Время собирать жемчуг

Он понял, что не может больше рассматривать кричаще-яркие картинки в журнале о современном искусстве Индокитая, найденном в кипе таких же толстых и разноцветных журналов в бунгало. Журнал был толстым, от разноцветных неоновых картинок в глазах рябило, особенно теперь, когда солнце уже опустилось низко над горизонтом, и розовый приглушенный свет заливал террасу у воды, на которой они сидели. — Рюичи? — позвал Фейлон. Он до сих пор не мог привыкнуть звать Асами по имени, но сейчас так все же казалось правильнее, и он звал, только каждый раз замирал изнутри на долю секунды до того, как произносил имя. — Что? Асами ответил не сразу, как будто Фейлон разбудил его этим вопросом. Казалось, что Асами на отдыхе спит все время, свободное от принятия пищи или занятий любовью и душа после. Фейлон подполз ближе к низкому диванчику, на котором Асами лежал, закинув голые икры на спинку. На нем был надет тонкий гостиничный халат, точно такой же, только размером поменьше, был и на Фейлоне. — Как получилось, что все свои проблемы ты решаешь через постель? Фейлон разложил локти на край дивана и лег на них, опустив подбородок на скрещенные пальцы. Асами улыбнулся. И зевнул. Повернулся к Фейлону лицом, и теперь их носы были в паре дюймов друг от друга. Фейлон потянулся вперед, чтобы потереться носом, поцеловать в подставленные губы. Снова ощутить теплый, мягкий, бесконечно сладкий рот. — Не все, — сказал Асами, когда поцелуй прервался. — Если ты обратишь внимание, то заметишь, что только малая часть моих проблем может быть решена таким образом. Фейлон закатил глаза. — Не придирайся к словам. Ты знаешь, о чем я. Никогда больше не видел человека, который так любит секс как таковой. Раньше я думал, что это для тебя — всего лишь один из способов унизить человека или заставить его сделать то, что тебе нужно. Или то и другое вместе. Но существует множество способов для этого, а ты постоянно — хорошо, время от времени! — выбираешь этот. Доставляешь удовольствие другому и сам наслаждаешься этим. — Ты сам ответил на свой вопрос, — Асами пожал плечами. — Мне нравится доставлять удовольствие тем, кто мне симпатичен и нравится ощущение собственной власти. Она может быть прямым приказом или принуждением, а может быть немного тоньше, и тогда мне удается поймать жертву на крючок этого удовольствия. — Звучит неплохо, но есть много осложняющих факторов, — Фейлон покачал головой и провел пальцем по спинке носа. Асами открыл глаза. — Они везде есть, но этот способ работает неплохо. — Он влияет на обе стороны. И на тебя тоже. — На меня слабо действует. Только если не ограничиваться парой раз. Тогда я успеваю привыкнуть. Я просто хотел поймать вас, чтобы вы не сбежали от меня. У меня получилось. — Ты тоже привязываешься, — Фейлон погладил по лицу, очертил скулы. — Ты хочешь любви, Рюичи, даже если отрицаешь это. — Я и не отрицаю, как видишь, — Асами фыркнул. — Да, только идешь медленно. Асами вздохнул и отвернулся, прикрыл глаза. Фейлон поднялся на ноги, чтобы сесть на Асами сверху, прижать его бедра к дивану своими. Поразительно, что Асами позволял ему делать с собой все, что вздумается. Не отталкивал, не прогонял, даже не хмурился недовольно, хотя Фейлон затрогал его всего, просто чтобы каждую секунду убеждаться еще раз, что ему это можно. Сам Фейлон взбесился бы и от нескольких подобных прикосновений. — Твои родители тоже не любили тебя? — попробовал он подойти с другой стороны. — Любили, наверное. Так, как владельцы породистых собак любят своих животных. Асами смотрел на него и улыбался уголками губ. — Это хорошо или плохо? — уточнил Фейлон, потому что правда не понимал, до сих пор не мог разобраться, доволен чем-то Асами или нет, когда говорит вот таким спокойным тоном. Асами пожал плечами. — Не знаю, — ответил Асами. — Это факт, с которым я жил. Он положил ладони на колени Фейлона и неторопливыми круговыми движениями поглаживал их. Мягко. Приятно. Призывая отвлечься от этой неинтересной темы и заняться чем-нибудь другим. — А еще ты лезешь трахаться, когда не хочешь говорить, — Фейлон не мог не высказать свою мысль вслух. — Это противозаконно? — Асами усмехнулся и повел ладонью вверх по правому бедру Фейлона. — Я не слишком люблю говорить, как ты наверняка заметил, и уж тем более не люблю скучные темы для разговоров. Фейлон рассмеялся и откинулся назад, спиной ложась на ноги Асами, которые тот все-таки спустил со спинки дивана. Он смотрел в небо. Асами продолжал гладить его колени и бедра. Рядом тихо шелестел ветер и бились о дерево мелкие теплые волны, шумели бесконечные волны. Тихая идиллия оказалась