттуда абстрактные образы, формируя нелепую, искажённую «реальность». Это всё равно что смотреть сны, Поттер. Всё, что ты считаешь, что видел и чувствовал, не имеет абсолютно никакого значения. Будь оно реально, тебе давно отморозило бы ноги. Будто в опровержение этих слов, ледяной порыв ветра хлестнул Гарри, как нож по лицу. — Я видел и прожил достаточно снов, Снейп, чтобы самостоятельно судить об их значении, — безразлично бросил Гарри. — И вам об этих снах известно не понаслышке. Я знаю, что я видел и чувствовал. — Что ж… — Более того, — нажал Гарри, — вы видели, слышали и ощущали то же. Так ведь? Или вы и дальше будете, как заезженная маггловская пластинка, утверждать, что всё это — «просто иллюзия»? Снейп не ответил сразу. Краем глаза Гарри видел, как его длинные пальцы медленно тянутся к вороту мантии — словно та вдруг стала ему тесна. — Я полагал, за годы работы в Министерстве ты научишься отличать реальность от дешёвой игры. Теперь я полагаю, что был неправ. — Это не игра. — Действительно? — в низком голосе Снейпа мелькнула едкая насмешка. — Ах да. Танцы. Горячечные признания… — почти зашептал он, и Гарри стиснул собственное запястье. — То есть ты всерьёз утверждаешь, что вся эта фантасмагория была подлинной? Его охватило волной жгучего гнева. — Я не знаю, — сжав пальцы в кулаки, выдавил Гарри. — Я не могу знать наверняка, что именно это было, но… — Но тебе понравилось, — перебил его Снейп. Чёрные глаза опасно сверкнули, когда Гарри встретился с ними взглядом. Сердце так сильно забилось в груди, что стало больно дышать. — А вам? Он шагнул ближе, всматриваясь в бледное лицо исподлобья. — Вам — тоже понравилось? Снейп захлопнул рот. Казалось, кто-то невидимый вырвал ему язык — и казалось, за молчание, повисшее между ними в этот момент, можно было лихо схватиться. В конце концов, Снейп сказал: — Мы теряем время, — как отрезал. И Гарри, у которого что-то с этими словами умерло внутри, пошёл дальше по снежной пустыне.

***

«Пустыня» тянулась бесконечно. Чем дальше они продвигались, тем холоднее становилось. Мороз цеплялся за кожу ледяными крючьями, и Гарри чувствовал волны колючей дрожи, бегущие у него по позвоночнику. Он шёл и шёл, бессмысленно глядя перед собой. Бессмысленно потому, что сознание было где-то далеко; должно быть, оно, сознание, осталось там, на третьем уровне — в окружении безликих и бездушных фигур, продолжающих его танец под оглушительный ритм. Этот ритм не прекращался и сейчас, так и звеня у Гарри в ушах фантомным эхом. Снег скрипел под ботинками, и каждый шаг отзывался неестественно громко в тишине морозного поля. Гарри казалось, что мир вокруг сжался вместе с его тяжёлым сердцем, и что сам воздух прислушивался к его пути. Небо было бледное, почти белое, точно солнце замёрзло за облачной пеленой, как за коркой льда, не успев выйти наружу. Снейп шёл чуть позади — Гарри кожей чувствовал его присутствие. Ровный, уверенный ритм его шагов лишь изредка нарушался, когда мантия с лёгким шорохом скользила по снегу. Гарри не оборачивался, погружённый в бурлящие в голове мысли. — Ты как будто на экзекуцию идёшь, Поттер, — бархатный голос Снейпа заставил его вздрогнуть. Он резко остановился, надеясь, что Снейп в него врежется. — Если вам скучно, — пробормотал Гарри, не желая оглядываться, — можете развернуться обратно. Несколько долгих секунд Снейп молчал — пока у Гарри от его взгляда не загорел затылок. — Какой смысл, если мой… подопечный лишится рассудка в снежной пустоши дрянного артефакта? Придётся возвращаться за тобой. — Точно. И я снова стану обузой, — огрызнулся