Three faces of an affair / Три лица измены

Её разбудили яркие лучи утреннего солнца, что проникали в комнату сквозь огромные окна Малфой Мэнора. Девушка вздохнула и, следуя уже прочно укоренившейся привычке, на автомате повернула голову в сторону второй половины двуспальной кровати, чтобы увидеть, как та оставалась всё такой же пустой и аккуратно заправленной. На простынях не было ни складочки. Он не ночевал дома. Снова. В такие дни она одновременно и ненавидела, и любила утро. Слишком многогранное чувство для столь незначительного времени суток. До замужества она обожала просыпаться по утрам. Просто и понятно. Пожалуй, утро было её любимым временем суток. Хрустящий свежий воздух, который всегда умел разбудить своим холодком на случай, если же яркое солнце не справилось со своей задачей; она любила такие моменты. Даже в школьные годы во время каникул, она никогда не могла заставить себя встать позже семи утра. Друзья лишь подтрунивали над ней, называя сумасшедшей. Но ей до трепета внутри нравилось осознавать, что впереди у неё целый день и предостаточно времени, чтобы заниматься чем-то интересным. Даже в самый разгар войны она всегда с нетерпением ждала рассвета. Казалось, будто все монстры, которые преследовали их вчера, растворялись пылью в воздухе с приходом новых солнечных лучей. Однако она уже давным-давно оставила те ребяческие взгляды на жизнь позади. Рано выросшая. И теперь такое маленькое баловство, как наслаждение утренними лучами, было затянуто пеленой из взрослых проблем и сложностей. Жизнь уже не делилась лишь на чёрное и белое. На добро и зло. Орден и Пожирателей. Как выяснилось, жизнь была заляпана множественными оттенками серого. Девушка приложила неслабое усилие, чтобы вытолкать себя из постели и, покорно встречая уже знакомое чувство тревоги, начала готовиться к завтраку. Приняв душ, она подошла к просторной гардеробной комнате, следуя уже устоявшейся утренней рутине. Девушка остановилась на стильной и не слишком вычурной шёлковой блузе кремового цвета, на низ же она решила надеть длинную юбку цвета хаки, поверх которой мантия сидела идеально. Собравшись, она зашагала вниз по ступенькам, по направлению к столовой. К тому времени, когда она уже спустилась в неформальную столовую комнату, где несколько поколений Малфоев обычно трапезничали без присутствия посторонних гостей, девушка обнаружила, что помещение всё ещё было пусто, за исключением нескольких мельтешащих по зале эльфов. Они всегда готовили уж слишком вычурную еду для всего лишь двоих людей. Девушка нахмурилась и тут же подозвала одну из эльфиек в поварском наряде, которая ловко управляла башенкой блинчиков. — Да, госпожа, — приветствовала Хаха, слегка кланяясь, скорее по привычке. — Вы хотите, чтобы я приготовила для Вас что-нибудь ещё? Девушка внутренне застонала. Несмотря на то, что все эльфы в Малфой Мэноре были свободными и получали зарплату, — конечно же, по её настоянию, — ей было не под силу искоренить привычку эльфов называть её госпожой. Как бы она их ни просила. — Хозяин Драко уже дома? — без особых предисловий спросила она. — Пока нет, Госпожа, — честно призналась эльфийка. — Прикажете подавать завтрак уже сейчас? — Нет, не стоит. Я подожду Драко, — ответила девушка, садясь в конце длинного стола, который ломился от еды. И она ждала. И ждала. Возможно, ей казалось, что время течёт дольше положенного, из-за собственной природной нетерпеливости, но, когда Драко всё же появился в столовой, она уже была готова взорваться. Она жаждала плеснуть горячим чаем ему прямо в лицо. Она быстро заперла свою ярость внутри, ибо такое поведение не подобало статусу леди Малфой даже в такой интимной обстановке наедине с мужем. А потому она даже не пошевельнулась, так и продолжая восседать за столом. Она держала чашку с чаем преступно близко к лицу, стараясь закрыться, чтобы он не увидел, как внимательно она его изучала. Он был одет в светло-серый костюм, который она ему подарила в прошлом году на день рождения. Она тогда потратила не одну неделю, наполняя каждый шов на дорогой ткани чарами, чтобы костюм не мялся. И по его сегодняшнему идеальному виду можно было с уверенностью сказать, что она поработала на славу. Как, в принципе, и планировала. Это немного притупляло боль, когда он каждый раз