Время собирать жемчуг

Они шли босиком, скинув обувь, по ночному песчаному берегу, и это смутно напоминало Асами тот момент, когда он точно так же был возле ночного моря вместе с Фейлоном — то время, когда гостил в его доме недалеко от Гонконга. Тогда Асами полагал, что Фейлон хочет от него избавиться. Сейчас… определенно, Фейлон больше не хотел его убивать, в этом Асами был уверен. Хотя бы потому, что Фейлон держал в руке его руку, переплетался пальцами — больше не вцеплялся, как утопающий в спасательный круг, просто хотел чувствовать себя рядом. Прохладный ветер дул в лицо и трепал волосы, его и Фейлона. — Мы можем просто пройтись здесь или посидеть в баре, — сказал Асами спустя несколько минут неспешной прогулки. Он хотел бы сейчас замедлить время, но оно все равно брало свое и ускорялось вопреки его желаниям. Он до сих пор не мог до конца поверить в то, что все это происходит именно с ним, и чувства не успевали за рассудком. — В баре, — ответил Фейлон и повернул к нему голову с улыбкой. — Мне кажется, что я видел других людей когда-то очень давно, в прошлой жизни. Асами кивнул, сжал руку чуть сильнее. Все было хорошо и правильно, Фейлон оживал. Он уже готов был видеть других людей, кроме Асами. И Акихито. Бар нашелся быстро — в сущности, его и не нужно было искать, он сам выплыл на них прямо по направлению движения мерцающим рыжим пятном среди ночной темноты. Столик, за которым они разместились, смотрел на море, и, что особенно важно, рядом с ними не было больше никого — и отличный обзор. Фейлон расположился на плетеном стуле с прямой спиной, сложив на столе перед собой крест-накрест предплечья. Сегодня на Фейлоне были черные спортивные штаны и черная майка, по которой змеился белым китайский дракон. Асами позабавил этот выбор: легкомысленность, отдых и юность, такой принт больше подошел бы Акихито, и в то же время напоминание о Байше и о том, кем Фейлон является на самом деле. И теперь, когда Фейлон сидел напротив него, Асами больше не мог не засматриваться на точеные плечи и крепкие мышцы, которые обвивали, как змеи, тонкие руки, покрытые свежим загаром, золотистым в теплом свете настольного светильника. — Яблочный сок, — сказал Фейлон официанту. И ответил на вопросительный взгляд Асами: — Что? — Не знал, что ты любишь яблочный сок. — Не люблю, — сказал Фейлон с непонятной улыбкой. — Но иногда хочется странного. Яблочного сока. Или задушить Акихито во сне. Асами в первую секунду опешил. Потом, глядя на улыбку Фейлона, рассмеялся. — Никогда не имел дел с настолько темпераментными партнерами, — он покачал головой и бросил официанту, все еще стоящему у их столика и терпеливо ожидающему второго заказа: — Тоже яблочный сок. Два бурбона со льдом. И закуски. — Когда официант наконец отошел, он посмотрел на Фейлона и улыбнулся: — Это для того, чтобы ты занялся чем-то приличным, когда перестанет хотеться странного. Фейлон фыркнул, а затем рассмеялся уже нормально, по-человечески. Асами любил смотреть на то, как смеется Фейлон. Он вообще любил смотреть на Фейлона. Наверное, этот вид не приестся ему никогда. Асами не удалось застать его со слезающей с плеч, груди и лица кожей — таким его видели только молчаливые работницы СПА-салона, в котором Фейлон провел весь день и после которого кожа была еще нежнее, чем раньше, хотя Асами не думал, что такое в принципе возможно. Теперь Фейлон был похож на ожившую статую, отлитую из светлого золота. Темные глаза поблескивали весело, когда тот перестал смеяться и откинулся на спинку стула, обхватывая себя руками за плечи. После загара на его скулах и переносице проступили крошечные, но все же заметные веснушки, которые не нравились самому Фейлону, но не настолько, чтобы он обращал на них внимание. Асами они нравились хотя бы потому, что он никогда еще таких на Фейлоне не видел. Им принесли сок, и Фейлон тут же схватил свой бокал, обхватил губами тонкую трубочку. Втянул щеки, еще сильнее обостряя линию скул. На лицо упала тонкая прядь волос. — От чего ты волнуешься сейчас? — спросил Асами с усмешкой и услышал долгий, неровный вздох. Значит, снова угадал, ну надо же. Или этот вопрос Фейлону можно задавать вообще всегда, и он точно так же всегда найдет ответ, потому что в принципе не может не волноваться? Да нет, он мог, Асами проверил лично. Рядом с ним Фейлон хотя бы ненадолго, но все же расслаблялся полностью и временами мог выкинуть из головы все лишнее. Но сейчас явно был не тот момент. Фейлон посмотрел на него, сведя брови к переносице, и эту легкую складку Асами хотелось разглаживать — губами или пальцами. — От того, что я опять навязываюсь тебе. Меня это раздражает. Почему я должен убеждать тебя, что нам будет выгодно иметь общие дела? Это твое положение сейчас вызывает сомнения, не мое. Байше на пике своего расцвета. Это ты должен убеждать меня, что ты выгоден. Асами рассмеялся, сделав вид, что не заметил, как Фейлон его подколол. На нервах Фейлон часто задевал самые чувствительные места. — Что смешного? — буркнул Фейлон. Асами взял со стола свой сок и точно так же, как Фейлон делал до этого, обхватил трубочку губами. Прикрыл глаза, делая большой глоток. И снова посмотрел на Фейлона. — Причин много, — ответил он. — Но ты прав, в конечном итоге, это принесет выгоду нам обоим. Фейлон, кажется, после этих слов немного расслабился и расположился на стуле мягче. — И какие же причины? — спросил он. Асами вздохнул. Именно поэтому он и не хотел иметь хоть какие-то дела с Фейлоном, даже начинать не хотел. Фейлон ошибался — положение Асами было стабильным, пусть и во временном минусе после инцидента в Макао, и его все устраивало. Сейчас Фейлон предлагал повысить ставки. Это было рискованно, но перспективы от победы казались более чем заманчивыми. Асами не мог отказаться. — Большие риски, — сказал он. Руки зачесались от того, что в пальцах не было привычной сигареты, и он достал из кармана пачку, выбил одну и неторопливо прикурил. Фейлон все это время смотрел на него молча и ждал продолжения. Асами выдохнул серый дым в сторону моря, стряхнул пепел и только потом подался вперед, сам положил локти на стол. — Но главная причина в том, что пока у меня не получается думать о делах, когда я смотрю на тебя. Глаза напротив распахнулись широко, Фейлон открыл рот, хотел что-то сказать, а потом передумал и покачал головой, улыбнулся ласково и прикрыл глаза. Да, Асами нисколько не врал, когда говорил, что засматривается настолько, что теряет нить разговора. Обычно такого с ним не происходило, но с Фейлоном хотелось не говорить, а заниматься другими вещами. И он ждал ответа, долго. В это время можно было смотреть. — Это достойная причина, — кивнул наконец Фейлон. А затем опустил взгляд. — И я даже готов поверить в ее правдивость. У тебя сигарета истлела наполовину, Асами Рюичи. Асами усмехнулся и сбил длинный столбик в пепельницу. Ему нравилось, как Фейлон беззлобно подкалывает его. Как Фейлон улыбается ему и краснеет. Парой больших глотков допивает свой сок и тянет руки к еде — а говорил, что не хочет. — Ты будешь вить из меня веревки, — сказал Асами. — Буду, конечно, — кивнул Фейлон серьезно. — Но если уж мы придем к сотрудничеству, то я буду беречь тебя и не стану давить слишком сильно. Впрочем, это точно так же работает и с твоей стороны. Асами затянулся еще раз и выпил виски. Вот так было лучше — крепкий алкоголь мгновенно перебил сладко-кислый яблочный вкус во рту. Он посмотрел, как на дне переливаются холодными оплывшими гранями кубики