Разбитые зеркала

Когда все началось? Пожалуй, стоит начать с небольшого знакомства. Максимилиан Совенский был одним из важных людей для Кристины. Был тем, кто мог бы свернуть горы если бы хотел. Молодой человек был атлетически сложен, высок каштановые волосы завивались в легкие кудри, а в карих глазах плескалось тепло. Его семья была одной из самых обеспеченных если верить одному журналу. Однако было в нем то, о чем знала только одна Кристина. Макс уже более пяти лет страдал от периодической депрессии и суицидальных мыслей. Очень часто приступы накатывали сезонно в том числе в такие праздники как день рождение и Новый Год. Он и сам понять не мог отчего вдруг ему художнику настолько плохо в эти дни. Ни единожды молодой человек обращался к специалистам, но они помогали лишь временно. Порой ему казалось, что еще немного, и он просто сойдет с ума. Очень часто Кристина находила его в неадекватном состоянии с початой бутылкой виски или рома и старалась помочь. Несколько раз это помогло после чего он знал, что она все равно придет и просто отключал телефон. - Макс, открой дверь, - она стучала по двери вот уже десять минут прекрасно зная, что он стоит за ней и слышит ее. - Ты? – дверь приоткрылась насколько позволяла цепочка. – Крис, пожалуйста, уйди. - Макс, выслушай меня, - на мгновение мысль о том, что это все равно повторится посетила ее мысли также быстро заглохнув. - Уйди, я ненавижу тебя, - прошипел он и захлопнул дверь. - Макс, - она застыла перед запертой дверью и коснувшись металла дрожащей рукой едва сдерживала слезы. Она ушла как он и хотел. В тот вечер художник едва не наложил на себя руки и если бы не позвонивший по Скайпу друг неизвестно что было бы. Как и всегда приступ закончился спустя несколько дней. Разбирая беспорядок на кухне молодой человек налил себе кофе и сев за стол запустил пальцы в отросшие волосы вспоминая что произошло. Понимая, что сильно обидел ту, которую клялся защищать он вспомнил с чего все началось и слабо улыбнулся. Впрочем, улыбка слетела с его лица стоило подумать о том, что он узнал. Эта новость, подтвержденная документами от знакомого была настолько тяжелой для него что срыв, последовавший после был вполне ожидаем. Макс не знал, как относиться к той, которая была ему не только приемной сестрой, но и возлюбленной. Сам факт, что она ему сестра пусть и не по крови первое время весьма нервировал, но сейчас это было не столь важным. Крис его милая Кристина убивала за деньги. Он понимал, что теперь после столь фееричного откровения через едва открытую дверь она его больше простит. Столько раз он говорил ей вещи из-за которых уходили другие, сколько раз он встречался с девушками, целовался у нее на глазах однажды она даже застукала его с кем-то в постели. Только вот она не уходила словно ждала что он изменится. Несмотря на презрение к убийцам пусть даже продажным он пытался понять ее. Он не мог принять тот факт, что она стала такой по его вине. Если бы не его холодность возможно она и вышла бы замуж или нашла бы человека, с которым ей хорошо. Молодой человек достал телефон и проведя по экрану нашел ее номер. Всего несколько секунд сомнений после чего он позвонил ей. Долгие гудки заставили пожалеть о своем решении и Макс отключил звонок. Он допускал мысль что убийства ей нравятся, но с уверенностью бы сказал, что это была ложь. Не мог он исправить это как не мог исправить и диагноз врача. Сейчас он гадал на какой срок пропадет Кристина. В пошлый раз ей хватило полугода чтобы успокоиться и написать ему. Однако сейчас все было иначе. Смотря на почти остывший кофе молодой человек погрузился в воспоминания. Кто-то однажды сказал, что их связывает красная нить и один не сможет жить без другого, только никто не говорил, что будет просто. Посмотрев на руку с татуировкой водяного дракона на запястье, он погрузился в воспоминания. Идя мимо школы и наслаждаясь поздней осенью, он заметил, как невысокого роста светловолосая девчушка в круглых очках прячет что-то под тонкую курточку и пытается дать отпор хулиганам. Тогда Совенский учился в пятом классе и был намного выше своих одноклассников благодаря занятиям баскетболом. Однако сейчас он видел лишь компашку второклашек, которые ничего кроме слов сказать не могут. Собираясь пройти мимо, он поймал взгляд девочки, и что-то в нем переклинило, заставив прийти на помощь. - Ну-ка разошлись, - громко сказал он. - Да пошел ты, - пискнул кто-то из мальчишек. - Ты захотел оказаться в той куче мусора? – он кивнул в сторону мусорных баков и посмотрел на незнакомку, которая всхлипнула. - Отвали, это она нашего котенка забрала, - возмутился второй мальчик. - Потому что вы его мучали, - стараясь говорить спокойно, ответила девочка. - Так, сейчас вы получите не только за мою сестренку, но и за котенка, - хмыкнул Макс. - Я брату скажу. - Говори, пусть приходит, я с ним