Время собирать жемчуг

Асами спал. И это все, что нужно было понимать и знать о том, что происходит с Фейлоном. Асами спал — на боку, подложив правый локоть под голову, левой рукой обнимая Фейлона за бедра, притянув к себе. Сам Фейлон делал вид, что читает. Сначала и правда читал — пришлось сосредоточиться на буквах и извлекать из них крупицы смысла, чтобы дать Асами заснуть покрепче, а затем стало можно перестать притворяться заинтересованным в любовных приключениях какого-то очередного выдуманного псевдокитайского императора и заняться своими собственными переживаниями. Сейчас это было даже приятно — неожиданное разнообразие в его душевных метаниях, когда он уже почти перестал ждать и надеяться на что-то. Сказки, которые иногда воплощаются в жизнь. Верилось с трудом, но и отрицать очевидное было глупо. Асами спал, прислонившись лбом к его бедру сбоку, постоянно тревожа кожу теплым дыханием. Ладонь и подушечки пальцев легко касались живота сбоку. Асами был… На этом месте сердце у Фейлона начинало заходиться, стучало так быстро, что казалось, еще немного, и он начнет задыхаться. И он дышал медленно и ровно, постоянно глядя на упавшую на глаза черную прядь — ее хотелось сдвинуть, но тогда Асами мог бы проснуться. Сейчас Фейлон как нельзя лучше понимал, почему утром Асами наблюдал за ним из кресла, не подходя ближе — потому что хотелось смотреть, не нарушая покоя. Зато вблизи он мог разглядывать вблизи каждую черточку. Тонкие лучики морщин на загоревшей коже в уголке глаза. Полупрозрачная голубая жилка на виске. Крутые изгибы верхней губы, которые постоянно хотелось обводить пальцем, чтобы запомнить форму. Никогда еще он не смотрел так близко: не было то возможности, то времени. Запоздало Фейлон даже удивился тому, что Асами позволяет это. Обычно Асами просыпался, когда Фейлон рядом с ним был напряжен хотя бы минимально. А сейчас нет. Что-то изменилось и в нем тоже. Кажется, Асами наконец-то начал доверять ему настолько, что смог расслабиться полностью и отключить даже фоновую тревожную сигнализацию. Асами всегда казался настолько сильным, что поверить в существование слабостей и у него тоже было сложно. Он и сам забыл, что может быть слабым. Постоянное напряжение, собранность и боевая готовность, даже когда он отдыхал, занимался любовью, спал. Он даже не замечал этого — и Фейлон не замечал и не заметил бы, если бы не увидел другого. И тот, другой, просил о любви и мягкости каждым жестом и сам боялся этого. Фейлон мог бы посмеяться над иронией судьбы — Асами оказался ничем не лучше него самого, — но смеяться не получалось. А ведь Фейлон раньше полагал, что это он живет в постоянном напряжении. Но по сравнению с Асами, казалось, ему было все же проще. По крайней мере, он знал о своей проблеме и о том, как ее решать. А может, для Асами это не было проблемой. И если ради этого нужно было вспомнить некоторые неприятные моменты из прошлого, то Фейлон сделал это, не раздумывая. Он и не думал, что эффект будет таким. Асами смотрел на него так, как будто только что проснулся и впервые увидел, и Фейлон даже не знал, как реагировать на это правильно. Но не давить. Только теперь он понял, как берег его Асами. Он мог нажать, прощупывая почву, но не пережимал. Асами нахмурился во сне, и Фейлон все же решился — осторожно провел пальцем по переносице и месту между бровями, стирая эту морщинку. Заодно и сдвинул с лица волосы, которые мешались столько времени. Асами подгреб Фейлона еще ближе к себе рукой. Фейлон попытался дышать как можно ровнее, расслабиться, и Асами все же не проснулся. Фейлон уже успел узнать на практике, каково это — когда он нежности не можешь дышать. Но каждый раз ощущение было таким же острым, как в первый. Он когда-нибудь привыкнет? Он не хотел привыкать. «Как же мы будем работать вместе, если я могу думать только об Асами?», — подумал он. И выкинул эту мысль. Она была совершенно не важна сейчас. Когда ему будет нужно, он сможет. Он знал, что сможет. Он умел отбрасывать эмоции, и неважно было, хорошие это эмоции или плохие. «Что ты будешь делать, если его убьют?» — задал он себе следующий вопрос, совершенно закономерный. Ответа на него Фейлон не мог дать — даже представить себе не мог, что такое случится. Он знал, конечно, что Асами — живой человек, и в его теле точно такая же кровь, какая течет в людях, и оно точно так же может быть изранено. Он сам стрелял в Асами, но ему и в голову не приходило целиться в сердце. Еще совсем недавно он из недели и неделю наблюдал за Асами, пока тот лежал в коме. Но душой он не верил, что тот умрет на самом деле. Пока жив он сам, с Асами не случится ничего плохого. «Что он будет делать, если убьют тебя?» Фейлон не знал ответа и на этот вопрос. Он надеялся только, что Асами отомстит. И переживет. В конце концов, у него есть Акихито. Для чего-то ведь он нужен. А пока Фейлон не станет думать и об этом тоже. Он будет смотреть только вперед. Не думать о возможности падения. Пока Асами рядом с ним спал так сладко и крепко, что к нему хотелось присоединиться. Он вздохнул, окончательно отложил книгу в сторону, подальше от себя, и погрузился в одеяло, как в теплую воду. Асами даже во сне обнял его, прислонился головой к плечу. Фейлон поцеловал его в висок. Его счастье. Как это у него получилось? Он все же нашептал прошедшей ночью что-то такое, что окончательно сдвинуло Асами с его точки равновесия? Или все дело в сегодняшнем представлении? Или сработало все это вместе, как удары в слабое место, раз за разом? Фейлон мотнул головой, поцеловал в скулу, больше не боясь разбудить. Ему не нужно было бить. Ему хотелось пробиться — за эту высокую, мощную, кажущуюся несокрушимой стену из тщательно подогнанных друг к другу кирпичиков высокомерия, равнодушия и уверенности в себе, — и остаться там. А заодно и посмотреть, что прячется за этой стеной. И сейчас, когда у него получилось, когда Асами тонет в собственных эмоциях и выбирается только для того, чтобы крепко заснуть в его объятиях, у Фейлона выдался отличный момент, чтобы подумать и попытаться понять, что же произошло. Все началось с постели. Ничего удивительного в этом, на первый взгляд, не было — у Асами все и всегда начинается с постели. Странный способ познакомиться или завести хорошие отношения, но иногда, как ни странно, это срабатывает. Асами говорил ему, что это и есть его власть и способ контроля. Фейлон предполагал, что Асами нужен был контроль, чтобы таким образом, доставляя другому удовольствие, он мог почувствовать себя нужным. Желанным. Он привязывал к себе, подсаживал на удовольствие и боль так, чтобы от этого яда невозможно было отказаться. И он всегда был сверху. Всегда контролировал ситуацию, чтобы он сам, в отличие от его партнеров, мог закончить все. Только с Акихито у него не получилось. А с Фейлоном… Фейлону пришлось брать дело в свои руки и пробиваться к цели самостоятельно. Это задевало — даже теперь. Почему у Акихито все получилось просто так, а ему пришлось вкладывать уйму сил. Разве это должно быть так сложно? Любовь — интуитивное, инстинктивное чувство, и может быть, если он добивался ее таким трудом, то не стоило и начинать? Глупые мысли и провокации. Не надо на них поддаваться. Как и сравнивать в очередной раз себя и Акихито. Но не сравнивать он не мог. Асами скинул его с небес на землю, а потом вбил еще глубже и заставил выбираться со дна, становясь сильнее. Акихито он берег и не хотел вмешивать ни во что. «А ты хотел бы, чтобы Асами берег тебя так же и не давал вести дела самостоятельно?» Нет, Фейлон никогда не хотел ничего подобного. Ему нужно было равное партнерство. И если говорить об этом, Асами дал ему именно то, что было нужно Фейлону — возможность для быстрого взлета. Он должен быть благодарен. Он и был. Фейлон погладил по плечу, прошелся кончиками пальцев по руке. Он был пристрастен, безусловно, но Фейлону сейчас казалось, что в тот момент Асами сделал для него лучшее из того, что было возможно. Он не сломал ничего, что Фейлон мог бы сохранить, и лишь добавил в его жизнь себя. Показал, поманил — и исчез. Для того чтобы Фейлон сам пришел именно тогда, когда он будет готов, и взял все, что принадлежит ему. Асами не отрицал своей вины и не отказывался платить по счетам. Никогда в своей жизни Фейлон не трахался так много, и, как ни странно, это помогало. Асами не просто занимался любовью — таким образом он говорил о том, чего не мог передать словами. Раньше Фейлон думал, что ему никогда не залечить этой зияющей раны, которая была с ним задолго до Асами — с самого рождения. Но Асами лечил его душу и тело так, как мог и как было нужно самому Фейлону, и сейчас наконец стало лучше. По крайней мере, он больше не сходил с ума от тоски и желания почувствовать себя любимым. Он мог лежать в объятиях и неторопливо думать, от нечего делать перекидывая мысли из стороны в сторону, наслаждаясь ими, разглядывая их со всех сторон. Ему было хорошо. Спокойно. С этими мыслями он медленно погружался в дрему. Он уже давно закрыл глаза и лежал, уткнувшись носом в грудь, вдыхая теплый запах кожи — соль и легкая горечь металла, — накрывшись одеялом почти с головой, желая оставаться в этом теплом коконе как можно дольше. Ему наконец-то казалось, что он успокоился, смог исцелиться от той болезни, которая была с ним всегда, сколько он помнил себя. Он будет дергаться по любому поводу и дальше — в способности накрутить себя на ровном месте он не сомневался, — но все же Фейлон знал, что он любим. Невероятное чувство, к которому он шел всю жизнь. Он так и не понял, от чего именно проснулся — от звука шагов, аромата кофе со сливками рядом с носом или теплого солнечного луча, щекотавшего щеку. Асами сидел в том же самом кресле, похоже, ставшим его любимым, и задумчиво листал книжку, которую Фейлон пытался читать в постели. Фейлон открыл глаза и теперь бездумно смотрел на скрещенные обнаженные лодыжки, неожиданно стройные и даже изящные для крепкого, крупного тела. Рассматривал пальцы, остро торчащие косточки под щиколотками, туго натянутые сухожилия. — Ты похож на скульптуру, на произведение искусства, только не из мрамора или глины, а из костей, кожи и плоти, — проговорил Фейлон тихо, и Асами отложил книгу, посмотрел на него внимательно. — Есть хочешь? — спросил он. — Время ужина. Я ждал тебя. Неужели он проспал так долго? Да, так и есть. Фейлон хотел сохранить мгновение как можно дольше, и ему это удалось. А он даже не заметил, как прошло время, но зато чувствовал себя отлично выспавшимся. Он кивнул несколько раз. Асами отложил книгу на столик, подошел к нему, наклонился, обхватил лицо ладонями и поцеловал — очень нежно. — Подожди меня здесь, — сказал он и вышел. Фейлон покачал головой, которая до сих пор слабо соображала от долгого сна, и все-таки в первую очередь сходил умыться и привести себя в порядок. А когда он вернулся, Асами уже ждал его, поставив на кровать маленький столик, заставленный едой. Губы сами собой растянулись в улыбке. — Я не успел с завтраком в постель, но подумал, что ужин в постель — тоже неплохой выход. Фейлон покачал головой и подошел, упал на подушку. Перевел взгляд на Асами, который сидел рядом, опираясь на левую руку, и не сводил с него глаз. — Это коварный план, чтобы не дать мне целый день выбраться из постели? — Скорее, эксперимент, — Асами усмехнулся и потянулся к тарелкам на столике, подцепил пальцами креветку и сладкий перец, снимая их со шпажки. — Как скоро ты сам захочешь выбраться из постели? Фейлон рассмеялся и подался вперед, чтобы губами забрать креветку из пальцев. — Мне уже хочется, — поделился он и откинулся головой на подушки, сделав паузу, чтобы вдумчиво прожевать то, что было во рту — сладковатое, пряное, сочное. Только теперь он понял, что в последний раз ел почти сутки назад, да и едой это назвать было нельзя. — Но и упускать такой шанс я не собираюсь. Асами кивнул все с той же улыбкой. Фейлон сказал бы, что задумчивой. — Мне кормить тебя с рук или справишься сам? — Сам, — ответил он и сел Пока он справлялся с едой, Асами изображал из себя отлично вышколенного официанта, который убирал тарелки, менял приборы и подливал в бокал искрящееся в солнечном свете шампанское. И успевал при этом сам перехватывать сочные кусочки. Идеальный ужин для идеального последнего дня в этом райском месте. — Завтра утром мы уедем, — озвучил Фейлон эту мысль. — Жалеешь? — спросил Асами, приподняв одну бровь. — Нет, — Фейлон промокнул губы салфеткой и отложил ее в сторону. — Здесь с тобой хорошо, но скоро я начну сходить с ума от бездействия. Асами смотрел на него спокойно и ласково. — Мне кажется, я уже схожу. — О нет, — засмеялся Фейлон. — Ты еще даже не начинал. Асами усмехнулся и убрал столик, чтобы упасть рядом с ним, вытянуться всем телом, сводя остро торчащие под тонкой майкой лопатки. Спину между ними сразу захотелось почесать, что Фейлон и сделал, и Асами откинул голову назад и тихо застонал от удовольствия. — Почитай мне, — предложил он неожиданно, пока Фейлон раздумывал, хочется ли ему еще секса или уже все, хватит. Асами добавил в ответ на вопросительный взгляд Фейлона: — пока мы еще здесь. Фейлон кивнул. Он не мог и не хотел отказывать в этой просьбе. Сказал только: — Не думал, что тебе такое нравится. Асами усмехнулся. — Аналогично, — ответил он. — Я полагал, что ты читаешь что-то более изысканное. — Ты ошибался, — сказал Фейлон с удовольствием и удержался от того, чтобы показать язык. — Я обожаю дешевые любовные романы. Асами не стал это никак комментировать. Они все же перебрались на улицу — читать, сидя на обитом мягким велюром диванчике с видом на солнце, уже опускающееся в сиреневые облака на горизонте, было намного приятнее, чем делать то же самое в комнате. Особенно когда Асами забрался на этот же диван с ногами и лег головой на колени Фейлону. Он читал, одной рукой удерживая на весу книгу и перелистывая страницы, другой — перебирая между пальцами волосы Асами или почесывая его за ухом. Поначалу синхронизировать оба действия не удавалось, но со временем Фейлон втянулся. Асами предусмотрительно захватил с собой остатки шампанского в бутылке, к гладкому горлышку которой Фейлон иногда прикладывался. Солнце опускалось постепенно, и на подрагивающую мелкими волнами водную гладь сходили голубоватые сумерки, теплые, пахнущие солью, пропитанные теплом и безграничным, как