нарушенной быстрыми, негромкими шагами босых ног. Акихито. Фейлон предпочел не подниматься, так и лежал, ожидая, когда Акихито подойдет к ним. — Смотри, что я нашел! — услышал Фейлон его возглас, адресованный то ли ему, то ли Асами, то ли ими обоим разом, и одновременно с этим на деревянный настил высыпалось что-то. Судя по звуку, это что-то было довольно крупным, но легким, и ударялось гулко, как будто внутри была полость… Фейлон попытался понять, не глядя, что это может быть, но так просто загадка ему не далась, и он все же повернулся на бок, чтобы можно было посмотреть вниз. Ракушки. — Их там целое море! — говорил Акихито воодушевленно. — Я думал, что раковины с жемчугом живут только на глубине, но там было совсем не глубоко!.. Фейлон перегнулся еще ниже и подцепил пальцем одну из серых крупных ракушек, валяющихся перед ним на полу. Крепко сжал пальцы, чтобы разомкнуть створки, и действительно, внутри оказалась жемчужина, довольно крупная, белая, а в закатном свете переливающаяся розовым и рыжим. Он поднялся и снова сел на бедра Асами. Показал ему жемчужину, зажатую между большим и указательными пальцами. Посмотрел на него. Затем на Акихито. Затем снова на Асами. Жемчуг. Снова жемчуг. Почему они оба дарят ему жемчуг? — Вы сговорились, что ли? — спросил он и лег Асами на грудь, улыбаясь. — Почему сговорились? — спросил Акихито. И правда, не понял. Значит, сам дошел. Фейлон приподнялся, чтобы дотянуться до руки Акихито — золотисто-коричневой, загоревшей на жгучем солнце, — и потянул к себе, вынуждая сесть на Асами сверху. — Спасибо, — прошептал он и поцеловал в щеку, такую теплую, как будто солнечные лучи впитались в нее и теперь отдавали тепло всем, кто коснется. — Было бы, за что, — буркнул он и обернулся к Асами. — Тебе там удобно? Я вообще-то на твоем животе сижу. Асами усмехнулся и повалил его на себя. — Теперь лежишь. Так удобнее. — Это тебе… — начал Акихито, пока его рот не запечатало поцелуем. Смотреть, как Асами целует Акихито, раньше было невыносимо, а теперь, как ни странно, стало доставлять удовольствие с легким привкусом боли. Фейлон наслаждался до тех пор, пока не понял, что ему, вообще-то, тоже хочется. Он все же поднялся на ноги и подошел ближе, наклонился и потянул Акихито на себя, врываясь в их поцелуй и забирая то, чего хотелось ему самому. Теперь он целовал Акихито — уверенно, но аккуратно, позволяя себе забираться глубже не сразу. Смакуя удовольствие. Горячий рот, юркий язык, аромат дыхания. Асами не вмешивался — может быть, тоже наблюдал, — и это дало Фейлону возможность стащить Акихито, поставить на ноги и усадить рядом с собой на диван, сдвинув ноги Асами в сторону. И не прекращая целовать при этом. — В Китае есть одна легенда, — начал он, когда все же отпустил губы Акихито. А тот даже не сопротивлялся, надо же. Только краснел. Асами поднялся и подсел с другой стороны, одной рукой тоже обнимая Акихито, перетягивая на себя, другой рукой поймав пальцы Фейлона и перебирая их. Фейлон почувствовал, как сердце забилось быстрее, слишком быстро. Потребовалось перевести дыхание. — Да, Фейлон, — сказал Асами. — Мы внимательно слушаем твою легенду. Очень интересно. Это наверняка была ирония, но голос Асами, как всегда, звучал слишком спокойно и ровно, чтобы можно было заметить явную насмешку. И все же Фейлон посмотрел на него недовольно, поджав губы. Асами улыбнулся ему и поцеловал Акихито в другую щеку. — Легенды потом, — сказал Фейлон тоже серьезно, как только мог, и притянул Акихито к себе, усадил на колени спиной к себе, целуя в шею, задирая на его груди широкую черную майку. Кожа на вкус все еще была горько-соленой от морской воды. Асами положил тяжелый подбородок на плечо Фейлона, чтобы можно было целовать шею Акихито сбоку, и обнял их, теперь обоих. — Почему же, — возразил он тихо, перемежая слова и поцелуи. — Самое лучшее время для древних китайских легенд. По крайней мере, у тебя на некоторое время будет занят рот. Фейлон дотянулся и укусил Асами за ухо, тот только засмеялся в ответ. Пальцами он гладил бедро Фейлона, бедро Акихито, перебирал рукой постоянно. Фейлон млел от происходящего, и Акихито, казалось, тоже. Он не говорил ничего, только тяжело дышал и подставлял тело под поцелуи и прикосновения. Асами расцепил объятия, чтобы рукой забраться в свободные шорты Акихито, и тот выгнулся у Фейлона на коленях, горячо выдохнул и застонал так сладко и мучительно, что тело Фейлона отозвалось моментально, а из головы окончательно вымело все мысли, кроме одной: «Так вот на что повелся Асами». Акихито ерзал на его коленях, пытаясь то ли отодвинуться от руки Асами, то ли наоборот, прижаться