Душа на тринадцатерых

Даниэль Я смотрю на время, после чего перевожу свой взгляд на дверь. Затем на зеркало. Я готов выходить. Но так не хочу. В конце концов, я что, своих одноклассников не видел? Насмотреться на их рожи я в течении девяти месяцев успею. А вот возможность избавить себя от прекрасного времяпровождения с дебилами выпадает не всегда. – Дэн, ты уже выходишь? – спрашивает мать с кухни. Да, я забыл о маленькой проблемке — надзирателе. – Нет, жду, когда же ты уже спросишь выхожу ли я – спокойно отвечаю я. Оооо, сейчас начнётся. Родительница выходит на коридор и окидывает меня строгим взглядом: – Ты собрался идти в этом? – делает акцент на последнее слово она. – А что с этим не так? – улыбаюсь я. Люблю доводить людей. – Даниэль, ты мог бы хотя бы первого сентября одеться нормально – закатывает глаза мама снова рассматривая мою толстовку и джинсы – И умоляю, сними эту дурацкую серёжку – она тянется рукой к моему уху, только вот сделать этого я не даю. – Я лучше без одежды в школу пойду, чем без неё – отвечаю я и переступаю порог – Чао, надеюсь, до нескорой встречи Я захлопываю дверь и быстро спускаюсь по ступенькам. Заметно, что у нас с мамой высокие отношения. Но всему есть своя причина. Я — такой маленький кусок дерьма — родился. Ужас, правда? Ей было двенадцать, когда её изнасиловали. Ну и она отказалась делать аборт, потому что это ж очень по-взрослому — нести ответственность за свои поступки — мол, сама забеременела — сама и выкручивайся. Мы, конечно же, упустим интересные обстоятельства беременности и то, что поступок этот был совсем не её. Но спустя несколько месяцев после моего рождения она поняла, что поторопилась со взрослением, только меня уже обратно не запихнуть. При каких делах тут я и каким магическим образом я виноват — понятия не имею, но я просто ещё слишком молод и не понимаю. Тот факт, что я сейчас на четыре года старше, чем была мама, когда приняла решение меня рожать, мы тоже упустим. Так вот, кто-то мог бы подумать, что я иду в школу, но нет, триста лет мне это снилось. Со всеми любимыми тварями встречусь завтра. А сейчас я открываю дверь подъезда и понимаю, что лето рановато ушло. Не зря я надел толстовку, хоть и первый день осени. Я направляюсь прямиком в магазин, куда с детства бегал за пивом матери на опохмел — лет с пяти. Со спокойной душой беру две банки пива, будто бы иду пить их с кем-то. Ага, все, с кем я мог бы пить сейчас, стоят на линейке. Поэтому я держу путь на заброшку. Не то, чтобы это аж прям совсем заброшка, видок у здания гораздо презентабельнее. Но не суть. Это точка, где я всегда шляюсь, если не хочу идти домой или в любое другое место, где мне надо быть. Я сажусь на какое-то подобие крыльца и спокойно открываю жестяную банку. Но не успел я сделать и нескольких глотков, как слышу знакомый голос. – Я специально сегодня в школу не пошла, чтобы не видеть твоей рожи, какого чёрта ты тут забыл? – прошу ненавидеть — это Лора. Наши с ней отношения не сложились ещё с первого класса, когда она заняла мой любимый номер. Если быть точнее, я должен быть в журнале класса под седьмым номером, но я восьмой, потому что это число заняла Лора. Ну именно тогда зародилась моя неприязнь к ней. Глупо было бы ненавидеть её только за это, но такая стерва умеет себя показать со всех ужасных сторон. – Разрешаю тебе отвернуться – говорю я смотря прямо в её каштановые глаза. – Разрешаю тебе свалить, пока не начался очередной скандал – говорит блондинка. – А то что? – смеюсь ей в лицо – Натравишь на меня своего пуделя? Ну "пудель" — это слишком. На самом же деле у неё Джек-Рассел-Терьер по кличке Цербер, хотя его я более охотно назвал бы Монстр-обнимашка-любящий-всех-кроме-Даниэля. Да и к тому же, пса сейчас рядом нет. – Мой "пудель" проглотит тебя живьём и не подавится – смело заявляет Лора – Дай мне со спокойной душой прожить последний день моих каникул, продлёнными персонально мне властью, данной мне... Мной – Ты же не даёшь мне спокойно существовать, с какой стати я должен идти тебе на уступки? – продолжаю я попивать пиво. – Вижу, ты выбрал войну? – поднимает брови девушка. – Я её давно выбрал, спасибо, что заметила – ещё более удивлённо говорю я. Лора опирается лопатками об стену и тоже достаёт пиво из своего рюкзака. Странно, что мы оба решили не идти в школу, чтобы не видеть друг друга, но, в итоге, сидим и пьём пиво на заброшке только вдвоём. Странно, что она просто отступила и не пытается мне как-то испортить жизнь. Но рано я об этом подумал, ведь как только она открыла банку — хмельной напиток зашипел, норовя покинуть пределы своего законного места. Лору это ничуть не смутило, ведь прямо под её руками сижу я, на которого сначала капает, а потом уже, не без помощи моей любимой одноклассницы, выливается содержимое. – Какого чёрта?! – громко говорю я, зажмуривая глаза, чтобы избежать попадания пива в них. – Ты же выбрал войну – непринуждённо улыбается девушка и спешит покинуть место нашей встречи. Я протираю лицо рукавом и бегу за ней. Думал, смогу отдохнуть от её выходок, но, видимо, не судьба. Лора всё так же впереди меня, но расстояние между нами по-немногу сокращается. Она заводит меня какими-то огородами в школьный двор. Чёрт, играем с огнём. Видимо девушка это тоже понимает и сворачивает за школьное здание, где обычно тусуются малолетки. Вот и сейчас, видимо, не выдержав "гигантской" нагрузки в первый учебный день, тут отшиваются ученики пятых–шестых классов. Лора оминает удивлённых детей, я — следом за ней в надежде отомстить за подмоченную репутацию. Но и она может совершить ошибку. Оглядываясь назад, девушка перецепляется через чью-то ногу и красиво падает. – Надеюсь, ты с родственниками попрощаться успела? – хватаю её за руку я. Но проблема в том, что девушка то тоже не из типичных сучек, которые только языком работать умеют. Ловко вырываясь, она ставит мне подножку и отходит несколько шагов назад. – Не волнуйся, с тобой родственники попрощаются на опознании тела – дерзко говорит Лора. Я не удерживаю равновесие, но успеваю снова схватить её, благодаря чему мы оба падаем. Кто-то из школьников подходит к нам может быть с желанием помочь или узнать, что происходит, но я этого уже почти не вижу. Картинки, звуки, шума... Всё прекращает существовать.