возвращался домой после ночи с ней, занимаясь тем, о чём она предпочитала не думать. Так было намного легче. Проще было не думать об этом, когда он приходил домой вот таким — без единого следа страстной ночи, пока она ждала его в супружеской постели. Одна. При мысли о них девушка инстинктивно сжала хрупкую фарфоровую чашку слишком сильно, отчего ручка надкололась и осколком порезала ей руку. Она тихо зашипела, наблюдая, как собственная кровь смешивается с разлитым по столу чаем. Драко же, в секунду оказавшись рядом с женой, обернул её раненую руку в небольшой платок. — Какая ты неаккуратная, — мягко прошептал Драко, пододвигаясь ближе, чтобы осмотреть рану. — Столько времени уже прошло, а ты всё такая же неуклюжая. Вот что мне с тобой делать, жена моя? Её сердце буквально на секунду прекратило биться от такой близости с ним. Она не могла себя контролировать и бессознательно потянулась ближе к его бледной коже у шеи, умоляя себя поцеловать. Но, как обычно, он повернулся за своей палочкой прежде, чем что-либо могло произойти, а затем ловкими движениями очистил и вылечил порез. — Готово. Как новенькая, — проговорил он, одновременно проводя ладонью по тому месту, где еще несколько секунд назад была рана. С её губ стремительно, словно локомотив, уже вырвалось: — Драко, я… И тут же остановилась, почувствовав тонкий аромат жасминового парфюма. Запах, который она знала наизусть. Дорогой. Доступный лишь в элитных магазинах на Аллее Парагон и только для определённого количества покупательниц. Гермиона такой не носила. Она терпеть не могла жасмин. Это был её парфюм и это был её запах, который осел на теле её мужа. Девушка тут же оттолкнула Драко в отвращении. — Я уже в порядке, не нужно суеты, — отчеканила она, сдерживая бурю внутри; миссис Малфой бы ей гордилась. — Ладно, — замешкавшись, ответил Драко, но не стал настаивать и прошёл к своему месту за столом, чтобы провести оставшееся время за завтраком в мёртвой тишине. Она слишком быстро расправилась со своей порцией, желая поскорее убраться подальше от собственного мужа, пока снова не стала думать о чём-то глупом, как, например, швырнуть в него ещё каким-нибудь горячим напитком, что был в её распоряжении. Девушка уже собиралась уходить, как её ненаглядный муж окликнул с фразой: — Не забудь, что сегодня вечером в Министерстве организуют благотворительный бал. Мы аппарируем вместе. Буду ждать тебя в фойе. Она лишь кивнула в знак согласия, хотя внутри ей хотелось взвыть. Теперь ей придётся всё утро, а возможно, и весь день, таскаться по магазинам в поисках подходящего платья, мантии и чего бы там ни было для бала; а могла бы посвятить это время разбору предложений, которые она получила в ответ на пожертвование в пользу исследования обратимости последствий заклятия Круциатуса. На данном этапе у девушки осталось двое претендентов. Первым был Невилл, который предлагал использовать довольно распространённый, но очень хрупкий цветок Баксума, который после нескольких испытаний и проб показал прекрасные результаты в восстановлении клеток головного мозга, пострадавших от длительного применения Круцио. Другим был широко известный волшебник-физиотерапевт из Японии Сойджуро Нишикадо. Его предложение заключалось в том, чтобы использовать собственное изобретение — чары выборочного извлечения памяти, которые на время избавляли от воспоминаний о пытках и позволяли мозговым клеткам отдохнуть. После же воспоминания возвращались обратно к пострадавшему, но только после успешного применения другого заклинания, лечащего память. Это позволяло пациенту более не испытывать физической и ментальной боли от перенесённого проклятия Круциатус. Оба исследования имели свои достоинства и недостатки. Сама девушка же считала, что при комбинировании этих двух способов можно было бы добиться больших успехов в исцелении долгосрочных последствий пыточного заклятия. Однако для начала ей предстояло проштудировать все оставшиеся предложения, прежде чем принимать окончательное решение. Была большая вероятность, что некоторые планы лечения окажутся более целевыми и менее инвазивными, чем те, которые предлагают Невилл и мистер Нишикадо. Хотя она больше не была постоянным и активным участником научного сообщества с тех пор, как вышла замуж за Малфоя, ей нравилось