Сага о Сирме. Опалённый мотылёк

      По туннелю эхом раздавались усталые, шаркающие шаги. Силы быстро покинули Инти и теперь он тяжело двигался вдоль холодных стен, опираясь на них рукой. Выхода по прежнему не было. Ни единого проблеска дневного света, только тягучая темнота.       — Кажется придется здесь переночевать, — не закончив фразу: Инти чихнул и вытер нос рукавом, думая как бы он не заболел. Ведь в его ситуации болеть совершенно нельзя. — А какое сейчас время суток? Ночь? Вечер? Утро? В этой шахте я совсем сбился со счета.       — Стр-р-р - стр-р-р! — Тюка настойчиво толкнула его головой в плечо.       — Поужинаем, когда найдем место для сна. Не надо меня пихать, — он раздраженно отстранил ладонью морду виверны, но та наклонила голову и пихнула того уже в спину, от чего Инти ускорил шаг.       Под скулеж Тюки и свой урчащий живот, он подлил масла в лампу. Если развести здесь костер, то можно задохнутся от дыма и придётся обойтись без него. Но это Инти ещё мог стерпеть. Что действительно волновало: при ночлеге он останется в полной темноте, ведь нельзя попусту тратить масло в лампе.       Совершенно опечалено вздохнув, Инти остановился, лениво осмотревшись. Все та же холодная шахта. Голые каменные стены. На что он только надеялся выискивая здесь подходящее место?       — Хотя знаешь, не думаю, что дальше нас ждет комната с двуспальной кроватью, так что можно остановиться прямо здесь, — в подтверждение своих слов, монарх нехотя сел на пол. Как же холодно и грязно. Он бы всё отдал, чтобы вернуться в свой Малый Дворец.       — Ср-р-р-р-р, — Тюка укусила его за шубу и слегка потянула на себя. Тогда достав из рюкзака соленое мясо, Инти подкормил уже надоевшую виверну.       — Ешь. Только не мешай мне спать, пожалуйста.       — Стр-р, Стр-р.       — Мало? Ну извини, мы экономим.       — Стр-р-р!       — Все, отстань от меня, — положив рюкзак с припасами под голову, Инти отвернулся к стене, принципиально не обращая внимания на толчки в спину. И через какое-то время тактика дала плоды и животное прекратило.       Продолжая лежать, стараясь меньше двигаться, чтобы сохранить тепло, Инти не мог себя заставить потушить огонь. Он посмотрел на свои руки, потом перевел взгляд на остальное тело и подогнул ноги к груди. На своё несчастье он обладал хорошей фантазией, из-за которой сон никак не хотел идти. И как назло вспомнилась старая статья в газете про Гаутама Камайата, который потерялся в пещерах Кривого Хребта и умер от голода. Наверное он тоже думал, что если будет долго идти то обязательно выберется. Дарханские горы давили, не физически, но морально. У Инти одна мысль, что он находится в чреве гигантской глыбы приводила в ужас.       Все-таки взяв себя в руки, он быстрым движением потушил лампу и пещера окунулась во тьму. Теперь не было видно ни рук, ни тела, ничего.       С засевшим в груди беспокойством, Инти снова отвернулся к стене, закрыв глаза изгибом локтя, будто собственной темнотой пытаясь закрыться от чужой. Спать на полу было мерзко, неудобно, и он стиснул зубы чуть снова не перейдя в плач.       — Правители не жалуются. Да и за всю историю были случаи и по хуже. Мне должно быть стыдно сопли распускать, — попытался настроить себя парень, но все-таки пара слезинок скатились по щеке. — Прекрати! Ты делаешь только хуже! Вот значит так ты справляешься со своими проблемами? Снова ноешь? — С бессильной злостью он ударил кулаком по стене. Потом ещë и ещë.       Слабак. Какой же он слабак.       Закрывая глаза, он понадеялся, что проснется в Малом Дворце. Что это просто плохой сон. Ведь в реальности все не может быть настолько плохо. Просто не может. Разве, что в газетах или книгах, но точно не с ним…       * * *       Просыпаться было нелегко. Полное отсутствие света сбило внутренние часы, да и не хотелось снова возвращаться в это гадкое место, после недолго спасения в виде сна. Добрых полчаса Инти тупо смотрел в стену пытаясь уговорить себя подняться. Мыслей не было. Только твердое нежелание куда-либо идти.       — Стр-р-р! — в спину снова толкнули.       Но Инти не ответил, уже вновь готовясь провалиться в сон. Но услышанное чавканье, заставило его прийти в себя и потянутся к лампе.       — Какого хрена ты там жуешь? — осветив пространство, Инти увидел виверну аппетитно поедающую крысу в метре от него. — Да чтоб тебя, твою мать! — испугавшись вскочившего на ноги и кричащего хозяина, Тюка отпрыгнула. Но помявшись, пошла доедать добычу. — Мерзость какая, — проворчал он, разминая шею и надевая рюкзак. Теперь у него появилась мотивация быстрее двинуться в путь.       Шли они долго. Инти не мог сказать точно сколько, но остановились они когда он снова захотел спать. А потом продолжили идти. И снова легли на ночлег. И снова шли. А потом он сбился со счета.       — Хей, Тюка, — уже не пугали ни монстры возможно живущие в пещере, ни таинственные голоса, ни темнота, а давящая безысходность. Инти старательно гнал плохие мысли, но они как слон в комнате никогда не выходили из головы. Он точно идет в тупик. Отсюда нет выхода. — А ты знаешь про Гаутама Камайата? — Инти помолчал будто ожидая ответ. — Нет? Ты не читаешь газеты? Он в Бархе первопроход по смерти от голода в пещере. Так вот, как тебе заголовок газеты: «племянник Рашмура умер в горах Хаары»?       Тюка мельком глянула на него, и продолжила смотреть вперёд.       — Вот я тоже думаю: слишком не вызывающее название. У спрингсов получилось бы лучше. Может вроде: «Рашмур скорбит о мучительной смерти своего племянника»? Звучит, да? Ну скажи, что звучит.       Инти уже давно заметил каким болтливым стал в последнее время, и какими его речи были странными, но ничего не мог с собой поделать. Если он замолчит, то точно сойдет с ума. И хорошо, что Тюка не человек которому бы пришлось всё это выслушивать.       Также он подметил, как все сложнее ему становилось просыпаться. В глазах Инти, ситуация виделась всё более безнадежной, и заставляли его идти только пара мыслей: надо вернутся к семье, надо позаботится о Тюке, надо предупредить людей Санги. Но и эти цели становились все более блеклыми с каждым днем в шахте. Тогда он в полной мере ощутил, что страшнее всего — потерять надежду, и вцепился в эти мысли не позволяя себе сдаваться. Лучше он дойдет до тупика, чем навсегда останется в коридоре, так и не дойдя до конца.       И как неожиданно было увидеть белую точку за очередным поворотом. Крохотный луч света в конце, из-за которого Инти остановился и протер глаза, не веря тому, что видит. А потом запинаясь бросился бежать. И когда его ослепил уличный свет, в нос ударил свежий воздух на замен подземного спертого, под шубу забрался холодный ветер, а ноги увязли в снегу, он поднял лицо к небу, ощущая себя самым счастливым человеком на Сирме.       — У нас получилось, Тюка! — серые облака лениво плыли над головой и Инти наблюдал за ними так, будто никогда их не видел. И наслаждался природой так, как никогда ещё не наслаждался. Виверна в это время каталась в снегу, тоже радуясь освобождению из каменного плена. Даже сосны приветливо покачиваясь прогоняя лесную тишину, как бы приветствуя их.       — Какой сегодня прекрасный день, — за долгое время, Инти улыбнулся.       * * *       Но пройдя маленькую рощу, перед ними раскинулась гористая местность, что Инти сильно разочаровало, ведь его уже тошнило от гор в любых их проявлениях. Переночевав в маленькой пещере и снова взобравшись на башню, он увидел лавину, что через миг занесла ту самую пещеру. Горы явно не хотели его отпускать.       Весь второй день дул сильный ветер. Пришлось рано искать ночлег.       Третий день прошёл без происшествий.       