Проблемные дети

Свой круг закрыт.

Такой ли свой он мне? Нет

Тепло уходило, заметало свой след

«Свой круг», Алёна Швец

      Сегодняшний день обещал быть интересным. Планировалась встреча с одноклассницами после школы. А ещё, сегодня должно было закончиться наказание. Наконец-то ей вернут телефон! Целый месяц без своего любимого гаджета. Это было ужасно.       Впрочем, Ева уже давно привыкла к подобному.       Девочка вздохнула и отправилась на кухню. Там уже сидела её семья.       — Прекрати опаздывать к завтраку! Все всегда приходят вовремя, и только принцессе Еве требуется особое приглашение, — мама была как всегда в своём репертуаре.       Лучше промолчать, а не то опять можно сорваться.       — Может, хотя бы поздороваешься с семьёй? Или твоя королевская кровь не позволяет тебе разговаривать с простолюдинами? Извините, принцесса, наш завтрак покажется слишком скромным для вас.       — Мам, я же опоздала всего на пять минут! — девочка всё же не выдержала, ответила матери. И тут же об этом пожалела.       — Для меня не имеет значения то, насколько ты опоздала. Сам этот факт говорит о неуважении ко всем нам. — тон был ледяным. Еву удивляло то, как мамин голос переключался между ядовито-насмешливым и холодно-жестоким.       — Мам, но я...       — Вы только поглядите на неё! Она ещё имеет наглость перебивать меня! Я запрещаю тебе сегодня идти после школы на встречу с подругой.       — Мама, пожалуйста, ты же обеща...       — И ещё, ты остаёшься без телефона ещё на неделю — за то, что перебивала, — женщина ядовито улыбнулась ей. — А теперь марш за стол! Ты должна съесть всё, что лежит на тарелке.       Всё это время девочка стояла в дверях кухни. После маминых слов она села за стол к остальным. На душе было тоскливо.       Временами Ева думала, что наказания и насмешки от матери, безразличие отца, пакости младшей сестры и религиозные, да и вообще все правила, ей уже безразличны, что она привыкла. Но вот на неё вылилась очередная порция яда, и предательские слёзы подступили к глазам. Скорее бы конец завтрака, тогда будет можно...       Но сначала необходимо всё съесть, а не то будет очередное наказание.       Надо съесть всё, даже если ком в горле не даёт глотать, и организму противна любая мысль о еде. Надо.       Лишь усилиями воли девочка добилась того, что тарелка опустела. Теперь необходимо дождаться, когда доедят все остальные, и только тогда можно выйти из-за стола.       Наконец-то...

***

      После, Ева оделась и поехала в школу. Она училась в частной школе для девочек. Она была небольшой, всего два этажа, следовательно и учеников в ней было не так много. Обучение в ней было платным, и родители часто ставили ей этот упрёк. Хотя ей не очень то и хотелось сюда переводиться из старой школы.       Впрочем, здесь было неплохо. Всего в классе было семь девочек. Ева особенно ни с кем не сошлась. Кажется, её считали тихоней. Но никто не доставал её — это было плюсом. А в прошлой школе её начали бы буллить, если она бы надела платок. Тут же все были покрытыми, как и она. Директором школы был мусульманин. Он открыл её, чтобы девочки могли свободно ходить в школу в платках. Собственно, из-за этого её родители и отправили сюда своих обеих дочерей.       Правда, находилась школа далеко, в часе езды. Это было неприятным обстоятельством, так как мама заставляла её ездить вместе с младшей сестрой. А та постоянно выносила ей мозг и угрожала, что пожалуется маме. На что именно, Ева так и не поняла.       Наконец, после не самой приятной поездки с сестрой, девочка зашла в класс. До начала уроков оставалось ещё почти полчаса. В классе никого не было, кроме неё. Ох уж эта мама, с её «надо выйти заранее».       Ева вздохнула и вспомнила о том, что ей не разрешили пойти в гости к подруге. На самом деле, всё было не совсем так. Одноклассница позвала всех девочек к себе в гости. Кажется, её позвали просто из вежливости, но ей хотелось быть где угодно, кроме дома. Ей пришлось соврать, чтобы её отпустили. Что же, это было бесполезно.       За размышлениями девочка не заметила, как пришли её одноклассницы. К ней подошла София, та самая девочка, что организовала эту встречу. Она была негласным лидером их класса.       — Ты же пойдёшь ко мне в гости? Ты просто в прошлый раз сказала, что тебе разрешили, но могут и отменить это разрешение.       — Да, всё в порядке! Мне разрешили, спасибо, что позвала, — звонок прервал размышления о том, что же она только что наделала.       На протяжении всего учебного дня девочка ужасалась своим поступком. После уроков весь класс отправился к остановке, собираясь поехать к Софии. Перед этим они зашли в магазин, и девочка купила две шоколадки. Все остальные тоже что-то приобрели в качестве гостинца.       Каждый месяц ей выдавали деньги на карманные расходы. Когда её не лишали их за очередное нарушение правил, конечно, что было довольно редким явлением.       Ева осознавала весь ужас своего поступка. Но ей уже так надоело подчинятся их правилам. Она подумала: «Пусть хоть сегодня я забуду обо всех правилах и проведу этот день в своё удовольствие!»       Автобус, на который сели девочки, был полупустым. Всё сидели по двое и болтали. Она же была одна и просто смотрела в окно, на мелькавший за стеклом город. В такие моменты особенно остро чувствовалось одиночество.       Забыть обо всём и наслаждаться моментом не удавалось. Она думала, как её накажут за эту самовольную поездку. Естественно, продлят срок без телефона. Но этим явно не обойдётся. Ну не могут её снова... Нет, до этого не дойдёт, не должно дойти!       Впрочем, зачем так волноваться? Может, всё и обойдётся. Родители возвращаются с работы позже детей на пару часов так точно. И их часто задерживают...