Гарри. — Как приятно знать, что вы видите во мне проблему. — Проблема — это громко сказано, Поттер. Скорее… привычка, — фыркнул Снейп. Гарри сжал кулаки в карманах, изо всех сил держа себя в узде. — Какие у вас, оказывается, вредные привычки. Я-то думал, с вас хватит и курева. — Как будто сам не стрелял мои мальборо. — Редкостная дрянь. — У тебя совершенно нет вкуса. — Идите в жопу, Снейп. Вместе со своими мальборо. Гарри рванул было дальше, но узда затрещала по швам, и он резко обернулся на одних пятках: — Вы ведь и там могли — просто оставить меня. На третьем уровне, — медленно произнёс он, и каждый выдох поднимался паром. — Оставили бы меня, глухого и слепого, плясать с лупоглазыми трупешниками. Невелика потеря. — Это не по правилам. — Правила созданы для того, чтобы их нарушать. Здесь, — Гарри описал ладонью абстрактное «здесь», — правила вообще метафорические. Так, для галочки. Если бы дело было в них, вы бы дальше второго уровня не продвинулись. С вашим-то занудством и патологической скрытностью. — Ты был бы не против? — Что? — грубо переспросил Гарри. — Ты хотел бы остаться? На третьем уровне. — Не знаю, — он повёл плечами с напускным безразличием. — Возможно. Во всяком случае, там лучше, чем здесь. — Там? — с сухой насмешкой протянул Снейп. — В несуществующей реальности, где ты позволяешь эмоциям вести тебя за руку, как потерявшегося ребёнка? Как обычно, не задумываясь о последствиях. — Почему бы и нет? Снейп открыл рот, явно намереваясь плюнуть в него очередным ядом, но Гарри сыграл на опережение: — Там, по крайней мере, не было вас, — холодно добавил Гарри. Лицо Снейпа застыло; тонкая бровь медленно поползла вверх — и уползла бы ещё ой как далеко, если бы Снейп не зашёлся мрачным, рокочущим смехом. — Это тоже — твоя реальность? Гарри нахмурился. — О чём вы? Снейп склонил голову, в его голосе зазвенели стальные нотки: — Этот спектакль. Эта бездарная игра в обиду — жалкая манипуляция, столь посредственная, что меня сейчас стошнит. Стараешься играть обиженного, наивно рассчитывая потешить эго моим покаянием. Как прозаично. Губы, которых Гарри от холода почти не чувствовал, задрожали в нехорошей усмешке. — Да вы фантазёр похлеще Альбуса Дамблдора, — прорычал он. — Полагаю, любая попытка вдолбить в вашу великую голову правду будет считана за оправдание. А уж перед вами оправдываться я не собираюсь. — Что и требовалось дока… — Порой мне кажется, как в школе, много, много лет назад… — зашептал Гарри, дурея от нарастающего гнева. — Кажется, что вы, Снейп, только и делаете, что ищете очередной повод со мной пособачиться. Вы уже элементарно не знаете, к чему придраться, кончились, плакали аргументы, теперь, когда мне почти тридцатник, и когда дерьма я навидался не меньше вашего. А вам вот — не кажется? Не кажется, что ни этот блядский артефакт, ни мой отец, ни моя мать, ни вся ваша ненормальная жизнь, которую вы сами, сами выбирали как жить — тут ни при чём? Ни я, ни Волдеморт, ни Дамблдор, ни кто-либо иной не в ответе за ваш, ваш, чёрт подери, выбор! Выбор, которого у меня, Гарри Поттера, никогда не было! И вам хватает совести смотреть на меня этими своими ледяными глазами — и ненавидеть?! Последние слова Гарри почти проорал, так что Снейп крупно вздрогнул. — Потешить эго вашим покаянием, — выплюнул Гарри. — Вы хоть слышите себя? Да как вам не стыдно, кто вы, блядь, такой, чтобы тешить мне эго? Пора бы признать, что всё это я — просто я, я сам по себе довожу вас до ручки. Одним своим естеством. Вы ненавидите меня так сильно — просто за то, что я есть, что я дышу, а значит я жив, и за