льда. И растворяются в жидкости вокруг. — Ты сказал, что мое положение вызывает сомнения, а ты на пике. Да, это так. Но я смогу восстановить свое влияние, а вот ты… Ты привык к экспансии и все это время действовал именно таким образом. Меня в целом устраивает мое положение сейчас, и я могу балансировать в нем долго. А что будешь делать ты? Удерживать положение сложнее, чем постоянно расширяться. Когда забираешься все выше, рано или поздно теряешь связь с землей. Фейлон усмехнулся и покачал головой. — Я не хочу останавливаться сейчас, когда у меня на руках все козыри. Это глупо, Рюичи — не брать то, что само падает в руки. Ты спрашивал когда-то о моих амбициях? Так вот они. С одной стороны, у меня есть твоя поддержка, с другой стороны, Михаил давно готов работать со мной. Пока что я не давал ему точного ответа, но больше причин тянуть у меня нет, как нет и причин ему отказывать. Асами посмотрел на него пристально. Почувствовал, как сама собой, на рефлексе сжалась челюсть — так, что чуть было не раскрошились зубы. И заставил себя расслабиться. — Михаил? — переспросил он. — Арбатов. Ми-ша, — он выдохнул по слогам, старательно артикулируя губами. — Не делай вид, что забыл, — Фейлон покачал головой, явно наслаждаясь ситуацией. Ярость, вспыхнувшая в голове и груди одновременно, была ослепительной, и в таком состоянии стоило остановиться и переждать. Асами выдохнул и выпил, заставил себя съесть пару безвкусных кусочков копченой рыбы с большой тарелки, чтобы протянуть время и успокоиться. — Ревнуешь? — спросил Фейлон и улыбнулся. Ему еще и весело было. «Он же дразнит меня. Специально», — когда Асами осознал это, стало чуть легче дышать. — Я не одобряю некоторые из твоих методов ведения бизнеса, — все-таки смог ответить Асами. — Не говоря уж о том, что именно Михаил украл мою поставку. Он никогда не казался мне достаточно интересным, чтобы иметь с ним общие дела. «И он мне просто не нравится». — Он ведь вернул оружие, — ответил Фейлон мягко, и Асами пришлось согласиться. — И ты не прав. Я тоже присматривался к нему долгое время, и у него очень влиятельная семья, пусть пока отец и не признает в нем силу, как и ты. Но если он получит мою поддержку, семья не сможет не считаться с ним, а значит, и с нами. Подумай об этом, Рюичи. У тебя будет время, покопай в этом направлении, и может быть, ты будешь приятно удивлен. Арбатов — хороший вариант для совместной работы. Пока Фейлон говорил, Асами медленно, но верно приходил в себя. Включал голову. Конечно, он найдет информацию, как сказал Фейлон, и даже встретится с Арбатовым лично. Обязательно встретится и объяснит, что ему стоит и не стоит делать. — Ты ответил только на вторую часть фразы. А что с первой? Фейлон посмотрел на него прямо. И отвел глаза, отступая под взглядом Асами. Улыбнулся тихо, глядя куда-то в стол или свои колени. Потом посмотрел снова. — Сейчас мне не хочется никого, кроме тебя. И я не люблю делать то, чего мне не хочется. «Но иногда ты все же это делаешь», — завершил Асами эту мысль за Фейлона про себя. И это его совершенно не устраивало. Он поднялся из-за стола и подошел к Фейлону — тот следил за каждым его действием с довольной улыбкой. Даже когда Асами зашел ему за спину и положил руки на плечи, он продолжил смотреть, откинув назад голову. — Что это, твоя месть? — спросил Асами, массируя плечи. Он давил пальцами сильно, но Фейлону, кажется, даже нравилось. Он подставлял плечи и шею и издавал тихие вздохи, переходящие в короткие стоны, когда Асами давил особенно сильно. Если это и был только способ отвлечь внимание от разговора, то он действовал. Асами хотелось, чтобы Фейлон стонал под ним — громче. Чтобы он знал, кому принадлежит. — Даже в мыслях не было, — Фейлон покачал головой. — Я правда думаю, что это был бы отличный альянс. Будет, если вы тоже найдете общий язык. Рука Асами с обманчивой мягкостью пробралась в волосы Фейлона на затылке и сжала их в кулаке у самых корней, натягивая с силой, откидывая голову назад. Асами наклонился, поцеловал горящую алым щеку, коснулся губами уха. — У меня есть только одно условие, Фэй. Ты мой. И твое тело принадлежит только мне. Никто другой не посмеет его коснуться. Надеюсь, ты хорошо меня понял. Фейлон молчал. Затем мягко усмехнулся. — Я был бы разочарован, если бы ты не сказал этого. Фейлон был бы разочарован. Что, все это было разыграно специально? Асами зарычал в ухо, дернул голову назад сильнее, заламывая шею, выставляя наверх светлое горло, и с силой прикусил кожу, оставляя следы. Фейлон не сопротивлялся совершенно, только тихо и часто выдыхал сквозь приоткрытые губы. Яркие и сочные. Асами поднялся, чтобы можно было смотреть прямо в лицо. Фейлон улыбался. Темные глаза казались огромными, бездонными. — Это — мое единственное условие. И ты будешь его соблюдать. Это было рискованно. Фейлон был не из тех, кому можно приказывать. Асами знал это, и Фейлон знал, что Асами знает. И все же он улыбнулся чуть шире, прикрыл глаза и закусил нижнюю губу. — Я принимаю твое условие, Рюичи. Он чуть ослабил пальцы в волосах, и Фейлон тотчас встряхнул головой. Асами уже почти привык к тому, как Фейлон зовет его по имени. И — нет, он не станет больше трогать Фейлона здесь. Они закончат разговор и уйдут. Он сможет выдержать. Асами погладил затылок, прикосновением заглаживая боль, которую причинил несколькими мгновениями раньше. Фейлон повернул голову, прислонился щекой к внутренней стороне локтя Асами, тронул губами запястье, сглотнул. Асами выдохнул и прикрыл глаза. Удивительно, как быстро менялся Фейлон. От уверенного в себе главы корпорации, у которого все просчитано на несколько ходов вперед, до влюбленного мальчика, который ластится, как домашняя кошка, и выпрашивает прикосновения. Он уже привык к обоим Фейлонам, теперь ему нужно было только совместить их в своей голове, чтобы переключаться так же быстро, а это требовало времени. Асами погладил его по голове и сел обратно. — Если ты будешь договариваться со мной таким образом, то я свяжу тебя. Свяжу и выпорю, — сказал он. Фейлон поднял глаза от коленей и улыбнулся, приподнял брови в показном удивлении. — Это плохой способ отучить меня делать что-то, — сказал он и опустил ресницы к все еще горящим щекам. — Есть большая вероятность, что мне понравится. — Кажется, я уже слышал что-то подобное, — Асами усмехнулся. — И насколько я помню, тебя не впечатлило. Фейлон вздохнул нервно, и Асами видел, как забегали его глаза, прежде чем он отвернулся, глядя на небо, усыпанное звездами. — Может быть, мне нужно поставить на твоей заднице клеймо, на всякий случай, чтобы ты не забывал, кому принадлежишь? — спросил он вкрадчиво. Фейлон бросил на него яростный взгляд, но ничего не ответил и снова отвернулся. Асами подался немного вперед, чтобы видно было лучше… — Ты весь красный, — Асами выдохнул с восхищением. — Тебе правда нравится эта идея. Теперь пришла очередь Фейлона стискивать зубы и пить, все так же глядя в небо и не глядя на Асами. Когда он поставил пустой стакан, Асами поймал его руку и погладил по пальцам. — Успокойся, — сказал он. — Мне, как и тебе, нравится смотреть, как ты бесишься. А теперь давай вернемся к теме нашего разговора. Фейлон наконец-то посмотрел на него — уже спокойнее. Затем пожал его руку в ответ и кивнул. Они сидели молча еще несколько минут — нужно было время, чтобы остыть. Чтобы можно было думать и говорить о чем-то еще, кроме друг друга. Фейлон за это время опустошил половину тарелки — как белка, которая таскает