следить за новостями и просто занимать себя чем-либо в практически перманентное отсутствие мужа. Она старалась не пропускать ничего как в магическом, так и в магловском мире. Подобная активность занимала её свободное время и хоть немного отвлекала от роли леди Малфой и хозяйки Мэнора — от неё требовалось лишь сопровождать Драко на различных мероприятиях и иногда устраивать таковые самой. Это было цинично, но стоило признать, что фамилия Малфоя и, конечно же, деньги раскрывали для неё очень много дверей, которые она, пожалуй, никогда не смогла бы открыть самостоятельно. Акт о равных правах эльфов и положения об их заработной плате были её самым большим достижением и гордостью, которая была бы невозможна без приписки фамилии Малфой к своему имени. Но всё в мире имело свою плату. Взамен ей пришлось пожертвовать своей независимостью и согласиться всегда быть на задних рядах во всём, что она делала. Её имя не стояло в заголовке к Акту о правах эльфов, хотя она очень много работала, чтобы осуществить свою мечту, плод всей её жизни. Единственным достижением, которое полностью будет приписываться ей, — это её ребёнок или же дети, если повезёт. Будущие наследники рода Малфоев. Со всеми её умственными данными и амбициями она окажется просто ещё одним производителем потомства, как и все жены аристократов. Девушка потрясла головой. Сейчас было не время для нытья. Обычно к подобного рода мероприятиям она готовится несколько недель, давая себе достаточно времени для тщательного обдумывания нарядов и заранее заказывая их пошив. Однако этот вечер совершенно вылетел из её головы: она была слишком вовлечена в свой новый проект. На Аллею Парагон идти было не вариантом, так как она подвергалась огромному риску купить что-то необдуманно и в итоге прийти на вечер с кем-то ещё в одинаковых нарядах, после чего на первых страницах светской хроники стали бы снова обсуждать её и то, как она недостаточно хороша для того, чтобы носить фамилию Малфой. Девушка подумала, что вполне могла бы обойтись чем-то с витрины магловского магазина и позже попросить сестёр Патил элегантно зачаровать наряд. По крайней мере, это давало точную гарантию, что никто их присутствующих не наденет что-то подобное. Она тяжело вздохнула. Вот почему она каждый раз уделяла слишком много внимания подбору нарядов. В итоге она остановилась на магически притягательном бронзовом платье из тюля от известного магловского дизайнера Веры Вонг. Платье уже само по себе было прекрасным, поэтому сёстры Патил посчитали кощунством что-либо в нём менять. Они лишь добавили немного магической пыли, которая заставляла ткань сиять под светом луны. Она нанесла легкий макияж, чтобы быть под стать наряду, и уже спускалась в фойе, где её ждал Драко. Он был отвратительно прекрасен в своём строгом чёрном костюме и с уложенными назад светлыми волосами. Ей сразу же вспомнились школьные времена. — Готова? — мягко проговорил он, беря её под руку. Девушка кивнула, крепче хватаясь за мужчину, с которым делила жизнь уже шесть лет. Она почувствовала тонкий запах табака и чего-то ещё, чем пах только он; стоя так близко, она наконец могла почувствовать его тепло. Но, как это всегда случается со всеми приятными вещами, их близость не продлилась долго и оборвалась сразу же, как только они аппарировали ко входу в бальную комнату в Министерстве. Бесчисленные вспышки камер тут же облепили пару, кружа над ними, словно стервятники над гнилыми тушами мёртвых зверей. Она даже не успела прийти в чувство. Папарацци были одной из тех вещей, к которым она, пожалуй, никогда не сможет привыкнуть. И, хотя у неё имелся небольшой опыт работы с репортёрами и до прихода в семью Малфой, это не могло идти ни в какое сравнение с тем, что ей приходилось испытывать сейчас. Заставив себя улыбаться уже вышколенной сдержанной улыбкой, она внутренне молилась Мерлину, чтобы журналисты всё же в итоге не придали значения тем ужасным снимкам с её растерянным лицом, а отдали предпочтение более подобающим. Тем, где она выглядит как концентрация всей чистокровности и аристократии волшебной Британии. Достойной фамилии Малфой. Зайдя внутрь, они были вынуждены приветствовать уйму политиков, влиятельных людей и простых подлиз, которые жаждали урвать кусочек внимания Драко и в то же время