океан здесь, ощущением счастья. Фейлон дочитал до конца главы и закрыл книгу — все равно в темноте читать становилось трудно. Асами приоткрыл один глаз, не поднимая головы с его коленей. — Хватит, — сказал Фейлон и провел по щеке кончиком пальца. — Устал? — Нет. Просто стало темно. Пустой, ничего не значащий разговор. Но все важные разговоры о любви и чувствах уже остались в прошлом. А для новых разговоров о работе еще не настало время — не хотелось портить прекрасный вечер этим мусором. Больше не хотелось ничего. Фейлону стоило только подумать об этом, как он услышал звук, разбивающий тихий, монотонный плеск волн. Звук все нарастал, приближаясь — моторная лодка, и судя по звуку, весьма компактная. Асами поморщился и сел. В следующее мгновение лодка влетела в поле зрения — ярко-желтая глянцевая малышка всего на пару мест, за рулем которой стоял Акихито в больших солнцезащитных очках, сияющий улыбкой даже в сумерках. — Фейлон! — позвал он громко. И повторил — на случай, если он не расслышал: — Фейлон! Иди сюда! Фейлон фыркнул смешливо, поднялся на ноги и неторопливо, грациозно подошел к краю деревянного настила, рядом с которым припарковался Акихито. Он знал, что Асами смотрит, и хотел, чтобы картинка выходила красивой. — Что случилось? — спросил Фейлон, когда подошел близко. — Я только хотел позвать тебя прокатиться вместе, — сказал Акихито и, спустив очки на кончик носа, забавно сверкнул глазами поверх темных стекол. — Поедешь со мной? На соседнем острове фестиваль барабанов. Это было любопытно. Акихито звал его — без Асами. — Конечно, я поеду, — он грациозно повел плечами, обернулся, чтобы посмотреть на Асами, который наблюдал за ними двумя пристально — и одним большим прыжком перемахнул через воду, разделявшую настил и лодку. Желтая малышка покачнулась, но быстро вернулась в состояние равновесия. И Фейлону даже не нужно было смотреть, чтобы знать, что Асами приближается. — А теперь гони! Это было весело — видеть, как удаляется фигура, стоящая возле их домика. А затем Асами помахал им рукой и лег на доски, спустив руки в воду. Он даже показал эту картину Акихито, и тот улыбнулся широко, покачал головой. — Что ты с ним сделал? — спросил он, уже отвернувшись. — Он сам делает все, я почти не при чем, — ответил ему Фейлон. И это было красиво. Они отплыли на достаточное расстояние, чтобы остров скрылся из вида, и теперь вокруг них были только вода и небо. Небо догорало всеми оттенками рыжего, розового и фиолетового вокруг раскалено-алого большого солнечного диска почти у самого горизонта. Этот шар пускал по бескрайней глади огненную дорожку, мелко подрагивающую волнами. Фейлон откинулся на мягком сидении из коричневой кожи и посмотрел вверх, на золотисто-сиреневые облака. Катер мягко покачивало на волнах, за спиной звучно рычал мотор. В голове до сих пор лопались золотистые пузырьки шампанского, наполняя ее звонкой и умиротворяющей пустотой. — Не знал, что ты умеешь управлять таким. Фейлон повернулся к Акихито, чтобы посмотреть — полюбоваться и на него тоже. Острый точеный профиль почти наполовину скрывали крупные темные очки в ярко-синей оправе. Встречный ветер трепал короткие светлые волосы. И губы — они слегка изгибались в улыбке. А затем Акихито посмотрел на него и заулыбался шире, сверкая полоской белых зубов. Он не был красавцем, обычный симпатичный парнишка. Но это не имело значения — он был очаровательным. Фейлон не хотел сводить с него глаз, несмотря на то, что от вида счастливого, довольного, загорелого и улыбчивого Акихито рядом с собой было почти больно. — В отличие от вас, я не терял здесь времени даром, — ответил он и усмехнулся. Фейлон не мог не улыбнуться и тряхнул головой, прогоняя неприятные мысли. Он сам захотел оказаться здесь, не силой же его Акихито затащил его к себе. Получай удовольствие, если поддался порыву и сам сбежал от Асами. Акихито — хороший мальчик. Тебе ведь все нравилось. — Надеюсь, что ты доставишь меня туда, куда планировал, и мы не закончим своим дни посреди океана на лодке без топлива, — ответил он насмешливо. — Ну-у… — Акихито замялся. — Здесь есть встроенный трекер, я надеюсь, что нас найдут, даже если я потеряюсь. Я болтал недавно с местными спасателями, они говорили, что все схвачено. Максимум, мы проторчим посреди океана пару дней. Жарко, но у меня тут есть небольшой запас воды, а еще мы можем ловить рыбу… — Акихито, — прервал его Фейлон строго, но затем не выдержал и рассмеялся. — Давай, вези. Кстати, у тебя уже и права появились? Акихито пожал плечами с совершенно независимым видом. — Никто здесь не потребует у меня права. Фейлон хмыкнул и предпочел это не комментировать. Не ему читать Акихито нотации о том, что тот не соблюдает закон. Но ему интересно было другое: — Ты правда хотел показать мне какой-то там фестиваль? Акихито усмехнулся, глядя вперед, не на него. — Не только. Я хотел поговорить. Фейлон улыбнулся и кивнул, посмотрел в сторону, на белую пену, разлетающуюся от острого носа катера в стороны. Ничего неожиданного, в общем-то. Интересно только, о чем именно Акихито хотел говорить с ним. Фейлон вспомнил короткую переписку, которую Асами показал ему. Асами сказал Акихито, что Фейлон хочет его убить, и Акихито воспринял это как должное. Не боялся его. А если и опасался, то хорошо скрывал. Или специально лез в пасть ко льву. — Ты-то из-за чего напрягаешься? Фейлон услышал вопрос и обернулся. За темными очками не видно было ни глаз, ни даже бровей — симпатичное юное личико с легкой улыбкой на губах, которая могла означать все, что угодно. — Доедем и поговорим, — ответил Фейлон. Хорошее настроение испарилось совсем, как будто его и не было еще четверть часа назад. Он нисколько не хотел решать проблемы Акихито и изображать из себя сейчас доброго и понимающего друга. У Акихито и так было все. А у него самого…. не было причин волноваться и ревновать снова, ни единой. Значит, он может делать это просто так, без всяких причин. «Интересно, что будет, если столкнуть Акихито в воду и уплыть без него? — промелькнул в голове Фейлона вопрос. И он тут же ответил сам себе: — Ничего хорошего». Доехали скоро, когда от красного солнечного диска над поверхностью воды оставался лишь небольшой краешек. Почти полностью стемнело, и теплые живые огни факелов на берегу навевали древнее, инстинктивное ощущение безопасности и тепла. Хотелось как можно скорее оказаться на твердой земле и оказаться в кругу света, даже несмотря на то, что рядом с невысокой сценой уже толпилось несколько десятков человек. Они легко смогут найти место чуть поодаль. От причала тянулся деревянный настил, и, ступив на него, Фейлон понял, что оказался здесь без обуви. Он улыбнулся этой мысли. Хорошо, что хотя бы не в одних трусах. Хорошо, что ему хватило ума одеться, пока он читал для Асами. — Пойдем, — он протянул руку Акихито, когда тот завязал трос. Надо сказать, завязал весьма быстро и ловко — и правда, тренировался, провел свободное время с пользой. Тот наконец-то снял очки, кинув их на сидение, и взялся за протянутую руку. Фейлон переплел пальцы, чувствуя тепло кожи и легкие сухие мозоли, провел большим пальцем по запястью, чтобы уловить биение сердца. Он сам себе казался хищником, почуявшим рядом с собой горячую свежую кровь. Конечно же, он не идиот, он ничего не сделает Акихито, но даже подобные мысли смущали ум и заставляли собственное сердце биться тревожно. Ничего особенного, наверное. Это в его природе — получить то, что хотелось, и захотеть еще больше, — иначе он и не занял бы свое место под солнцем. Но иногда приятно было почувствовать себя не хищником — человеком. И раньше рядом с Акихито это получалось. В этот момент издали донесся первый удар, прокатился как гром в раскидистых кронах пальм над головами, и затих. Мрачный, тяжелый звук, похожий на удар в тяжелый бронзовый гонг. Затем еще один. Звуки падали один за другим, как первые тяжелые капли дождя. Пока еще можно было различить их очередность. — Красиво, — сказал Акихито и сжал его руку. И Фейлон молча кивнул — не мог с ним не согласиться. В этих звуках тоже было нечто завораживающее своей первобытной мощью и энергией — особенно в ночной темноте, при свете луны, под шелестящие звуки прибоя и пальмовых листьев. Чуть погодя добавились более низкие, глухие и частые звуки — большие барабаны. Сначала они издавали стук с одинаковым интервалом, своим темпом напоминая о биении сердца, а затем ускорились еще немного и взяли размеренный и более сложный ритм, неторопливо поджигая кровь. Звуки действовали даже сейчас, приглушенные расстоянием. Похоже на подготовку к жертвоприношению. И непонятно, кто из них был жертвой: Акихито или же сам Фейлон. Он чувствовал, что еще немного, и ритмичные звучные удары затянут его настолько, что ему не интересен будет сам разговор. — Остановимся здесь, — предложил он, потянув Акихито в сторону, чтобы они сошли с дорожки, освещенной низкими фонариками, в тень деревьев. Акихито выпустил его руку и подошел к толстому, уходящему кверху стволу пальмы вдалеке, посмотрел на колышущиеся в сине-фиолетовом небе листья. Улыбнулся чему-то. Прислонился лбом к грубой, шершавой поверхности. Фейлон наблюдал за ним издали, только потом подошел сзади, положил руку на плечо. Ритм ударных вибрировал в груди, но пока что они находились на достаточном расстоянии для того, чтобы он не мешал. Фейлон погладил по шее, потер пальцем за ухом, и Акихито потянулся за лаской. Усмехнулся. И повернулся к нему, скидывая руку. — Я хочу уехать, — сказал он и прислонился спиной к стволу, скрестил на груди руки. Переход вышел слишком резким, Фейлон не успел его заметить. — Когда? Куда? И зачем? — спросил он спустя пару мгновений, внимательно глядя на Акихито. Сам Акихито все это время смотрел вниз и в сторону. Его напряжение и волнение чувствовалось каждой клеткой кожи, от этого по рукам бежали холодные мурашки. Он подошел к Акихито еще на шаг и провел по щеке кончиками пальцев, добрался до подбородка и приподнял голову. Тот посмотрел на него, но Фейлон не мог понять, что значит это выражение лица, в мимике Акихито сейчас было слишком много всего. — Один парень из тех, кто здесь работает, из Австралии. Он сказал, что у него есть друг в крупном новостном журнале. Что я ему точно подошел бы. Фейлон стиснул зубы и сглотнул. Погладил под подбородком и почувствовал, как Акихито сглотнул тоже. Он даже поверить не мог в то, что слышит. — Ты хочешь уехать? — переспросил он. Даже прозвучало тупо. Акихито закатил глаза. — Я именно так и сказал тебе минуту назад. Фейлон отвел руку и отошел на шаг. Он совершенно не знал, что ему нужно сказать или сделать. Не рассказывать же Акихито, как он счастлив это слышать. Тем более, это даже не было правдой полностью. — И чего ты хочешь от меня? — наконец спросил он. — Моего благословения? Или мне проверить этот журнал? Странно было говорить об этом, стоя лицом к лицу с Акихито, на расстоянии нескольких дюймов друг от друга. Все происходящее сейчас было странным и неправильным. Почему вообще Акихито говорит все это ему? Акихито дернул плечами и снова отвел глаза. — Мне просто нужно было поговорить об этом с кем-то. Подумал, что, может быть, с тобой. Не нужно проверок. Вообще все в порядке, не бери в голову. Скорее всего, я откажусь. Фейлон почувствовал, как у него вспыхнули от стыда щеки. Он надумал и накрутил в своей голове столько всего, в то время как Акихито нужен был он: его внимание, забота и обычная человеческая, дружеская поддержка. — Прости, — сказал Фейлон и погладил его по плечу, спустился по руке, тронул пальцы. — Я просто не ожидал подобного. Давай сначала. Акихито вздохнул и поджал губы. Фейлон смотрел на него и до сих пор не мог поверить в то, что он говорит серьезно. Он огляделся по сторонам, чтобы найти более удобное место для разговора — справа от них вдали что-то светилось желтым светом. Барабаны там будут еще тише. — Пойдем, там можно сесть, — потянул Фейлон его за руку. — Обсудим все спокойно. Пока они шли по высохшей траве под пальмами, Фейлон не мог не думать о том, как это странно. Акихито сам хотел оставить Асами ради карьеры. Какая насмешка судьбы. Фейлон пока еще даже не мог оценить ее по достоинству. Он и мечтать не мог, что ему так сильно повезет. Когда он поймал себя на этой мысли, то снова почувствовал острый укол вины. И это было правильно, потому что отрезвляло. У него перехватывало дыхание и кружилась голова, но сейчас нужно было вернуться с небес на землю. В целом, Акихито мыслил в верном направлении: с его склонностью к правдоискательству и желанием помочь каждому встречному им с Асами сложно будет ужиться на одной территории. Зато это отлично получится у Фейлона. Идеально. Лучше просто не придумаешь. Освещенное местечко оказалось именно тем, на что надеялся Фейлон — небольшим прибрежным кафе. Сейчас здесь почти не было посетителей, и они заняли самый удобный столик на террасе — отгороженный от чужих взглядов большой кадкой с буйно цветущими в ней розами. Фейлон сразу же забрался с ногами на широкий кожаный диванчик — ступни все еще неприятно покалывало после прогулки по сухой траве, — и вдохнул аромат цветов, приторно-сладкий в теплом и неподвижном ночном воздухе. Акихито попытался сесть в стороне, но Фейлон притянул его к себе, чтобы обнять. Тот вздохнул, но не сопротивлялся. От Акихито пахло морем, солнцем и потом — от этого голова начинала кружиться сразу же. Он не мог сказать, каким именно образом у Акихито получалось действовать на окружающих как афродизиак, но Фейлон рядом с ним против собственной воли чувствовал, как его начинает вести. Не то чтобы ему хотелось бороться и с этим тоже. Принесли пиво для Акихито и чай для Фейлона. Акихито сразу же потянулся к бокалу, сделал большой глоток и оставил пиво в руках. Сам Фейлон, в отличие от Акихито, хотел сохранить голову трезвой, чтобы не наделать глупостей. Некоторое время молчали. Фейлон пил свой чай небольшими глотками. Чувствовал горячее и худое тело Акихито рядом со своим. На нем сегодня были надеты короткие спортивные шорты, похожие скорее на трусы, чем на верхнюю одежду, и Акихито прижимал загорелые худые ноги к собственной груди и руке Фейлона. Акихито справился уже почти с половиной стакана. Кажется, сегодня он тоже понял, что сегодня — последний день здесь, и решил оторваться. — Ты правда этого хочешь? — спросил