то, что живы сами, ведь по невообразимой, уму непостижимой причине вы рассчитывали сдохнуть и гнить на кладбище Пожирателей, на могилы которых по сей день харкают их собственные отпрыски! Лицо Снейпа сделалось белым, как бумага, а в глазах, Гарри готов был поклясться, мелькнула натуральная паника. — Так вот, если вам интересно, что по этому поводу думаю я, то вот мой вердикт: вы жалкий трус. Трус, который не видит ничего дальше собственного носа, однако при всяком случае суёт его, этот длинный нос, туда, куда его не приглашали! Поэтому прекратите копаться в моей душе, как в грязном белье, и учить меня ёбаной жизни, как будто вы в ней хоть что-нибудь смыслите! Гарри едва не захлебнулся собственной слюной, пока кричал. На последней реплике его тряхнуло, как тряпичную куклу, и он нервно, почти до крови, зачесал ледяную голову, стараясь унять сотрясающие плечи сухие рыдания. — Ты прав, Поттер, — ледяным голосом сказал Снейп, впившись в него остекленелыми глазами. — Я действительно ненавижу тебя. — Не сомневайтесь, ваши чувства взаимны, — плюнул Гарри. И, развернувшись на сто восемьдесят градусов, побежал прочь. В этот раз Снейп за ним не пошёл.

***

Гарри долго бежал, слепо прорезая снежную пустошь, то и дело по колено проваливаясь в сугробах. Снег под ботинками глухо хрустел, словно старые кости. Лицо горело, сердце билось так, будто вот-вот разорвётся на части. Слова Снейпа преследовали его непрекращающимся эхом: …ненавижу тебя

ненавижу тебя

ненавижу тебя.

Гарри пнул первый попавшийся сугроб, но вместо облегчения почувствовал, как снег разлетается по лицу ледяными иглами. — Трус, — выдохнул он в пустоту, и его голос утонул в порыве ветра. — Идиот. Он продолжил путь, уже не бегом, а шагом, правда, понятия не имея, куда. Белая пустошь тянулась до самого горизонта, граница между бесцветным небом и землёй размывалась. Гарри шёл, шёл — и в какой-то момент вовсе перестал различать, где снег, а где облака. Странствие в никуда — но он не мог остановиться. Когда на горизонте вдруг вырос замок, Гарри с силой проморгался, решив, что это мираж. Тонкие, словно вырезанные изо льда, башни вздымались в небо, а лёгкий туман окутывал их основания. Полупрозрачный свет, едва просачивающийся сквозь серое небо, отражался от глянцевых, как зеркала, стен. Этот замок отличался от «Спящей Красавицы» — казалось, он мог заморозить Гарри одним своим видом. С горем пополам Гарри донёс себя до ворот. Двери замка в перспективе снизу казались такими высокими, будто заканчивались где-то далеко за уровнем низких облаков. Гарри длинно выдохнул, проведя замёрзшей ладонью по ледяному узору, и ворота бесшумно распахнулись. Внутри, вопреки его надеждам, оказалось холоднее, чем снаружи. Свет мягко стекал по стенам необъятного зала, отражаясь в каждом ледяном фрагменте, и всё пространство заполняло приглушённое голубое мерцание. В самом центре, на возвышении из кристально прозрачного камня, стоял трон. А на троне восседал ненормальных размеров человек. Гарри скептически сощурился, медленно направившись к великану. Тот был облачён в ослепительно белую мантию, словно сотканную из инея, а его волосы ниспадали тонкими, бесконечно, в самый пол, длинными прядями, похожими на ледышки. Лицо его было безукоризненно правильным, идеальным, как фарфоровая маска, но глаза — в глазах, сияющих как лёд, таилось нечто пугающее, не живое, не мёртвое. — Добро пожаловать, Гарри Поттер, — сказал великан негромко, но голос прозвучал так, словно был вездесущ. Гарри застыл в нескольких футах от гигантского трона и запрокинул голову. — Вы… ждали