орехи и точит их острыми зубами. Нужно было заказать чего-нибудь сладкого — тогда десерт был бы и у Фейлона, и у него. Асами обожал наблюдать, как Фейлон поглощает сладости. Было в этом что-то завораживающее и неправильное одновременно. — Как ты думаешь, сколько времени нашим друзьям и врагам потребуется, чтобы понять, на каком основании выстроено наше партнерство? — Асами нарушил тишину первым. Фейлон усмехнулся, оторвался от еды и посмотрел на него долгим взглядом, прежде чем ответить. — Я полагаю, что наши деловые отношения будут приносить выгоду нам обоим, и это главное основание. Или тебя волнует, что твои партнеры могут подумать о тебе? Наконец-то дал своему китайскому мальчику то, чего он добивался, чтобы через постель вернуть положение, которое успел потерять, бегая за своим фотографом? Звучало довольно мерзко — даже для Асами. Он покачал головой. Фейлон смотрел на него тяжелым, пронзительным взглядом. — Ты знаешь, что это ложь от первого и до последнего слова, — сказал Асами и залпом допил виски, чтобы расслабиться хотя бы таким образом. Фейлон сник сразу и кивнул. — Я знаю. Но это то, о чем будут говорить. Асами пожал плечами. — То, что ты сказал, волнует не меня, а тебя. Не думал, что сплетни до сих пор вызывают у тебя хоть какую-то реакцию. Фейлон покачал головой, снова попытался улыбнуться. Асами хотелось коснуться его, прижать к себе, поцеловать, чтобы выгнать из головы все сомнения и плохие мысли. Но он знал, что им нужно уметь говорить друг с другом не только поцелуями и прикосновениями — благо, этот язык они уже успели освоить. — У меня нет. Я думаю о тебе и твоем самолюбии, которое может пострадать. Асами не ожидал такого ответа, и поэтому ему пришлось взять паузу на несколько секунд. А потом он рассмеялся, и лицо Фейлона разом сделалось мягче. Его хотелось поцеловать — почти невыносимо. Асами снова подошел и наклонился, обхватил лицо ладонями и сделал то, чего хотелось. Фейлон ответил с таким жаром, будто не целовал его несколько лет. Нужно было закончить. И уйти отсюда. Асами разорвал поцелуй и прислонился ко лбу Фейлона. Темные глаза смотрели на него серьезно — и очень близко. — Мое самолюбие настолько велико, что не пострадает от твоей протекции. Станет только больше. Слухи пойдут в любом случае, и я не вижу смысла бороться с ними. Пусть поговорят немного. Будут завидовать мне и тебе. И обломают о нас зубы. Фейлон кивнул. И улыбнулся так, что у Асами сердце упало куда-то в живот. Он только теперь понял, что за несколько лет стабильности успел расслабиться и погрузиться в рутину. А теперь ему снова предлагали игру, и азарт зажегся в его крови, начал искриться, как пузырьки в шампанском. И именно его отражение он увидел в глазах и улыбке Фейлона. — Тогда нам будет весело. Асами кивнул. Он хотел Фейлона и хотел, чтобы было весело. Фейлон потянулся шеей кверху и потерся носом о щеку. Зашептал около уха, обдав горячим дыханием. — Мы переругаемся на первом же совместном проекте. Асами усмехнулся и поднялся, подал ему руку, и Фейлон взялся за раскрытую ладонь, не думая ни секунды. — Обязательно, — кивнул Асами и притянул Фейлона к себе в объятия. — А потом подеремся, и я тебя завалю. Отсюда нужно было уходить — пожилая пара европейцев за несколько столиков от них уже давно смотрела косо, а вот веселая компания разодетых смуглых подростков за барной стойкой выказывала одобрение. Асами посмотрел на одного из них — того, который выставил в их сторону кулак с большим пальцем кверху, — и представил, как сворачивает тощую загорелую шею. Улыбки у всей компании завяли на глазах, и они один за другим отвернулись обратно к своим разноцветным коктейлям. Фейлон не отвечал все это время. Асами чувствовал только, как сердце Фейлона часто бьется о его собственную грудь. Он зарылся пальцами в волосы, откинул их в сторону и склонил голову, чтобы поцеловать в шею. — Пойдем уже отсюда, — шепнул он и лизнул то место, которое кусал совсем недавно. На светлой коже уже проступал кровоподтек, который полностью расцветет завтра, и послезавтра, когда им нужно будет уезжать, проявится во всей красе. Теперь Асами мог только корить себя за несдержанность — обычно с ним такого не случалось. Он не любил оставлять следы на тех, с кем спал. Чистая кожа ему нравилась больше, чем вид синяков и ссадин. На повреждения тела он вдоволь насмотрелся уже очень давно, и они не вызывали возбуждения. — Есть еще что-то, что тебя волнует? — спросил он, когда они уже отходили от светящегося рыжим светом прибрежного бара. Он снова держал Фейлона за руку. Звезды в небе над головами блестели и перемигивались с соседями, стоило Асами только перевести взгляд с одной на другую. Он задал этот вопрос потому, что Фейлон молчал все время, пока они шли, и это молчание не было спокойным, как в тех случаях, когда Фейлон просто наслаждался прогулкой и его компанией. — Акихито, — сказал Фейлон, помолчав еще немного. Должно быть, раздумывал, стоило говорить об этом или нет. Асами подавил вздох. Он сам спросил, и ему необходимо было решить все вопросы и недопонимания сейчас. Наверное, и Фейлон думал точно так же, а иначе не стал бы отвечать. — Ты в курсе, что он не принимает то, что ты делаешь? Что мы делаем. Асами все-таки вздохнул. Фейлон посмотрел на него искоса внимательно. — Я в курсе, — ответил он. — Для чего ты спрашиваешь? Если ты боишься, что я выберу его, а не бизнес, то это не так. — Хорошо, — Фейлон кивнул. Асами полагал, что дальше последует вопрос: «И что ты будешь делать с этим дальше?». И ответа на него он не знал. Даже предположений не имел и пока оставил все на самотек. Это было непривычно и малодушно, но ничего другого он пока не мог предложить. — Прости, — сказал Фейлон и погладил его по внутренней стороне кисти. — Все правильно, — ответил Асами и остановился, обернулся, чтобы посмотреть, далеко ли они успели отойти от людей. Когда он снова повернулся к Фейлону, тот смотрел на него неотрывно. Потянулся и погладил пальцами по щеке. Пальцы были теплыми и нежными, от руки пахло кремом и пряным маслом. — Все это так странно, — сказал он тихо. Асами кивнул и перехватил его руку, поцеловал в середину раскрытой ладони, обхватил губами подушечки пальцев, осторожно прикусывая. Он был согласен с Фейлоном сейчас, — Эта ночь похожа на сон, и я не могу понять, хороший он или это всего лишь начало кошмара. — Тогда это хорошее начало кошмара, — ответил Асами и улыбнулся, стараясь не подать вида, что и ему тоже было не по себе, и мурашки на спине сейчас пробегали отнюдь не из-за свежего ночного бриза. — Не забывай о том, что для кого-то кошмаром можешь стать ты сам. Против взглядов Фейлона, полных благодарности, он был полностью безоружен. — Хочу искупаться с тобой. Сейчас, — сказал он. Фейлон усмехнулся, отошел и встал на расстоянии пары шагов, чтобы Асами было видно лучше, и принялся неторопливо снимать с себя майку и штаны. Он точно знал, как изогнуться в процессе, чтобы Асами понравилось, и ему нравилось. И потом тоже, когда Фейлон распрямился и подошел к нему неторопливо, перетекая босыми ногами по мелкому песку, нравилось — очень. Белый лунный свет едва заметно серебрил линию плеч и волосы, спадающие на них смоляным водопадом. Фейлон улыбался, глядя на него. Асами не мог не заметить, как плавки оттягивает напряженный член. Фейлон подошел и положил ладони ему на грудь, поскреб ногтями по тонкой ткани футболки. Заглянул в лицо с той же самой улыбкой — игривой, довольной. Фейлон точно знал, как он