наконец Фейлон. У него это до сих пор не укладывалось в голове. Это было разумно и логично — и совершенно для него непонятно. По собственной воле оставить Асами. — Правда, — кивнул Акихито сделал еще один большой глоток. — Я никогда раньше даже не мечтал о таком, а здесь мне предложили, и я подумал — а почему бы и нет? Мне было бы интересно посмотреть на что-то еще, кроме Японии. Ну да, звучало правдоподобно. И скорее всего, Акихито обдумывал это уже давно, как минимум, несколько дней. И все же нужно было спросить: — Это из-за меня? Акихито повернулся к нему и недовольно мотнул головой: — Ты думаешь, что в мире должно быть связано с тобой? Ты точно такой же эгоист, как и Асами, — сказал он с осуждением. — Нет. Я тоже думал только о себе. Ну, почти, — добавил он, неожиданно растеряв запал. — Тогда что тебя беспокоит? — спросил Фейлон, когда Акихито снова приложился к своему бокалу. — Асами, — оторвавшись, ответил он коротко и сделал еще несколько глотков. Фейлон ждал, поглаживая его по боку, успокаивая. Он не торопил с ответом, чувствуя, что они подошли к самому важному. Действительно, о чем еще Акихито мог говорить с ним, если не об Асами? — Он множество раз говорил, что я — его собственность, и он меня не отпустит. Фейлон усмехнулся. Ох, если бы он в свое время услышал от Асами нечто подобное, он был бы счастлив. «А был бы?» — спросил он у себя мысленно. И понял, что ответа не знает. Полное отсутствие внимания, как это было в его случае, или желание полностью контролировать, что делал Асами с Акихито — оба варианта были крайностями, неподходящими для того, чтобы чувствовать себя счастливым. — Поговори с ним сам, — сказал Фейлон, когда понял, что слишком задумался, а Акихито все еще ждет от него ответа. — Ты думаешь, он будет меня слушать? — протянул Акихито с сомнением. Теперь Фейлону уже было откровенно весело. — Помнишь, ты сам первый предлагал мне поговорить с Асами и обсудить все, что меня волнует. А я тогда не верил, что это возможно. Что Асами умеет разговаривать и слушать другого, не только себя. Попробуй. Акихито кивнул и вздохнул, и разом весь как будто сдулся. — Мне не по себе об этого, — сказал он тихо, и Фейлон прижал его к себе теснее, осторожно поцеловал за ухом. Он не любил нежностей в общественных местах, но его постоянно вынуждали. Вчера Асами, а сегодня Акихито. И он не хотел отказывать ни одному из них. — Он поймет тебя. Если Асами и относится к чему-то серьезно, так это к работе. Акихито хмыкнул с долей сомнения и сделал еще несколько больших глотков. Фейлон посмотрел на его бокал, опустошенный уже на две трети. Он совсем не против был заказать для Акихито и второй, и третий. Наверняка тот был весьма мил пьяным — этого Фейлон тоже никогда еще не видел. «И не увижу в ближайшее время, — неожиданно понял он, и его обдало холодком. — Если увидишь вообще. Кто знает, что там может случиться — жизнь мафиози имеет свойство обрываться в любой момент». — На сколько времени ты хочешь уехать? — спросил он задумчиво, положив теперь ладонь на бедро и вырисовывая кончиками пальцев круги на теплой гладкой коже. — Не знаю. Полгода. Год. Два года. Я не хочу уезжать насовсем, но… А что думаешь ты сам? — Акихито предпочел сменить тему и допил свой стакан. Официант был толковым и расторопным и мигом принес следующий. Фейлон коротко опустил ресницы, поощряя такое рвение. — Тебе будет полезно, — кивнул Фейлон наконец. — И я не буду врать тебе, говоря, что хотел бы удержать тебя рядом с Асами. Я слишком эгоистичен, как ты верно успел заметить. Акихито хмыкнул и покосился на него с той же усмешкой на губах. Их хотелось поцеловать, но Фейлон пока сдерживался. Зря он сомневался в Акихито. Он был идеальным — в том числе потому, что не мешал. Сам чувствовал, когда стоит отойти в сторону. — Что смешного ты в этом нашел? — поинтересовался Фейлон. Акихито прижался к его боку еще теснее, положил голову ему на плечо. И посмотрел искоса с хитрим прищуром: — Я все думал, скажешь ты это или нет. Фейлон вздохнул. От проницательности Акихито щемило сердце. Он потерся носом о щеку. — Я не хочу, чтобы ты думал обо мне лучше, чем я есть на самом деле. — Ты лучше, чем сам о себе думаешь, — сказал Акихито и отвернулся, улыбаясь горшку с цветами. Взгляд уже был слегка расфокусированным. Фейлон покачал головой с сомнением, но спорить не стал — не хотелось. Зато захотелось рассказать и свою историю. Если Акихито ее еще не слышал, ему должно было понравиться. Фейлон вздохнул: не знать эту историю мог только ленивый — и Акихито. — Я познакомился с ним, когда был еще младше тебя. Двадцать лет. Асами просто пришел, когда наш клан развалился на части, и влюбил в себя сходу. Ему даже напрягаться не пришлось для этого, настолько мне нужен был кто-то. Из-за его вмешательства был убит мой отец, которого я любил больше жизни. Он ранил брата, но в этом я его не виню, только не могу понять до сих пор, почему не убил, тот был настоящим ублюдком. Из-за Асами и меня самого чуть не убили. Он хотел развалить наш клан и нашу семью, и у него это получилось. Он уехал, оставил меня в полуживым в больничной палате, а потом и в тюрьме — в одиночестве. Он просто использовал меня, разменял, как пешку, и выкинул, когда дело было сделано. Мне ничего не оставалось, я должен был возродить Байше. Акихито осторожно выдохнул в его руках, и Фейлон понял, что тот не дышал все время, пока он говорил. А еще — что его объятия стали слишком тесными. Сколько же десятков, сотен, тысяч раз он проигрывал в голове эту ситуацию. От нее было тошно до сих пор, и ее пора было оставить в прошлом. — Пока я был… у тебя, — «твоим пленником»,— Фейлон предпочел мысленно договорить за Акихито, — я слышал от твоих людей, что у тебя давние счеты с Асами. Правда, тогда меня никто не посвящал в такие подробности. Но теперь я могу понять, почему ты хотел отомстить ему. Фейлон усмехнулся, выныривая из воспоминаний о далеком и уже не существующем прошлом. Поцеловал Акихито в щеку, лизнул висок, ощутив вкус пота на сладковатой коже. Взял у него бокал и сделал пару больших глотков. Поморщился. — Никогда не любил пиво, — поделился он. — Как ты можешь это пить? Горько-кислая дешевая гадость. — Тогда не трогай чужое, — живо отреагировал Акихито и для верности отодвинул руку с бокалом подальше. — Но твоя история… она жуткая. Намного хуже моей. Как ты можешь после всего этого любить его так сильно? Фейлон улыбнулся, погладил Акихито по шее, забрался пальцами в волосы и взъерошил их. — Когда он оставил меня, я ненавидел его, и всю эту ненависть я направил в дело, заставил работать на себя. Я мог не спать и не есть сутками, мог выносить любые условия, мог рисковать собой и уж тем более другими. Ненависть — такое чувство, которое горит внутри огнем, и если не выпускать его наружу, то оно сожжет тебя самого. А я все-таки не хотел умирать просто так. Хотел добраться до Асами. Только потом, годы спустя, когда я занял свое положение, когда я сам, своими руками возродил Байше и сделал клан еще сильнее, чем он был при жизни отца, я смог остановиться и подумать. — Фейлон сделал паузу, подавив вздох. — Умерло только то, что должно было умереть. Отец был серьезно болен. Внутри клана зрел раскол. Асами уничтожил все это на корню. А моя наивная детская влюбленность переросла в страсть. Я помнил его взгляды, прикосновения и поцелуи, и ни один другой мужчина не мог вызвать во мне такую реакцию. Я хотел получить себе Асами точно так же, как получил и все остальное, и я не собирался останавливаться. Ты в курсе, ты сам попался мне под горячую руку. Я тогда сходил с ума от ревности, что Асами выбрал тебя. Кто ты, а кто я? Он замолчал. Сглотнул. Допил свой чай одним глотком. С легким удивлением заметил, что плохо было до сих пор, даже когда все самое страшное осталось позади, от одних только воспоминаний о том, каким больным он был. Он, конечно, всегда это чувствовал, но осознать смог только теперь, когда болезнь отступила. Акихито потянулся и поцеловал его в щеку, согрел кожу дыханием. Накрыл его руку своей ладонью. — Все это в прошлом, — сказал он негромко около уха. — Сейчас все изменилось, — Фейлон кивнул задумчиво. — Я рассказал тебе все это для того, чтобы ты понимал ситуацию немного лучше. Если отбросить эмоциональную сторону вопроса, то Асами все сделал правильно. Мне нужно было вырасти и повзрослеть. Найти себя. Только потом прийти к нему снова. Сейчас ты тоже хочешь найти себя. Это правильное и нормальное желание, но его не получится осуществить, если он останется рядом. Акихито кивнул коротко и не сказал больше ничего, задумался о чем-то, глядя перед собой и неторопливо допивая свой второй стакан. Фейлон отодвинулся немного, чтобы удобнее было смотреть. Естественно, никто не говорил с ним, когда все это произошло. Никто не помогал и не поддерживал его. Фейлон до сих пор мог вспомнить, как ему хотелось поговорить хоть с кем-то, кто смог бы даже не помочь, а просто выслушать и понять. Он не врал, когда сказал Акихито, что ненавидел в тот момент Асами, но умолчал о том, что в то же самое время он умирал от невыносимой и невзаимной любви, противоречащей здравому смыслу. У Акихито все было по-другому, и сам он был совсем другим. Хороший мальчик. Достаточно домашний для того, чтобы сохранить в себе искренность и делиться ею с другими. Достаточно дикий для того, чтобы встретиться на их пути. Идеальный. Именно такой, как было нужно, чтобы Асами смог посмотреть на него и оставить рядом с собой. Именно такой, чтобы понравиться Фейлону настолько, чтобы он вдруг не захотел его смерти. Акихито сделал все, что было в его силах, для того чтобы они оба — Фейлон и Асами — смогли расслабиться рядом с ним. Почувствовать себя живыми людьми, которые хотят побыть счастливыми. Раньше Фейлон сказал бы, что это невозможно. Что таких, как Акихито, не существует. Асами говорил прошлой ночью, что Фейлон кажется ему неземным созданием, чем-то потусторонним, почти божественным. Это было смешно, потому что все это время такое создание жило с ним бок о бок, а Асами этого даже не видел. Жило, а теперь, исполнив свою роль, готово было уйти. Испариться, рассеяться в воздухе, как дым. Он встряхнул головой и заставил себя вспомнить, что Акихито совершенно обыкновенный живой человек. Для этого пришлось его потрогать, и Фейлон погладил его по согнутой ноге, провел ладонью от колена вниз, как в первый раз удивился теплу, исходящему от кожи. Акихито посмотрел на него удивленным и уже вполне мутным взглядом. Принесли третий бокал пива, и Фейлон заказал два рожка мороженого. Взгляд Акихито стал еще более удивленным. — Не любишь мороженое? — спросил Фейлон. — Люблю, — Акихито улыбнулся. — Не думал, что ты любишь. — У нас вообще много общего, как ты мог заметить, — сказал Фейлон сухо, но, не сдержавшись, рассмеялся. Правда, прозвучало не очень весело. Акихито теперь всматривался в него, раз за разом пытаясь сфокусироваться. Наблюдать за этим было даже забавно, но в конце концов Фейлон сжалился над ним и спросил: — Что-то еще? Акихито мотнул головой и отвел взгляд. — Я просто… Ты сказал, что я должен был понять что-то. Я пытаюсь понять тебя и не могу. Как можно любить человека, который разрушил твою семью и твою жизнь? Который сбежал на семь лет, и за это время через его постель прошла сотня любовников. Он стрелял в тебя на моих глазах. Как ты можешь после всего этого смотреть на него так, будто?.. — Хватит, — резко оборвал его Фейлон. Он не был готов слушать все это от Акихито. Говорить самому — еще куда ни шло, но бесстрастно наблюдать за тем, как его внутренности с недоумением и жалостью рассматривают другие, было выше его сил. От Акихито, который всегда относился к нему хорошо, эти вопросы звучали хуже всего. Он действительно не понимал, и Фейлон снова почувствовал себя неправильным. Акихито послушно умолк и выдохнул воздух, остававшийся в легких для следующих невысказанных вопросов. Погладил Фейлона по плечу, и тот дернулся в сторону. — Прости, — сказал он. — Я не хотел… — Не хотел чего? Сомневаться? — Фейлон вскинулся. — После всего, что ты услышал, ты перестал верить в то, что я могу его любить? Ты не одинок в этом, не сомневайся. Асами тоже не верит мне. Думает, что это страсть, зависимость, одержимость, — можно назвать как угодно! — и она скоро закончится. Он сам говорил мне, что когда я наиграюсь, я оставлю его. И сколько бы я ни вытаскивал свое сердце наружу, показывая ему, тебе, вы все равно не понимаете и не поймете! Фейлон заставил себя замолчать и закусил губу. Он был опасно близок к тому, чтобы расплакаться сейчас перед Акихито. Какие-то остатки гордости не позволяли ему сделать это, и он сжимал кулаки, впивался ногтями в ладони. А потом Акихито подался вперед и обнял его, сам всхлипнул на его шее — и это отрезвило. Фейлон сморгнул с глаз остатки слез и качнул головой, обнимая в ответ. — Прости, — проговорил Акихито. — Я никогда в тебе не сомневался. Ты можешь даже спросить у Асами, я всегда на твоей стороне. Но сейчас, когда ты мне рассказал все это… Иногда действительно лучше не знать. Сложно поверить, что этого высокомерного придурка можно любить после всего, что он сделал. Фейлон вытер глаза. Вздохнул. Нет, в первую очередь, он не будет сомневаться в себе — и оправдываться больше не будет. Он подумал, глядя в глаза Акихито, что этого не описать словами и не передать другому человеку — чувство, будто он наконец-то вернулся в родной дом из чужой страны, или согрелся под солнцем после темноты и холода под землей. Что-то такое же естественное, как воздух, чего он был лишен и наконец-то получил обратно. Не имело никакого значения, что плохого ему сделал Асами, это чувство всегда перевешивало. — Ты не хуже меня знаешь, что можно. И я мог бы сказать, как сделал ты, что в действительности все было не так плохо, как кажется, но это ложь — было плохо. Но я рассказал тебе только какие-то детали, и ты никогда не сумеешь по ним понять, что произошло на самом деле, и уж точно — что я чувствовал в тот момент и что я чувствую сейчас. Так же, как я, наверное, никогда не смогу понять, как ты по своей воле хочешь его оставить. Акихито продолжил смотреть на него, редко моргая, даже тогда, когда Фейлон замолчал. Смотрел прямо на него, но как будто не видел и смотрел сквозь. Может быть, так действовал алкоголь. А может быть, для него сам