поговорю, если тебя родители не научили, то научу я. Хулиганы что-то пробурчали и оставили Максима и светловолосую девочку, вдвоем не догадываясь, что однажды эта парочка разнесет половину школы. Видимо нервы у ребенка сдали и, всхлипнув девочка расплакалась, прижимая к себе маленькое животное. Приобняв ее, он попытался успокоить незнакомку, но это получалось слабо, пока он не услышал слова, изменившие его мир. - Забери его себе мне нельзя, - гладя котенка, попросила девочка. - Не думаю, что мама будет рада. - Пожалуйста, - в глазах ребенка отчетливо была видна боль. - Ладно, пошли я провожу тебя, - сдался Макс и взял ее портфель. - Мой дом вон там, - она указала в сторону трехэтажного здания с синей табличкой на воротах «Детский дом им. Карачарова». - Ты живешь там? - Да, у меня нет семьи, и я уже устала надеяться, что кто-то возьмет к себе, - странно было слышать такие слова от ребенка. В этот момент мир мальчика рухнул он и не представлял, что такое возможно и, стараясь собраться с мыслями, взял в руки котенка. Девочка последний раз погладила пушистый черный комочек и поспешила в сторону ворот. Макс в этот день пропустил тренировку, а еще через месяц вновь встретился с девочкой, но она уже была его сестрой. Прошло почти пять лет, прежде чем он позволил ей впервые взять оружие в руки и выстрелить в мишень. Они были в парке и в качестве подарка на день рождения, Крис уговорила его сходить с ней в тир. Их отец был заядлым охотником и частенько брал детей с собой, пока мать была на очередном заседании в суде. Он учил их стрелять, рыбачить и выживать в экстремальных условиях. Она была для него подругой, сестрой, а когда ей стукнуло семнадцать, он впервые взглянул на нее по-другому. Максим не мог объяснить, что именно влекло его, но испытывал жуткую ревность, видя ее с кем-то из парней. Однажды она ушла на вечеринку и позвонила ему поздно ночью плача и прося забрать. Молодой человек летел по ночному городу игнорируя совесть, которая вопила о количестве штрафов. Крис была пьяна, но проблема была в ином человеке. Припарковавшись около ворот какого-то дома, он несколько раз позвонил девушке и, поняв, что трубку она вряд ли возьмет, направился в место, наполненное подростками. Дом был наполнен пьяными людьми и, спросив у нескольких, где его сестра направился наверх, где ее видели последний раз. Ему едва не сорвало крышу, когда он увидел, что рубашка на сестре немного порвана, а ее бывший парень крепко держит за запястья. - Пошли, поговорим, - схватив парня за ворот рубашки, он повел его в сторону балкона. - Ты кто такой? – пытаясь строить из себя крутого, спросил парень. - Тёма, я тебя предупреждал? - Да пошел ты, - следующая фраза застряла в горле от удара под дых. - Предупреждал. Что бы больше рядом с ней не видел, - удар в челюсть вырубил Артема. – Урод, - хмыкнул Макс и подошел к плачущей девушке, - я за тобой, - вместо ответа его крепко обняли. Ту ночь они провели вместе, а на следующий день не знали, что сказать родителям, но они и сами все поняли. Их отношения развивались быстро и только учеба пока тормозила мечты о свадьбе и будущем. Он учился на архитектора, а Крис посвятила свое время адвокатуре и попыткам научиться шить. Все изменилось, когда она решила найти своих родственников и пропала на две недели, после чего долго отмалчивалась. Все чаще Макс видел ее с бутылкой коньяка, и сколько бы ни пытался узнать, что произошло, слышал, что это не его дело. Однажды напившись, она расплакалась и рассказала, что произошло за те две недели. Совенский пообещал убить тех, кто посмел обидеть ее, но все угрозы улетучились, как только его поцеловали. После той ночи приступы становились все чаще, и однажды он оттолкнул ее, обвинив в недоверии и изменах. Она молча собрала вещи и покинула квартиру, оставляя его наедине с мыслями и холодом. Макс корил себя за несдержанность и записался к психотерапевту, но это не помогало, как и лекарства, которые ему прописали. Он не слышал о ней больше двух лет, и вот перед Новым годом случилось настоящее чудо. Прогуливаясь по заснеженной набережной поздно вечером, когда снегопад становится похож на нечто волшебное в свете фонарей, он был сбит с ног девушкой в темном пальто. Держась за затылок и простонав от боли, молодой человек коротко высказался об умении некоторых ходить. Незнакомка скинула капюшон, и он встретился с удивленным взглядом серых глаз. К левой руке девушки был пристегнут кейс, а правой она зажимала рану на плече. - Отвези меня домой и позвони доктору, - она протянула ему мобильник и едва не отключилась. - Куда ехать то? – он слегка похлопал по щекам девушку. - Улица Краснова, дом тринадцать, - слабо ответила она и облокотилась на него, понимая, что не дойдет. - Твою мать, - выругавшись Совенский прикинул, сколько туда ехать и забрал у нее ключи от машины. Макс не отрицал, что ему