действует на Асами, и наслаждался этим. Белые зубы и белки глаз поблескивали на скрытом ночной темнотой лице. Асами казалось, что и он погружается в эту мягкую, шелковую темноту, где каждый его нерв обостряется, и каждая клетка отзывается на мягкие прикосновения, теплый воздух, дуновения ветра. — Ты знал свою мать? — спросил он и заметил, как с лица Фейлона сбежала улыбка. — Нет, — ответил он и погладил Асами по шее сбоку, зацепился пальцами за короткие волосы на затылке. От каждого прикосновения кожу показывало, будто от слабых разрядов электричества. — Никогда не видел. А что? Асами положил руки ему на бедра и притянул к себе чуть ближе, но не стал прижимать тесно, чтобы между их телами оставался воздух. Чтобы Фейлону самому хотелось податься вперед, почувствовать жар его тела. Асами очень хотелось, но он растягивал удовольствие. — Ты знаешь, я не склонен к суевериям, но ты… — Асами наклонился и поцеловал кончик носа. — Мне иногда кажется, что ты не можешь быть человеком. Сын какого-нибудь духа или божества, а точнее, богини, которая соблазнила твоего отца и подбросила тебя ему под порог. Фейлон рассмеялся, засверкал зубами, прикрыл глаза и прижался щекой к его груди, наконец-то прижался всем горячим телом. — Кто учил тебя делать комплименты? — прошептал он. — Я хочу видеть этого человека, чтобы сказать ему спасибо. — Это не было комплиментом, — Асами усмехнулся и поцеловал висок, чувствуя, как Фейлон глубоко вздыхает. — Еще хуже. — Все тот же шепот. — Почему ты так подумал? Асами обеими ладонями уже гладил нежную кожу на спине и пояснице. Подумал немного над тем, как облечь свои ощущения в слова. — На меня еще никто так не действовал. Я… я как будто проваливаюсь в пустоту, где нет ничего, кроме тебя. Теряю связь с реальностью. Фейлон неровно вздохнул и вцепился пальцами в футболку. И неровно вздохнул. Асами погладил, обнял еще крепче. — Каждый раз я думаю, что не могу любить тебя еще сильнее. А потом понимаю, что снова ошибся. От этого даже больно. Асами поцеловал его в щеку, и Фейлон тотчас поднял голову, подставив губы. Сейчас он даже мог понять, о чем говорит Фейлон, потому что ему тоже было почти что больно в груди. Нужно было остыть немного. Не укладывать Фейлона на песок прямо сейчас — у него были планы получше. — Иди в воду, а я понаблюдаю за тобой отсюда, — сказал он и слегка отодвинул Фейлона от себя, сам тоже сделал шаг назад. Фейлон смотрел на него пару секунд с растерянностью, будто не был уверен, шутит Асами или говорит серьезно. Асами кивнул ему и скрестил на груди руки, всем видом показывая, что пока никуда не собирается. Первые несколько шагов Фейлон прошел, не отворачиваясь, просто пятился назад и смотрел. Затем все же смог прийти в себя и отвернулся, направляясь к воде плавной походкой. Никаких покачиваний бедрами, прямой и мягкий шаг, и от его ног, ягодиц, спины невозможно было отвести взгляд. А затем ступни, щикотолки, лодыжки скрылись в спокойной темной воде. Колени и бедра. И Фейлон нырнул под набежавшую волну одним движением, исчезая в морской глади, как большая рыба. Он долго не показывался из-под воды. Асами уже начал волноваться, когда увидел в серебристых лунных бликах на воде темное пятно головы, а затем и руку, которая манила к себе. Больше ждать было нечего, и он, быстро избавившись от одежды, тоже зашел в воду — ночами она была теплой, как молоко, и казалась такой же густой, только цвет был не белым, а иссиня-черным.. Вода плавно поднималась, облизывала ноги и заключала их в себе, осторожно сдерживая, тормозя движения. Фейлон смотрел на него на расстоянии, на серебристо-черной, подернутой волнами глади были видны только его голова и плечи. Асами с удовольствием нырнул, погружаясь с головой в теплое и соленое, и поплыл под водой в том направлении, где стоят Фейлон. И если он все рассчитал верно, то, вынырнув на этом месте, он должен был оказаться совсем рядом. Но когда Асами всплыл на поверхность и открыл глаза, то никакого Фейлона рядом с ним не было. Он развернулся вокруг себя, оглядываясь: Фейлона не было нигде. Фейлон решил поиграть с ним в прятки? Он прислушался. Волны вокруг него шумели и ровно колыхались, с тихим пенным шипением набегали на берег, с которого доносилось едва различимое шуршание крупных листьев на пальмах вдоль берега. И ничего больше. Он медленно обернулся еще раз. Водная гладь расстилалась вокруг него и была идеально ровной, ничто не нарушало ее покоя. Куда мог отплыть Фейлон? Ближе к берегу или, наоборот, в глубину? И как долго он намеревается сидеть под водой, не давая ему никаких подсказок? Стоило только подумать об этом, как правый глаз боковым зрением уловил колыхание, что-то темное мелькнуло и снова ушло под воду. И Асами пошел в этом направлении, пробираясь сквозь толщу, которая мешала ему двигаться так быстро, как ему бы хотелось. Вода не пускала, мягко сдерживая, ласково облизывала грудь и спину между лопаток. Он не дошел до того места, где видел Фейлона, когда позади него что-то громко плеснуло, но когда он обернулся, то не увидел ничего, кроме расходящихся на поверхности кругов. Ну что же, значит, Фейлон был уже там. И даже, вероятно, успел набрать в грудь побольше воздуха. Асами развернулся и поплыл обратно — так было быстрее. А когда выплыл, то увидел, что круги расходятся уже совсем в другом месте. Игра начинала его раздражать. Поймать Фейлона, который отлично плавал, в темной воде оказалось сложной задачей. Ему нужно было подумать. Он решил не сдвигаться с места и дождаться, пока Фейлон не покажется снова. Он стоял долго, поворачиваясь по очереди то к берегу, то к океану. Мокрые плечи обдувал теплый ветер. Глаза уже давно привыкли к темноте, и луна заливала поверхность прохладным белым светом, отчего Асами стало казаться, что вокруг него не ночь, потому что ночью должно быть темно — но и не день. Какое-то странное время, полупрозрачные молочно-синие сумерки, в которых видно все, кроме самого важного. Позади него, совсем близко, раздался всплеск, и Асами мгновенно, разворачиваясь прямо в прыжке, бросился туда. И почувствовал, как около дна, прямо под его ногами, но не касаясь, проплыло что-то в противоположном направлении. Вода тормозила, и ему пришлось потратить несколько секунд, чтобы снова развернуться и рвануть назад и вниз, ко дну, надеясь, что, может быть, он поймает там. Около дна, естественно, не было ничего. Зато когда он вынырнул, до слуха донесся знакомый смех — и тут же оборвался плеском. Может быть, зря он сказал на берегу все это про предполагаемую мать Фейлона, потому что… А что, если это все-таки правда? Нет. Фейлон был человеком. И ему нужно было дышать. Он не продержится под водой долго, лишь коротко вдыхая раз в пару минут. Рано или поздно ему не хватит терпения. Но пока… Асами пошел туда, откуда доносился смех. И снова — рядом с ним что-то проплыло, создавая под водой движение. Асами рванулся следом, выставив руки вперед, чтобы схватить. Не поймал, но теперь он хотя бы знал направление движения и знал, куда смотреть. И все равно оказался не готов к тому, как сзади по бедрам прохладно скользнули пальцы, отчего мелкие волоски на шее инстинктивно встали дыбом. Он попытался перехватить руку, но ее там не было. Зато теперь он видел, как совсем около поверхности проплывает белое человеческое тело — и уходит обратно под воду. Он увидел даже сверкнувшую в воздухе пятку. И пока он стоял на месте, прикидывая, в какую сторону лучше двинуться, под водой его лодыжки схватили, а потом