меня? — осторожно спросил он. — Я жду всех, кто доходит до четвёртого уровня, — уклончиво ответил тот, наклоняясь к нему с ледяным хрустом. Бесконечные полы его мантии поползли по полу, леденя Гарри до зубовного скрежета. — Не так много волшебников осмеливаются зайти столь далеко. — Кто вы? — поморщился Гарри. — Это всё — пародия на «Снежную Королеву»? Великан усмехнулся. — Я предпочитаю другое имя. В этом месте я — просто Король. Гарри невесело фыркнул. — И обращаться мне к вам ваше величество? — хохотнул он. — В этом нет необходимости. Король внимательно посмотрел ему в глаза, взмахнув своей снежной бородой. Чёрт возьми! Не хватает очков-половинок. Неужели этот артефакт и правда создал Альбус Дамблдор? — Кто знает, — протянул Король, и Гарри попятился от него в испуге. — Вы читаете мои мысли? — И ни одна из них не укроется от моего внимания. — Вот как. Ну, не то чтобы мне было что скрывать, — вздохнул Гарри. — Что ж. Вот я, значит, пришёл. Что дальше, сэр? — Ты прошёл долгий путь, мальчик мой. Но впереди последний барьер. Пятый уровень. Пройти туда может лишь один из вас. Гарри нервно усмехнулся. — Что? Один? — переспросил он, чувствуя, как внутри что-то сжимается. — То есть либо я, либо… Снейп? — Именно так, — кивнул Король. — Таково условие. — Вы хотите сказать… стоп, но что это значит? Что будет с тем, кто останется? И что-то подсказывало Гарри, что ответ ему не понравится. Король ответил не сразу — долго изучал маленького, ничтожно маленького Гарри, словно оценивая, готов ли он услышать правду. — Его сердце останется здесь, — наконец, произнёс Король, сложив пальцы в ледяной замок и чуть наклонившись к Гарри. Зал наполнила тишина: её нарушало лишь слабое поскрипывание льда, растущего на стенах, как прозрачный плющ. Гарри неотрывно смотрел на Короля, пытаясь понять, скрывается ли за этими словами подвох. — Я согласен, — тихо произнёс он, но голос прозвучал твёрже, чем Гарри ожидал от самого себя. Король приподнял бровь в нескрываемом любопытстве. — Ты даже не спросишь, почему именно сердце? — Я знаю, как это работает, — сказал Гарри. — Как работает ваш артефакт. Каждый уровень — как проверка. Чтобы что-то обрести, нужно что-то отдать. Нужна жертва. И это логично. Логичнее некуда. Надо признать, всё это очень интересная, глубоко психологичная, но, право, чудовищно истощающая игра. И я честно, честно устал в неё играть. У меня больше нет сил. Хочу в каморку. Поэтому, пожалуйста, заберите моё сердце, и пусть это всё закончится. — Логика — странная вещь, — глубокомысленно изрёк Король, слегка откидываясь на своём троне. — Ты думаешь, мальчик мой, что её понимаешь, но стоит оказаться на краю пропасти — и в логике больше нет никакого смысла. Почему ты так легко соглашаешься? Разве ты не подумал, что можешь больше никогда не увидеть свою каморку? — Это не важно, — настаивал Гарри. — Если кто-то и должен остаться, что ж, пусть это буду я. Король смотрел на него, постукивая пальцами по ледяному подлокотнику. — Ты всегда был таким, Гарри Поттер, — наконец, произнёс он. — Всегда пытался взять на себя то, что по праву уготовлено другому. Всегда жертвовал собой. — Как и Снейп, — отрезал Гарри, не отводя взгляда. — Северус сделал это много лет назад. А потом ещё раз — и ещё, и ещё. Он принёс достаточно жертв. И я не позволю ему сделать это снова. — Ты уверен? — в голосе Короля проскользнула тень сомнения. — Уверен, что Северус Снейп согласился бы с твоим решением? — Не имеет значения, что думает Северус Снейп. Я приму это место, если другого выхода нет. Король помолчал, будто оценивая силу этих