Приватность

Это история вторжения в приватность стала особенной. Шел четвертый год, как мне удалось открыть собственное агенство, которое занималось приватностью. Четвертый год, как и другие три до этого - вязкий, нервный и бессонный, многие, кто начинали свой бизнес, меня поймут. Сон нам только снится, а когда предоставлялась возможность уронить, наконец, голову на подушку его не было совсем - либо забытье, либо мысли о том, как еще можно более эффективно использовать свои возможности. Мне было тридцать два, все было отлично и на своих местах - глупые жены, их измены, их мужья, которые не доверяли ни партнерам, ни тренерам по фитнесу или другие жены, мужья которых были их младше в два раза и изменяли им с официантками, школьными подругами, учителями детей и были настолько глупы, что оставляли следы, как будто вели за собой караван верблюдов на привязи. Муж этой женщины был другой. Я провела в его частной жизни несколько месяцев собственной. Мы с ним сроднились, так как будто я носила его шкуру. Муж этой женщины - Робин Родчестер был тот, кто не оставлял следов, а эта женщина была одна из немногих, кто оставляет глубокие раны от одного прикосновения к ней. В мой офис она пришла в обычный день. Она привычным жестом сняла красное пальто и повесила его на руку, я ее увидела через стекло собственного кабинета - брюнетка среднего возраста, среднего роста и не среднего дохода. Мы обменялись обычными рукопожатиями и она произнесла: - Мисс Свон, мне нужно приватное расследование жизни моего мужа, в те моменты, когда она проходит без меня, - женщина протянула белую визитку из плотной бумаги. Я оторвала взгляд от ее глаз и прочитала: «Реджина Миллс, фирма «Коэффициент Миллс». - Я занимаюсь аналитикой проблем в бизнесе, помогаю ему работать так, как он должен работать и вычищаю убыточные линии. При моей работе я часто бываю вне этого города и вне этой страны. - Вы подозреваете в измене вашего мужа? - Мне бы не хотелось его подозревать в этом. - Но, миссис Миллс, зачастую, ко мне приходят клиенты именно с подозрениями. Эта женщина изогнула бровь и улыбнулась, возможно, усмехнулась: - Я тот клиент, который хочет предупредить возможные подозрения. Мисс Свон, у меня есть требование вашего личного участия и вашей личной отчетности передо мной. Каждую неделю. - Миссис Миллс, - я проследила за тем, как эта женщина переменила руку в которой держала пальто, - вы можете раздеться и мы поговорим с вами поподробнее… - Этого не нужно, - одним движением она достала флешку из кармана своего портфеля и положила на стол, - там вся информация о Робине Родчестере. Я вам буду оплачивать за полную приватность. - Миссис Миллс, приватность входит в мою профессиональную этику. - Этика только слова при работе с людьми, - теперь она точно усмехнулась. Разговор был окончен. Мне осталась флешка, аванс и запах духов этой женщины. Робин Родчестер при первом рассмотрении выглядел вполне заурядным - средний возраст, средний рост, ничего отталкивающего в его внешности и ничего особо привлекательного - крепкая мускулатура прилагается к хорошему образованию в сфере экономики, путь от низшего клерка в банке к управляющему отделением и собственной фирме, которая находилась поблизости от Манхеттена, но еще не встала в один ряд с расположением офиса его жены. На тот момент их брак преодолел семилетний рубеж, а возраст Робина Родчестера подходил к сорока. В первый раз вживую я его увидела выходящим из здания, в котором располагался его офис. Этот странный обряд знакомства с объектом был для меня важен - я была девушкой в кепке, которая поедает свой хот-дог, а он мужчиной, который выходит на улицу вечернего Нью-Йорка. Его голубые глаза не смотрят на меня, но я уже стала его тенью. Его руки еще только тянутся к ключам от машины, а я уже знаю, какой путь преодолеет в этом вечер его автомобиль. Мой первый отчет о неделе, проведенной с ним, я везла лично к его жене. Маленький коттедж с видом на Гудзон. Перед домом темный сад и каменные основания колон. Дом мрачен снаружи, больше похож на швейцарское шале. Я позвонила в звонок и мне открыли. Эту женщину окутывала классическая музыка, а ее тело покрывала