Четвертый день Инти сильно замерз, не сумев развести костёр.       В пятый день пошел снег. Онемевшими руками удалось развести огонь ни с первого раза.       Шел шестой день выхода из пещеры.       Пару суток назад миновав предгорье, они вышли к лесу, и теперь двигались по оврагу, вдоль которого плотной гурьбой росли неизвестные для Инти деревья. Вечерело. Ноги вязли в снегу по самые колени, а холод набирал силу. Но им повезло обнаружить сильно наклонившееся дерево, и пара завалилась под еë достающую почти до земли крону.       Так, открыв рюкзак в поисках уже отвратного для языка солёного мяса, Инти долго просидел в тишине смотря внутрь.       Еда заканчивалась.       В третий раз перепроверяя рюкзак, он снова проклял Армета купившего еды только для себя. Осталось пару шматков солонины и немного сухофруктов. Таких запасов точно не хватит на путь к Санге. И что еще хуже — коры осталось от силы на один костёр.       — Что же это такое. Я ведь старался растянуть на всю дорогу, а оно… — сжав сумку, он измученно простонал, запрокинув голову наверх, чтобы не дать волю подступившим слезам. — Нет, не сдаваться. — одернул он себя. — Пока я дышу, у меня есть шанс. Прости Тюка, но я не умею охотится, поэтому остатки мяса я оставлю себе. Все это очень плохо, но надо мыслить здраво. В лесу же должна быть хоть какая-то еда. А костёр можно развести и без коры, за такое время я должен был этому научиться. Наверное…       Из-за всей ситуации пропал аппетит, и Инти не смог себя заставить поесть. А потом решил, что это и к лучшему: больше останется на потом. И в ту ночь ему снился долгий сон, где была Килья.       Седьмой день начался пасмурно. Пол пути Инти прошёл пешком согреваясь и ища что-нибудь съедобное, но так ничего и не нашёл.       Весь восьмой день он провёл на ногах, идя быстрым шагом, заставляя сердце ускоренно качать кровь. Становилось холоднее, поэтому полёт пришлось отложить. А ночью снова пошел снег. Убежище найти не удалось, взобравшись на башню, Инти и Тюка всю ночь жались друг к другу, делясь теплом.       На девятый день еды не осталось.       Вспомнив подаренном Денали камне, лежащем в кармане, Инти весь десятый день думал о ней.       А когда время отмерило ровно одиннадцать суток, после выхода из каменной ловушки, Инти даже не заметил как проснулся. Голова была тяжелой, в горле першило. Он уснул под деревом, не найдя подходящих для ночлега мест. За ночь поднялся снег, и казалось будто тело накрыли белым одеялом. И как же ему не хотелось вставать.       — Тюка… — позвал он животное, которое снова убежало. Она постоянно уходила пораньше, чтобы поймать себе на обед какое-нибудь животное, и поминай как звали, пока она сама не захочет прийти.       Посмотрев на небо, на котором не было ни намека на солнце, Инти поднялся на локтях, в процессе пошевелив пальцами. Но не почувствовал их. Взволнованно сев, он впервые за доглое время снял перчатки, и тут же почувствовал на запястьях холодный ветер. Но не на пальцах. Они будто принадлежали ни ему. Он ударил ими по ноге. Ничего.       — Нет, нет, нет, — зашептал он и часто задышал на бледные ладони, стараясь согреть их своим дыханием. Не получив желаемого результата, он снова надел перчатки и со всей силы ударил о ногу. Кончики пальцев отдались далекой болью, что совсем немного успокоило. Но этого все равно мало. Встав, Инти понял, что отморозил пальцы и на ногах. Надо было срочно разводить костер или случится беда.       Собрав древесину, он достал топор из рюкзака, принявшись заготавливать щепки из найденного сучка, на замену коре. Он мог только надеяться, что сможет их разжечь. Пришлось держать топор из-за всех сил, при этой стараясь нарезать растопку как можно тоньше. От этого буквально зависело сможет ли он добраться до города.       