слов. — Ты боишься потерять его? На миг у Гарри вовсе перехватило дыхание. — Это не имеет значения, — с нажимом повторил он. — Просто… я просто хочу, чтобы он вернулся. — Но почему? — Король склонил голову набок, в глазах блеснул интерес. — Северус Снейп – не тот человек, ради которого кто-то отдал бы своё сердце. Но ты… неужто ты так легко готов пожертвовать собой ради того, кто, как оказывается, тебя ненавидит? Гарри напрягся всем телом, когда зябкий холод этих слов облизал ему рёбра. — Он не должен. Оставаться. Здесь, — процедил он. — Если кто-то вообще должен — то пусть этим кем-то стану я. Король вздохнул с некоторой досадой. — Ты действительно похож на Дамблдора, мальчик мой. В твоих словах столько безрассудства. Как и Альбус, ты убеждён, что жертва – лучший выход из любой ситуации. — Ошибаетесь, сэр. Я совсем не похож на Дамблдора. И я так не думаю — не думаю, что это лучший выход, — сквозь зубы выговорил Гарри, не смея отвести глаз. — Но знаю, что так будет правильно. Повисла зловещая тишина. И прежде, чем Король успел бы ответить, где-то за спиной неожиданно раздался голос: — Конечно, Поттер, — тихий и усталый. — Ты всегда знаешь, что правильно, а что нет. Гарри резко обернулся. Снейп вышагнул из тени ледяной колонны; его мантия чёрной кляксой рассекала белоснежное великолепие замка. Он не смотрел на Гарри — его тёмный, тёмный взгляд был устремлён прямо на Короля. — Это бессмысленно, — спокойно известил Снейп. — Не пытайся с ним торговаться. Это невозможно, невообразимо, жутко упрямый мальчишка. Гарри открыл было рот, но не успел вставить и слова. — Я останусь. Забирай моё сердце, если это нужно. И отпусти его уже в Министерство. Там глинтвейн… простаивает. — Вы сошли с ума, Снейп, — вскинулся Гарри, но Снейп остановил его резким взмахом руки. — Угомонись, Поттер. Не драматизируй. Просто иди дальше. Гарри, казалось, вот-вот лопнет от разрывающих грудь эмоций. — Вы были здесь всё это время? — прошептал он. Снейп скривил рот в усмешке. — Какой смысл оставлять тебя одного? Ты бы наверняка умудрился продать душу какому-нибудь ледяному призраку. Он хотел возразить, но слова комом встали у него в горле. Гарри было так горько, так стыдно за всё, что он наговорил. Гарри хотел всё исправить. Король лениво наблюдал за ними из-под бровей-сосулек. — Вы сделали выбор? — поинтересовался он. — Да, — скрестив руки на груди, Снейп вздёрнул подбородок. — Моё сердце. Бери уже. И будет с меня. Гарри вспыхнул. — Северус, нет! Это не обсуждается! Снейп скользнул по его пылающему, должно быть, багровому от напряжения лицу взглядом. В этом взгляде были — и насмешка, и горечь, и столько чудовищной, болезненной усталости, что Гарри едва удалось его выдержать. — Вот именно, Поттер. Это не обсуждается, — тихо сказал Снейп, прежде чем вновь обратиться к Королю: — Забери моё сердце. И побыстрей. Мне… — голос его дрогнул, — мне оно всё равно ни к чему. — Да будет так. Пол, стены, потолок — всё задрожало вместе с этими словами, как если бы земля под морем из снега, описывающего замок, разверзлась; и соткался в руках Короля из воздуха ледяной посох, и он ударил этим посохом по толстому, скользкому льду у Гарри под ногами, и дыра возникла у Северуса Снейпа в груди — зияющая чёрная дыра, в том месте, где только что значилось сердце. Гарри плакал, кричал во всё горло, но рот рвался в немом крике, а тело не слушалось, пока ухмыляющийся Снейп превращался у него на глазах в ледяную статую. — Испытание пройдено. Ты проходишь на пятый уровень, мальчик мой, — пробасил Король, и всё вокруг закружилось, завертелось.