только длинная рубашка. Или платье-рубашка. Это было либо модно, заключила я тогда, либо удобно. Когда я прошла в комнату сомнения исчезли - она рисовала карандашом по белому листу, этот набросок требовал красок, но для меня он был тогда только набором линий. - Так я отдыхаю от суеты, мисс Свон, - сказала она и предложила мне напиток на выбор, я не выбрала ничего, рассматривая ее изящные ноги, - что вы узнали о мистере Родчестере? Мне бы хотелось, чтобы между нами мы его с вами называли именно так. - Ничего примечательного. Я привезла все его графики и все его контакты, которые он делал в течение дня и ни один контакт на этой недели нельзя квалифицировать как не деловой. - Вы заглянули в его личность, мисс Свон? - эта женщина, покачивая бедрами прошла к столику и налила в свободный бокал красного вина и протянула его мне, - Убавить музыку? - спросила она и вновь прошла около меня, покачивая бедрами. Музыка стала тише. В моей руке появился бокал. - Выпьем за хорошую неделю? - она изогнула бровь, а я ей улыбнулась. Реджина Миллс не притронулась к своему бокалу, но села на высокий стул перед холстом с карандашным наброском и произнесла: - Я слушаю подробности его жизни. - Вслух? - Слово «слушаю», мисс Свон, предполагает что-то другое? Я посмотрела по сторонам - диван был слишком далек, чтобы сесть на него и рассказывать глаза в глаза, и я выбрала рассказ стоя. Реджина Миллс не смотрела на меня, она рисовала. А под конец, когда я ей сказала, что в это время, пока мы с ней находимся в этом доме, ее муж находится в их квартире и не покидает ее. - С чего вы решили, что он ее не покидает? - Его телефон, миссис Миллс. - Никакой приватности от таких детективов, как вы. А если в эти минуты к нему направляется любовница? - Завтра же я смогу это узнать по камерам. - Очень скучный мир. В вашей карьере было хотя бы одно интересное дельце? - Несколько. - Расскажите, мисс Свон? - Зачем? - Я вас нарисую, а вы мне расскажите. Не возражаете, если для изображения вас я выберу пастель, это быстрее. - Дело, за которое вы мне платите, как детективу касается приватности вашего мужа. - Мистера Родчестера, мисс Свон. Я предпочитаю, чтобы этот объект вы называли именно так. - Мистера Родчестера, миссис Миллс. - Просто Миллс, мисс Свон. Это удлиняет восприятие. - Миллс? Просто Миллс? - Просто. Содержание в простоте деталей, а в их расположении сложность, - сказала она и протянула мне быстро нарисованный сюжет - моя машина около офиса ее мужа, он машет мне из окна на восьмом этаже женским бюстгальтером. Я с удивлением посмотрела на нее. - Этот рисунок говорит о том, что, быть может, вы ошибаетесь в его верности мне, - игривым тоном произнесла она, - Что с теми делами, мисс Свон, которые вам были интересны, как полицейскому детективу? Я не ответила ей. Я бы не хотела рассказывать этой женщине о тех делах, в которых была приватность жизни других. Но именно в этот день, посередине комнаты с классической музыкой, эта женщина стала для меня привлекательной брюнеткой. Тогда я закончила свой рассказ о мистере Родчестере и перевернув бокал вверх дном на столике с красками ушла. Потянулись дни вместе с Робином Родчестером. Я перехватывала его переписку, я была его тенью на переговорах, за обедом и в тренажерном зале. Я шла с ним вдоль рядов супермаркета, единственное, что я не могла делать по условиям договора с привлекательной брюнеткой это прослушивать его телефонные разговоры. Это было внесено отдельным пунктом в договор - никакого прослушивания телефонных переговоров. Во вторник он плавал в бассейне и недолго разговаривал с блондинкой в розовом купальнике, потом со второй блондинкой, но этот разговор был инициирован ей самой, а мистер Родчестер, вероятно, был просто вежлив. Через час к нему в бассейн присоединилась Миллс, между кругами в бассейне они вели диалог и смеялись. Эта женщина стала для меня еще более привлекательной в купальнике. Я свернула просмотр камер и съела сразу два пончика, это была ее приватная жизнь, и она пока не касалась меня. В четверг Робин Родчестер повторил круги в бассейне в полном одиночестве, Миллс отсутствовала в городе, судя из его телефонной