Подумав, что щепок вышло достаточно, он опустился на корточки, положив на снег пару прутиков, чтобы дать костру основание, и чтобы огонь не погас в растаявшим под ним снегом. Он действовал методично и осторожно, понимая всю важность этого задания. Кинув на прутики щепки, Инти удалось достать огниво ни с первого раза. Приходилось смотреть, точно ли рука взяла предмет.       Сжав огниво в кулак и сжав зубы, он принялся высекать искры. Мимо, мимо и вот, искра попала на щепку и та принялась гореть. По мере того, как пламя разрасталось, Инти подкладывал всё более толстые прутики.       Но одеревеневшие пальцы были неуклюжи, неосторожно подложив хворостинку, маленький костер развалился погасив огонь.       Инти стало страшно. По охолодевшей спине поползли мурашки и он снова принялся собирать костер. Руки дрожали от озноба и движения стали неловкими, но он смог сделать ещё стружки. Положив её на угли, схватился за огниво, но пальцы отказывались его держать. Тогда сжав кремень обеими руками, поднеся вплотную к стружке, он взял кресало в зубы, принявшись высекать искры. Сначало ничего не получалось, потом искра — мимо! Другая, тоже мимо. Вторая, третья, пятая и вот, щепки снова загорелись.       Не тратя время, Инти снял перчатки и сунул руки под огонь. Руки стали оживать, отзываясь жжением. А когда запахло горелым мясом, нестерпимой болью. Частично вернув чувствительность, он осторожно принялся выхаживать огонь и на радость он рос и грел все сильнее. Уже можно было положить в него сучки и веточки, а потом и более толстые ветки. Когда огню ничего не угрожало, Инти свял обувь, отогревая пальцы ног. Он долго сидел перед ним, пока не услышал знакомое стрекотание.       — Стр-р, — Тюка села рядом. Судя по окровавленной морде, она уже нашла себе пропитание.       Но Инти было не до неë. Смотря на огонь, он думал сможет ли развести его снова. Успеет ли. С неимением еды, в тот день пришлось наполнить живот и флягу кипятком, и снова двинуться в путь, понимая что долго иллюзия сытости не продлится.       Эту ночь он пережил тяжело. Найдя крутой овраг, глаза мешал закрыть не только холод, но и ноющий желудок. Все-таки третьи сутки без еды, это не шутка! Да и Тюка стала тревожно себя вести. Постоянно ворочалась и поскуливала. Как бы она тоже не заболела. Но всё-таки к середине ночи, Инти смог забыться беспокойным сном.       * * *       На двенадцатый день, на практически белом небе взошло холодное солнце, только парня оно совсем не радовало. Он думал о том, где найти еду и убежище, и только об этом. Ведь с середины дня начался крупный, частый снег, застревавший в шерсти Тюки и одежде, вместе с ветром бьющий по глазам и морозящий тело. И как назло, они все никак не могли найти, где можно переждать метель. Не могли, пока бор не ушел вниз каменистым склоном. У его подножья, на счастье Инти их ждала небольшую щель присыпанная снегом. Достав из рюкзака фонарь, он посвятил внутрь, убедившись, что нашел пещеру. Хотя как пещеру. Скорее небольшую каменную нору.       — Отлично, — довольно прошептал он, радуясь как им повезло. Но снег был покрыт крепким настом и раскопать его руками было практически невозможно. Так найдя в рюкзаке топор, Инти принялся дробить заледеневшую корку. Было тяжело. Что уж говорить, из-за наступившей от голода усталости, он весь день ехал на виверне, пренебрегая движением отгоняющим холод. Конечно он быстро выдохся, но думая о скором укрытии от раздражающей белой напасти, заставил себя работать дальше.       — Т-р-р, — заскулила виверна за спиной.       — Что опять? — Недовольно повернулся он к ней, громко и тяжело переводя дух. Только середина дня, а он уже готов лечь спать.       Тюка тем временем мялась, садилась на задние лапы и прислушивалась. А потом вскакивала на свои три и продолжала скуля топтатся на месте.       — Хей, да что случилось? — вздыбив шерсть на шее, виверна увернулась от попытки Инти еë погладить и посеменила к пещере, сама принявшись торопливо еë раскапывать. — Да уж, хорьков я понимаю намного лучше, — недовольный, что его зря отвлекли, Инти уже хотел вернуться к расчистке, но пройдя пару шагов, застыл боясь пошевелиться.       Сверху склона на него смотрело животное. Чёрное, по размеру напоминающее быка и внешнем видом волка. Смотрело не двигаясь, И будто заметив взгляд Инти, стало аккуратно спускаться.       — Твою ж мать! — страх мигом прогнал усталость и громко выругавшись, Инти бросился к пещере. Наравне с Тюкой, он со всей силы заколотил по снегу, пока виверна не смогла туда залезть. Протиснувшись после неë в узкий лаз, он как мог засыпал вход снегом и притих.       Снаружи было тихо, лишь метель завывала. Через небольшую дыру которую не получилось закрыть, проглядывалась улица. И он ждал, не зная что и делать. Бежать? Драться? Ждать?       «Вот бы все обошлось» — с наивной надеждой подумал он. Ведь сейчас только и оставалось, что уповать на чудо. И тихо ждать.       И вдруг перед пещерой показалось животное.       Гигантская тварь понюхала землю. С её пасти капала слюна и она облизнулась обнажив ряд острых зубов. Сделала круг, а потом на ужас Инти медленно двинулось к пещере. Боясь лишний раз вздохнуть, он прополз вглубь пока не уперся в Тюку.       И вдруг тварь подняла голову. Ощетинив жесткую гриву идущую от шеи до самого хвоста, в следующий миг она бросилась к пещере.       — Нет! — собственный крик ударил по ушам. Тюка завизжав распушила шерсть, прижавшись к стене пещеры. А тварь только этого и ждала, быстрыми движениями раскапывая проход.       Счёт пошел на минуты. Не медля, Инти схватился за топор и на сколько это позволило пространство, ударил животное по морде. Оружие рассекло переносицу и существо вкрикнуло, на секунду отступив. По её губам потекла тонкая кровавая струя, которую она слизнула, перед тем как просунув голову в щель, попытаться бросится на Инти.       В пещеру уже могли влезть передние лапы животного. С ужасом поняв, что скоро она окончательно разроет вход, Инти ударил ещё раз. И ещё. Кровь брызнула на снег, потекла по топору и рукам. Но когда он замахнулся для нового удара, существо сделало рывок. Боль стиснутых клыков пронзила запястье, и Инти грубо выволокли наружу.       Оттащив подальше от пещеры, тварь вместе с одеялом прокусила плечо. Инти не сразу понял, что тот истошный крик, принадлежал ему самому. Его трепали на снегу из стороны в сторону. Навалившись сверху, острые когти прошлись по спине и его обладала струя тёплой крови.       — Отпусти! — завизжал он и поняв, что не сможет развернутся на спину, попытался отползти. Но вцепившись зубами в спину, тварь грубо затрясла головой.       Одеяло упало разодранной тряпкой. Стало трудно дышать. Снежные хлопья забивались в нос и рот, а животное навалилось сверху, сдавливая, грудь. Инти захрипел, вытянул вперёд руки, пытаясь зацепиться за землю, но зарычав, тварь снова провела когтями по спине, раздирая плоть вместе с шубой.       — Стр-р-р, — как бы виверны не любили людей, они всегда были трусливыми. Тюка застрекотала выглянув из пещеры, и тварь заревев сделала шаг в еë сторону отгоняя от добычи.       Этих секунд Инти хватило, чтобы перевернутся на спину и на ощуп достать кинжал. Понимая, что это его последняя надежда, он собрал все оставшиеся силы на решающий удар.       Животное снова навалилось, но на этот раз Инти поставил барьер. Оно принялось драть неизвестную ей преграду когтями, но этим только сильнее придавило Инти к земле. Закричав, он как можно сильнее ударил кинжалом по лапе. Тварь взревела, замешкалась. Но отступив, смогла найти конец барьера и укусила Инти за ногу, протащив по снегу.       