теснее, и это все вызывало совершенно однозначную реакцию. Акихито заводился от любого прикосновения, и не хотеть его в ответ было невозможно. Таким Акихито он не видел еще никогда. И словно вторя его мыслям, Асами зашептал Фейлону на ухо, не переставая дразнить Акихито, вытаскивать из него один стон за другим. Акихито терся задницей в тонких шортах о промежность Фейлона, то ли случайно, то ли нарочно, но член Фейлона от этих движений постоянно терся о ложбинку между упругими ягодицами. — Потрясающее тело. Особенно когда слушается. Хочешь попробовать? Асами шептал громко, Акихито точно слышал все, но не дернулся в сторону, а наоборот, прижался задом еще теснее, спиной привалился к груди Фейлона и положил голову ему на плечо, подставляя шею, которой Фейлон касался долгими поцелуями, чтобы почувствовать, как на губах вибрирует каждый стон, вылетающий изо рта Акихито. Казалось, тот совсем поплыл и теперь мог только поддаваться. — Он изменился, — пробормотал Фейлон. — Я помню его совсем другим. Совсем не хотел меня. Все время думал только о тебе. — В этом вы не отличались друг от друга, — усмехнулся Асами, и Фейлон резко оторвался от шеи и впился поцелуем в губы Асами, прикусил, чтобы тот прекратил смеяться. — И правда, — выдохнул он. — Займи рот чем-то более полезным. — Вы… — Акихито долго выдохнул и смог как-то взять себя в руки, чтобы произнести более долгую фразу: — Вы воркуете постоянно. Займите рот чем-нибудь другим, оба. Асами рассмеялся и прикусил тонкую кожу на шее, сделал что-то особенное рукой в шортах Акихито, от чего тот вскрикнул, а затем застонал протяжно, на высокой тонкой ноте, и от этого звука у Фейлона по спине и по рукам от возбуждения пошли мурашки. — Мне кажется, ты совсем забыл, как следует себя вести, — прошептал Асами в ухо Акихито. — И почему-то ты сидишь на коленях Фейлона, не на моих. — Потому что я так хочу, — улыбнулся Фейлон и запустил одну руку в запах халата Асами, скользнул по гладкой груди и животу, наощупь нашел горячий и твердый член, обвел большим пальцем головку, размазывая выступившую на ней каплю. Тот с удовольствием выдохнул. — Это аргумент для тебя, но не для него, — ответил Асами почти спокойно, разве что голос стал ниже на пару тонов, и Фейлона пробрала дрожь от этого звука рядом с ухом и от того, что волосы Асами щекотали его щеку и шею. — Акихито теперь может позволить себе многое, — Асами перестал обнимать и отодвинулся, чтобы сесть на колени перед ними, стянуть с Акихито шорты одним движением и откинуть их в сторону. Фейлон развел колени, на которых сидел Акихито, вынуждая и его тоже развести ноги шире. — И будет наказан за свое поведение дома. Асами разве что не облизнулся, произнося это, и наклонил голову над пахом Акихито, отчего тот застонал и задергался, и Фейлону пришлось придерживать его, обнимая крепко поперек груди, чтобы тот никуда не мог сдвинуться. Фейлон наслаждался тем, как ерзает Акихито на его коленях, как выгибается и стонет, пытается то ли свести ноги, то ли раздвинуть еще шире. И все это под влажные звуки. Фейлону хватало воображения, чтобы представить, как Асами берет в рот горячую головку, облизывает, посасывает, царапает зубами, погружает глубоко в рот член Акихито. Его дрожь передавалась и Фейлону тоже. Фейлон целовал шею Акихито сзади, прикусывая ее время от времени, и Акихито на это тоже отзывался стонами. Хотелось продлить удовольствие как можно дольше, и Фейлон дотянулся до макушки Асами, накрутил на пальцы короткие пряди. — Чуть медленнее, — сказал он. — Вот теперь — самое время для древней китайской легенды. Акихито всхлипнул от нервного смеха. Асами даже остановился ненадолго, чтобы сказать: — Мне до твоих извращений далеко. Фейлон рассмеялся и дернул за волосы, а затем погладил Асами за ушами и по шее сзади, и тот потянулся за рукой. Фейлон не мог удержаться и не почесать шею. Погладил по лицу, по губам, скользнул рукой вниз, сомкнув пальцы на мокром от слюны члене Акихито, провел несколько раз по горячему, твердому и нежному, всей ладонью ощущая напряжение, и поднял руку наверх, чтобы коснуться губ Акихито. Влажно обвел их по контуру, и Акихито рефлекторно облизнулся и тут же убрал язык. Фейлон бегло поцеловал в шею, где точно билась жилка, и посмотрел вниз, на Асами. Тот тоже смотрел — на губы Акихито, которые все так же гладил Фейлон. — Красивая картинка? — спросил Фейлон и надавил пальцем, чуть оттягивая мягкую нижнюю губу. Акихито выдохнул и приоткрыл рот, и Фейлон воспользовался этим, скользнув пальцем внутрь. Подушечки тотчас тронул острый кончик языка, и Фейлон втолкнул два пальца глубже. Асами прикрыл