переписки с ней. Была в Бостоне. У него было свободных целых три вечера и в первый после бассейна он встретился с мистером Хоппером и проиграл ему все партии в бильярд. Во второй свободный вечер Робин Родчестер вновь встретился с мистером Хоппером и смог выиграть одну из девяти партий. Мне бы хотелось сразиться с этим мистером Хоппером - мужчиной средних лет, роста выше среднего, живущего одного с собакой. После партий они долго сидели на диванах за кальяном - объект больше слушал, чем говорил. В третий вечер отсутствия привлекательной брюнетки Робин Родчестер вновь выбрал компанию мистера Хоппера - они сходили на суперпопулярный боевик, потом долго сидели за кальяном и вновь мистер Хоппер больше говорил, а мистер Родчестер слушал. Под конец второй ничем не примечательной недели я вновь ехала в дом около Гудзона. Миллс встретила меня в пальто. В прихожей стоял дорожный чемодан. Привлекательная брюнетка, открыв мне дверь сняла свое пальто и понесла его к старомодному шкафу в гостиной, отстукивая высокими каблуками марши. Облегающее платье с открытыми на обозрения лопатками. Прямая спина. Я закрыла за собой дверь. Реджина Миллс сняла тяжелые серьги, отодвинула листы бумаги и положила их между бумаг: - У меня на вас около получаса, как вам известно, - произнесла она, вышагивая из каблуков, - он мне не изменил за это время? - Нет. - Мисс Свон, быстро излагайте подробности, то мистер Родчестер совсем скоро будет здесь, вам это известно. - Да, я видела, что вы ему написали, что прилетели и направляетесь в этот дом. Эта привлекательная брюнетка улыбнулась мне, ее глаза будто заглянули мне в душу, создав в ней подобие дрожи, вспыхнули, погасли через секунду, а ее улыбка так и осталась на лице - такая неопределенная, между ехидством и правилами хорошего тона. Я быстро изложила всю неделю, Миллс никак не прокомментировала мое повествование и очень быстро выставила за дверь. Включилась музыка. Ее тень за легкими шторами ходила по дому, когда машина Робина Родчестера подъехала к воротам. Моя работа была закончена на ее приватности до следующего утра. Могла ли я выходить за рамки требований моего клиента? Я так не делала до этого. Я видела, как Миллс и мистер Робин Родчестер проводили свои выходные, я следовала за ними и чувствовала, как меня саму охватывает ужас от того, что это дело переходит во что-то другое. До обеда они не выходили из дома, потом направились вместе на одной машине в игрушечный магазин и весь день провели на пятом дне рождении сына их друзей - Мадалин и Брюса Смитов. Вечером они заехали в ресторан и после короткой беседы каждый принялся изучать свой телефон, вместе вернулись в квартиру и порознь провели второй выходной. Миллс покинула квартиру первой для утренней пробежки, а Робин Родчестер не выходил до самого вечера, переписываясь сначала со своим секретарем, старой миссис Лукас, потом с менеджером Руби Лукас и под конец дня написал мистеру Хопперу: «Крот залег на дно. Вторник?». Я вчиталась в это сообщение на которое мистер Хоппер ответил коротко: «Хорошо» и подняла историю переписки мистера Родчестера - сообщение такого содержания повторялись. Мистер Хоппер на них всегда отвечал односложно и утвердительно. В понедельник Робин Родчестер купил насколько наборов пастели и провел долгое время в ювелирном, ничего не купив. Во вторник он направился в другой ювелирный в обед и вновь провел там много времени за разговорами с консультантом. Вечером во вторник Робин Родчестер встретился с мистером Хоппером в бильярдной, но в этот раз игры не состоялось - Родчестер говорил, а мистер Хоппер слушал. К этому времени я знала все о биографии мистера Хоппера - он был школьный приятель мистера Родчестера и до начала карьеры психолога попадался вместе Родчестером за нарушение дорожных правил и проникновение на территорию частной собственности. Оба отделывались только штрафами. В двадцать два открывали фирму сначала по перевозкам, конкурентный рынок доставки их утопил, потом по перепродаже и сервису велосипедов и вновь были не успешны. Хоппер вернулся в университет, а Родчестер, удовлетворившись степенью магистра, поступил в банк на низшую степень. Оба