Фейлон был призраком, который совсем скоро растворится и исчезнет из его поля зрения. Фейлон чувствовал, как успокаивается его сердце, которое только что снова чуть было не выскочило из груди от неожиданной обиды. Но Акихито не хотел его ранить, в этом Фейлон был уверен. Акихито снова подался к нему, поцеловал его в мягкое местечко под ухом и, чуть пошатнувшись, отстранился. Посмотрел внимательно и неловко усмехнулся. — Тогда я не буду волноваться, если оставлю Асами на тебя. Фейлон выдохнул. Он тоже был совсем не против наконец сменить тему. — Когда ты хочешь сказать ему? Сегодня? — Нет, — Акихито замотал головой так активно и решительно, что показалось, еще немного — и она оторвется от шеи. Смешной. — Не сегодня. Когда вернемся домой. «Когда меня не будет рядом, — подумал Фейлон. — Очень хорошо». Ему нисколько не хотелось по своей воле вмешиваться в это. Он предвидел, что реакция Асами будет феерической, и на этот раз нисколько не завидовал Акихито. Он вспомнил, как трудно ему самому было решиться и поцеловать Асами на лайнере, и сбивчиво высказать ему все, что он думает и чувствует. Как трудно было и потом — решаться во второй раз было еще хуже, чем в первый, и Фейлон был уверен, что не получит ничего, кроме давно желанного тела. Не получит и попытается оставить в прошлом окончательно. Но на этот раз Асами по какой-то никому не ведомой причине решил ответить ему. — Но если что-то пойдет не так, я рассчитываю на твою поддержку, — сказал Акихито. — В крайней случае, сбегу к тебе. Ты ведь не будешь против? — Ты уже пьян, — улыбнулся ему Фейлон, глядя на то, как Акихито снова пьет, и откинул упавшие ему на глаза волосы. — Только немного. Я говорю серьезно. — Нет, я не буду против. — Теперь он погладил по щеке, провел пальцем по нижней губе. — Ты можешь сбегать ко мне тогда, когда тебе захочется, в любое время. Я всегда буду рад тебя видеть. Я по тебе уже скучаю. Акихито отвернулся и покраснел. Надо же, он до сих пор умеет краснеть… В этот момент принесли мороженое — два больших рожка с круглой сливочно-белой шапочкой сверху, щедро украшенной шоколадом и цветными мармеладными мишками. Акихито взял свой рожок и посмотрел на Фейлона. Тот подмигнул и снял губами лежащего на самой вершине красного медвежонка, не отрывая взгляда от Акихито. Он покраснел еще сильнее. И встряхнул головой, пытаясь прийти в себя. — Кажется, я все-таки перебрал, — сказал он со смехом. — В самый раз, — сказал Фейлон задумчиво. Он широко лизнул сбоку и обхватил губами белый сливочный шарик, втягивая щеки и посасывая. Затем отпустил и собрал языком с губ растаявшее мороженое и шоколадную крошку. — Только не говори, что не думал об этом. Акихито недовольно поджал губы, но ничего не сказал. — Пойдем, посмотрим на твой фестиваль, пока он еще не закончился, — усмехнулся Фейлон и поднялся на ноги, поморщившись от того, что колени в неудобной позе затекли. — И я помню, ты говорил, что тоже любишь мороженое. Не лишай меня удовольствия понаблюдать за тобой. Если можно было покраснеть еще сильнее, то Акихито это удалось. Фейлон подставил локоть, и Акихито, подумав, все же взялся за него. Они вышли на тот же самый деревянный настил, теплый и гладкий, и босые ноги Фейлона сказали ему спасибо. Он краем глаза наблюдал за тем, как Акихито ест мороженое, практически не слушая то, что он говорит — Акихито рассказывал, что уже два дня он может стоять на серфе, не падая на каждой волне, и что-то еще про паруса и ветер. Фейлон был занят тем, что смотрел на губы, испачканные в белом, которые Акихито постоянно облизывал острым розовым кончиком языка, а затем впивался поцелуем в мороженое, втягивая его в рот. Снова облизывался. Кусал подтаявшее. И продолжал говорить. Фейлон думал о том, что это, может быть, их последний вечер вместе. Что ему действительно хотелось бы провести с ним время наедине, и сейчас — удобный случай. Акихито немного пьян — как раз в нужной кондиции, его тело уже было непослушным и податливым одновременно. Асами нет рядом, зато есть тот крошечный катер на два места, и сидений им хватит… Фейлон отпустил руку Акихито и приобнял его за талию, притягивая еще ближе, почти утыкаясь носом в волосы, чтобы почувствовать запах. Акихито сделал вид, что хочет отодвинуться, но Фейлон прижал его теснее, недовольно выдохнув около уха, и Акихито перестал дергаться, пошел рядом с ним почти в обнимку, продолжая вылизывать мороженое, только разговор сам собой сошел на нет. Фейлон вспомнил, что свободной рукой он держит свой рожок — и выкинул его в первую попавшуюся мусорку. Фейлон будто наблюдал сам за собой со стороны, как он балансирует на грани, удерживаясь от того, чтобы свалиться в одну или другую сторону. Ему нравился Акихито — очень — и хотелось его, наедине, без Асами рядом, посреди вечно колеблющихся волн и звездного неба. И в то же время, вопросы, который задавал ему Акихито, задели за живое, и он не знал, стоит отбросить их и наслаждаться жизнью дальше или вскрыть и этот старый, покрывшийся коркой и пылью нарыв. Иногда ему казалось, что он весь, целиком состоит из этих нарывов, и пытаться залечить их бесполезно — слишком много времени и сил при нулевом результате. С чего он решил, что будет хорошей идеей рассказать Акихито о своем прошлом. Как это вообще пришло в его голову? Свои восхитительно ценные советы можно было давать, не пугая ребенка страшными историями из собственного опыта. Но нет, ему хотелось рассказать об этом — хоть кому-то. Тому, кто может выслушать и кто хорошо к нему относится. Если Акихито может говорить с ним откровенно, то почему он не имеет права попросить его о такой же услуге в ответ? «Потому что мы разные, — ответил Фейлон сам себе мысленно. — Его истории и вопросы у меня могут вызвать разве что умиление. Мои истории…» — он стиснул зубы и постарался не выдать напряжения, чтобы не привлечь внимания Акихито. Его история вызвала такой ужас, какого Фейлон не ожидал. И это, в свою очередь, испугало его самого. Он уже настолько привык к ней, что воспринимал как нечто само собой разумеющееся, но реакция Акихито подействовала как струя чистой воды, которая смыла пыль, осевшую за много лет. Удары в барабаны уже давно смешались со звуками других инструментов, появилась живая мелодия на звонких клавишных, с гулкими низкими ударами, задающими ритм. Акихито прикончил свое мороженое, дохрустывая вафельным рожком. Людей вокруг них стало намного больше — Фейлона они раздражали. Хотелось, как зверю, забраться поглубже в нору и зализывать свои раны. Останавливал Акихито рядом — ему не хотелось жаловаться снова. И еще то, что зализывать придется бесконечно, и он рискует умереть в этой норе, никогда больше не выбравшись на солнце. Он все же не стал подходить близко к сцене, представлявшей собой деревянный помост под навесом из пальмовых веток. Рядом с ней людей было еще больше. Кто-то просто слушал и глазел, кто-то танцевал, попадая или не попадая в быстрый ритм, который снова отдавался в ушах — и в сердце. — Побудь со мной здесь, — попросил Фейлон, встав под раскидистой кроной акации, спиной почти прижавшись к шершавому стволу и обняв Акихито перед собой. Он почувствовал, как Акихито кивнул и положил свои ладони на его руки. Фейлон поцеловал его в затылок и так и остался стоять, носом касаясь головы и вдыхая запах волос. Время от времени он чувствовал на себе — на них — взгляды проходящих мимо людей, но ему было плевать. Он знал, что может убить любого из них, и это его успокаивало. Быть сильнее многих иногда бывало полезно. Он следил за мелодией, наблюдал за людьми вокруг них, которые пили, танцевали, смеялись и обнимались весело — развлекались всеми доступными способами. Танцпол за это время успел поменять освещение — фонарики стали светить приглушенными разноцветными огоньками. Красный, синий, зеленый. Фейлону казалось, что свет постоянно моргает. — Прости, — сказал Акихито, так внезапно, что Фейлон не сразу понял, что он сказал, и то, что Акихито вообще обращается к нему. — За что? — переспросил он. — Я не должен был говорить все это. Тебя задели мои слова, а я этого не хотел. Фейлон улыбнулся, крепче сжал Акихито в объятиях. Голова кружилась от того, что Акихито был таким чутким — и добрым, невозможно и бесконечно добрым к нему. Фейлон ничем не заслужил такого хорошего отношения от него. Кто еще так заботился о его чувствах? — Не бери в голову, — ответил он и поцеловал в шею. — Это только мои проблемы, которые, к тому же, уже закончились. А твой взгляд со стороны иногда действует освежающе. Он почувствовал, как Акихито вздохнул. — Иногда мне хочется убить Асами, — пробормотал он. — Не говори так, — ответил Фейлон. Очень хотелось прикусить Акихито за шею, но он сдержался. Не здесь. Но кажется, он все же определился с тем, чего хочется больше, и большую роль в этом сыграла спина и задница Акихито, которые сейчас тесно прижимались к нему. — Хорошо. Тогда скажу по-другому: мне хочется надавать ему по голове бейсбольной битой. Она как раз тяжелая настолько, чтобы ей можно было достучаться. Фейлон усмехнулся, погладил ладонью по боку. — Это что, сочувствие? — спросил Фейлон иронично. Акихито кивнул. Фейлон хотел было посмеяться, но смех застрял в горле вместе с тяжелым комком. — Я ничего о тебе не знал, — сказал Акихито снова. — То, что ты показываешь людям вокруг, твое официальное лицо — оно всегда холодное. Потом я понял, что это лишь маска, но не мог увидеть, что за ней. Я и теперь не вижу, но…. Спасибо, что поговорил со мной. Кажется, я начинаю в тебя влюбляться. Фейлон рассмеялся, в груди ослов Акихито стало тепло, даже несмотря на то, что Фейлон знал — все это глупости. — Ты пьян, Акихито, — он покачал головой. — Но спасибо. Мне приятно. Мне нравится, когда меня любит кто-то, кого и я тоже люблю. Освежающее ощущение. Акихито хмыкнул, но Фейлону показалось, что тот даже не понял, о чем идет речь. Это и не было важным. Фейлон словно разговаривал сам с собой. Смотрел на себя со стороны. Оценивал сам себя, и Акихито нисколько не мешал ему в этом, только едва заметно двигался в его объятиях в так музыке. — Пойдем потанцуем, — предложил Акихито внезапно, кивком указав на танцпол. Кажется, он погорячился, когда сказал, что Акихито ему не мешает. — Иди, если хочешь. Я понаблюдаю за тобой издали. Должно быть красиво. У тебя прекрасное тело. Фейлон скользнул ладонями под футболку в горячей коже, погладил по плоскому втянувшемуся животу, по ребрам — и убрал руки. — Почему нет? — спросил Акихито, выбравшись из его объятий, чтобы повернуться и посмотреть лицо. В темноте белки его глаз блестели, и он улыбался, смотрел на него из-под вопросительно из-под отросшей и выгоревшей на солнце челки. — Я не танцую, — Фейлон покачал головой, улыбнулся. — Почему? — Фейлон пожал плечами. — А если я попрошу? Пожалуйста, Фейлон. — Это запрещенный прием, — он рассмеялся и прислонился спиной к дереву. — Зачем тебе это? — Хочу, чтобы ты сделал со мной что-то такое, чего еще никогда не пробовал. Акихито закусил губу и посмотрел на него с ухмылкой. Фейлон не мог не рассмеяться, глядя на него. Акихито хотелось целовать, но с этим можно и повременить. Действительно, почему нет? Он никогда не делал этого раньше и нисколько не хотел, но… Почему бы ему не расслабиться здесь по полной? — Сначала мне нужно выпить, — сказал он, уже прикидывая в голове, сколько ему потребуется, чтобы снять внутренние ограничители, а потом вести катер в местах, где он никогда не был. Подсчет не вышел успешным, получалось так: или он сможет расслабиться, или он сможет увезти их домой. Или-или. — Если что, заночуем где-нибудь здесь, — выдохнул он на ухо Акихито, придерживая его за талию, когда они шли в направлении большого скопления желто-рыжих огней чуть в стороне. Он предполагал, что именно там они и смогут напиться. Они снова уселись за столик, на этот раз — друг напротив друга, и это выглядело прилично. Фейлон исправил это, не давая Акихито сдвинуть ноги и поглаживая пальцами ног по щиколоткам. Это было странно — Фейлон никогда не проводил время так. В юности, еще до смерти отца, у него не было ни свободного времени, ни друзей, с которыми он мог бы просто посидеть в баре ночью. Потом, позже, такое случалось иногда, но это были партнеры по бизнесу, и расслабляться рядом с ними Фейлон не собирался. Пили цветные сладкие коктейли, потому что они действовали вернее всего, а сейчас Фейлону было не важно, как он будет чувствовать себя завтра. Акихито сначала сопротивлялся и говорил, что ему хватит и так, а затем прекратил, и это уже грозило перерасти в соревнование «Кто кого перепьет». Самое смешное было в том, что развозило их обоих быстро. Фейлон обычно пытался держать себя в руках, но сегодня он сознательно отпустил контроль. «Какой же идиотизм, — думал он, высасывая через трубочку уже вторую пина коладу, а до этого в нем уже оказалось три май тая. — Зачем такой риск — мы совсем одни, никакой охраны, и никакого контроля? Зачем мне все это? Чтобы исполнить просьбу Акихито?» Фейлон поднял полупустой бокал на уровень глаз и посмотрел сквозь прозрачное стекло на Акихито. Тот прижимался губами к трубочке, торчащей из красно-желтого бокала, и тоже смотрел на Фейлона. И улыбался широко, а взгляд при этом был уже мутным. Еще пару секунд назад Акихито пытался рассказывать ему историю про какого-то другого фотографа из его газеты, который вечно встает у него поперек дороги, но кажется, ему надоело, потому что Фейлон слушал не слишком ответственно, все внимание сосредоточив на том, чтобы пить — и любоваться Акихито. В голове назойливо зудела мысль: это их последний вечер здесь и, может быть, последний вообще. От нее было и хорошо, и плохо одновременно. Акихито хотелось прижать к любой плоской поверхности — горизонтальной или вертикальной, не важно, — и поцеловать. И трахнуть это худое, гибкое и очень податливое сейчас тело. Акихито и сам на это просто напрашивается. Фейлон вздернул брови в ответ на его взгляд, вынырнув из собственных уже затуманившихся мыслей, и протянул руку. Коснулся щеки Акихито кончиками пальцев, быстро вытащил из его бокала за веточку ярко-алую вишню и засунул ее в рот. Демонстративно облизал губы и улыбнулся, наблюдая за тем, как округляются светлые карие глаза, вытягивается вниз лицо, изо рта выпадает соломинка… — Это была моя! — Акихито возмутился так искренне, что