глаза, выдохнул и кивнул. Наклонился снова, чтобы вернуться к занятию, от которого Фейлон его оторвал. — Эта легенда о том, как на земле появился жемчуг, — говорил Фейлон негромко, чтобы дрожь в его голосе не была слышна столь явственно. Акихито уже втянулся и увлеченно обсасывал его пальцы. У Акихито был очень юркий язык и очень горячий рот. — Однажды в облаках встретились два дракона. Может быть, они не поделили что-то, или им просто было скучно и одиноко. — Фейлона прервал долгий тихий стон Акихито, и он прикусил шею, чтобы продлить его. — Они столкнулись и начали бой друг с другом среди облаков. Была сильнейшая гроза, вокруг места битвы грохотал гром и сверкали молнии, вся земля сотрясалась от их ударов в небе. А потом, — он вытащил пальцы изо рта Акихито, напоследок еще раз влажно погладив по губам, и направил руку вниз, между ягодиц, наощупь находя судорожно сжимающееся и разжимающееся кольцо мышц. Усмехнулся — Акихито ждал и хотел, — и двинул пальцами внутрь, в горячую тесноту. Одновременно Асами тоже сделал что-то такое, отчего Акихито взвыл — и насадился сразу еще сильнее. Асами отодвинулся снова и поднял голову, посмотрел на Фейлона, потом на Акихито, потом вниз, наблюдая за тем, как пальцы скользят внутрь, растягивая. Поднялся на коленях и поцеловал Акихито, затем Фейлона. Фейлон потерялся в ощущениях впервые именно в этот момент. Акихито стонал на его пальцах, дрожал всем телом от удовольствия, а Асами поймал его губы и целовал, не отпуская. Когда он закончил, у Фейлона перед глазами все плыло в зыбкой, жаркой темноте. — Так что там было дальше в твоей истории? — спросил он громким шепотом у уха Фейлона, втянул в рот мочку и прикусил. Это было мучительно и восхитительно одновременно. Фейлон попытался вдохнуть полной грудью, но вышел только неровный всхлип, который Асами снова поймал губами. Только теперь Фейлон понял, что Асами, поднявшись к нему, продолжает дрочить Акихито, отчего тот мечется на коленях, почти кончая. Он прижал Акихито к себе еще теснее и вошел пальцами глубже, раздвигая, растягивая, делая удовольствие еще острее. — В разгар боя огромные грозовые облака пролились дождем из жемчуга, — прошептал Фейлон быстро и четко, уже не вполне отдавая себе отчет в том, что говорит и что делает. Тело действовало само. Прижать к себе. Прижаться. Поцеловать. Втолкнуться внутрь. Ощутить, как забился между ними Акихито, кончая. И затихает, громко и шумно дыша. Фейлону казалось, что он кончил вместе с ним и в то же время оставался возбужденным до предела. Асами усмехнулся. — Никогда не слышал этой легенды. Ты ее только что придумал, признайся. Он немного отодвинулся, садясь на пятки, и посмотрел на Фейлона. И когда Фейлон почти нашел в себе слова и силы для того, чтобы возмутиться, Асами поднял руку и слизал с пальцев белые потеки. Слова тут же растерялись, Фейлон смог только качнуть головой и поцеловать Акихито в обнаженное плечо. — Я тоже не слышал такую, — подал голос Акихито. — Это были какие-то неправильные китайские драконы. — Это были древние великие драконы! Вы все не так поняли, извратили мне все легенду! — Фейлон все же возмутился под смешки Асами, который уже поднялся на ноги. — Нам нужна кровать, — сказал он, глядя на Фейлона с улыбкой, от которой все мысли снова вылетели из головы. И глаза у него были темными. — Акихито хватит еще как минимум на один раз. Захватишь его сам, или я унесу? Фейлона позабавило то, что Асами говорит об Акихито как о каком-то предмете. Точно о чем-то не живом и одушевленном. Но Акихито даже не возмутился, потерся носом о шею Фейлона — и помог сделать выбор. — Мое, я сам донесу, — сказал он, отвечая улыбкой на улыбку и поднялся, тряхнув волосами и подхватив Акихито. Он был легким — даже для Фейлона, даже несмотря на то, что повис утомленно и не хотел шевелиться, только ухватился за шею, обнимая. Фейлон дотянулся до щеки и снова прижался к ней губами. Акихито был мягким, нежным, полностью расслабленным и пах морем, от него не хотелось отрываться. И, кажется, из-за плеча Фейлона он скорчил рожицу Асами, потому что тот иронично вздернул брови и приподнял уголок губ. А затем все же подошел и поцеловал — сначала Акихито, потом Фейлона — Ты его балуешь, — сказал Асами, прижимаясь ко лбу Фейлона. Фейлон хмыкнул. — Имею право. Я вижу его намного реже, чем ты. И он все же сделал невероятное усилие воли, чтобы оторваться, отвернуться и уйти. Он ждал, что Акихито скажет что-нибудь, у него же вечно язык не держится за зубами. Но он молчал, только горячо дышал в ухо, тыкался носом и губами. Одновременно с этим спину жег взгляд Асами, и Фейлон мог только