нравится раритет, но ехать на старом мустанге, да еще и в такую погоду считал самоубийством не иначе. Как и тогда ночью он несся по ночному городу пытаясь успеть и не дать ей умереть от потери крови. Дом девушки темной громадой возвышался над желтым светом фонарей и только на входе висел венок из остролиста. Нажав на кнопку, он дождался, пока откроются ворота, и въехал во двор. Дома было прохладно, темно и как-то пусто, словно не было в этом месте души. Уложив девушку на диван и позвонив медику, Макс попытался поговорить с ней, но все вопросы сводились лишь к одному. - Ты меня еще любишь? – сорванным голосом спросил он. - Макс, тебя сейчас волнует только это? – слабо улыбнувшись, спросила Крис и попыталась встать. - Зато ты улыбнулась, - пожав плечами, ответил он. После недолго разговора и осмотра дома он понял, чем занимается девушка. Пока медик накладывал швы, молодой человек неотрывно смотрел на нее и пытался доказать самому себе что это просто работа. Нажав на кнопку маленького пульта, он включил гирлянду, яркие цвета которой пятнами расплывалась по стенам и полу. Макс так и уснул в кресле, отчего утром жутко злился на самого себя. Отсутствие подруги на диване заставило нервно сжать подлокотник кресла и прислушаться. Из кухни доносилась тихая речь, принадлежащая какому-то герою фильма, но в остальном была тишина. Именно там он нашел Крис за готовкой завтрака и, не выдержав обнял ее, вдыхая запах корицы и вишни. Она не была против и, отложив лопатку, которой переворачивала блинчики, сжала его руки, немного опустив голову, отчего светлые локоны упали, вперед скатившись с черного шелкового халата. - Я скучала, - шептала она, сидя на полу с кружкой чая и смотря в окно. - Я никогда не уйду, - повторял он. Жизнь понемногу налаживалась, и он более не боялся за нее, а порой даже готовил ужин, ожидая ее с заказов. Депрессия уходила на второй план, пока в один из дней по непонятным причинам не случился приступ. Что тогда его зацепило он не помнил, но, высказав все что думает, ушел в неизвестную строну обдуваемый весенним холодным ветром. Желание вернуться появилось спустя несколько дней, но, вернувшись к ее дому, он обнаружил вывеску «Продано». Вынырнув из воспоминаний он понял, что ему просто необходим свежий воздух. Быстро одевшись и собравшись он засунул в рюкзак початую бутылку виски и отбросил мысль о том, что пить он начал больше после чего отправился в их любимое место. Крыша многоэтажного дома каждый раз становилась для них островком спокойствия если все шло не так как надо. Он скинул рюкзак, сел на покрытый смолой пол и закурил. Именно сейчас он ощущал ту призрачную свободу какая была лет в семнадцать. Мысли упорно подкидывали образы прошлого, а он все больше прикладывался к бутылке виски, но опьянение не приходило. Он вновь достал телефон и позвонил ей. Гудки в этот раз были не такими долгими, да и ждать почти не пришлось. - Я знаю, что наговорил тебе достаточно чтобы не прощать, но прошу приди на нашу крышу, - его голос был безжизненным. Вместо ответа была тишина после чего короткие гудки пропищали несколько секунд и телефон замолк. Сидя на крыше он долго думал, как же такое могло получиться и каким образом все испортил он сам. Не придя к ответу, молодой человек встал, собираясь покинуть здание, но оступился и полетел вниз, лишь мельком замечая знакомую машину. На мгновение ему даже показалось, что он видит застывший ужас на лице Крис. Боль от переломов прошла, как только сознание заволокла тьма. Макс лежал на холодном черном стекле, так показалось ему, и в очередной раз видел свою жизнь со стороны. Словно в насмешку над ним кто-то подкинул видения о том, что было после его смерти. Однако видеть, что было во время похорон, стало невыносимо, и он умолял невидимого наблюдателя закончить эту пытку. Воздух дрогнул, будто он живой и пространство вокруг наполнилось множеством голосов, сливавшихся в один сплошной шум. Голоса твердили, что он виновен и понесет наказание. Неожиданно его ослепил яркий свет, отчего молодой человек зажмурился, но это не помогло. - Что мне с тобой делать? – перед ним возник фантом женщины в черном балахоне. - Вы заберете меня в ад? - Смертные, - усмехнулась она, - какой ад? - Разве вы не смерть? - Смерть, но тебе рано быть тут. Жаль, что так закончил жизнь, а ведь могло быть иначе. Есть у меня одна идея и наказан будешь и жить. - Что со мной будет? - Ты не будешь помнить прошлое, пока в твоей жизни не появится она, но теперь придется стать для нее не только другом. Прощай, Тео. - Тео? Фантом исчез, и тьма закружилась вихрем вокруг человека, закрывая воспоминания и боль. Цвета сливались в одно сплошное безумие, а он все тянулся к ней. Первое что он увидел, был резкий белый свет и заплакал, после чего кто-то взял его на руки и ощущение чего-то родного не отпускало. - Наследник, Теодор Ричард Нотт.