Фейлон не выдержал и рассмеялся. — Возьми себе такой же, не смей таскать мои вишенки! Это звучало — и выглядело — совершенно уморительно, и Фейлон откинулся, смеясь, на плетеную спинку стула. Акихито так горячо выказывал недовольство тем, что Фейлон украл его вишенку, как будто это самый страшный поступок, который Фейлон совершил в своей жизни. И это было настолько нелепо, что на глазах выступили слезы от смеха, Фейлон пытался стереть их ладонями и не мог. Кажется, он все-таки достиг своей цел — напился настолько, что не мог прекратить смеяться и плакать. Голова кружилась. — Еще по одному — и заканчиваем, — произнес он как можно серьезнее, глядя на Акихито, который все еще кидал на него недовольные, колючие взгляды. — На этот раз я не трону твою вишенку. Обещаю. Акихито кивнул — и поверил. И естественно, Фейлон его обманул. Градус возмущения возрос в разы, когда Фейлон выхватил яркую круглую ягодку прямо из-под носа Акихито. — Тебе совершенно нельзя доверять! Ты только притворяешься хорошим другом, а на самом деле!.. — Так что там на самом деле? — промурлыкал Фейлон. — Ты воруешь все самое вкусное! Хочешь получить себе все, хотя обещаешь делиться честно! Акихито скрестил руки на груди и отвернулся, надув губы. Фейлон пытался думать, всерьез он обиделся или нет. Судя по косым взглядам, которые Акихито кидал на него время от времени, все-таки не всерьез. Но Фейлон все равно быстро допил свой бокал, поднялся на ноги, слегка покачнувшись, и подошел к Акихито. — Посмотри, я делюсь, — сказал он. Он выставил перед Акихито руку и раскрыл кулак — на ладони лежала алая вишня, от которой вся кожа была липкой, стянутой сахаром. Акихито посмотрел с сомнением сначала на ладонь, потом на него — и быстро наклонился вперед, забирая вишню губами, ткнувшись с размаху в запястье носом. Поднял голову, сжал демонстративно белыми ровными зубами и улыбнулся ему широко. Раскусил ягоду на две половины и затянул в рот. Какие-то остатки самоконтроля не позволили Фейлону поцеловать его — и отобрать половину себе. — Пойдем уже, — Фейлон протянул ему руку, которая теперь была свободна, чтобы помочь подняться. Ладони сцепились, прилипнув на сахарном сиропе. Танцевать было плохой идеей, потому что это выглядело, скорее всего, ужасно. Или, наоборот, хорошей, Фейлон уже не мог ответить четко. Надо сказать, сделать четко он не мог ничего. И не то чтобы не мог — не хотел. Ему нравился ритм, нравилось то, как его тело вздрагивает в такт, нравилось видеть Акихито рядом с собой, чувствовать его, ловить восхищенные взгляды — его. Правда, не нравились чужие, но пусть только они попробуют подойти… Пока никто не пытался, и Фейлон продолжал двигаться. Отпускал себя на свободу, согреваясь изнутри от выпитого и снаружи — от взгляда, который Акихито не сводил с него. Мелькнула мысль: если бы это было предложением Асами, он не стал бы даже сомневаться— побежал бы сразу. Наверное, ему стоило пробовать больше нового. Но он правда не умел танцевать. Никогда этого не делал. Но сейчас это не имело значения. Он не знал, сколько времени прошло, ритмичные низкие звуки ударных вводили в состояние наподобие транса, и Фейлон очнулся только тогда, когда почувствовал на плече чужую руку. Тело среагировало моментально, выплеснув в кровь адреналин. Он протрезвел настолько, чтобы можно было четко развернуться и ударить снизу, намереваясь попасть в живот тому, кому хватило смелости — или глупости. Кулак перехватили — пальцы и захват были очень знакомыми. Глаза узнали Асами на сотую долю секунды позже, чем тело. И он сразу же расслабился, выдохнул. И почувствовал, что ноги стали практически ватными. — Развлекаетесь без меня, — Асами покачал головой. Фейлон кивнул и расплылся в улыбке, когда под поясницей его поддержала крепкая, уверенная рука — Поехали домой. Фейлон кивнул еще раз. Только остановившись, он почувствовал, что больше не может не то что танцевать — двигаться вообще. И сейчас он был бы совсем не против, если бы Асами взял его на руки. Но тот лишь придержал одной рукой за талию, прижимая к себе сбоку. С другого бока, Фейлон заметил, точно так же прижимался Акихито, еще и пытаясь вырваться. Фейлон даже не хотел пытаться — вместо этого он опустил голову на плечо как можно удобнее и почти лег на Асами всем телом. — Давно ты здесь? — спросил он, когда они все же отошли в сторону. — С полчаса, — ответил Асами. Голос был спокойным, как обычно, и Фейлон не мог понять, что Асами думает про их выступление на публике. — И все это время ты смотрел со стороны? — спросил Акихито недоверчиво. Асами усмехнулся, поцеловал его в висок. Фейлон недовольно боднул его лбом в плечо и получил точно такой же поцелуй. Рука прижала его еще крепче. — Это было забавно, — ответил он. — Не хотелось вам мешать. — Ты мог бы присоединится. — Мне столько не выпить. — Ты просто зануда и не хочешь развлекаться. — А тебе нравится говорить со мной грубо. Не боишься, что придется отвечать? На это Акихито пробормотал что-то едва слышное в плечо Асами и замолчал. Но судя по интонации этого бурчания, он не только не боялся, но и провоцировал. Катер, к которому Асами их привел, оказался побольше того, на котором доставил их сюда Акихито. Фейлон с удовольствием, все еще пошатываясь, забрался на задние сидения, обитые кожей лазурного цвета, и утащил за собой Акихито. — Ты отвезешь нас домой, — протянул Фейлон, на вопросительную интонацию его не хватило. Он откинулся на мягкую спинку, нащупывая затылком подголовник, и притянул Акихито к себе, усадил на колени. Он был совершенно такой же податливый, каким Фейлон его себе представлял. Он прижимался щекой к щеке и целовал ухо и шею, как будто это он наконец дорвался до того, чего хочется, а не Фейлон. Краем уха он услышал, как завелся мотор, и катер отчалил. Оставалось только надеяться, что Акихито не укачает на волнах. Акихито сидел на его коленях, цеплялся за шею руками, жадно забирался пальцами в волосы, спутывал и дергал их. Хорошо, что и у Фейлона сейчас и координация, и ощущения были притуплены, и действия Акихито воспринимались скорее как приятные. По крайней мере, они не мешали, а вот понимание того, что Акихито хочет его настолько сильно, согревало глубоко изнутри, и отказываться он не собирался. Он усадил Акихито удобнее, чтобы тот не сползал вниз каждую секунду, и поцеловал в торчащий острый подбородок. До уха донесся едва слышный смешок Асами, но Фейлон не хотел сейчас на него реагировать. Акихито прислонился лбом ко лбу, носом к носу, и осторожно, едва касаясь погладил кончиками пальцев по щеке. У него все тело было горячим, как будто под кожей пылало и светилось настоящее солнце. Фейлон чувствовал себя тем, кто случайно поймал в объятия солнечный луч, и тот решил подыграть ему, превратившись в человека. Голова все так же кружилась от выпитого, и мысли были под стать, но почему бы не воспользоваться тем, что Акихито сам лезет к нему в руки. Фейлон нежно, как только мог, тронул его губы своими, мягко раздвинул, лизнул внутреннюю поверхность и почувствовал теплый выдох. Акихито открыл рот, сам лизнул его губы и быстро отпрянул, как будто испугался. Фейлон поймал за затылок, пробравшись в волосы пальцами, и притянул голову обратно — для следующего поцелуя. Акихито отвечал торопливо, и теперь это мешало. Фейлон мотнул головой и прикусил за губу. — Успокойся, — прошептал он на ухо, чтобы Асами было не слышно — пусть он сейчас останется в стороне, побудет их личным водителем, таким же безмолвным и исполнительным. — Скажи, чего ты хочешь сейчас, и я сделаю все, только не торопись. Фейлон сказал это и словно увидел себя со стороны. Лодка посреди океана, залитого лунным светом. Мягкий теплый воздух, обволакивающий тела. Приглушенное рычание мотора и тихий плеск волн, легкое покачивание лодки и ветер, треплющий и спутывающий их волосы. Он сам, очарованный и влюбленный на одну ночь в Акихито. И Асами, который поглядывает за ними в зеркало заднего вида, и на его губах играет едва заметная усмешка. Главное, что Асами не против, а с остальным он разберется потом. Акихито каким-то образом все-таки смог разобраться с координацией и сесть удобнее, перекинув через него одну ногу и оказавшись лицом к лицу. Фейлон сразу же положил руки на талию — пока что на футболку — и провел ладонями вверх до подмышек. — Хочу быть с тобой, — выдохнул Акихито, наклонившись к его уху. — Только с тобой сегодня. Фейлон улыбнулся и кивнул, одну руку опустил вниз по телу, нашел пальцами ямку копчика и покружил по ней, заставляя поясницу прогнуться еще глубже. Хорошо, что сегодня их мысли и желания совпадали. Он целовал Акихито — или Акихито целовал его. Это не имело значения. Они переплетались языками, смешивали горячие выдохи, пахнущие алкогольной сладостью. Акихито прижимался к его груди, почти лежал на нем, прогибаясь глубоко, пока ладони Фейлона скользили по спине, нажимали ногтями, сминая тонкую ткань. Хотелось пробраться внутрь, к коже, но пока еще было рано. Акихито хотелось дразнить долго — так долго, как только он сам сможет выдержать. Акихито гладил его по шее и по плечам, впивался ногтями и отпускал. Когда Фейлон сдвинул руку вниз и погладил по груди, Акихито выдохнул резче. Фейлон улыбнулся и надавил на твердый сосок подушечкой большого пальца, покружил по нему и услышал вздох, переходящий в стон. С ума сойти можно. Его еще никто и никогда так не хотел. От этого голова кружилась круче, чем от алкоголя. Он снова потерялся во времени. Он закрывал глаза, чтобы еще острее чувствовать поцелуи и прикосновения. Потом открывал, чтобы оглядеться вокруг и в очередной раз убедиться, что это не сон. Хотя и с открытыми глазами верилось с трудом. Бесконечная вода вокруг, синева неба и белый круг луны. Асами за рулем, поглядывающий на них с той же самой, не меняющейся улыбкой. Фейлон время от времени сталкивался с ним взглядами и отводил глаза, снова переключаясь на Акихито. Ему не нужно было даже проверять рукой, что там у Акихито ниже пояса, он и так всем телом чувствовал его напряженное возбуждение. Акихито пытался потереться об него, но ему было неудобно, а большего Фейлон пока не давал. — Фейлон, пожалуйста, — выдохнул Акихито. — Ты можешь подождать еще немного, — прошептал Фейлон ему на ухо и прикусил мочку, потянул в сторону, наслаждаясь звуком очередного тихого стона. Когда он забрался руками под футболку, Акихито вздрогнул и подался к его рукам всем телом. Фейлон оторвался от губ, чтобы поцеловать шею, прикусить легко, усиливая ощущения — совсем немного, чтобы хотелось большего. Асами повернулся к ним и смотрел, обнимая спинку кресла. От его взгляда Фейлон задохнулся воздухом, который раскалился за мгновение. Закрыл глаза, чтобы перевести дыхание. Открыл снова, посмотрел на Асами и мотнул головой. Нет. Асами вопросительно приподнял брови, наклонил голову набок. Фейлон усмехнулся одним уголком губ, скользнул обеими ладонями под резинку шортов Акихито, сжимая в пальцах ягодицы, нежные, упругие и очень горячие. Акихито снова шумно вздохнул. Фейлон качнул головой во второй раз. «Нет», — повторил он, на этот раз даже беззвучно шевельнув губами. Асами усмехнулся, пожал плечами и вдавил газ, разгоняя катер еще сильнее. Потом. Фейлон разберется с этим потом. А сейчас он опрокинул Акихито вбок, чтобы тот лег на спину. Тот послушался с готовностью и развел в стороны колени, а затем и вовсе положил правую ногу на спинку. Шорты так явно топорщились, что во рту пересохло. Фейлон сглотнул и обхватил член Акихито рукой, нависая над ним сверху, почти ложась на него. Акихито всхлипнул, закинул руки на шею и подался к нему всем телом, чтобы можно было прижаться. Фейлон не дал. Он игрался, то лаская Акихито, то убирая руку наверх, чтобы погладить по животу под задравшейся футболкой. Это было восхитительно. Настолько, что он даже не заметил, что катер сбросил скорость. Заметил только полную остановку — борт мягко ударился в причал, и их тряхнуло. — Приехали, — сказал Асами и поднялся на ноги. Теперь перед Фейлоном стояла сложная задача — тоже встать на ноги, поднять Акихито и доставить в спальню. Конечно, он успел протрезветь немного, но тащить Акихито на руках с покачивающегося борта… Они могут опрокинуться в воду, а сейчас он меньше всего хотел плавать… — Иди уже, — прервал его затянувшиеся размышления Асами и подошел, сам поднял Акихито на руки и перенес на твердую поверхность. Фейлон еще полминуты смотрел на спину Асами — и торчащие из-за нее худые длинные ноги Акихито. Он видел, как Асами наклоняется, чтобы поцеловать, как Акихито обнимает его за шею, ерошит волосы на затылке — и спускается, нетвердо становится на свои собственные ноги. И смотрит из-за плеча Асами вопросительно на Фейлона, у него даже почти получилось сфокусироваться. Фейлон очнулся от своего внезапного ступора и выбрался из лодки сам. Подошел к Акихито и взял его за руку, снова переплетаясь пальцами. Наклонился к уху. — Пойдем,— прошептал он. — Хочу тебя. И остановил взглядом Асами, который почти что сделал шаг за ними следом. Акихито был потрясающим. Особенно полностью раздетым, распластавшимся на свежем, пахнущим чистотой белье, доверчиво и нагло подставляющим шею под поцелуи. Он казался таким открытым и невинным — даже теперь, — что его хотелось сожрать. Фейлон отлично понимал Асами в этот момент. Акихито можно было как угодно скручивать, связывать и причинять боль — потому что ему не будет больно по-настоящему. Или наоборот — ласкать его настолько нежно, насколько хватит собственной выдержки, — потому что Акихито реагирует на легчайшее прикосновение. Он так явственно, четко и инстинктивно говорил на языке тела, что не понять его и не заговорить в ответ было невозможно. Акихито плыл и получал удовольствие от каждого прикосновения, каждого поцелуя. Он тянулся к Фейлону — и тот тоже тянулся к нему. Фейлон хотел продлить это удовольствие и это время рядом с ним, но в то же время ему хотелось получить все больше. Хотелось оказаться внутри, почувствовать эти тесноту и огненный жар, в которые сейчас погружались его пальцы. Услышать, как Акихито будет стонать и выкрикивать его имя. Акихито уже сейчас просил, цеплялся за волосы и скреб ногтями по простыне, раскидывал в стороны колени, которые Фейлон по очереди целовал с внутренней стороны, неторопливо трахая его пальцами. Наблюдал как во сне, как они погружаются в