разводить лопатки сильнее, кожа на спине шла прохладными мурашками от томительного ожидания и предвкушения. Он все же сделал этот — донес Акихито до спальни и опустил на кровать, присев, аккуратно скатив его вниз и глядя на растянувшееся перед ним на белых простынях загорелое тело с белой полоской на месте плавок. С ним хотелось быть нежнее и бережнее — Фейлон совсем некстати вспомнил, как грубо обходился с ним раньше, принуждал и насиловал его тело. Просто брал то, что нужно было получить, заставляя Акихито терпеть унижение и боль. Удивительно, что Акихито не шарахается от него сейчас. Он стиснул зубы и решительно мотнул головой. Он уже просил прощения и получил его, и эти терзания не принесут пользы никому. А он на этот раз хотел доставить удовольствие. Асами подошел сзади и положил руки на его бедра, повел кверху, задирая короткие полы халата. Горячие ладони выбивали все мысли — плохие, хорошие не имело значения. Они возвращали к реальности, где был Асами. И Акихито. Асами обнял Фейлона сзади, откинул волосы в сторону и поцеловал в шею сбоку, и Фейлон не мог не опуститься затылком ему на плечо, подставляя под поцелуи всю шею. Асами целовал и развязывал пояс халата, и когда он справился, халат упал вниз, к ногам. Фейлон услышал громкий вздох и оторвал голову от плеча Асами. Акихито, перевернувшись на живот, глядел на них, не отрываясь, и от этого взгляда Фейлону становилось жарко. — Можно, я просто посмотрю на вас? — спросил он, сдвигаясь в сторону, чтобы уступить место. — Нельзя. — Фейлон почувствовал, как Асами мотнул головой. — Ты сам пришел к нам. Не говори, что не хотел, я вижу тебя насквозь. Фейлон думал, что Акихито сейчас начнет возражать, но тот залился краской — пылающие щеки видно было даже в неярком свете ночника — и сглотнул. Он развернулся, чтобы поцеловать Асами — и потянул пояс его халата, развязывая тоже. Скинул с плеч, не отрываясь от губ. Теперь его спину и ягодицы гладил взгляд Акихито. В ушах шумела кровь, мир снова погружался в этот ритмичный горячий шум, и Фейлону оставалось только плыть по его волнам. Асами огладил его по плечам, положил ладони на грудь и легко толкнул назад, Фейлон сам опрокинулся на кровать и потянул Асами за собой, ухватившись за руку. И уже вдвоем они стягивали с Акихито майку, постоянно отвлекаясь на поцелуи и прикосновения, сплетаясь ногами и руками, языками, всем телом. Это было хорошо — и спокойно, жар прокатывался по телу легко, нарастая неторопливо. Акихито уложил Асами на спину и опустился на его член медленно, откидывая голову назад и лаская себя рукой. Фейлон сглотнул, наблюдая за тем, как крупный член Асами постепенно входит, исчезает между ягодиц Акихито. Он растерялся, не зная, что делать — целовать Асами или Акихито, или помочь Акихито губами? Хотелось всего и сразу. Асами положил ладони на бедра Акихито, и Фейлон определился. Он наклонился над Асами, ловя его дыхание — долгие вдохи и выдохи, — и перехватил руки, заведя их над головой и удерживая за запястья. Асами усмехнулся и прикрыл глаза. Фейлон продолжил его целовать, не отпуская. Акихито нашел свой ритм и теперь раскачивался, поднимаясь и опускаясь так, как хотелось ему самому. Фейлон время от времени поднимал глаза, чтобы взглянуть на него и оценить виды, иногда они ловили взгляды друг друга и понимали без слов. Интересно, как долго Акихито продержится? Акихито справлялся. Асами начал дергаться недовольно, пытаясь выдернуть руки из захвата Фейлона. В первый раз ему почти удалось — от неожиданности Фейлон едва не выпустил запястья, но потом сжал еще крепче. — Нет, — прошептал он нежно, прекращая целовать только для того, чтобы сказать это. — Ты не выберешься от нас так просто. Асами хмыкнул и попытался усмирить себя — наверное, назло Фейлону, чтобы показать, что его совершенно не заботит происходящее. Его выдержки хватило еще на пару минут. — Фейлон… — выдохнул он, и кажется, в его голосе Фейлон расслышал даже угрозу. Он улыбнулся мягко и прихватил зубами за нижнюю губу, скользнул языком в рот, добираясь до нёба. Асами задвигал бедрами сильнее, и Акихито застонал громко и долго, почти не прерываясь. Фейлон вскинул на него глаза — похоже, Акихито готов был кончить. — Что? — спросил он у Асами. — Чего ты хочешь? Попроси. Асами выгнулся, но темп был не его, слишком медленный для того, чтобы он мог кончить сейчас. И засмеялся хрипло. И ничего больше не сказал, только поднял голову, чтобы поцеловать Фейлона снова. Фейлон целовал его и смотрел, как тело Акихито крупно вздрагивает, рукой доводя себя до оргазма. Когда он кончил, то упал на грудь Асами без сил, тяжело дыша, с улыбкой на