Винокурня "Рассвет"

      О закрытой комнате в винокурне «Рассвет» не судачил только ленивый. Подумать только: доводы двух служанок, пересказываемые шепотом, а вреда от них было больше, чем от организованной магами Бездны атаки хиличурлов. Масла подливали запинающиеся оправдания и недомолвки главной горничной, готовой открещивать хозяина финансовыми вложениями из своего кармана — и открещивающей.       Слушая пересказ смеющегося капитана Кейи, Дилюк испытывал соблазн сплюнуть. Натираемые бокалы аж скрипели от чистоты и усилий к ним прикладываемых, а Кейя бросал взгляды над стеклянной кромкой, ухмылялся и заказывал еще бутылку вина из одуванчиков. Дилюк ставил и отворачивался, делая вид, что не греет уши. Вечер в «Доле Ангелов» шел своим чередом.       Перед закрытием в зале их осталось двое: Кейя и невозмутимо прибирающийся Дилюк. — Так что там в закрытой комнате, господин Дилюк? — издевательски ухмыльнулся Кейя, откидываясь на стуле. Дилюк чуть не кинул в него тряпку, желая начистить наглую физиономию. — Комната и комната, — соврал он. Кейя заинтересованно приподнял бровь.

×× через три месяца ××

      Кейя крепко взялся руками за поджарые бедра и толкнулся вглубь тела, почти сразу застонав. Боги, до чего хорошо, как же он соскучился по ощущению сжавшегося на члене тела. Лучшая задница в Мондштадте, он был готов клясться в этом на собственном мече. — Поторапливайся, — для огненного нрава и масти, голос у Дилюка был, как у мороженной рыбы. В детстве с этим было проще — они одинаково разбивали коленки, гоняя по землям Мондштадта, но стоило капельку вырасти, как Дилюк превратился в… В задницу. Самую настоящую. — Не извольте беспокоиться, Ваша милость, — покладисто отозвался Кейя и ухмыльнулся, выходя почти целиком и загоняя член обратно до шлепка. И еще раз. И еще. — Для меня честь, что вы уделили мне, жалкому капитану, капельку своего поистине ценного времени… — Замолчи, — сдавленно пробормотал Дилюк, царапая простынь. Кровать в закрытой комнате винокурни была, что надо — большая и мягкая, и, как водится, не для одного. Кейя на мгновение спал с лица, но тут же снова усмехнулся. — Как прикажете, — пропел он и сосредоточился на толчках, тем более, что Дилюк уже характерно подрагивал и сжимал его внутри, готовый кончить. Кейе пришлось поторопиться, чтобы успеть за ним.       Все-таки в детстве было проще. Он не был влюблен в брата настолько откровенно, не доводил его до белого каления каждую встречу и… Не трахал за закрытыми дверями, хлебнув вина для храбрости.       Отец был бы в ужасе.       Дилюк кончил, не видя выражения его лица, полного сумасшедшей нежности и щемящей уязвимости. Стоило вытащить, как он подгреб к себе подушку, уткнулся в нее лицом и провалился в сон. — Даже не повернешься?..       Кейя усмехнулся без капли веселья — оскалился белыми зубами на смуглом лице. А чего он ожидал?       Кейя сходил за водой, вытерся сам и протер между ягодиц любовника. С белым на бедрах, не потрудившись прикрыться, Дилюк мало чем отличался от всех тех девушек, с которыми Кейя пытался забыться. Но даже похожий на падшего ангела, он все равно был любимее и дороже, чем все девицы, включая уж совсем дорогих, богатых и умелых, на континенте.       Кейя оделся и ушел к окну, задержавшись, чтобы накинуть на спящего теплое одеяло. — Сладких снов, — пожелал он, уже сидя на раме и не спеша спрыгнуть.       У него было тело самой большой живой драгоценности города, у него было его сердце — быть может — но… Вот бы он мог еще и разговаривать с Дилюком нормально?..       «Не проси о несбыточном», — вспомнились слова чеканным тоном, и мужчина скривился, легко соскальзывая с рамы на улицу.       Лежащий на постели Дилюк открыл глаза без толики следа сна в радужке и откинув одеяло, поспешил подняться.       В погребе стояла бочка виноградного сока. Целая бочка...       Великий Барбатос, когда же Кейя сможет просто с ним... поговорить?