***

      София сказала, что общается сейчас с одним мальчиком. Все тут же набросились на неё, распрашивая о нём. Девочка засмеялась и начала рассказывать. Оказалось, парня зовут Слава, он учится в девятом классе и ему пятнадцать лет. Они переписываются уже две недели.       Потом все увидели фото симпатичного шатена с карими глазами на фоне леса. Он обаятельно улыбался тому, кто его фоткал.       — У него такие ямочки милые! Эт его друг фоткал. Ой, я сейчас такое придумала...       Повисла тишина, все замерли, ожидая, что скажет София.       — Я... Признаюсь этому парню в любви!       Когда крики девочек поутихли, Ева спросила:       — Ты его лю... Он тебе нравится?       София выдержала паузу, как бы показывая всю неуместность этого вопроса. Ева почувствовала себя неловко, но прежде, чем успела хоть что-то сказать, раздался голос Софии:       — Конечно нет, я ничего к нему не чувствую. Да и он ко мне. Это просто переписка. К такому не следует относится серьёзно. А сейчас я хочу повеселиться, а ты мне мешаешь. Так что не будь такой душной и присоединяйся.       — Но... Вдруг он что-то чувствует к тебе? Ты же весёлая, красивая, да и вообще, это как-то жестоко. Вдруг ты растопчешь его чувства?       — Благодарю, конечно, за все комплименты, что ты мне сделала, но я уверенна, что я ему не нравлюсь. Но так и быть, не буду ему писать, «вдруг я растопчу его чувства».       Её последние слова перекрыл смех. Еве стало невыносимо больно. Спросив, где уборная, она скрылась в ней.       Девочка сидела на холодном кафельном полу, прислонившись к стене. Она пыталась сдержать всю горечь, всю обиду, все невысказанные слова в себе, но ничего не вышло — она поняла, что больше не может терпеть, не может бороться.       Достав из кармана лезвие, она провела им по нежной коже запясться. Кровь вытекала из пореза, унося с собой всю душевную боль, что скопилась глубоко внутри. Она променяла её на физическую.       Когда-то она обещала себе перестать резаться.       В первый раз, когда мать наказала её ремнем, десятилетняя Ева, заперевшись в туалете, так же, как сейчас, сползла на холодный кафель и прислонилась к стене. Она ждала слёз, но их не было. Боль скопилась внутри, девочке казалось, что она сейчас разорвёт её.       И она вдавила свою руку в острый край душевой кабинки, с такой силой, на которую только была способна. Эта боль захлестнула её, дала восторг и осознание того, что она может контролировать свои чувства!       И с каждым разом тот способ, которым она «контролировала» свои чувства, становился всё жёстче и опаснее. А потом дело дошло и до порезов.       Когда Ева впервые увидела кровь, выступившую вместо слёз, в которых она не нуждалась уже три года, она ужаснулась. Ужаснулась перед тем удовольствием, которое ей принесло это зрелище. И пообещала, что никогда больше этого не сделает. Это неправильно, так нельзя.       Не сдержала обещание.       Какая она жалкая.

***

      Вернувшись в комнату, она поглядела на девочек, столпившихся перед телефоном Софии. Те даже не обратили внимание на неё.       — Он печатает! — чей-то шёпот.       Ева подошла ближе, но не могла ничего увидеть из-за остальных.       — Что происходит?       — София призналась в люб... Я тоже испытываю к тебе симпатию?! — кто-то озвучил отправленное сообщение от Славы.       Тишина.       Ева посмотрела на Софию долгим взглядом.       — Напиши ему, что это была шутка.       — Да пофиг, лучше подыграть, ты же сама твердила о его чувствах!       — Вот именно, о его чувствах. Поэтому говори, что это был прикол.       Ева не знала, откуда в ней такая твёрдость. Она понимала, что сейчас она обратила против себя весь класс. Но ей отчаянно хотелось защитить этого неизвестного Славу, защитить от той боли, которую она сама постоянно испытывала.       — Во душнила, — София всё же написала о том, что это был розыгрыш, и тыкнула экраном в Еву. Та увидела его номер. Он отчётливо впечтался в её память. Странно.       — Я ошибался в тебе. Да, я испытывал к тебе симпатию, но рад, что это не переросло во что-то большее. Больше я не желаю с тобой общаться, — ненавистный голос Софии озвучивал всё это таким трагично-комичным тоном, что хотелось врезать ей. — Да вы гляньте, «я» в каждом предложении. Видите ли, не желает он больше со мной общаться. Какая потеря... Глупый самовлюблённый мальчик, не знает, что к подобным перепискам не надо относиться всерьёз.       — Соф, это же и вправду жестоко...       Взгляд их лидера посмотрел на ту, кто посмел возражать. Девочка тут же попыталась оправдаться в её глазах:        — Нет, я не то хотела сказать, я хотела сказать, что... Виновата Ева! Это она попросила тебя написать про то, что это пранк. Ты должна поступать так, как хочешь ты, а не какая-то тихоня.       Ева в полной тишине схватила свой рюкзак, влезла в кроссовки и выбежала на улицу. Холодный воздух обжигал дыхание, снежинки замирали на её куртке, но ни зимняя стужа, ни что-либо иное не могли охладить пылающую ненависть. И чувство жалости и вины к неизвестному Славе.