алое, набухшее и раскрытое отверстие. Как член Акихито прижимается к животу и пачкает его крупными каплями. Фейлон время от времени наклонялся, чтобы слизать их с головки, а затем склонялся еще ниже, чтобы поцеловать Акихито и поделиться с ним его собственным вкусом. Ненормальный, невозможно красивый и дико сексуальный мальчик, который своим телом свел с ума сначала Асами, а затем и его. Фейлон все-таки не смог терпеть больше и вошел в него, пытаясь быть осторожнее и мягче, но это не имело смысла, Акихито уже давно был готов и ждал, и только сильнее подался навстречу. Быстро подстроился под ритм — Фейлон пытался замедлиться, а Акихито не пытался ускориться. И стало идеально, и было так до самого конца, когда Акихито кончил со звонким криком, и быстро зашептал его имя, пока Фейлон вбивался быстро и резко, доводя себя до давно желанного пика. «Пиздец, — подумал Фейлон, когда способность думать к нему вернулась. И повторил про себя еще раз: — Пиздец». Акихито был настоящей заразой, которая отравляла своей сладостью, выбрасывала свои споры, они проникали в тело — и все, с этой болезнью невозможно было бороться. Фейлон чувствовал себя сейчас именно так и почти жалел, что его наваждение закончилось. О, сейчас он понимал Асами очень хорошо. Он бы и сам не отпустил никуда этого случайно встреченного, совершенно обычного на первый взгляд мальчишку-фотографа после первой ночи с ним. И сам побежал бы куда угодно — спасать его из чьих угодно лап, несмотря на все опасности. Он наклонился и поцеловал Акихито в щеку, наощупь нашел губы — и перекатился набок. Акихито отвечал на поцелуй кое-как. Фейлон обнял его, притянул к себе и с удивлением почувствовал, что тело больше не мягкое и податливое, как растопленное на солнце масло, а жесткое и непослушное. Что-то было не в порядке — и у Акихито тоже. Он приподнялся на локте и навис сверху, заглядывая в лицо. Акихито лежал с закушенной губой и закрытыми глазами. На лбу, под прядями челки, все еще можно было разглядеть мелкие капельки пота — его личная алмазная россыпь. Фейло провел пальцем по лбу, стирая эти капли. Акихито задержал дыхание. Акихито дергался и нервничал, и Фейлону это нравилось. Хорошо, что Акихито дергался даже сильнее, чем он сам. А может, все дело только в том, что он лучше умел это подавлять и прятать. — Воды, — сказал Фейлон полувопросительно и выбрался из постели. — И таблетку от головы, лишней не будет. Акихито усмехнулся, отпустив нижнюю губу, и кивнул. Наконец-то посмотрел на него. Фейлон покачал головой и отошел к столику, налил из графина воды в стакан. Дошел до аптечки, которую до сих пор никто не унес на место. Закинул и себе в рот пару таблеток — на всякий случай. Выпил стакан воды мелкими глотками, стоя к Акихито спиной: успокаивался и остывал сам и давал успокоиться ему тоже. Только потом подошел — с водой в одной руке и таблетками в другой. Акихито кивнул в знак благодарности и взял стакан. Он отводил глаза. Кажется, протрезвел за это время. Фейлон вздохнул, прошелся рукой по его голове, растрепал волосы. Акихито недовольно поморщился. — Что случилось? — спросил Фейлон, снова садясь рядом. — Ты хотел. Я хотел. Все честно. Акихито криво улыбнулся снова, посмотрел на него снизу. Потер ладонями щеки, все еще горящие красными пятнами. Да нет. Обычный мальчик, хоть и очень обаятельный. Фейлон опять надумал себе чего-то. — Не знаю, что на меня нашло. Наваждение какое-то. Он сел, прикрыв одеялом бедра и ноги. Фейлон сам, первым отвел от него глаза. — Могу сказать то же самое, — проговорил он и лег на кровать рядом, на живот, подложил под щеку подушку и посмотрел на Акихито снизу. — Но ты можешь винить во всем меня. Я с самого начала планировал провести с тобой ночь, и именно для этого споил тебя. Мне нужно было познакомиться с тобой поближе, а это лучший способ, когда времени мало. Акихито кивнул. Затем осторожно поднес руку к лицу Фейлона и погладил по щеке. Приятно. — Я не виню. Это… просто непривычно. Я не думал, что выйдет так. Обычно я так себя не веду. — Я понимаю, о чем ты, — Фейлон кивнул, пальцы Акихито снова скользнули по щеке. — Но я не мог быть медленнее. Мы увидимся еще раз очень нескоро или не увидимся вообще. Сейчас я могу только сказать тебе спасибо, что позвал меня и поговорил со мной. Акихито, кажется, перестал дергаться и лег лицом к нему, накинул на них обоих одеяло. — Это тебе спасибо. И мы увидимся. Он улыбнулся. Дотянулся носом до носа. И зевнул. Фейлон наблюдал, как глаза Акихито начинают закрываться сами собой. Он притянул Акихито к себе ближе, и тот положил голову ему на плечо. Фейлон думал, что нужно сказать еще что-то, но у него закончились слова. Ему надоело говорить и слушать, но и уходить не хотелось. Он нашел руку Акихито и сжал ее, вдохнул запах волос. — Спи, котенок, — сказал он и сам удивился, как легко слетело с языка ласковое прозвище. — Ты устал от меня и от впечатлений. — А ты? — спросил Акихито. И даже не обратил внимания на обращение. По крайней мере, вида не подал. — И я тоже, — Фейлон кивнул и поцеловал в голову за проницательность. Он устал от Акихито и в то же время не хотел уходить и оставлять его. Он мог бы остаться с ним, закрыть глаза и заснуть. Но сперва ему нужно было увидеть Асами. Интересно, он разозлился? Был обижен? Возмущен? Тогда Фейлон не думал о нем совсем, а теперь перед ним было совестно. Тут же он вспомнил и то, как Асами подался к ним — и был остановлен его взглядом. Все же Фейлон позволил себе некоторое время плавать на границе сна и яви, где не было ни чувств, ни мыслей, кроме той, что обнимать сонного, утомленного, разморенного алкоголем и сексом Акихито ему нравилось. Под его поглаживаниями тот снова расслабился, тихо и ровно дышал рядом с ухом в полусне. — Асами сожрет меня, как только тебя не будет рядом, — пробормотал Акихито. Фейлон хмыкнул и ничего не стал отвечать, чтобы не давать Акихито ложной надежды. Он и сам был согласен с этой мыслью. Асами и его тоже может сожрать. Сейчас — имеет на то полное право. — Если он будет рычать слишком громко, я всегда рад тебя видеть, — прошептал он и подавил зевок. — И если ты снова захочешь поговорить, тоже заходи. Если нужна будет какая-то помощь, позвони мне. Я многое могу и всегда найду для тебя время. Акихито не ответил, и Фейлон вообще не был уверен в том, что тот услышал и понял его. Он пролежал под одеялом еще некоторое время, но сон ушел окончательно — ничего удивительного, он проспал почти целый день. В гудящей голове бродили только остатки алкогольных паров. Его все сильнее тянуло к Асами. И было тревожно идти к нему. Фейлон не мог не понимать, что со стороны Асами все это выглядело очень некрасиво. И чем дольше он лежал, тем сильнее накручивал себя — до того, что Асами выкинет его за такие выходки из своей постели и своей жизни. Или снова станет вести себя с ним холодно. Он все-таки выпустил Акихито из объятий и выбрался из одеяла. Попытался выкинуть тревожные мысли из головы. Привел себя в порядок в ванной комнате, критически оглядел свое отражение в зеркале. Вид отекшего овала лица ему не понравился, но виноват в этом был только он, и сейчас сделать с этим нельзя было ничего. В доме была еще одна спальня, но ей никто не хотел пользоваться, и она стояла нетронутой до сих пор. И все равно Фейлон заглянул в нее и ощутил облегчение, увидев кровать, ровно застеленную голубым, как озерная гладь, покрывалом, перехваченным голубыми же лентами в уголках. Хорошо, что Асами не стал устраиваться в ней на ночь и все-таки ждал. Фейлон недолго постоял в дверях этого необжитого кусочка пространства посреди их уютного домика. Голова болела даже после таблеток, как бывало всегда после того, как он переберет спиртного. Но болела не только она — в груди тоже неприятно ныло. Фейлон чувствовал себя паршиво. Клубок чувств был большим и снова крепко запутался, и не было сил разбирать его сейчас. И на этот раз Акихито точно не был виноват — только он сам. Себя винить снова не хотелось, но и по-другому не получалось. И все равно — он ведь не сделал ничего настолько плохого… Асами обнаружился в гостиной — спал на диване, на боку, положив под щеку маленькую декоративную подушечку. Фейлон улыбнулся, заметив лежащую на полу возле дивана книгу, которую он до этого читал вслух. Удивительно, что Асами смог читать, а потом заснуть. Сам Фейлон взлетел бы от обиды на орбиту, если бы его так явно и грубо послали и предпочли в своей постели другого. Неяркий свет торшера, который стоял у изголовья, высвечивал мягким желтым кругом диван и место вокруг него — походило на театральную сцену. Фейлон немного постоял в стороне, прежде чем приблизиться. Встал, согнувшись и облокотившись о мягкую спинку дивана, поскреб по кремового цвета обивке, ненавязчиво привлекая внимание. Сбилось дыхание, дрогнули мягкие черные ресницы. Асами сначала зажмурился, а затем неторопливо разлепил глаза. Развернулся на спину и посмотрел на него. И усмехнулся — понимающе и с ощущением собственного непреходящего превосходства. Фейлон не знал, чего ему в этот момент хотелось сильнее: врезать Асами за эту усмешку или убежать отсюда подальше, чтобы не чувствовать на себе этот взгляд. Но вместо всего этого он вздохнул и прикрыл глаза. — Извини, — сказал он. — Хоть это и звучит глупо. Акихито сказал мне, что не знает, что на него нашло. Я могу сказать то же самое. Асами посмотрел на него весело — и со злостью, — и резко сел, перешел из одного положения в другое быстрым и плавным движением. Фейлон залюбовался, но возможно, это была лишь попытка его сознания отойти от неприятной темы. — Иди ко мне, — позвал Асами, обернувшись к нему через плечо. Фейлон обошел диван и, выбирая между местом рядом с Асами и его коленями, предпочел колени. И тотчас его обняли, притянули к себе, спиной он прижался к груди, почувствовал на шее теплое дыхание. — Не напрягайся так сильно, — услышал он около уха голос Асами. — Извиняться тоже не стоит. По крайней мере, не так. — Это на всякий случай, — ответил Фейлон, улыбнувшись, и попытался сделать то, что ему сказал Асами — расслабиться. Растечься в объятиях, как ему хотелось и как он привык делать, но что-то внутри все же мешало. — Я никогда не поверил бы, что тебя это не задело, но если подумать… Может быть, с твоим заоблачным уровнем самоуверенности… Асами хмыкнул и легко прикусил шею сзади за торчащий позвонок. Фейлон вздохнул. Одной рукой переплел свои пальцы и пальцы Асами — рука была теплой, сухой и твердой, — другую руку закинул кверху, чтобы гладить по шее, забираться пальцами в волосы, пропускать их, как воду. — Задело, — услышал он ответ. — Я не люблю делиться тем, что принадлежит мне. Но если отбросить эмоции, то ты сделал лучшее из того, что мог. Фейлон услышал это и рассмеялся. Смех прозвучал механически, но ему правда стало весело — от того, что он сам недавно говорил примерно то же самое Акихито. — Разве ты можешь отбросить эмоции так просто? — спросил он, поглаживая шею кончиками пальцев. — Ты тоже не можешь. Я чувствую, ты напряжен сейчас не меньше, чем я. Асами хмыкнул и прикусил за шею снова. Фейлон склонил голову набок, подставляя другую сторону. — Ты сам знаешь, что прав, — ответил он. «И что мы будем с этим делать?» — подумал Фейлон. И постарался как можно дальше прогнать мелкую и неприятную даже ему самому радость от того, что он сумел сделать Асами больно. Добраться до его печенок. Он не хотел этого, правда, не хотел. От этих мыслей даже голова начала болеть сильнее. — Я мог бы не трахать Акихито, — сказал он. — И это было бы еще лучше. Разве не так? — Не так. — Он почувствовал, как Асами мотнул головой. — Помнишь, я говорил тебе, что ты ведешь себя как трехлетний ребенок, который требует, чтобы его любили? Ты быстрый, я это всегда знал. И взрослеешь ты так же быстро. У тебя уже подростковый бунт. Убегаешь из дома в ночи, ведешь себя плохо, нисколько не думаешь о последствиях, трахаешься на моих глазах только потому, что я тебе запретил. Фейлон хмыкнул. Подумал. И засмеялся, откидываясь назад, ложась головой на плечо Асами. Вдохнул запах кожи возле шеи, поцеловал в щеку. — Ты думаешь, что смог так просто согласиться с моими ограничениями твоей драгоценной свободы? — продолжал говорить Асами, широкой ладонью поглаживая его по животу и груди. — Нет, тебе хочется отвоевать свое обратно. Я был бы удивлен, если бы ты не выкинул что-нибудь подобное. Хорошо, что реакция последовала очень быстро, когда я еще был рядом с тобой. И хорошо, что это все-таки был Акихито. И тебе так же быстро надоело. Пока Асами говорил, Фейлон упирался носом в его щеку и чувствовал, как кончик постоянно ездит по ней в ритме слов, которые произносил Асами. От них голова кружилась — но, как ни странно, не болела. Он кивнул, когда Асами закончил. Слышать это было неприятно, но очень походило на правду. В груди что-то начинало плавиться, постепенно становилось горячо от любви и благодарности. — Знаешь, что меня удивляет в тебе, — проговорил Фейлон, трогая щеку губами и целуя время от времени. Асами издал тихое мычание, побуждая его продолжать. — Ты же совершенно неэмоциональный. Спокойный, как удав. Или как дерево, по которому этот удав ползет. Как у тебя получается так хорошо понимать других? Асами хмыкнул, повернул голову, чтобы поцеловать Фейлона. На несколько минут разговор прервался — они общались тактильно, Фейлон устроился удобнее, чтобы можно было целоваться и обнимать Асами, гладить его, прикасаться везде, куда дотягиваются руки. Вернуть ту легкость, которая у него уже была. Потом Асами все-таки решил ответить. — Во-первых, на других смотреть намного проще, чем на себя. И понимать других тоже проще. Здесь нет ничего тонкого, Фэй. Это можно найти в любом учебнике по психологии. Сначала я думал, что это сложно, но на практике оказалось, что есть очень простые схемы и инстинкты, и они работают безотказно. Они торчат из людей, как яркие красные ниточки, за которые можно дергать, чтобы люди делали то, что нужно мне. Фейлон кивнул. Асами говорил об этом так спокойно и размеренно, как будто ответ на любой вопрос уже лежал у него в кармане, и ему нужно было только протянуть руку, чтобы достать его и продемонстрировать Фейлону. Как фокусник удивляет ребенка конфетой, которая выскользнула из его рукава. — А во-вторых? — спросил Фейлон. Асами усмехнулся и отодвинул