полностью игнорировали её присутствие, отделавшись фальшивыми рукопожатиями и натянутыми комплиментами. В дальнем углу большой комнаты она заметила группку кучкующихся экс-гриффиндорцев и пару-тройку человек с Рейвенкло и Хаффлпаффа. И они совсем не выглядели скучающими. В самом центре стояли Гарри и Джинни Поттеры, которые просто наслаждались своей жизнью и выглядели безумно влюблёнными. Гермиона пересеклась взглядом с Гарри — он легонько улыбнулся и кивнул в знак приветствия. Она сделала то же самое в ответ. Ей до ломки в костях хотелось подойти к ним, однако она не могла. Она оставила ту жизнь позади в тот день, когда вышла за Драко. Теперь это было бы слишком неловко. Они и правда старались поддерживать связь поначалу. Но вне зависимости от того, насколько сильно ребята пытались, их жизни протекали в совершенно разных мирах, которые не имели ничего общего между собой; ещё и Рона не было рядом, чтобы хоть как-то держать их вместе. Поэтому время развело их в разные стороны. Иногда в приступах сильной тоски она задумывалась о том, какой была бы её жизнь, если бы Рон не погиб в самой кровавой битве войны. Она, скорее всего, вышла бы за него замуж и родила бы ему детей. Девочку и мальчика. Они бы по выходным ездили в гости к Джинни и Гарри. Гермиона прикрыла глаза. Слишком поздно для сожалений. Она сделала свой выбор. Она знала, на что шла, знала, чем придётся пожертвовать для брака с Драко. Это было слишком ожидаемо. Она знала, что он был влюблён в другую, так же, как и он знал, что она всё ещё любит Рона. Она сознательно вышла за него по расчёту, хотя Гарри и умолял её этого не делать. О Мерлин, как он её просил. Он утверждал, что есть иные пути, где ей не придётся предавать себя и отказываться от своей свободы. Но она не послушала. Она была истощена, с полным горя сердцем и диким желанием поскорее покончить с войной. Она потеряла родителей. Потеряла Рона. Скованная страхом, что смерть заберёт у неё и Гарри. На тот момент это казалось не такой уж и большой платой, однако ей и в голову не могло прийти, что её сердце способно полюбить кого-то вновь. Потому что оно всегда принадлежало Рону. Всегда. И с его уходом она не видела вреда в браке с Драко. Она бы больше ни за кого не вышла. Больше никого бы не полюбила. Поглощённая своим горем, она приняла такое решение, самонадеянно полагая, что не изменит своим взглядам и уж точно никого не полюбит снова. Ужасно недооценивая способность человеческого сердца изгибаться и адаптироваться. Всё начиналось медленно. Настолько медленно, что к тому моменту, когда она осознала, что по уши влюблена в Драко Малфоя, уже было критически поздно что-либо предпринимать. В самом начале их брака девушка была слишком поглощена своим горем и чувством одиночества, несмотря на постоянное присутствие ныне покойной Нарциссы Малфой, которая взяла на себя обязанности обучения невестки обычаям и порядкам в семье Малфоев. А Драко был рядом. Он не совершал никаких подвигов — это всегда были какие-то мелочи. Как он гладил её по руке, успокаивая, пока они были в обществе чистокровных стервятников, с нетерпением ждущих её провала. Как он мог молча посидеть рядом с ней, когда ей было грустно, — без особого смысла, просто за компанию. Или как когда ему удалось впервые после смерти Рона рассмешить её своим извращённым юмором. И шаг за шагом, даже того не осознавая, она уделяла всё меньше времени оплакиванию Рона и всё больше ждала, когда Драко будет с ней рядом. Она сделала свой выбор. Теперь это была её жизнь, и в ней не было места сожалениям о прошлом. Тем более, когда её настоящее сейчас стояло так близко к ней, всем видом показывая, насколько ему надоел этот бестолковый разговор с одним из подлиз. Это невозможно было прочитать у него на лице, однако она прожила с ним достаточно времени, чтобы заметить едва виднеющуюся складку над его бровью, что означало лишь одно — он уже практически проклинал мужчину напротив. — Простите, мистер Шартон, но мой муж обещал мне танец, а это наша с ним любимая мелодия, — девушка одарила мистера Шартона чарующей улыбкой. — Вы ведь не против, не так ли? — и плавным движением увела Драко на танцпол. — Пожалуйста, — спокойно ответила Гермиона, наслаждаясь теплом его тела и прикосновением ладони к талии. На секунду, находясь