Крики перешли в сдавленный скулеж. Вытащив жертву из укрытия, животное подмяло Инти под себя, полоснув того когтями по груди. Только сейчас он увидел, что снег вокруг залит кровью. Сжав кинжал, он, что есть духу ударил в бок животного. Разозлившись, оно укусило Инти, но тот продолжал бить. Три или четыре раза, перед тем на оно попыталось укусить руку. Но тот спрятал еë за барьером.       Встав на барьер, существо зарычало приблизив окровавленную морду вплотную к лицу Инти. Из еë пасти текла кровь, от ран серая шерсть потемнела и слиплась. И только небольшая преграда мешала ей перегрызть особо своенравной добычи горло. Но Инти хотел жить. И решился на самый большой риск. Убрав барьер мешающий наносить удары, схватился рукой за шерсть на её спине и принялся бить лезвием в бок.       Зубы сомкнулись в районе ключицы, но не надолго. Чем больше кинжал вонзался в плоть, тем спокойнее становилось существо. Оно ещё пыталось ударить когтями, но вскоре совсем затихло. И тогда Инти скинул с себя бездыханное тело, и вздохнул полной грудью.       Воняло кровью. Не зная, что здесь произошло, Инти смотря на поляну подумал бы, что здесь был убой. Но короткий день быстро угасал в подступающих, долгих сумерках скрывая зловещую картину. Боль пульсировала кажется во всех конечностях. Попробовав подняться, Инти всхлипнул и схватился за рану на груди. От крови стало совсем мокро. А мокро — значит скоро станет ещё холоднее. Но лёжа на спине, не было сил подняться и развести костёр.       — Тюка… — сошел с губ еле различимый шепот. — Тюка, — произнеся чуть громче, Инти посмотрел на пещеру. Но животное спряталось глубоко в ней, не видя и не слыша его. Тогда поднявшись, он подполз к сваленной на бок туше и бессильно оперся о неë спиной.       «Надо развести огонь и найти пищу» — говорило подсознание, но Инти оно уже не волновало. Словно во сне он увидел себя со стороны, слабого, истекающего кровью, и группу собранную Рашмуром для его поисков. Он будто был с ними, и спускаясь со склона, видел тело примерзшее к убитому животному. Жаль, но потом он вместе с группой вернуться к дяде и тогда то он ему расскажет, что значит настоящий мороз.       Инти никогда не любил тишину, но сейчас она обволакивала его. Снег стал мягким как одеяло, и будто бы никуда уйти и не надо. Что будет если он немного поспит? Раны затянуться, силы от дремы восстановятся и он снова двинется в путь, думал он закрывая глаза.       Но уже приготовившись впасть в сладостный, тягучий сон, Инти как наяву увидел картину. Всего на секунду, этот образ вытянутый из самых низов памяти всплыл перед глазами, и снова исчез в небытие.       Над головой раскинулись паруса, утопающие в ночной мгле. Множество людей бегают по не менее тёмной палубе, но никто не издаёт ни звука. Корабль окружает абсолютная тишина, будто находящиеся на нём прячутся. Дует холодный ветер, но Инти укрыли пледом, и чьи то теплые руки прижимают к себе. В воздухе витала неосязаемая опасность, что наводила такой животный ужас, что Инти мог только беззвучно плакать, вслушиваясь в стоящую тишину. И вдруг чёрное небо рассек огонь и красной камерой бросился на корабль идущий рядом. Судно разлетелось множеством горящим досок, освещая вспыхнувшим пламенем темно-зеленую воду. Руки прижали к себе сильнее и… мимолетное видение прервалось.       — Сегодня на редкость яркий, хаарский день, — обратился к нему мягкий голос извне. Но подумав, что это сон, Инти не ответил. — Невежливо спать, когда с тобой разговаривают. — и он нехотя открыл глаза.       На туше убитого животного, положив руки на колени, сидел Инти. Под его чистой, оранжевой туникой украшенной жёлтыми узорами, была идеально белая блуза с жабо и зауженным рукавом, затянутая корсетом. На плечах развивалась красная мантия с изображением герба города, красивые бежевые штаны кончались начищенными до блеска мужскими каблуками.       