голову, чтобы посмотреть на него. Темные глаза хитро блестели. — А что во-вторых, я расскажу тебе когда-нибудь потом. — Потом? — переспросил Фейлон, приподнял бровь вопросительно. Асами кивнул. — Как твоя голова? Не болит? — внезапно сменил он тему разговора, но не тон, которым задал вопрос — голос оставался таким же спокойным. Фейлон проследил краем глаза, как Асами забрался рукой в карман шортов, вытащил оттуда какие-то таблетки и сунул себе в рот. — Нормально, — Фейлон пожал плечами. В следующий момент Асами перевернулся сам и перевернул Фейлона, прижимая его к подушкам, целуя сразу глубоко, проталкивая языком в рот таблетки, не давая Фейлону ни единого шанса не проглотить их. Не то чтобы ему хотелось сопротивляться. — Мне нравится твой способ кормить меня лекарствами, — улыбнулся он, обхватив Асами за шею. — Мне не настолько плохо, но спасибо за заботу. Асами усмехнулся, потерся носом об нос, поцеловал в губы. Фейлон вздохнул, чувствуя уже, как внутри него начинает закипать возбуждение, как сердце ускоряет свой бег, а кровь резко приливает к паху. — Можешь не благодарить, — Асами погладил его по щеке, глядя в глаза внимательно и с улыбкой, снова полной самодовольства, — потому что это было не лекарство. Афродизиак, Фэй. Двойная доза. Ты ведь не надеялся, что я не заставлю тебя заплатить за собственные неприятные ощущения? — Что?! — Фейлон задохнулся, сам почувствовал, как округляются глаза, как открывается в беззвучном возмущении рот. И прекратил сопротивляться, опал на диван обратно и только засмеялся, коротко и нервно. Он прислушивался к ощущениям. Да, он уже начинал гореть изнутри, и жар был слишком внезапным и сильным для естественного. Асами смотрел на него, ласково улыбаясь и поглаживая по шее и плечу кончиками пальцев, от которых вниз по телу растекалось волнующее тепло. — Ты думал, что можешь дразнить меня безнаказанно? Асами приподнялся, чтобы провести ладонью по его телу от шеи по груди, по животу и еще ниже, обхватил рукой член, и Фейлон задохнулся воздухом, выгибаясь вслед за рукой, которая гладила, скользила вверх и вниз, до тех пор, пока ощущения не стали слишком острыми — до боли. Воздух раскалился в легких, сердце билось тяжело и гулко, с усилием выталкивая из себя кровь, которая вся прилила вниз. — Асами… — пробормотал он. — Не могу понять, — теперь Асами ласкал его, едва касаясь, но от этого не становилось легче, — ты меня просишь о чем-то или ты недоволен? Фейлон сглотнул и тесно прижался к Асами всем телом. — Прошу, — он выдохнул. — Но ты… я не ожидал… это нечестно… Асами усмехнулся и невесомо поцеловал в губы. Фейлону было мало — чудовищно мало. Он подался вперед сам, прижимаясь к губам, целуя глубоко, прижимаясь телом к телу... Асами снова остановился и попытался подняться на ноги — Фейлон успел ухватиться за его шею и подтянуться вместе с ним, уцепиться ногами за талию. Асами рассмеялся, тихо и коротко, и теперь сам поцеловал Фейлона, держа его на руках, на весу. Было горячо — невозможно, нестерпимо. Тело уже горело и начинало дрожать, ему нужно было больше прикосновений — намного больше, чем крепкие объятия. — Пойдем, — шепнул Асами ему на ухо. Фейлон несколько раз кивнул и, пока Асами нес его в ту самую никому до этого времени не нужную спальню, требовательно целовал и кусал за шею. А затем Асами уронил его на кровать и тут же сел сверху, прижимая всем своим весом, наваливаясь, как будто Фейлон хотел убежать. Он не хотел и не мог — ему нужна была совсем другая помощь. — Сколько это продлится? — спросил Фейлон, пытаясь сохранить хоть крупицы рассудка, пока его тело действовало самостоятельно и пыталось прижаться или потереться о другое тело рядом. — Часа три. Может быть, четыре, — голос Асами до сих пор был таким спокойным, словно он не сидел на Фейлоне сверху, дразня каждым прикосновением к груди и животу, а находился на одном из скучных, но необходимых совещаний. Фейлон попытался представить это. И не смог. Голова отказывалась думать. Лицо горело, он постоянно облизывал губы. — Закрой глаза, — прошептал Асами, наклоняясь к нему, целуя под нижней губой и в подбородок. Фейлон выдохнул и прикрыл глаза. Если раньше его внимание рассеивалось хотя бы немного, то теперь он полностью был сконцентрирован на ощущениях. Ему хотелось — дико, до боли. Ему нужно было, чтобы его касались, поэтому Фейлон постоянно, ритмично вскидывал бедра, притираясь к паху Асами. Он пытался дышать ровно и глубоко, но это не помогало, и у него не получалось. Кружилась голова — даже теперь, когда он лежал, утопая головой в мягкой подушке. Асами делал что-то, сидя на нем сверху, но Фейлон пока не смотрел. Наконец Асами закончил и взял его за руку. Поднес к лицу, поцеловал запястье, ладонь, кончики пальцев — Фейлон наблюдал за этим из-под полуопущенных ресниц, чувствуя, как тяжело и быстро поднимается грудная клетка. Потом пришел черед второй руки. Асами делал все нарочито медленно, растягивая удовольствие, пока оно не становилось пыткой. Фейлон вздохнул глубоко, снова закрыл глаза и застонал, толкнулся бедрами настойчиво, напоминая о себе. Гладкая шелковая лента перехватила оба запястья в один момент и затянулась — он даже не успел понять, как и когда это произошло. Он мог только распахнуть глаза и посмотреть возмущенно — настолько, насколько хватало сил, а их было совсем немного. — Зачем? — спросил он. Голос переходил в стон, стоило только открыть рот и заговорить. — Чтобы ты лучше усвоил этот урок, — ответил Асами. Мягкость его голоса убивала, обволакивая, как одеялом, раскаленной лавой. Фейлон снова дернулся под ним, выгибаясь, и застонал. — Сделай уже что-нибудь… Фейлон теперь даже не собирался сопротивляться, когда Асами поднял его руки над головой, привязывая ленту свободным концом к деревянной витой резьбе на спинке. — Я многое могу сделать, — Асами улыбался ему, сверкая глазами в темноте комнаты довольно. — Дать тебе кончить. Или оставить тебя здесь и пойти к Акихито. А вот это была очень плохая перспектива. — Нет, — выдохнул Фейлон. — Пожалуйста, нет. Асами усмехнулся уголком рта и встал с него, а затем и с кровати. Наклонился, чтобы поцеловать, лизнуть торчащий напряженный сосок, поцеловать живот, головку члена — и распрямился, отворачиваясь. Фейлон в первые мгновения даже не верил, что Асами уходит. Что он действительно может и хочет оставить его здесь. — Асами, нет, пожалуйста! Вернись! Рюичи! Асами обернулся только в дверях комнаты, оглядывая открывшийся ему вид. На таком расстоянии и в темноте Фейлон не видел его лица, но он был уверен — Асами улыбается. Он стиснул зубы так, что они скрипнули. Естественно, это не помогло. Он был дико возбужден и не мог к себе прикоснуться. Вся кожа уже покрылась горячей испариной, сердце колотилось в груди. И хотелось — сильно, до боли в сведенных яйцах, до того, что пальцы на ногах поджимались судорожно. Двойная доза. Три часа. Или четыре. Фейлон пытался дышать. Считать овечек. Представлять пауков вокруг — с детства он боялся пауков больше всего на свете, и до сих пор этот страх не уходил. Кажется, ушел сейчас. Ему было совсем не до пауков. Не до чего. Он пытался прислушаться к звукам и понять, что делает Асами, но слух, как и все прочие чувства, давал сбои, и он не слышал ничего, кроме собственного дыхания и шума крови в ушах. Спустя некоторое время — Фейлон не знал, сколько именно прошло, — он заметил, что возбуждение шло волнами. Накатывало, потом отпускало немного только для того, чтобы затопить следующей еще сильнее, заставляя выгибаться, пытаясь перевернуться. Фейлон скреб по шелковым лентам — тем самым, которые пышными бантами удерживали до этого покрывало, — но узел был прочным и не поддавался. Асами на самом деле бросит его здесь? Он не может… Очередная волна была особенно сильной, тело била крупная дрожь, сознание уже давно затуманилось, было настолько плохо, что он все-таки позвал снова: — Асами! Он пытался быть как можно громче, чтобы изо рта вырвался крик, и не сорванные шепот. Он не был уверен, что у него получилось. Оставалось только стонать. Он хотел бы потерять сознание, но понимал, что ему вряд ил повезет настолько. Он не помнил, в какой момент Асами все-таки пришел к нему и начал целовать, обнимать, успокаивать и наконец-то дал ему кончить. Фейлон изогнулся дугой, не испытывая никакого удовольствия, но стало хоть немного легче. Ему казалось, что и Асами уже может быть плодом его воображения, воспалившегося от перевозбуждения. От него пахло сигаретным дымом, как будто он курил все это время, не прекращая. Асами целовал его в лоб и шептал что-то успокаивающее, гладил по бокам, опускаясь и ниже, на бедра. Целовал живот и брал рот снова налившийся твердостью член. Играл с его телом — на его теле, как на музыкальном инструменте, и Фейлон остро отзывался даже на легчайшее касание. — Руки, — прошептал он полностью пересохшими губами. — Выпусти. Хочу обнять. Асами подался вперед так, что его тяжелый, полностью возбужденный член оказался прямо напротив его лица, и Фейлон широко облизал ствол от основания до головки, взял в рот, пока Асами шипел на него недовольно и путался пальцами в собственном узле. Руки наконец-то оказались развязанными, затекшие запястья и кончики пальцев показывало, но это было совершенно не существенно, потому что теперь он наконец-то мог обнимать Асами, цепляться руками за плечи и закидывать ноги, обхватывая бока. Наконец-то Асами вошел в него, и сейчас это ощущалось остро, как единственно правильное в этом ужасном мире, где без Асами была только боль. Ему потребовалось еще два раза, чтобы вещества в его организме перестали действовать. В последний раз, кончая, он полностью отключился и пришел в себя только некоторое время спустя, уже совсем в другом положении: Асами обнимал его всем телом, прижимая к своей груди, и тоже дышал часто около уха. Фейлон выдохнул. Еще один вдох. И выдох. Тело расслаблялось, дрожь постепенно утихала. Кажется, все. Вдох. Выдох. Поцелуй в верхний уголок уха. Он потерся носом и щекой о ближайшую часть тела Асами — та оказалась плечом. Поцеловал, ощущая на губах прохладную влагу и вкус соли, но сейчас трудно было понять, чей это пот: его или Асами. Он сам был весь мокрый. Нужно было в ванную, но его тело превратилось в мягкое желе, которое расползается в стороны и даже собственную форму едва может удержать. Мысли расползались в стороны точно так же. Это не было похоже на апатию — Фейлон знал это чувство, оно навещало его изредка, когда казалось, что бы он ни делал, все это было напрасно. Сейчас это было хорошее ощущение безвременья и отсутствия чувств, в которое он погрузился, как в теплую воду. Асами гладил его по спине, но и это теперь едва ощущалось. «Ты в порядке?» Фейлон услышал вопрос, но сил на то, чтобы ответить, не было. Он едва повел плечами и потерся щекой снова. Фейлон почти не почувствовал теперь тепла его тела, гладкости его кожи. Он превратился в вещь, замкнувшуюся внутри себя. «Скоро будет лучше». Он мог бы сказать, что ему уже хорошо, но язык не двигался во рту, а губы слиплись. Он закрыл глаза, и ресницы слиплись точно так же. Он улыбнулся. Потом Асами сказал еще что-то, но Фейлон уже совсем не разобрал слов. И замолчал снова, обнимая его. Фейлон чувствовал и слышал биение его сердца совсем рядом с собой, монотонное и ровное, и оно тоже успокаивало, усыпляло. Его куда-то несли, но ему было безразлично, куда именно. Фейлон пришел в себя от того, что по лицу льется теплая вода. Он, кажется, сидел, но положение тела было странным. Только спустя некоторое время понял, что Асами держит его на руках, расположившись в большой ванне, и его голова удобно лежит на плече Асами, который осторожно поливает его сверху, гладит по макушке и лбу. — Почему мы здесь? — спросил он. С неудовольствием отметил легкую хрипотцу в голосе. — Потому что ты отключился. Фейлон поморщился. Попытался двинуться, но тело слушалось с трудом. Попытался вспомнить, как он оказался в таком положении. — Твои таблетки, — сказал он. — Я вспомнил. Он покачал головой, почувствовал в ней легкое гудение, но боли, как ни странно, не было. И еще мутило — слегка. Спасибо Асами хотя бы за то, что он подсовывает качественные наркотики. Он наконец-то открыл глаза. В ванной не горели светильники, но небо за большим окном было уже по-утреннему голубым. Робкие первые лучи зажигали пенные шапки на воде розовым. Пахло персиком. «Как романтично, — подумал Фейлон. — Рассвет, ванна на двоих, Асами меня обнимает». Немного сбивало красоту картинки только то, что ей предшествовало. А может быть, и это не мешало. — Ты с самого начала задумал отомстить, да? — спросил он. Виски тупо заныли, когда он попытался думать, но эту боль легко можно было стерпеть, и лучше сейчас было не накидывать внутрь организма действующих веществ поверх того, что уже было внутри, чтобы не стало хуже. — Прикинулся мирно спящим, подложил эту книгу специально, чтобы я расслабился… — Нет, — Асами поцеловал его в щеку и провел пенной губкой по плечу и груди. — Я на самом деле читал и заснул. До этого я злился, но потом придумал план мести, и на этом успокоился. Фейлон улыбнулся. Хотел было сказать, что Асами скотина. Сказал вместо этого другое: — Я люблю тебя. Почувствовал, как высоко поднялась и опустилась грудная клетка, на которой он лежал. — Я тоже. Фейлон устроился в руках Асами еще удобнее и только двигал ногами, руками, поворачивался всем телом, чтобы было удобнее гладить его губкой, стирая с кожи все следы этой ночи. Подумал, что это очередная хорошая идея Асами — принять ванну. Теплая вода вместе с мягкими движениями смывала оставшееся напряжение, и Фейлон расслаблялся все больше. Можно было лежать так дальше и ни о чем больше не говорить, да и сил на это не было. И все же… — Мне было плохо. — Я знаю, — сказал Асами и прижался губами к его виску. — Прости. Мне тоже было плохо. Фейлон вздохнул от того, что сдавило грудь. Он предпочел не уточнять, когда именно плохо было Асами: когда Фейлон оставил его и ушел с Акихито или когда Асами оставил Фейлона гнуться на кровати в одиночестве? Результат все равно один и тот же. Когда тело, мысли, желания и порывы успокоились в нем окончательно, уже казалось глупостью все, что они делали. Он все же сменил положение, усаживаясь на Асами сверху, лицом к нему. Наклонился, прислоняясь носом к носу. — Я хочу любить тебя, а не