снизу вверх по его ногам двинулось что-то — тело — Фейлон, — и спустя еще миг он увидел белое лицо, искаженное полупрозрачной толщей воды. Он видел черные глаза, которые смотрели наверх, не моргая. Секунда растянулась. А затем Фейлон вынырнул и повис на нем, обнимая за плечи, задыхаясь, хватая судорожно ртом воздух и пытаясь в то же самое время смеяться и целовать его в шею. И после пустоты, тишины и одиночества, в которые Асами был погружен еще минуту назад, всего этого движения, шума, прикосновений было слишком много. Он обнял Фейлона, прижимая к груди, фиксируя на месте, чтобы тот не дергался — и не пытался больше от него уплыть. Дыхание около уха было шумным и частым. — Ты ненормальный, — проговорил Асами, гладя по плечам и тяжелым мокрым волосам. Его собственное сердце билось так быстро, будто это он провел под водой долгие минуты. Фейлон кивнул, потому что говорить пока не мог, зато быстро укусил за шею — и снова принялся дышать. Обхватил Асами ногами за бедра и повис на нем в воде — Асами пришлось держать его, прижимая к себе крепче. Не то чтобы ему этого не хотелось. Зато теперь он мог отыграться по-другому — он поймал голову Фейлона за затылок и поцеловал, сразу забираясь глубоко, чувствуя вкус губ Фейлона, растворенный в соленой воде, которая была повсюду. Фейлон отвечал, как мог, а потом замотал головой, пытаясь вырваться, чтобы вдохнуть снова. Асами не отпустил, продолжая целовать и чувствуя, как напрягается в его руках Фейлон, как быстро поднимается и опускается его грудная клетка, и все равно он прижимается к нему. Когда Асами отпустил, то Фейлон задышал еще быстрее и обессиленно положил голову на его плечо. Асами перехватил его одной рукой, поддерживая под поясницей, другую просунул между их телами и забрался в плавки, обхватывая мягкий член, и тут же услышал долгий тяжелый выдох, Фейлон прижался еще теснее и прогнулся, давая руке больше места. Фейлон заводился под его прикосновениями моментально, прижимался, плавно толкался в руку, дышал тяжело и коротко стонал на каждом выдохе, каждом движении руки Асами. Фейлон весь был нежным, открытым, только для него сейчас, цеплялся за плечи, обнимая, и расслаблялся в его руках, получая чистое, ничем не замутненное удовольствие. Асами хотел бы видеть его лицо, но Фейлон все так же лежал на его плече, удобно устроившись, и никуда не собирался сдвигаться, только коротко целовал в шею. И стонал постоянно, замолкая на какие-то секунды, чтобы перевести дыхание. Он уже много раз убеждался, что это все принадлежит ему, и все равно каждый получал доказательства с одинаковым удивлением. Фейлон был прав, когда говорил, что к этому невозможно привыкнуть. У него каждый раз был, как первый, столько же жадности до удовольствия и остроты ощущений. Фейлон все же оторвал голову от его плеча и откинулся назад, ложась на руку Асами, которая поддерживала его под спину. Бедра двигались в рваном ритме, и Асами не мог выбрать, что же будет лучше: потянуть время еще или дать Фейлону кончить. Он выбрал второе — слишком уж сильно хотелось видеть и чувствовать, как Фейлону хорошо — здесь, с ним, сейчас. Фейлон заныл нервно, кусая нижнюю губу и глядя на него мутным, расфокусированным взглядом. Еще немного, совсем чуть-чуть, и он выгнулся, кончая, несколько раз судорожно дернулся в руках Асами. И затих. Снова лег на плечо, переводя дыхание. Наверное, нужно было что-то сказать, но у Асами закончились слова. Он мог только стоять вот так, посреди океана, и держать в руках то, что принадлежит ему. Не потому, что он завладел, а потому что Фейлон сам так хочет. — Почему мы не можем оказаться сразу дома? — спросил Фейлон, и Асами почувствовал, как он подавил зевок. — Устал? — спросил он. И тотчас почувствовал, что сам вымотался. Эти разговоры забирали куда больше энергии, чем можно было предполагать. Фейлон кивнул. Затем соскользнул с его бедер и сам встал на ноги. Прижался теснее и опустил руку, одним движением обхватывая и оглаживая член Асами. Он выдохнул и прикрыл глаза. Он в последнее время до того привык, что Фейлон трогает и гладит его постоянно, что расслабился, и теперь тело хотело, чтобы Фейлон не останавливался. Именно то, что нужно, когда на большее не хватает сил. — Пойдем ближе к берегу, — прошептал Фейлон в ухо, отпуская. — Меня ноги не держат, тебя тоже, но я слишком хочу тебя, чтобы уйти отсюда просто так. Когда они оказались у самого берега, Фейлон потянул его вниз, чтобы Асами мог лежать в теплых волнах, плавно накатывающих на тело и отступающих назад. И там, под водой, Фейлон продолжил то, что начал, лаская его одной рукой, целуя в щеку и без умолку говоря на ухо что-то на одном из диалектов, который Асами знал не настолько хорошо, чтобы разобрать слова, но голос был полон нежности, которой было так много, что она вместе с водой окутывала его целиком и впитывалась в поры. Все это действовало одновременно: текучая быстрая речь, накатывающие теплые волны, ласковые и уверенные ритмичные движения пальцев на его члене. Асами позволил себе закрыть глаза и расслабиться полностью, поплыть, отдаваясь ощущениям. Кровь горячо пульсировала в паху, отдавалась в висках и ушах вместе с шумом воды, все сильнее, как будто волны становились все выше и затапливали, поглощали его снаружи и изнутри. А затем, на самом высоком гребне, он кончил неожиданно для себя самого. Почувствовал, как горло давит тяжелый и долгий стон, и выпустил его на волю. Он не знал, сколько времени прошло — оно снова растянулось. Когда он открыл глаза, то увидел над собой склонившегося Фейлона. Он улыбался и вглядывался в его лицо с интересом, несмотря на собственные красные щеки. И небо над его головой было уже не черным, а темно-синим. — Утро, — кивнул ему Асами и сел, глубоко вдыхая. Вода все так же гладила тело, но сейчас он ее почти не ощущал. Фейлон провел кончиками пальцев по его плечу и руке вниз. Асами чувствовал себя странно. Вымотанным и выпотрошенным полностью, но это была хорошая усталость, после которой хотелось только заснуть. — Что ты говорил все это время? — спросил он, повернувшись к Фейлону. Тот сидел рядом с ним, поджав под себя колени — сейчас он был похож на обычного человека. Очень красивого, мокрого, с покрывшейся мурашками кожей человека. И это радовало Асами. — Я думал, что ты знаешь кантонский, — Фейлон пожал плечами. — Это был не кантонский, — Асами покачал головой. — Или в моем словарном запасе никогда не было таких нежных слов. А ты полагал, что я должен был понять? Фейлон улыбнулся. — Мне было сложно думать, — сказал он. — Ничего особенного я не говорил. Признавался тебе в любви в очередной раз. Говорил на все лады, что ты мое сокровище и что я никому больше тебя не отдам. Асами усмехнулся и кивнул. Фейлон произнес это сейчас почти спокойно, но все же «почти»… голос все равно подрагивал. Асами подался к нему, чтобы дотянуться до губ, и с удивлением заметил, что сил не осталось даже на то, чтобы целоваться. — Пойдем домой, — прошептал он в губы Фейлона. Они добирались вдоль берега неторопливо, ноги затягивал в себя прохладный сыпучий песок. Рядом была проложена обычная мощеная дорожка, но они оба, не сговариваясь, выбрали берег. Асами подставил Фейлону локоть, и тот почти повис на нем. Шел молча, о чем-то задумавшись, но сейчас это молчание было удовлетворенным. Асами тоже не хотелось его нарушать, в голове царила полная пустота. Когда они вернулись, он пропустил Фейлона вперед в душ, а сам сел возле воды и выкурил еще одну сигарету — та