губах. — Я знаю, что тебе нужно, — шепнул Фейлон на ухо Асами и поднялся, обращаясь уже к Акихито. — Теперь твоя очередь держать. Акихито поднял голову, посмотрел на него все еще затуманенным взглядом. — Я не удержу, — он тяжело мотнул головой. — Ты справишься, — улыбнулся Фейлон. — Рюичи, он справится, не так ли? Асами засмеялся снова и кивнул, зажмурившись. Его улыбку хотелось целовать, и Фейлон не удержался. А затем перетек вниз. Оценил вид торчащего колом, налитого кровью, очень сильно возбужденного члена. И устроился над ним, направляя, принимая в себя постепенно. Дышал глубоко и стискивал зубы, потому что много, слишком много, и мышцы не могли расслабиться сразу, но он и хотел так… Асами сам толкнулся кверху. Фейлон вскрикнул и задохнулся воздухом. Легкая боль — и удовольствие, такое сильное, что он насадился сразу полностью. От этого перехватило горло. Асами посмотрел на него мельком, усмехнулся торжествующе и поцеловал Акихито, который наклонился над ним, всматриваясь так, будто ни разу не видел. Асами теперь смотрел на него точно так же. Фейлон начал двигаться, то ускоряясь, то замедляясь. Тело пронизывало разрядами удовольствия, острыми, колкими, от них поджимались пальцы на ногах и волоски на затылке вставали дыбом. Асами честно держался, хоть Фейлон и чувствовал, как напряжены мышцы на животе и бедрах, как сдерживается Асами, пытаясь расслабиться. Это заводило неимоверно. Фейлон замедлился еще и сжал член Асами в себе, застонав от яркой, пронзительной вспышки удовольствия. Только теперь, услышав глухой рык, он понял, что закрыл глаза. И в следующий момент его перевернуло на спину, и Асами навалился сверху, до боли стискивая бедра пальцами, загоняя в него член так глубоко, что дыхание выбило. Фейлон двинулся навстречу еще сильнее. — Хватит, — сказал Асами быстро, резко, как отсек, и начал вбиваться так, как хотелось ему самому. Фейлон и не собирался сопротивляться, особенно когда Асами обхватил его член и задвигал рукой в том же самом ритме. Когда они кончили, сил не было даже на то, чтобы добраться до душа. Плевать. «Завтра», — подумал Фейлон. С одной стороны его обнимал Асами. С другой — Акихито уже спал, положив голову ему на плечо. И Фейлон закрыл глаза, прислонившись лбом ко лбу Асами. Он проснулся среди ночи рывком, как будто он был рыбой, и со дна его поднял огромный крючок, подцепил и поволок за собой. Фейлон открыл глаза, глядя на темные деревянные балки на потолке. Комната освещалась теперь только белым лунным светом, льющимся в окно — должно быть, Асами выключил ночник перед тем, как уснуть. Сейчас Асами спал, перевернувшись на другой бок, дышал ровно и спокойно. Акихито тоже спал, раскинувшись на половине кровати морской звездой. Только теперь Фейлон понял, что проснулся от боли — не физической, но душевной, которая снова поселилась в груди и сжала сердце и легкие, не давая вдохнуть. Он чувствовал себя лишним. Не настолько нужным, как кто-то другой. Он вспомнил, как Асами и Акихито смотрели друг на друга, понимая друг друга и без слов признаваясь в любви. И там не было места ему, пусть он и держал член Асами в себе. Он стиснул зубы, чтобы не застонать в голос, и как можно осторожнее выбрался из постели. Асами, как он успел заметить, умел спать в любых неблагоприятных обстоятельствах — и тут же просыпаться, когда чувствовал сквозь сон напряжение рядом с собой. Поэтому Фейлону нужно было уйти. Он не готов сейчас был говорить, что с ним опять не так, потому что… Фейлон встал под струи воды в душе, прислонившись к стене спиной, уронив голову. Потому что это всегда было с ним, сколько он себя помнил. Он хотел быть лучшим и для этого лез из кожи вон, и у него никогда не получалось. Потому что любовь — это не то, что можно выторговать хорошим поведением или личными заслугами. Все то же самое, опять. Отец любил его брата больше, чем его. И Асами любит Акихито сильнее, как бы хорош Фейлон ни был. Фейлон с силой ударил кулаком по запотевшей стене. Хватит. Как же ему это надоело. Как же он устал чувствовать себя несчастным и брошенным, особенно теперь, когда у него, казалось бы, появилось все, чего он хотел. Фейлон решительно вышел из душа и обтерся полотенцем. Прошел в соседнюю комнату и налил себе выпить. Сел в глубокое плетеное кресло и приказал себе успокоиться и прекратить эту старую истерику. Подумать головой. Асами любит его, верно? Да, это так. Если бы не любил, то не вел бы себя так заботливо. Не привел бы к Акихито. Так какого черта Фейлону еще нужно? Этот вопрос был куда интереснее, и думать стоило именно об этом. Фейлон улыбнулся и покачал головой. Он уже расслабился немного — настолько, чтобы иметь возможность подумать, не впадая в детскую истерику. Секс с Асами был хорош, безусловно, и тело Асами было в полном его распоряжении. Теперь нужно было что-то еще. Что именно? Фейлон отпил из бокала виски и некстати подумал, что у них осталось два дня. Хотя почему некстати? Это его заботило, потому что его совершенно точно не устраивала роль приятного эротического приключения на неделю в перерывах от работы. Тогда почему бы им ни работать вместе? Сотрудничать. Фейлон хмыкнул. Даже в мыслях это звучало маловероятно. Они уже пытались, и попытка оказалась полностью провальной. Асами не предлагал ничего подобного, ни разу не заговорил с ним о деловых вопросах. Асами, казалось бы, устраивало все в таком виде, как оно существует сейчас. Да, он смог заставить Асами посмотреть на себя. Но вынудить его работать вместе? Почему нет? Разве Байше плоха в качестве делового партнера? Организация Фейлона не просто так занимала первое место в криминальном Гонконге. У него было все, что нужно: деньги, связи, перспективы развития. Все, что могло быть интересно Асами. Тот ведь никогда не упустит своей выгоды, разве нет? Но Асами не дурак, и если бы ему было интересно подобное, он первый бы предложил Фейлону сотрудничество. А Асами молчал. Занимался с ним любовью. И не хотел ничего больше. Фейлон вздохнул. Значит, придется ему самому набраться смелости и поговорить с Асами об этом прямо. У него заканчивается время, и ему нужно успеть. Он допил алкоголь одним большим глотком и едва не закашлялся от того, что по горлу и пищеводу прокатился большой огненный шар. На глаза навернулись слезы, и потребовалось время, чтобы сморгнуть их. Ну что же, он пришел хотя бы к какому-то решению. Чем ему заняться сейчас, когда сна ни в одном глазу? Можно было пойти купаться, но за последнее время он настолько насытился этим занятием, что теперь даже смотреть на воду больше не хотелось. Можно было пойти в бар, здесь была парочка ночных заведений, Акихито рассказывал и даже сам однажды пришел из подобного среди ночи, будто не замечая тяжелого взгляда Асами и как ни в чем не бывало прощаясь со своими новыми приятелями. Ну да, выйдет отлично, если Фейлон уйдет посреди ночи, в бар, никому не сказав ни слова и будет там напиваться. Замечательный пример того, как не стоит себя вести, если хочешь завести с кем-то деловые отношения. Фейлон подошел к книжной полке и пробежался пальцами по новеньким глянцевым корешкам. Книжный шкаф находился здесь в качестве элемента декора, и книги были абсолютно новыми. Он взял одну — какое-то современное фэнтези про очередного выдуманного китайского императора, судя по аннотации, — и честно пытался погрузиться в историю, но собственные мысли постоянно выкидывали его на поверхность. Пришлось отложить книгу и все-таки вернуться в спальню. Он забрался в постель, стараясь так осторожно сдвинуть конечности Акихито, чтобы не разбудить его, и положил голову на плечо Асами. Кожа была горячей и мягкой, а мышцы под ней — твердыми. Фейлон терялся в этих контрастах. Алкоголь догнал его только теперь, и голова начала кружиться, а мысли в ней путались. И сейчас, когда он лежал рядом с Асами, перекинув руку через его грудь, он уже плохо понимал, чем был недоволен недавно. Точнее, он помнил, чем именно, но что с того. Разве ему мало того, что есть? Разве это не во много раз больше того, о чем он мечтал? Он закусил губу, потому горло сдавило, и на глаза навернулись слезы. — Что случилось? — спросил Асами тихо. — С чего ты взял? — ответил Фейлон, и даже ему было слышно, как неестественно звучит его голос. Асами повернулся на бок, чтобы обнять его, и заговорил около уха негромко. — Ты ушел куда-то, надолго. А теперь от тебя пахнет алкоголем, и когда ты отвечаешь, у тебя сводит горло. Фейлон усмехнулся, потерся лбом о плечо. Вздохнул и все-таки решил ответить честно: — Снова почувствовал себя лишним. Подумал, что, выбирая между мной и Акихито, ты выберешь его. Это глупости, старые детские раны, которые никогда, наверное, не заживут до конца. Асами поцеловал его в висок и рассмеялся тихо. — Акихито пропадает целыми днями, уже нашел себе друзей, а когда он здесь, то не отлипает от тебя. Кто в этом случае должен ревновать? Фейлон улыбнулся и спрятал лицо, в груди растекалась горячая благодарность. Он понятия не имел, как это получалось у Асами с его отсутствием чувствительности к тонким эмоциям, но он всегда парой слов мог заставить Фейлона забыть все страхи и сомнения. — И будь уверен, что сам Акихито постоянно бесится от того, что мы с тобой здесь, вместе и неплохо ладим друг с другом. Асами забрался