почти к сорока производили впечатление успешных мужчин, которые никогда не расстаются со своими галстуками, в пациентах Хоппера была пара истеричных голливудских звезд. Вечером в среду Робин Родчестер вышел из офиса по обычному расписанию, отправил на ходу сообщение Миллс: «задерживаюсь на работе», прыгнул в свою машину и мне потребовались некоторые усилия, чтобы следовать за Родчестером - он был слишком быстр и ускользал от меня, сливаясь с другими черными машинами на вечерней улицей. Он зашел в угловой таунхаус в Бруклине и остался там за опущенными шторами на два часа. К окончанию этого визита я знала, что владеет этим домом Мэриан Прайс, но к тому моменту, как Робин Родчестер покинул ее дом я еще не знала пользуется ли она этим домом сама или выставляет его для аренды. Я доедала свой пончик и рассматривала то, что можно было рассмотреть через полоску света между штор - Робин Родчестер сидел на окне с планшетом в руке и с кружкой чая. Собеседника не было видно. Через полчаса свет в гостиной погас и зажегся на втором этаже, где вероятно находилась спальня. Я сверилась с планом похожего дома постройки начала прошлого века и удостоверилась, что такое расположение спальни характерно для этих домов. Довольный Родчестер вышел на улицу еще через час и никуда не заезжая направился домой. Мой традиционный четверг для отчета Миллс отменился - я видела переписку Родчестера, ей нужно было уехать в Лондон. Я перестала скрывать от себя сожаление от отменной встречи и принялась еще раз сверять все то, что я за день узнала о Мэриан Прайс. К пяти вечера, когда Робин Родчертер проводил деловую встречу, мой ноубук работал на полную мощность, разыскивая точную информация о женщине из Таунхауса, мне пришло сообщение: «Готова встретиться с вами в аэропорте Кеннеди через час» Моя машина вынырнула из своего укрытия и понеслась к аэропорту. Я делала такие же резкие маневры, как в прошлый вечер Робин Родчестер, пытаясь успеть к Миллс, к назначенному времени. Я присоединилась к ней за столик, когда она уже успела доесть половину чизкейка. - Мисс Свон, как ваши успехи? - спросила она. Я села напротив. Отметила про себя, что ей идет любая одежда и ее отсутствие, серый пиджак сидел идеально. - Я могу вам дать на сегодня только сухую информацию. Доказательств измены мистера Родчестера у меня нет. - Вы заметили присутствие другой женщины в его жизни? - Мэриан Прайс. - Мне ничего не говорит это имя, - спокойным тоном произнесла Реджина Миллс. - Вчера он провел два часа в ее доме в Бруклине, а все то время, которое вы отсутствовали он обычно проводит с мистером Хоппером. - С Арчи, тридиционно, - Реджина Миллс улыбнулась, - мистер Хоппер лучший друг мистер Родчестера. Мой самолет, мисс Свон, спасибо за работу. Я посмотрела в ее спокойные глаза, на ее движения, то, как она достала свой телефон и сверила билет и данные на табло. - Вы будете думать о Мэриан Прайс? - Я? - Обычно это нервирует клиентов. - Почему это должно меня нервировать? - Обычно других женщин нервирует сырая информация, любая информация, когда они подозревают своих мужей в неверности. - Меня это не нервирует. Я осталась в толпе пассажиров и встречающих. Электронной надписью на меня смотрел самолет до Лондона, я никогда не была за океаном, я никогда не видела Лондон, кроме как на картинке и я была впечатлена спокойствием Миллс и отсутствием у нее дополнительных вопросов про Мэриан Прайс, отсутствием нервных движений, хотя бы головы - таких принимающих важную для клиентов информацию кивков головы. Миллс не любит своего мужа? И над этим вопросом я раздумывала все то время, пока ехала до дома Мэриан Прайс. Робин Родчестер зашел в ее дом в тот момент, когда подъехала моя машина. Зажегся очень яркий свет в спальне и очень быстро он сменился другим светом, вероятно от какого-то небольшого светильника, создающего только подобие света для возбуждающих теней на стенах среди стонов. Через полчаса Робин Родчестер вышел из дома Мэриан Прайс с хрюкающим английским бульдогом, но вопреки моим ожиданиям, Робин Родчестер после прогулки вернул собаку хозяйке и уехал ночевать домой. Он мог не делать этого, Мэриан Прайс жила одна.