оказалась на удивление безвкусной. Когда он сам вышел из душа, то Фейлон уже спал, а рядом с ним спал Акихито. Они вдвоем заняли практически всю большую кровать, раскидав руки и ноги, и если бы Асами намеревался тоже устроиться здесь, то неизбежно потревожил бы кого-нибудь. А ему этого не хотелось. Ему хотелось как можно лучше запомнить момент — эти двое, кого он любил, мирно спали в одной постели, освещенные перламутровыми рассветными сумерками. И он сам — со стороны, в качестве наблюдателя. И если уж он вспомнил о перламутре… Асами вышел из комнаты и снова вернулся на террасу, к тому дивану, на котором они втроем развлекались прошлым вечером. Фейлон, должно быть, выронил свою жемчужину. Она нашлась спустя пару минут — завалилась за одну из больших плотных подушек. Асами вытащил ее и покрутил в пальцах, ощупывая гладкие, слегка неровные бока, затем положил на ладонь, рассматривая белый перелив. Донес до столика и положил на него. И вернулся обратно к дивану. Рядом валялось еще несколько коричнево-серых ракушек, которые вчера принес Акихито. Асами присел и открыл одну из них. И нашел свою жемчужину — неожиданно крупную, практически ровный шар, тоже белую, но с легким желтоватым оттенком. Положил ее на середину ладони и погладил пальцем, покрутил на месте. Он заберет ее себе, на память. Интересно, местные ловцы жемчуга успели рассказать Акихито о том, что его запрещено вывозить? На полу валялись еще три ракушки, и Асами открыл каждую — в них не было ничего. Только запах, пока еще едва заметный — моллюски начинали портиться. Асами засунул свою жемчужину в карман халата, а остальные выбросил в мусор, и вернулся к воде, к шезлонгам, утром надежно укрытым тенью невысокой крыши. Голова по-прежнему была восхитительно пустой, и оставалось только одно — смотреть, как над водой поднимается солнце. Курить не хотелось, пить тем более. Он вспомнил, как уже стоял так однажды, не зная, как убить время до того момента, когда он придет в себя. Тогда тоже рядом с ним был Фейлон. И сегодня ночью, когда Фейлон нашептывал ему в воде о любви, он снова что-то сдвинул внутри него, и это что-то никак не хотело возвращаться на место. Мешало, как крошка в горле, которую ни проглотить, ни выплюнуть. Сейчас Асами не мог ответить себе с уверенностью, что действительно хочет, чтобы это что-то вернулось в то же самое положение, что и раньше. Ему нужно было измениться, и сейчас он как будто наблюдал сам за собой со стороны. Интересно, но было бы удобнее, если бы он знал, что нужно делать. За спиной он услышал шлепки босых ног, и вскоре рядом с его шезлонгом возник Акихито, замотанный в такой же, как и у Асами, халат, но размером поменьше, с мокрыми и взъерошенными волосами, сияюще-гладкой кожей на щеках. — Доброе утро, — Асами посмотрел на него. — Ты рано проснулся. — Ты говорил, что Фейлон не пинается во сне, — сказал ему Акихито с укором, смешно надув губы. — Это неправда. И проснулся я именно от этого. Асами усмехнулся и подвинулся немного, предлагая Акихито прилечь рядом с собой. Тот воспользовался приглашением, устраиваясь рядом вплотную, опустив голову на плечо Асами. Влажные волосы щекотали щеку, от них пахло шампунем и свежестью. — Ты хоть спал сегодня? — спросил Акихито и зевнул. — Немного, — ответил Асами. — Спи еще, если хочешь. Акихито пожал плечами, кивнул и действительно закрыл глаза, притерся щекой к плечу и затих, выдыхая ровно и медленно. От спящего под боком Акихито мыслей в голове стало больше ровно на одну: почему Акихито пришел к нему? Ясно ведь, что пинающийся во сне Фейлон был лишь отговоркой. Акихито не хватало внимания? Вряд ли. Он отлично умел занимать сам себя и даже нашел себе компанию в этом тихом, практически безлюдном месте — из инструкторов по разнообразным водным активностям, которые предлагались гостям. Впрочем, и этот вопрос Асами выкинул из головы довольно быстро, посчитав его неважным. И продолжил лежать, глядя на совсем уже светлое, голубое небо. Как бы то ни было, ему нравилось чувствовать спящего Акихито рядом с собой. Он и сам задремал, но совсем ненадолго, словно что-то изнутри будило, не давало выключиться, требовало какой-то работы, решения. Он выбрался из шезлонга, мимоходом успев погладить Акихито по щеке. И только потом, когда отошел, понял, что сделал. Это желание погладить, прикоснуться, приласкать при любом удобном случае явно было заразной привычкой и передалось ему от Фейлона, который гладил и трогал Асами постоянно. Он собирался пойти и проверить, пора ли заказывать завтрак и кофе, но ноги сами собой завернули в спальню. Фейлон действительно раскинулся на всю кровать, лежа на животе, сбросив с себя одеяло и демонстрируя даже во сне восхитительные фигуру и задницу. Сейчас он спал крепко и спокойно, и кажется, после разговора ночью его больше ничего не тревожило. По-хорошему, Асами стоило бы разбудить его и популярно объяснить, что не стоит спать в таком соблазнительном виде, потому что выспаться не удастся. Но он не стал. Пока что было не до того. Удивительно. Асами постоял рядом с ним еще несколько минут, разглядывая тело. Потемневшие за ночь следы от собственных пальцев, которыми он впивался в бедра Фейлона, потеряв голову от перевозбуждения и желания наказать за то, что тот взял на себя контроль. Следа на шее в той позе, в которой лежал Фейлон сейчас, видно не было. На правой ягодице ближе к пояснице ярко выделялась на светлой коже темная родинка. Асами нужно было отвлечься, и он, с усилием отвернувшись, вышел. На веранде возле двери, на столике уже стоял свежий завтрак. Его приносили для Акихито, который обычно раньше всех просыпался, чтобы убежать из дома до самого вечера. Наверное, нужно было его разбудить, но Асами пока не хотелось этого делать. Асами налил себе кружку крепкого кофе из кофейника — может быть, получится себя взбодрить хотя бы так, если сигареты и алкоголь уже не работали. По крайней мере, занять руки и рот. Он вернулся к Акихито и посмотрел на него со стороны — тот дремал на боку, подогнув колени, подложив под щеку ладонь. Сделал обжигающе-горячий, терпкий глоток. Нет, здесь у него не было вопросов — пока. Он ушел в спальню, сел в глубокое плетеное кресло, обложенное мягкими подушками, и снова посмотрел на Фейлона. Тот заворочался, но не проснулся, только перевернулся на бок, накрывшись тонким одеялом. Сейчас Асами мог любоваться лишь его лицом, наполовину занавешенным гладкими волосами, линией плеч и ключицами, изящными кистями рук и пальцами, которые теперь свешивались с кровати вниз. Кажется, он на самом деле любил Фейлона — полностью. Его прекрасное тело, его ранимую и тревожную душу и его живой, твердый, целеустремленный дух. За это время Асами успел неплохо узнать его, чтобы сейчас не сомневаться в том, что это не было только лишь эмоциональным порывом или плотским желанием. «Ты всегда знал это. Не делай вид, что не знал. — Голос, прозвучавший в его голове, принадлежал тоже Фейлону. И звучал устало. — Сколько подтверждений тебе нужно еще?» Асами кивнул — сам себе. Ему не нужно было больше подтверждений. Ему по привычке хотелось что-то сделать, что-то предпринять, чтобы стало проще и понятнее. Но он понятия не имел, что именно. Оставалось сидеть, пить свой кофе и смотреть. Любоваться. Наслаждаться видом. Тем, как под нежной кожей проступают очертания крепких мышц. И волосами, которые едва колышутся при каждом выдохе и опадают назад на лицо, мягко касаясь щеки, переносицы и кончика носа. Когда они впервые встретились