пальцами в его волосы, массируя и почесывая затылок, и Фейлон готов был растаять, как снег, растечься лужей под этими прикосновениями. — Я люблю тебя, — прошептал он едва слышно, губами касаясь плеча, в которое уткнулся лицом. Асами должен был если не услышать, то понять по движению губ, по выдоху, по интонации. И кажется, тот все понял правильно, скользнув ладонью по спине и остановившись на пояснице. Но же оставался еще один вопрос. — Почему ты не хочешь работать со мной? Ладонь Асами, которая медленными круговыми движениями гладила поясницу, остановилась. — С чего ты взял, что не хочу? — спросил он. — Ты ни разу не сказал об этом за столько времени. — Не говорил, потому что еще обдумываю, — он вздохнул и выпустил Фейлона из объятий. Не удержался и поцеловал коротко в губы прежде, чем подняться с кровати. — Пойдем, обсудим. Оденься. И ушел в душ, оставив Фейлона лежать и гадать, что это было. Не найдя ответа, он повернулся и посмотрел на Акихито — тот спал так же крепко, как и до этого. Ничего удивительного, в общем-то. Тот весь день гулял, плавал в море, катался на серфе, трахался — делал все возможное, чтобы его ночной сон был глубоким. В темноте его лицо казалось острее, чем обычно. Он лежал спокойно, тихо дышал носом, на тонкой шее билась жилка. Волосы едва заметно колыхались от легкого ветерка. Рядом приглушенно зашумела вода. Обычно Асами принимал душ быстро, и Фейлон знал, что у него есть минут десять, не больше. Он посмотрел на Акихито снова. Такая тонкая, хрупкая шея. Можно сжать одной рукой, пережать сонную артерию большим пальцем. Он даже не проснется. Фейлон моргнул, затем резко сел и встряхнул головой, как будто это могло помочь вытрясти из нее эти мысли. Сглотнул и быстро поднялся на ноги. И ощутил, как начинает дрожать от того, что испугался самого себя. Он не всерьез. Конечно же, нет. Он не собирался делать Акихито что-то плохое. Он убьет любого, кто сделает Акихито больно. Он просто… снова сходит с ума от любви. А сумасшествие всегда было неконтролируемым и страшным. «Только это не любовь. Одержимость, как говорил Асами. Провокации, — подумал он. — Держи себя в руках, только и всего». Фейлон обхватил себя за плечи, несколько раз вдохнул и выдохнул, подойдя к окну и глядя на темное и блестящее серебром море, на луну и яркие фигуры созвездий в ночном небе, на резные черные силуэты пальм, лениво покачивающие листьями под дуновениями ветра. Нужно было успокоиться и перестать дрожать до того, как Асами вернется. Они хотели поговорить о делах, и будет совершенно некстати, если он снова окажется во власти эмоций. Только вот Фейлон не знал, каким образом и о чем он сможет говорить, когда перед глазами стоит образ мертвого Акихито. С синюшной кожей, запавшими глазами, бледными губами, которые никогда больше не улыбнутся, не раскроются в стоне удовольствия, не сожмутся от недовольства в тонкую линию. Совершенно и бесповоротно мертвый. С темными следами на шее от его рук. Думать об этом было еще больнее, чем о том, что Асами его не любит, но не думать Фейлон не мог. Еще несколько глубоких вдохов и выдохов. Он никогда, ни при каких обстоятельствах не причинит вреда Акихито. Это было лишь временным помутнением. У него уже бывали подобные, и намного сильнее, и даже тогда он мог удержать себя в руках и не наделать непоправимого. Он в своем уме. За его спиной раздался шорох простыней, и Фейлон подумал, что все же разбудил Акихито своими чересчур шумными нервными мыслями. Но тот лишь перевернулся на бок, подгреб под щеку подушку и продолжил спать. Фейлон выдохнул и заставил себя подойти, присесть возле кровати перед его лицом. Провел пальцем по щеке и спустился на шею. Уткнулся носом в согнутый локоть и закрыл глаза, снова вдыхая и выдыхая размеренно. Кажется, отпустило. По крайней мере, он больше не дрожал, и сердце билось спокойнее. Он еще немного посидит так… Когда Асами вышел из душа с мокрыми волосами, полностью обнаженный, Фейлон даже не отреагировал на него, только повернул голову и посмотреть вопросительно, с вызовом — ты ведь не запретишь мне сидеть так, как мне хочется? — Скоро я начну ревновать всерьез, — сказал Асами. — Я просил тебя одеться. Чем ты был занят все это время? Фейлон вздохнул, поднялся на ноги и, обогнув кровать, подошел к Асами и обнял за шею, прошептал на ухо: — Ты спрашиваешь, чем я был занят? Я постоянно чувствую свою вину перед ним. Старые дела, новые мысли, — он не стал говорить прямо и надеялся, что Асами не спросит, но и врать не хотелось. — Ничего, что могло бы быть интересным тебе. Я просто засиделся здесь без дела, Рюичи. Пойдем, поговорим лучше об этом.