так близко к нему, она даже могла бы притвориться, будто он любил её. Её одну. К её разочарованию, песня закончилась слишком быстро, и Драко уже повёл их к столику с напитками. Они едва ли преодолели половину пути, как были остановлены девушкой с блондинистыми волосами, от которых веяло жасминовым парфюмом. Красивая, словно демон, и одетая в слизеринско-изумрудное платье. — Драко, какой сюрприз! Не ожидала встретить тебя тут, — произнесла Астория настолько громко, что можно было разобрать каждое слово, сидя в кабинете министра на самом верхнем этаже. — Сколько мы уже не виделись? Ты обязательно должен пригласить меня на танец по такому поводу! Я не приму «нет» за ответ. Инстинктивно, словно волк, защищающий свою стаю, она крепче сжала предплечье мужа. Почувствовав нерешительность Драко, Астория повернулась к девушке подле него: — Ты ведь не будешь возражать, Гермиона? Всего один танец, и я верну его обратно. Гермиона не могла отказать, не вызывая подозрений, будто они что-то скрывали. И Астория прекрасно это знала, подогревая интерес зевак, что собрались вокруг них на шум, своим звонким голосом. — Конечно, нет, — её улыбка натягивалась всё шире и туже, пока она смотрела, как мужа уводит на танцпол его же любовница. Она старалась не выдать ни единой эмоции на лице, бессильно наблюдая, как её мужчина танцевал с женщиной, которую любит. Сердце девушки дало небольшую трещину. Она выходила за него без каких-либо иллюзий, это правда. Она знала, что их брак был удобством. Ещё в самом начале он признался ей, кому принадлежит его сердце. И Гермиона думала, что это неважно. Она была абсолютно уверена, что никогда не влюбится снова. Но сердечные дела — это всегда непредсказуемое явление. Она была поглощена, безумно и бесповоротно влюблена в своего мужа. Несмотря на то, что она знала: он виделся с ней. Тайно, конечно же. Но всё же виделся. Она не понимала, то ли на неё так влияло расстояние в пару шагов между ней и ними, то ли все те моменты такой редкой, но такой приятной заботы с его стороны, но в данную секунду в её груди разворачивалась настоящая битва. Однако это ничего не меняло. Она всё ещё была безумно влюблена в мужчину, который любил другую. Собрав остатки достоинства, девушка подобрала подол своей пышной юбки и зашагала в сторону Кингсли, действующего Министра магии. Она хотела почтить его вниманием прежде, чем она выйдет из бальной комнаты и зайдёт в слепую зону для аппарации, чтобы не быть замеченной. Она уже почти дошла до места, когда почувствовала чью-то руку, схватившую девушку за предплечье в попытках остановить. — Не устраивай сцен, — отрезал он с непроницаемой маской на лице. — Я ничего не устраиваю, — ответила она настолько спокойным тоном, насколько могла выдавить из себя в ту секунду, хотя внутри ей хотелось кричать до беспамятства. — Я уже поздоровалась с Министром и извинилась за столь ранний уход. Ты можешь оставаться, если хочешь. Я не стану. Она попыталась вырваться из его хватки, но парень был сильнее её и сумел удержать на месте. — Начнутся разговоры, — произнёс он, ослабляя захват и вместо этого протягивая ей ладонь. — Ну же, у нас есть обязанности, которые нужно выполнять. И тут она взорвалась, будучи не в силах сдерживать свою ярость: — Это не моя обязанность — стоять там и смотреть на твоё выражение лица, пока вы танцуете, наслаждаясь моментом. Я, возможно, и закрываю глаза на то, что ты ночи напролёт проводишь в её постели вместо нашей, но я не буду стоять там и наблюдать, как она молча унижает меня на глазах у всех, — девушка выдержала короткую паузу, прежде чем продолжить: — Я либо возвращаюсь домой и дальше играю роль хорошей жены, либо же остаюсь, но за себя не ручаюсь. Выбирай. И он тут же опустил свою ладонь. — Я так и думала, — почти прошептала она, поворачиваясь к нему спиной, чтобы он не увидел наворачивающихся слёз. Девушка аппарировала прямиком в спальню, тайно желая, чтобы он последовал за ней, оставляя Асторию позади. Но она прекрасно знала, что этого не будет. И сегодня, как и почти каждую ночь на протяжении последних шести лет, она вновь будет плакать до истощения, которое всегда помогало ей заснуть. А завтра она снова проснётся одна в холодной супружеской постели и заново начнёт свой день, будто вчера и не существовало.