восемь лет назад, волосы у Фейлона были длиннее — до задницы. Маленький красивый мальчик тогда, сейчас Фейлон изменился настолько, что даже вспоминать о той истории казалось неуместным. И все же в нем и тогда было что-то, чего Асами не мог объяснить для себя даже теперь. Его притянуло не разумом, а чутьем, он каким-то образом семь восемь лет назад сумел разглядеть в том мальчике что-то… Да нет. Не путай сам себя. Он просто был невозможно красив — невозможно для того, чтобы ты прошел мимо и не запал. Все остальное — лишь красивые слова на пустом месте. Все именно так. Или нет? И сейчас, когда все это началось… Если быть точным, это Фейлон все начал, а ведь Асами нисколько этого не хотел. Он мог бы прожить без Фейлона. Но тот влез в его постель и его жизнь, въехал стремительно и завоевал, покорил полностью и так же легко, как однажды он вернулся — и покорил криминальный Гонконг. Если бы Асами не видел, как сильно любит его Фейлон, он был бы уверен, что это тонкий и очень красивый стратегический расчет, построенный целиком на его привычках, пристрастиях и слабостях. Оставалось только радоваться, что Фейлон хочет играть с ним, а не против него. Какой же бред лезет в голову. Эти мысли были старыми — устаревшими уже на несколько месяцев. Давно пора было выкинуть их в контейнер с мусором — тот же самый, куда он отправил стухшие раковины. Свой жемчуг он уже заполучил. Асами мотнул головой и оставил чашку на столик возле кресла. Фарфоровое донышко громко стукнулось о стекло. Фейлон заворочался, приоткрыл правый глаз и посмотрел на Асами сквозь ресницы. — Что ты там делаешь? — спросил он тихим, чуть хриплым со сна голосом, от которого все мысли, которые мешались в голове Асами, испарились. — Сижу. Смотрю на тебя, — ответил он. Фейлон улыбнулся, стряхнул с лица волосы в сторону и потянулся сладко, вытянув вперед руки, прогибаясь в пояснице. Почему Асами полагал, что это одеяло может хоть что-нибудь скрыть? Оно было слишком тонким, и под ним явственно проступали все изгибы. Он прикрыл глаза и сглотнул. Фейлон был невозможно, невыносимо хорош. — Ты неправильно меня понял. — Фейлон перевернулся на живот и приподнялся, опираясь на локти. — Я сформулирую иначе, чтобы тебе было проще. Что ты делаешь — там? Асами рассмеялся и покачал головой. — Пытался думать. — И есть успехи? Фейлон издевался над ним. Фейлон уронил голову, занавешивая лицо волосами, зато Асами теперь отлично видно было линию шеи, которая переходила в спину, резко опускающуюся вниз, к изогнувшейся пояснице и дальше, к округлым упругим ягодицам, прикрытым одеялом. Плечи, которые удерживали Фейлона на весу, напряглись, очертив рельеф мышц на руках. — Я люблю тебя, — сказал Асами, и в животе все скрутило от напряжения. Это были всего лишь слова, самые обычные, которые, к тому же, он уже не раз произносил. Но он был вознагражден за них взглядом Фейлона — не верящим в первое мгновение, уязвленным, беззащитным. А затем Фейлон закрыл глаза и глубоко вздохнул, губы изогнулись в улыбке, блеснули белые зубы. — Это определенно хороший результат, — сказал он, и, несмотря на иронию в словах, голос подрагивал. — Иди сюда, пожалуйста. А теперь он просил, почти жалобно, и выносить это было невозможно. Асами подошел и сел рядом, провел пальцем по пояснице от шеи вниз, сбросил одеяло и остановился на впадине копчика. Убрал руку, несмотря на то, что Фейлон прогнулся еще сильнее, подставляясь. — Мне нравится, когда ты просишь меня вежливо, — проговорил Асами тихо, склонившись к уху. Он отлично знал, как обжигает сейчас Фейлона его дыхание. — Господи, Рюичи, — пробормотал он тихо, так, что Асами едва смог разобрать слова. — Я не могу. Трахни меня прямо сейчас. Пожалуйста. Внутри все скрутило снова, на этот раз узел был раскаленным, кровь прилила к паху моментально, одним мощным раскаленным толчком. Асами оперся одной рукой о подушку рядом с лицом Фейлона. Тот прижался к его руке щекой, а затем и губами. Асами наклонился, целуя выступающий позвонок на склоненной шее. — Если ты будешь разговаривать таким образом, ты сможешь делать со мной все, что угодно, — прошептал он, потому что в своем голосе сейчас не был уверен. Халат был удобной штукой хотя бы потому, что снять его можно было за пару секунд. Асами сел на бедра Фейлона и наклонился над ним, прихватывая зубами кожу на шее, одновременно с этим сжимая соски, играясь с ними, перебирая между пальцами, как бусины. Фейлон застонал тихо и прогнулся, прижимаясь задницей к его паху. — Быстрее, — то ли попросил, то ли приказал он. И крупно вздрогнул, застонал снова, когда Асами сжал пальцы чуть сильнее. Асами усмехнулся — какая-то часть рассудка, которая до сих пор сохранилась, говорила ему, что Фейлон уже возбужден до предела, что он сможет кончить сейчас от любого прикосновения. Это было лестно, но сейчас это почти не имело значения. Фейлона нужно было брать. Пальцами он раздвинул ягодицы, надавил на кольцо мышц, и Фейлон сразу же раскрылся навстречу. Мягкий, раскаленный, трепещущий, готовый ко всему и сразу. Асами скользнул внутрь, не удержавшись, гладя изнутри, нажимая там, где было нужнее всего. Фейлон задрожал, не справляясь с дыханием, со всем телом. — Рюичи… Я сейчас… — Я знаю, — прошептал он быстро, свободной рукой скользнув по животу Фейлона вниз. — Я все чувствую. Ты кончишь сейчас, а потом еще раз, уже подо мной. Слова и действия сработали одновременно, и Фейлон содрогнулся несколько раз, выбрасывая из себя семя вместе с излишним напряжением. И когда он расслабился, Асами вошел в него одним плавным, долгим движением, до самого основания члена, и замер, прислонившись лбом к спине между торчащими острыми лопатками, чтобы самому не кончить в этот момент, переждать немного, чтобы отпустило сердце это чувство завершенности, в то время как его член обхватывало раскаленное, нежное нутро. Вдохнул легкий, едва уловимый запах — кожа и пот. — Я люблю тебя, — он поднял голову и прошептал он на ухо. — Ты создан для того, чтобы тебя любили. Асами показалось, что это говорит не он. По крайней мере, не его рассудок. Он словно услышал себя со стороны. Фейлон усмехнулся мягко и раздвинул ноги шире, приподнимаясь над кроватью на коленях, чтобы Асами было удобнее. — Давай, — проговорил он, повернув голову в сторону, чтобы его было лучше слышно, и прогнувшись в пояснице еще глубже. — Хочу чувствовать тебя внутри сейчас. Как ты двигаешься. Как ты хочешь меня. Как ты любишь меня. Асами прикусил за шею — предупредительно, чтобы не дразнил его. И начал двигаться. Фейлон кончил в его руках во второй раз с тихим и долгим стоном, измученным и сладким, и этот звук отозвался в Асами, вынуждая его следом довести себя до пика за несколько быстрых резких толчков. Оргазм на этот раз был оглушительным, и от него на несколько мгновений потемнело в глазах. А затем Асами нашел себя лежащим на Фейлоне сверху и обнимающим его крепко, чтобы тот не вздумал сбежать. Спина под ним была мокрой и липкой от пота, и весь он тоже был мокрым, отчего спину и шею, и ягодицы холодил ветерок. Сердце колотилось, постепенно восстанавливая свой ритм, и в ответ ему он слышал глубокие и быстрые вдохи Фейлона. Ему нужно было остыть, но ощущение было странным, непривычным и неправильным. Обычно после секса из тела уходило излишнее напряжение, и он мог расслабиться. Теперь нет. Оно не отпускало, давило на грудь и горло, заставляло слезы собираться под веками и течь из глаз. — Хочу обнять тебя, — сказал Фейлон тихо, и только это помогло