давай останемся дома.

я рассыпаюсь на части, когда я с тобой.

робкие лучи июньского солнца ласково пробираются сквозь тонкий бежевый тюль занавесок, щекочут кончик носа и оплетают заботливым теплом. мелло морщится и, раскинув руки, сладко потягивается. тёплая полудрёма никак не желает выпускать его из крепких заспанных объятий. мигающие электронные часы показывают половину девятого - сегодня ведь суббота, не так ли? он оглядывается через плечо и боковым зрением подмечает шевельнувшуюся светлую макушку. всё так, как и должно быть. от этих мыслей ему отчего-то становится спокойнее. неумолимо хочется вновь задремать, проваливаясь и поддаваясь, и мелло почти не сопротивляется. - доброе утро, - маленькая белая ладошка на его плече и жаркий шёпот куда-то в ключицу. ниа пахнет молочком для тела и свежими хлопковыми простынями. ниа пахнет солнечным светом, персиками и мёдом. по коже мелло расползаются мурашки. всё донельзя правильно. - выспался? - охрипшим после сна голосом бормочет кель, когда ниа целует за ухом. ответа на вопрос не следует. ответа не следует, когда мелло нехотя ёрзает на подушках в попытках забраться выше. не следует, когда ниа с осторожностью перебрасывает ногу, очутившись сидящим на его бёдрах. когда улыбается в первый за утро поцелуй - тягучий, медленный и заспанный - самой мягкой и солнечной улыбкой, на какую способен. его персональное белокурое солнце. мелло отвечает, а в груди теплится счастье. и как ему только удалось отхватить такое солнце? бледное и веснушчатое. самое невозможное. - давай сегодня никуда не пойдём? - на ниа кроме белья расстёгнутая безразмерная рубашка. он мажет губами по шее и зацеловывает острые скулы. - давай останемся дома. с губ мелло срывается вздох, когда горячие ладони гладят его под задравшейся футболкой. идти и правда никуда не хочется. за окном шелестят ветви деревьев, а ниа жмётся вплотную и кончиками пальцев пересчитывает рёбра, едва задевает соски, скользит по бокам вниз. на фарфоровом лице рассыпаются веснушки и родинки - всех не сосчитаешь и не перецелуешь. мягкий свет заливает спальню, а мелло плавится в омуте любимых рук. - я люблю тебя, - пальцы ниа покоятся на резинке пижамных штанов, и он снова втягивает мелло в ленивую и неспешную глубину поцелуя. мой милый мелло. мой мелло. самый красивый. мелло, который вглядывается в его лицо из-под длинных светлых ресниц. красивый. ниа ловит губами слабый задушенный стон, собирая с языка липкую промозглую тревогу. всю навалившуюся пелену страхов и сомнений. - поцелуй меня ещё раз, - вполголоса, едва различимо и до смерти нежно. ниа еле-еле дотрагивается губами, - нет, не так. по-другому. ниа, который по-прежнему не отрывая обожающего взгляда стягивает с него пижамные штаны. кудрявая голова ниа между его разведённых коленей. ниа, осыпающий молочные бёдра короткими уколами влажных поцелуев. ниа пахнет персиками и уютной постелью. этим утром мелло не хочется исчезнуть. - давай сегодня никуда не пойдём? давай останемся дома. да, давай сгорать заживо в объятиях утреннего солнца, давай держать друг друга крепче, ближе, жарче. давай любить друг друга так, как солёные волны омывают песчаный берег. давай быть друг с другом. друг у друга. его ниа, который берёт в рот полностью, медленно и осторожно, который отстраняется и слизывает выступившую прозрачную каплю смазки. такой нежный, такой осторожный - он не торопится, и мелло не торопит его. мелло вздыхает, и его пальцы путаются в коротких волнистых волосах. этим утром он кончает с именем ниа на искусанных губах и прижимает его к груди получасом позже. этим утром мелло дышит полной грудью. давай останемся дома.