Дурная привычка

На землях Ли Юэ было, как обычно жарко, это совершенно нормально, особенно если время близится к полудню, а солнце висит прямо над головой. Однако все это вовсе не мешало торговцам-работягам стоять под нещадно палящим солнцем и активно рекламировать свой товар, предлагая в сотый раз абсолютно ненужную вещь. Чун Юнь слонялся по пристани с самого раннего утра в поисках ну хоть какой-то работы. К его сожалению, ни у одного жителя этого прекрасного и большого города не было проблем с демонами. Наверное, стоило бы порадоваться, что людям ничего не угрожает, но дело в том, что охота на демонов и подготовка к ней — единственное занятие парня. Что делают обычные люди в свое свободное время? Может, занимаются своим хобби, что приносит им удовольствие? Проще говоря, для Чун Юня тренировки были этим самым «хобби», однако, уже даже его тренер все чаще шутит, что трава около здания никогда не вырастет, потому что Чун Юнь никак не может успокоиться и найти какое-либо другое занятие. Он часто говорит: «Иди проведи время с друзьями, расслабься, отдохни». И получал в ответ взгляд непонимающих глаз. Да, Чун Юнь в силу постоянного строгого контроля над собой и своими эмоциями вынужден был быть настороже абсолютно всегда, ежеминутно, ежесекундно. Нельзя было допустить вспышки энергии Ян в своем теле. Это как максимум могло кому-нибудь навредить, а как минимум выставить его полным посмешищем. Он до сих пор с ужасом вспоминает ту историю в кафе Сян Лин и не может спокойно смотреть девушке в глаза. Хорошо, что Син Цю тогда был рядом, перед ним тоже было безумно стыдно, как и перед всеми посетителями кафе, как и перед всем Ли Юэ, как и перед всем миром, пожалуй. Поэтому приходилось вечно думать только об этом. Постоянно следить, что он ест, пьет, с кем разговаривает, конечно, за всю свою жизнь он привык быть особо без эмоций, но видя, как люди могли буквально задыхаться от смеха или, наоборот, от горьких слез, что бурной, горячей рекою стекали по раскрасневшемуся лицу, падая вниз тяжелым грузом. И кучу других вещей, которые были чужды юноше. Которые он не понимал. Иногда такие мысли даже делали больно и приходилось подолгу восстанавливать равновесие. Встряхнув головой, Чун Юнь пытается отогнать от себя эти мысли, которые, по ощущениям, нехило поднимали концентрацию энергии в его теле. Так о чем это он? Ах, да, о друзьях. Безусловно, он неплохо общался даже с той же Сян Лин, но просто не мог представить, что делать и о чем говорить, оставшись они одни. Да и не сказать, что самому Чун Юню это было интересно. Как уже было сказано, его мало что интересовало и тем более нахождение столь… активной девушкой могло дать далеко не положительный результат. А вот с Син Цю было по-другому. Это, наверное, единственный человек в мире с кем можно было бы не беспокоится о потере контроля. Да, и Чун Юнь тоже так думал, когда впервые встретил этого парня в библиотеке. Тогда еще его тренер насильно отправил в библиотеку, чтобы занять хоть чем-то помимо тренировок. Однако же Чун Юнь опять не понимал, зачем читать что-то, про кого-то. Как можно вообще днями и часами торчать в библиотеке? Смысл в книгах, в которых не расписана новая техника или новая действенная медитация для контроля эмоций? В тот день в библиотеке был только этот синеволосый юноша. С виду — самый обыкновенный посетитель. Но вот книга, что он держал в руках… Кажется, это было что-то про старинные техники фехтования и меч, аккуратно прислоненный к одному из стеллажей под верх забитый старыми, потрепанными книгами, крайне заинтересовали, если можно так сказать, Чун Юня. Конечно, у них завязался разговор. Высокие речи насчет ценности любой книги и священности библиотеки было, как минимум приятно слушать. Размеренный, спокойный голос незнакомца убаюкивал, хотелось слушать еще и еще. К сожалению, узнав Син Цю получше, пришлось неплохо так удивиться его настоящей натуре. И сожалеть тут приходится не, потому что Син Цю оказался другим, а потому что его по-прежнему хотелось слушать, хотелось говорить, пробовать, что такое это ваше общение и дружба именно с ним. Почему? Хороший вопрос, который Чун Юнь задает себе регулярно. И также регулярно не получает на него ответа. Син Цю был неоднозначной личностью. Одни демоны только знают, что конкретно у него на уме. Иногда Чун Юню хотелось подарить весь мир этому синеволосому парню, за его спокойную манеру поведения, холодность и рассудительность, а иногда хотелось практически взорваться от переполняющих его чувств к некоторым словам и действиям Син Цю, которые не поддавались логике. Эти качели, они