Застонав от новой волны боли, Инти посмотрел на свои грязные и будто успевшие постареть сапоги, почувствовав грусть вперемешку с чёрной завистью, к появившемуся двойнику.       — Живя в Оро-Кампине, я мечтал побывать в Хааре. Увидеть снег, северные сияния, здешних животных. Рад, что в итоге это получилось, — он скрестил руки в замок, и посмотрел на небо. Метель уже стихла, но на землю продолжал падать редкий, липкий снег, по детски радуя двойника.       Инти не ответил.       — Разве ты не собирался в Сангу? Почти не слышал про этот город, но думаю в нём чудесно.       — Не думаю, что дойду до Санги, — прошептал Инти и зашелся кашлем.       — Что прости? Можно чуть громче? — Двойник с интересом повернулся в сторону Инти, чуть наклонившись к нему. Солнечный свет играл с его короной, пуская по снегу солнечных зайчиков, и иногда слепил Инти глаза.       — Я не дойду до Санги, — Ещё раз прошептал Инти, не в силах сказать громче.       Сумерки неторопливо перетекали в ночь, и на горизонте, поднялась луна окутанная тучами. Но еë заслонил спрыгнувший с туши двойник, встав напротив Инти.       — Почему?       — Разве ты не видишь? — Инти обреченно развел руками. — Я устал и ранен. Думаешь я смогу найти еду и развести костёр? Это, — он брезгливо указал здоровой рукой, на прокушенное запястье, — Это, — на разодранную ногу, — я обречен. Неужели непонятно?       В обычной ситуации, Инти пролил был над своим положением пару слезинок, но сейчас не было сил даже не это. Воздух вокруг стал тягучим, как сироп. Будто он был во сне, хоть и четко понимал, что это не так.       — Хмм, — резко развернувшись, Инти сделал пару кругов по поляне, пачкая свои кожаные каблуки в снегу. — Ты знаешь Манишу Виету?       — Она открыла Манишское море…       — Когда она бежала от рабовладельцев на корабле, у них начался голод и холод. Люди замерзали насмерть, и их изголодавшим товарищам приходилось есть их тела, чтобы выжить. — Он свёл руки за спиной, и с беспокойным взглядом повернулся к сидящему у туши. — Думаешь она не хотела сдаться? Не сидела изнемогая от истощения и мороза и не думала о том, что проще просто заснуть? А ведь еë никто не ждал. А тебя ждет семья, и ты хочешь так опустить руки?       — Что же мне делать? — практически взмолился у двойника Инти, и тот опустился перед ним на корточки.       — Ты знаешь, что ранить правителя может только другой правитель, его десница или его дети? — Инти кивнул, — но ты слишком истощен, а раны слишком велики, чтобы быстро зарасти. Тебе надо набраться сил.       Инти посмотрел, на увечье на руке. Ещë никогда кровящая рана, не оставалась на теле так долго.       — И тебе надо отнестись к этой ситуации серьезно! Сейчас ты как никогда близок к смерти. Ты ведь знаешь, закон трёх, это упрощение, — двойник поджал губы и печально опустил взгляд, а потом положил на плечо Инти ладонь. — если ты заснешь на таком морозе, то сможешь проснуться только когда тебя отогреют. Может пройти год, два, десять, а может этот момент и вовсе не наступит. А люди смертны, Инти. Пройдет время, люди Оро-Кампины забудут тебя. Знаешь, почему Рашмур так настаивал, на том, чтобы ты быстрее начал править городом? Правитель без адептов это не правитель. Без них, закон трёх не работает. Заснув, холод остановит твое сердце… И ты умрешь.       — Я не хочу умирать, — уверено, но так же тихо ответил Инти, смотря двойнику в глаза. — Как же мне добраться до города?       — Тебе нужно поесть.       — Я не видел еды уже три дня.       — Нет. Еда прямо перед тобой, — двойник показал пальцем ему за спину.       Инти повернулся к туши. Под ней растекалось большое, багряное пятно. Раскрыв в предсмертной рынке пасть, животное закатило свои маленькие, чёрные глаза навсегда оставшись в непривычной позе.       — Я не могу разжечь костёр.       — Значит придется без костра.       