делать тебе плохо. Асами кивнул, потянулся к нему, поцеловал. — Но иногда это случается, и мы можем только минимизировать последствия. Я неплохо справился, как ты считаешь? Фейлон усмехнулся, в груди стало тепло от слова «мы». — Я всегда поражался тому, что у живого человека может быть настолько раздутое эго. Асами улыбнулся ему и закрыл глаза — отвечать на это он тоже не стал. Фейлон лег на грудь Асами и почувствовал, как тот гладит пенной губкой по спине, а затем и по ягодицам, и между ними. Было хорошо. Спокойно. Разговор прервался сам собой. С едва слышным шорохом лопались пузырьки — пышная пена постепенно оседала. Фейлон почувствовал, что снова засыпает. Он поднял голову, чтобы посмотреть на Асами. Сейчас, в прозрачно-розовом утреннем свете, он был невероятно красивым, и Фейлон не удержался: обхватил его лицо ладонями и прижался к губам. Асами ответил на поцелуй, и такой способ общения был лучше всяких слов. И все же зачастую бывали необходимы слова. — Мне стоит быть ответственнее, — сказал Фейлон. Асами засмеялся, и он почувствовал это всем телом. — Что в этом смешного? — Наверное, ты первый, кто в постели со мной может говорить о собственной ответственности. Не надо. — Просто ты опять хочешь забрать все себе одному. Фейлон прогнулся, когда Асами под водой положил на его поясницу ладонь, погладил вверх и вниз. Это было приятно, и обстановка располагала к продолжению, но сейчас он был выжат полностью. Впрочем, и Асами не переходил границу, просто поглаживал, расслабляя, а не возбуждая. — Я всегда хочу забрать себе все, что могу, — он усмехнулся. — Неужели ты понял это только сейчас? — Я предпочитаю делать точно так же. Как же мы будем делиться друг с другом? — Я рассчитываю на твое благоразумие. — А я — на твое, — Фейлон кивнул. Подумал, стоит ли ему лезть не в свое дело, и все же предпочел сказать: — Тогда не обижай Акихито. Он не виноват ни в чем. Асами вскинул брови, посмотрел на него с легким удивлением. — С чего ты взял, что я буду его обижать? — Потому что ты часто обижаешь маленьких и слабых. Твоя плохая привычка. Асами усмехнулся и откинул голову назад. Фейлон тут же поцеловал мягкое местечко под подбородком. — От тебя я ожидал всякого, — сказал Асами, и Фейлон насторожился, когда услышал, как голос из мягкого стал серьезным, — но не от него. Почему он хотел тебя, а не меня? Фейлон хмыкнул. Потом не выдержал и рассмеялся. Асами поднял голову и посмотрел на него с укором. Фейлон погладил его по голове. — Надо же. Вот что тебя задело… — Асами криво улыбнулся и прикрыл глаза. — Подумай сам, ты же умный мальчик. Читал много учебников. Годы практики, большие успехи… — Фейлон… — в голосе Асами прорезались предупреждающие нотки. А Фейлон от этого даже проснулся ненадолго. — Извини, я закончил издеваться, — он улыбнулся, сдерживая себя, блеснул глазами из-под ресниц. Потом стал серьезнее. — Нам обоим нужно было перекрыть старый неприятный опыт друг с другом чем-то хорошим. Мне нужно было познакомиться заново и примириться с ним рядом. В конце концов, это ты свел нас вместе, и мне нужно было это пережить. Ему… я не знаю, почему это было нужно ему и даже предполагать не возьмусь. Ты можешь спросить у него сам. Послушать то, что скажет именно он, а не голоса в твоей голове, которая думает, что знает о нем все. Асами пожал плечами и кивнул. Фейлон погладил его по щеке. На этом он твердо решил закончить. Он сделал для Акихито все, что мог, и не хотел больше говорить о нем ни слова. Говорить и думать хотелось исключительно о себе. — Знаешь, что удивляет меня? Ты меня обманываешь, а я просто не могу на тебя злиться. Ты всегда пользуешься этим бессовестно. Сунул мне таблетки — и я проглотил, не задумываясь. Попросил закрыть глаза — я закрыл. Почему я оправдываю тебя всегда? Он говорил и гладил щеки, нос, брови, спускался пальцами по скулам к губам и линии подбородка, как будто хотел запомнить это лицо наощупь. Асами улыбнулся, и он обвел кончиками пальцев и эту улыбку. — Ты и сам напоил меня чаем со снотворным. Ты отлично знаешь правила нашей игры. И на самом деле, тебе все это нравится. Фейлон фыркнул и брызнул Асами в лицо, чтобы он перестал улыбаться так довольно. По плечам и спине потянуло прохладой. — Все, вода остыла, — сказал Фейлон. — Отнеси меня в постель. — Было время, когда ты хотел казаться самостоятельным и боялся того, что я хочу носить тебя на руках, — высказался Асами и поцеловал Фейлона в нос, поднимаясь из воды и поднимая его за собой. — Как видишь, те времена прошли, — ответил Фейлон уклончиво, с улыбкой, откидывая волну мокрых волос за плечо под взглядом Асами. — Ты сам говорил, что прошлое стоит оставить в прошлом. Асами кивнул ему молча. Фейлон подумал об этом немного, пока Асами заворачивал его в огромное мягкое полотенце. Совсем недавно, всего несколько часов назад, он рассказывал о своем прошлом Акихито, и было больно. Сейчас… он действительно не видел больше причин тащить свое прошлое за собой. — Что, если прошлое как хвост у ящерицы? Я могу отбросить его, но без него я буду неповоротливым и уязвимым. — Нет, — Асами покачал головой, поцеловал в макушку. — Какая из тебя ящерица? Ты дракон. Драконы не откидывают свой хвост от страха, они могут только сменять старую шкуру. Под ней уже давно наросла новая — красивая, гладкая. Старая только мешает тебе стать еще сильнее и проворнее. Фейлон улыбнулся. Ему нравился такой ход мыслей и нравилось, что Асами понимает, о чем он говорит. Асами все-таки поднял его на руки и донес до кровати, осторожно опустил рядом с мирно спящим Акихито. Фейлон сам зарылся в одеяло, как в теплую нору, обнял Акихито — тоже теплого, сонного, — и наконец-то провалился в сон без единого намека на сновидения. Он проснулся от того, что рядом что-то мешало. Это что-то постоянно двигалось, шуршало и постанывало. В голове все еще гудело. Фейлон с трудом разлепил веки и некоторое время смотрел, как Акихито целует Асами, лежа на нем сверху. Асами нарочито лениво водил пальцами по ягодицам Акихито, то погружая влажно блестящие пальцы внутрь, то снова убирая для того, чтобы погладить. Фейлон подумал вяло, что это должно было его оскорбить, но спать хотелось сильнее. Поэтому он дернул на себя остатки одеяла, заворачиваясь в него, чтобы шум и движения не мешали, и отвернулся от них спиной. Во второй раз он проснулся от тычков в плечо. Он нахмурился и открыл глаза, чтобы посмотреть на того, что осмелился так бесцеремонно его будить, со всем своим неудовольствием. Акихито смотрел на него удивленно и тыкал в плечо указательным пальцем. — Это — не дверной звонок, если ты не заметил, — сказал Фейлон. — Но ведь ты открыл глаза, — Акихито улыбнулся ему одним уголком рта. Лицо с другой стороны было прижато к подушке. — Чего ты хотел? — Убедиться, что ты живой. Ты спал все это время, серьезно? — Фейлон кивнул. — Что ты с ним делал вчера? Этот вопрос был адресован уже Асами, который наблюдал за ними, приподнявшись на локте и зевая. — Ничего особенного, — он пожал плечами с улыбкой и снова зевнул. — Воспитывал. Фейлон фыркнул и снова спрятал лицо в одеяле. Спать хотелось все еще, тело и голова были тяжелыми, будто набитым мокрой ватой. Во рту было сухо, хотелось пить, но пока он не был готов встать ради этого. Одеяло содрали с лица, снова вытаскивая Фейлона из темноты на свет. Он хотел было возмутиться, но Асами остановил его поцелуем, и говорить постепенно расхотелось. Акихито в это время куда-то утек — и весьма кстати. Теперь Асами можно было спокойно обнимать, прижиматься к нему, снова лезть в его руки, подставляя все тело. — Доброе утро, — сказал Асами, когда отпустил его губы. — Точнее, добрый день. Мы уезжаем через час, но у нас еще есть немного времени. Фейлон все еще был сонным и плохо соображал, что Асами хочет сказать. Он понял только, что скоро все это закончится. А потом почувствовал, как его ноги раздвигает колено, как рука Асами скользит вниз и обхватывает его. — Да ты просто монстр, — Фейлон рассмеялся. — Как ты можешь столько трахаться? Серьезно, Рюичи, как? Асами хмыкнул и ласково прикусил за шею под ухом. До этого момента Фейлон был уверен, что он не захочет ничего еще как минимум пару недель. Сейчас он уже забрал эти мысли обратно. — Во-первых, это ты здесь провел бурную ночь, а не я, — сказал Асами и прикусил за мочку, продолжая двигать снизу рукой, влажной и скользкой, и Фейлон заметил, что начинает сжимать губы плотнее, чтобы сдержать стоны. И перестал их сдерживать. — А во-вторых… Я еще вчера хотел тебе рассказать, но ты выбрал иное. Ты говорил мне попробовать удовлетворить себя самому. Я пытался, пока вас не было. Никакого результата. Мне слишком нравится доставлять удовольствие тому, кто рядом со мной. Меня ведет именно от этого. Мне слишком нравится чувствовать, как меня любят в этот момент. По-другому не работает. Фейлон улыбался. Он бы смеялся, но смех на его губах превращался в стоны. — Кто бы мог подумать, что ты такой любвеобильный. — Разве это не очевидно? Фейлону было хорошо сейчас, намного лучше, чем ночью. Сейчас он мог чувствовать и мог наслаждаться каждым прикосновением, а не ждать, когда мучительное удовольствие прекратится. И пусть ночь была бурной и он чувствовал себя выжатым, как лимон, но ему все равно хотелось — еще один раз расплавиться в объятиях Асами и разлететься на миллиарды брызг, а потом снова собрать себя воедино в его руках. Еще немного, и они разъедутся. Расстанутся снова. Поэтому сейчас Фейлон хотел получить все. И Асами хотел того же самого. Асами не торопился, но и не тянул на этот раз, и Фейлон всем телом, каждой клеточкой чувствовал, как входит в него Асами, как их тела соединяются и начинают двигаться вместе. Тела словно растворялись друг в друге и в солнечном свете, которым был наполнен воздух вокруг них. Ему и хотелось раствориться. И даже оргазм на этот раз не был ярким, как обычно, как будто слился со светом и растекся по комнате. — Оставь меня одного на пять минут, — сказал он Асами и завернулся в одеяло снова. Асами кивнул и ушел в ванную, прихватив из шкафа комплект одежды. Фейлон лежал в своем коконе и пытался собраться. Еще вчера он думал, что уже пресытился отдыхом и бездействием. Сейчас ему хотелось плакать от того, что это почти закончилось, и под лучами солнца испаряются его последние минуты. Он не стал препятствовать себе, и слезы потекли из глаз по переносице и щеке, закапали вниз. Фейлон вздохнул и закрыл глаза, позволяя себе это. Грудь сдавило. А потом его щеки коснулись пальцы. Не Асами, слишком мягким было прикосновением, а еще неуверенным. Он открыл глаза. — Улыбнись, — сказал ему Акихито и сам растянул губы, показывая ряд сияющих жемчугом белых зубов. Фейлон приподнял уголки губ, и в тот же момент Акихито быстро вытащил из-за спины маленький фотоаппарат, моментально навел объектив и щелкнул. Фейлон мог только улыбнуться еще раз. И раскинуться на кровати. Он то выползал из-под одеяла, высовывая ступни и лодыжки, руки, плечи, изгиб шеи. Ему хотелось позировать, Акихито хотелось его снимать. Ни один из них не сказал и слова. А потом в комнату зашел Асами, уже одетый в идеально отглаженные брюки и рубашку. Даже волосы успел уложить, и они блестели воском, зачесанные назад. — Если Фейлон не выберется из постели в ближайшие пару минут и не приведет себя в порядок, я заверну его в одеяло и закину на катер в таком виде. — Я не хочу… — проныл Фейлон. — Я не шучу. Асами покачал головой и выразительно посмотрел на часы у себя на запястье. Потом все же подошел и наклонился над ним, целуя, и Фейлон оплел его шею руками, роняя на себя. Еще несколько поцелуев, и он расслабился настолько, что Асами смог подняться и поднять его за собой. Теперь они стояли, прижимаясь грудью друг к другу, Фейлон снова чувствовал его сердце рядом со своим, а еще теплые лучи и теплый, нагретый солнцем пол, и взгляд Акихито через объектив. — Ты сможешь одеться сам, или это тоже должен сделать я? — Я не хочу, — повторил Фейлон упрямо. Это было плохо. Это начинало походить на истерику. — Я тоже, — сказал Асами неожиданно для него и прислонился лбом к его лбу. — Мне тоже сложно, Фэй. Но все только начинается. Возьми себя в руки. И он шлепнул Фейлона по заднице — звонко и больно. Фейлон вскрикнул от неожиданности и отскочил на шаг. Огляделся по сторонам, ища способ для быстрой мести. Взгляд остановился на подушке, за нее Фейлон и схватился, и с размаху ударил по Асами. Тот поймал подушку после пары ударов и притянул его к себе снова. Фейлон спешно приводил себя в порядок уже на борту катера, который забрал их с острова спустя полчаса. Они чуть было не опоздали к его рейсу в Гонконг. Самолет в Токио улетал спустя пять часов. От причала их забрала машина Асами, и к этому моменту Фейлон действительно взял себя в руки. Всегда невозмутимый Киришима оглядел Асами, который выглядел великолепно, как всегда, потом посмотрел на Фейлона, который постарался выглядеть не хуже. Фейлон ответил на его взгляд и вежливо улыбнулся, кивнул приветственно. В конце концов, совсем скоро им придется работать друг с другом очень тесно. Асами усадил Фейлона посередине между собой и Акихито, и всю дорогу — слишком короткую — они оба гладили его по рукам и целовали в шею, а Фейлон бессильно и безуспешно пытался их отпихнуть от себя. Не то чтобы ему не нравилось то, что они делали, но его все же смущало то, что Киришима поглядывает на них время от времени в зеркало заднего вида. Нечасто, всего пару раз, но все-таки… И только потом, уже в аэропорту, он вспомнил, о чем еще хотел спросить Асами: — Ты дочитал книгу? — Долистал, — он улыбнулся сдержанно, краешком губ. Удивительно, как Асами преобразился, надев свой костюм и оказавшись среди толпы людей, которая обтекала их — и тоже смотрела. — Слушать тебя было интереснее, чем читать самому. Фейлон улыбнулся криво. Люди раздражали — все. И даже собственные проверенные телохранители сейчас мешали. Он уже успел привыкнуть прижиматься к Асами и обнимать его, и теперь бесился от того, что не может этого сделать. — Чем она закончилась? — спросил он. Асами усмехнулся шире, подошел к нему и приобнял за плечи: — Ты можешь сам прочитать финал, если тебе так интересно, — сказал он, склонив голову к уху и обдав теплым дыханием. Уже в самолете, поднявшись к солнцу над облаками, Фейлон понял, что не хочет знать конец этой истории.