раздражали, выводили из равновесия, опьяняли, притягивали, с них нельзя было слезть, это билет в один конец, и Чун Юнь не мог себе признаться в том, что был счастливым обладателем такого билета. Можно бесконечно долго описывать личность мечника, что любит читать, но один аспект для Чун Юня выделяется больше всего — привычка Син Цю, что выводила из себя моментально. Каждый раз в диалогах с ним или с кем-то еще, Син Цю будто бы специально утыкается в книгу, не слушая, а может делая вид, что не слышит никого и ничего вокруг. Это происходило в достаточно важные моменты, например, когда Син Цю отправлялся помогать Чун Юню с его работой. Иногда они просто гуляли и «проводили время вместе, как и велел ему тренер», хотя стоит отметить, что все чаще они виделись по желанию одного из парней. Это все не отменяет того факта, что книга была неотъемлемым атрибутом Син Цю. Все было бы ничего, если не полыхавшая внутри неуверенность. Что таким жестом пытается сказать ему Син Цю? Что он ему, как и очень многим людям, неинтересен? Просто Син Цю очень хорошо воспитан, чтобы сказать, что общество Чун Юня ему неприятно. Тем более, что происходить это стало все чаще. Обычно, Чун Юню было все равно вызывает он у кого-то интерес или нет. Он смирился с тем, что без особых увлечений, без ярких эмоций, он не очень-то и интересен для среднестатистического человека. Однако ему впервые в жизни захотелось стать интересным для Син Цю. Возможно, потому что сам его друг был ему интересен, что для экзорциста ну очень большая редкость. Зачастую, единственное, что его интересовало — это, как и где изгнать демона. По правде сказать, Син Цю на демона похож не был, а значит, что собака зарыта в другом месте. Прошла не одна бессонная ночь, прежде чем в светлой голове Чун Юня возник план, который планом-то и не назовешь. На самом деле, он просто решил поговорить со своим другом и все-таки выудить из него ответы на свои вопросы. Решение поговорить, Чун Юнь принял давно, однако, увидеться с парнем не решался вот уже третий день. Будучи в очередной раз выгнанным на улицу своим любимым учителем, он все еще не решался пойти и хотя бы проверить библиотеку на наличие в ней своего друга. Как всегда и бывает: судьбу дважды просить не приходится, она всегда устроит все за тебя. Из-за угла высоко здания, которое стояло недалеко от него, вышла знакомая тонкая и изящная фигура. В руках неизменно была книга, а за спиной красовался меч. Синяя прядь спадала прямиком на один из янтарных глаз, однако похоже, что ему это вовсе не мешало читать. Врезавшись и получив нагоняй от какого-то недовольного прохожего, Син Цю оторвал взгляд от книги и заметил Чун Юня прежде, чем второй успел хоть что-то предпринять. Быстрым шагом, не отпуская книгу из рук, Син Цю приближался к парню. —Добрый день, я тебя уже так давно не видел, кажется, дня три? — В своей обычной вежливой манере поздоровался Син Цю, и, задав вопрос, опустил взгляд в книгу, перевернув страницу. Видимо, это действительно знак и разговор был обязан состояться сегодня. — Все верно, прости, но работы было очень много, и учитель будто с цепи сорвался. — Успешно, ну или не очень, соврав, Чун Юнь объявил, что сейчас полностью свободен и вообще как раз ищет Син Цю. Оба парня сошлись на том, что можно было бы просто прогуляться, а затем заглянуть в кафе Сян Лин. Солнце неизменно напекало голову, не щадя никого, однако купленное по дороге мороженое вполне себе спасало ситуацию. Во время их диалога возникла резкая и довольно неловкая тишина. Чун Юнь понял, что это именно тот самый подходящий для разговора момент. Сейчас или никогда. — Син Цю, можно задать тебе глупый вопрос? — Чун Юнь, опустив взгляд в землю, сделал вид, что очень заинтересован игрой в футбол какой-то шишкой. — Угу. — Послышалось откуда-то справа, где находился его друг. — Понимаешь, я не очень хорошо разбираюсь в людях, вовсе не понимаю намеки. Не знаю каково это интересоваться чем-либо и поэтому не знаю как заинтересовать кого-либо, — Он поднимает глаза на Син Цю и, к своему разочарованию, видит, что тот вовсе его не слушает. Опять. Что-то щелкнуло внутри, словно переключатель. Сам не понимая этого, он выдернул книгу из рук парня и поднял ее высоко над головой. Увидев изумленный взгляд янтарных глаз, он был доволен своей работой. — Теперь ты меня слушаешь? — Ничего не ответив, Син Цю лишь шумно выдохнул и ухмыльнулся. В голове было шумно, становилось жарче, и это было вовсе не из-за погоды. Он понимал, что начинает терять контроль, однако все годы тренировок и работы над собой бесследно исчезли в один момент и сейчас внутренние