Мерзость. Одна мысль о предстоящем действии узлом скрутила желудок.       — Давай же, сделай это, — двойник всунул в чужую ладонь кинжал.       Развернувшись к туши, встав на колени, Инти неуверенно провёл кинжалом по шкуре. Она не поддалась.       — Сильнее. Представь, что снова бьешь его.       Звмахнувшись, кинжал рассек шкуру в районе плеча. Теплая кровь струёй потекла вниз, впитываясь в снег. Придерживая край одной рукой, другой Инти принялся снимать шкуру, пока не увидел мясо. Тошнота с новой силой подкатила к горлу.       — Это всего-лишь мясо. Ты с Кильей обожаете есть его на обед. Думаешь она бы побрезговала? — шепот у самого уха. — Думаешь как она будет жить без тебя, если ты это не съешь?       Срезав маленький кусочек, Инти покрутил его в пальцах и не смотря на него, опустил на язык. Знакомая теплая тяжесть. Как жаркое, или стейк в Малом Дворце. Как еда после трёх дней голода. Он даже не заметил как проглотил его.       — Видишь? В этом нет, ничего страшного. Продолжай.       Но Инти уже не слушал, срезая все больше плоти.       За спиной послышались осторожные шаги. Понюхав тело, Тюка пристоилась рядом, молча вцепились в пузо, разрывая шкуру некогда напавшего на них животного. Инти не жевал, проглатывал. Но даже так, он почувствовал как понемногу зарастают раны. Виверна отрывала куски, поедая мягкие внутренности.       Когда голод ушёл, Инти посмотрел на свои покрытые кровью руки. Попытавшись вытереть рот рукой, он понял, что только растер грязь. И понял, что руки снова онемели. Но стоит ли разводить костер? Отодвинув недовольную выверну, он сунул их в выеденое нутро. Время шло, и руки возвращали себе чувствительность.       Подождав когда поест и Тюка, Инти нарезал побольше мяса в рюкзак и не оглядываясь поехал прочь. Точнее на ближайшую башню. Он достаточно согрелся, чтобы передвигаться по воздуху. И на верху его ждал сюрприз.       Они находились на высоком холме, плавно уходящим вниз. В долине, у его подножия расположился лес, тягущийся на запад и восток, и далеко впереди, снова поднимался крутой, высокий холм. Среди бесконечного снега, огни города были видны особенно хорошо.       Не веря своим глазам, Инти пару минут простоял в тишине. А потом закричал:       — Тюка, мы почти на месте! Мы смогли, мне даже не верится!       Осталось немного. Совсем скоро все это кончится. И расправив крылья, Тюка полетела навстречу Санге.       * * *       Как и ожидалось, путь до следующего холма занял день. На удивление спокойный день. Стоя на обрыве, под которым расположился лиственник, Инти размял шею.       Долина заканчивалась. Совсем скоро закончится лес, и начнется опушка, а после крутой подъём. Город уже был виден без труда. Точнее окружающие его высокие, деревянные стены. Что ж, для отражения атаки Теруж они будут кстати. Башни к сожалению обходили холм, и остаток пути пришлось пройти пешком. Выйдя на открытый участок, Инти взглянул на закатное солнце, окрасившее все вокруг в теплые тона и улыбнулся, потрепав Тюку за ухом. Вот они и пришли.       Стоя на возвышении, с то и дело выпирающими из земли камнями, город имел тропу ведущую прямо к главным воротам. Но двинувшись по ней, Инти в полной мере понял как его измотало это путешествие. Когда он окажется среди людей, то отъестся за двоих и отоспится за четверых. Эти мысли двигали его вперед.       Скоро все закончится.       Когда лапы виверны вступили на самую высокую точку тропы, перед глазами показались ворота, над которыми развевался флаг с двумя полярными совами. И двумя привратниками, уставившихся на Инти, как на приведение. Засмущавшись, он в последний миг решил придать себе человеческий вид, пригладив волосы назад и спустился с виверны.       — Я Инти: монарх Оро-Кампины и племянник правителя Рашмура. Я прибыл сообщить вам, что скоро начнется война.       Я смог.