весы Чун Юня были готовы с грохотом упасть. — Я всегда тебя слушаю. — Сразу после этих слов на секунду Чун Юнь видел, как парень рывком придвинулся впритык к нему. Он был настолько близко, что Чун Юнь чувствовал его обжигающее дыхание на своем лице. Руку, что держала книгу над светло-голубой макушкой, накрыла другая рука и крепко сжала. Сам Чун Юнь покачнулся от неожиданности и того, что Син Цю начал придвигаться еще ближе, хотя казалось, что ближе было некуда. Практически в этот же момент чужие, но не менее мягкие губы прикоснулись к губам парня. Чаша весов была переполнена именно в этот момент. Самоконтроль покинул тело Чун Юня, по ощущениям вместе с его духом. Словно обухом по голове треснули. Дальше была лишь темнота. Первое что он почувствовал это запах старых книг. Такой же, как и в библиотеках, в которых приходилось чаще всего искать Син Цю. Интересно, они сейчас именно там? Эту мысль пришлось отвергнуть, когда легкий, теплый ветерок прошелся легкой дрожью по телу, огладил лицо и потрепал волосы юноши. Затем появился шум листвы и треск старой коры деревьев. Он глубоко вдохнул, наполнив свои легкие этим душистым, свободным и столь приятным воздухом. Глаза открывать вовсе не хотелось, веки были словно свинцовые, хотелось остаться вот так, в гармонии, однако же интерес того где он сейчас побеждает, и он медленно открывает светло-голубые, словно замёрзшая вода глаза. — Я уже начал боятся, что ты так и не очнешься. Чун Юня прошибло жаром. Во-первых, он вспомнил, а во-вторых, он прямо сейчас лежал на коленях у Син Цю. Жаром прошибло дважды. Он бы хотел вскочить и желательно убежать из-под пристального охрового взгляда, которым умеет смотреть только Син Цю, но также он обнаружил, что не может и пальцем пошевелить. — Только спокойно, — Син Цю убрал книгу из рук, которая мешала обзору и аккуратно опустил руку на лоб Чун Юня. Рука оказалась прохладной то, что сейчас и было нужно. Это немного отрезвило парня, — Встать можешь? — Что случилось? — Наконец, набравшись смелости и сил, спросил лежавший Чун Юнь. — Прости, — помедлил второй парень, — Я не должен был… делать, того что делал, ведь я мог догадаться, что тебе станет нехорошо. Ага, ясно, все понятно, значит надежды на то, что это сон можно спокойно выбросить прямиком на помойку желательно вместе с собой. — Как ты мог думать, что мне неинтересно с тобой? — Ну, так ты же постоянно утыкаешься в книгу, когда я начинаю что-то рассказывать. Я же говорю, что не силен в намеках и понимании людей, но даже я могу судить, что если тебя не слушают, значит ты им неинтересен. — Похоже, что я тоже не силен в общении, — ухмыльнулся Син Цю, издав сдавленный смешок, — Я не мастер давать намеки. Ты наоборот, слишком… заинтересовал меня в последнее время. — В каком смысле? — Все-то тебе расскажи, — Ладонь, лежавшая на лбу, начала двигаться, перебирая и играя с ярко-голубыми волосами, вырисовывая всевозможные узоры на белом лбу парня, — Эта дурная привычка у меня еще с детства. Отец был довольно строг, да и я рано понял, что нужно показать себя образованным и умным человеком, чтобы в будущем не остаться позорищем семьи. Отец часто ругал меня, ссорился с мамой и так я научился уходить в свой мир. Там, где можно было испытывать любые эмоции. А позже, я стал использовать для этого книги. Убить двух зайцев сразу, так скажем. — Но я же не кричал на тебя, я что-то сделал не так? — Нет-нет-нет, — Син Цю замотал головой и слегка стукнул книжкой Чун Юня по голове, а после и вовсе отбросив ее на траву рядом с собой, — Раз ты не понимаешь намеки, а я не умею их давать, то скажу как есть. Ты мне просто нравишься. Естественно, я понимаю, что мой отец не обрадуется такой вот новости. И я пытался все это как-то исправить, но влип еще больше, поэтому оставалось делать только то, что я умею лучше всего — скрывать свои эмоции и чувства за книгами. Наступила тишина, но вовсе не давящая. Чун Юню просто нужно было время немного все это обмозговать. Тем временем посторонняя рука продолжала запутывать его волосы, что ни капельки не отвлекало, а наоборот очень даже помогало спокойно рассуждать. Син Цю выдохнул и облокотился на дерево, которое стояло у него за спиной. — Понимаешь, — начал Чун Юнь, — Я совсем не умею любить. Я даже, что такое дружба до конца не понимаю. Но я бы очень хотел узнать это именно с тобой. Парень медленно привстал и обернулся на сидящего теперь уже перед ним Син Цю. Его лицо озарила улыбка. — У меня у самого нет опыта в таких вопросах, глупый. Но мы можем попробовать это вместе. Ответ был получен легким и нежным поцелуем прохладных губ Чун Юня.