Асами выпустить его и приподняться, давая Фейлону возможность перекатиться вбок. И — он действительно оказался в объятиях. Фейлон обнимал его за плечи, целовал лоб и щеки, гладил по спине и ерошил короткие волосы на шее, и Асами предпочел держать мокрые глаза закрытыми. В горле стоял тяжелый комок, который он безрезультатно пытался проглотить. Ничего особенного, говорил он раньше Фейлону. Обычная реакция, психология, физиология, все это вместе в одном крепком коктейле, который долго настаивался. Слишком долго. — Расслабься, счастье мое. Просто расслабься, — прошептал Фейлон, дотянувшись губами до его уха, а затем снова поцеловал в висок. Асами сглотнул и мотнул головой. Наклонил голову и стиснул зубы, чтобы переждать. Комок все не уходил. — Не паникуй. Это просто эмоции, ты сам мне говорил, помнишь? Ты столько раз утешал меня и вытирал мои слезы… Слова Фейлона вместе с поцелуями и поглаживаниями не успокаивали, но отвлекали, и за себя становилось стыдно. Асами усмехнулся, покачал головой. — Все, закончили, — сказал он. — Я в порядке. Глаза практически высохли, и комок перестал давить, но в груди и во рту все равно было горько. Какого черта он сам испортил себе такое хорошее утро? Он услышал вздох Фейлона, почувствовал, как поднялась и опустилась грудная клетка, а затем Фейлон нашел его губы и поцеловал мягко, долго, пытаясь перетянуть на себя внимание, и… Асами отстранился. — Я ошибся, — сказал он. — Не в порядке. Он выпутался из объятий Фейлона, который и не делал попыток удержать, поднялся с кровати и накинул на плечи халат, прикладывая усилия, чтобы не начать вытирать щеки с мокрыми дорожками слез. Ужасно. Отвратительно. И даже хуже. Слов, чтобы охарактеризовать себя сейчас, у Асами не находилось. «Неужели такая мелочь может сделать тебя слабым?» — задал он сам себе вопрос, ответ на который был очевиден. И все же ему было тошно — от своих реакций и от того, что он сам ведет себя сейчас ничем не лучше Фейлона с его вечным истериками и эмоциональной нестабильностью. Но если Фейлону помогали его объятия и слова, то Асами сейчас это сделало бы только хуже. — Асами Рюичи, — позвал из-за спины Фейлон. — Не делай из мухи слона. Он усмехнулся и развернулся, чтобы посмотреть на Фейлона. Тот полусидел, опираясь на выставленные сзади локти, и смотрел на него внимательно, но губы все равно улыбались. Наверное, Фейлону сейчас было очень смешно. Асами выдохнул. — Что бы я делал без твоих советов, — проговорил он. — Ушел бы в душ, побил бы по стене кулаком. Потом попытался бы сбавить напряжение алкоголем, — Фейлон улыбнулся немного шире. — По крайней мере, я прошлой ночью пытался расслабиться именно таким образом. — Полагаю, тебе не помогло, — Асами покачал головой. — Помогло, но не до конца. Пришлось думать самому, потом будить тебя и через не хочу говорить с тобой о том, что не дает уснуть. Асами дернул уголком рта. — Если бы я знал, о чем мне говорить. — Подумай, — пожал Фейлон плечами и тоже выбрался из постели. Проходя мимо Асами, он остановился рядом с ним на мгновение и потерся лбом о его плечо. А затем пошел дальше, не сказав больше ни слова. И Асами был ему благодарен — хотя бы за это. Не делать из мухи слона. Отличный совет, особенно из уст Фейлона. Может быть, на самом деле пойти в душ и побить стену? Нет, даже звучит бредово. Стоило только Фейлону озвучить эту идею, как напряжение внутри стало чуть слабее, будто Асами уже сделал то, что ему было предложено. Да и напиваться тоже не хотелось. Хотя он вспомнил, как ночью Фейлон будил его поцелуями, пахнущими виски. Он сглотнул и встряхнул головой. Нужно было в душ, а потом — одеться. И желательно, в костюм-тройку с галстуком, его броню, ставшую за долгие годы привычной, удобной и даже приятной. Но ходить по пляжу в костюме было верхом идиотизма. Да что с ним случилось? Что такого особенного произошло? Фейлон занял душ рядом со спальней, и в любое другое время Асами не стал бы идти в другой, но сейчас был не тот случай. Хотя бы потому, что не хотелось демонстрировать Фейлону, как тот был прав. Стоя под горячими струями, Асами со всей силы саданул по стене кулаком несколько раз. Рука заныла, и это было единственным результатом. Он вышел и налил себе выпить, опрокинул в себя стакан одним махом и тут же налил еще один. Напряжение даже не собиралось уходить. Он обернулся, подозревая, что Фейлон сейчас стоит за его спиной и смотрит насмешливо и понимающе, но рядом с ним никого не было. Судя по всему, Фейлон решил оставить его в покое и дать Асами возможность подумать самостоятельно. Как это вежливо и мило с его стороны. Асами нацепил на лицо солнечные очки и вышел из дома. Нужно было проветриться, а не срываться на Фейлона, который, в общем-то, ни в чем не был виноват. Он вел себя как обычно, Асами сделал все сам. Формально, ничего особенного не произошло, слезы действительно были стандартной реакцией — но не для него. Но если бы в тот момент он не напрягся так сильно, Фейлон бы просто посмеялся немного и забыл через пару минут, засчитав себе еще пару выигранных баллов в деле приручения Асами Рюичи. Мелочь. Но нет. Сейчас Фейлон сорвал гребаный джек-пот и прекрасно понял это по реакции Асами. А дальше… Дальше он мог делать с Асами все, что заблагорассудится, особенно после того, как Асами сам поднес ему себя на блюдечке. «Я люблю тебя. Ты создан для того, чтобы тебя любили», — вспомнил он собственные слова и поморщился, как он зубной боли. Нет, он не собирался отказываться от собственных слов. Но рядом с Фейлоном должен быть кто-то сильнее него. А иначе — тот просто возьмет контроль в свои руки, а его руки хоть и были нежными, но загребали жар виртуозно. Фейлон и так постоянно пытался перетянуть контроль, прощупывал почву, и Асами позволял ему это, самонадеянно считая себя сильнее — по-прежнему. Асами брел по песку — в противоположном направлении от того, куда ночью ходили они с Фейлоном. Одним из множества плюсов этого курорта было небольшое количество постояльцев, и сейчас на берегу было пустынно, если не считать вездесущих чаек. И Асами сел, а затем и лег на песок, еще не успевший раскалиться под солнечными лучами. Перевернулся на живот, приподнявшись на локтях, набрал в горсть песка и задумчиво начал ссыпать его вниз по крупицам, слегка разжимая кулак. Когда песок вытек полностью, Асами набрал в другую руку и повторил. Размеренные и монотонные действия успокаивали. Наверное, по этой причине он и не смог расслабиться полностью этим утром. Никакой монотонности и осмысленности действий — только чувства, и они поглотили с головой. Все это начиналось еще прошлым вечером, когда с ними был Акихито, и накатывало постепенно, то снижая градус напряжения, то снова повышая его. Интересно даже, Фейлон делал все это обдуманно или интуитивно, раз за разом ударяя в одно и то же место, чтобы броня, которую Асами носил, не снимая, долгие годы, треснула? Броня… Рюичи, от чего ты прячешься за ней? Чего ты так сильно боишься даже сейчас? А ведь еще ночью ему казалось, что все понятно и прозрачно. Что Фейлон действительно, без задней мысли любит. Возможно, так оно и было на самом деле. Любит, потому что видит в Асами того, кто ему нужен — кто нужен им всем. Того, кто может помочь, спасити, защитить или наказать, решить проблему. Да, не всегда, в конце концов, он не всесилен, но когда он может, он должен быть сильным и сохранять контроль. Этот чертов контроль и самоконтроль. Обычно это получалось легко, само собой, но сейчас все сбоило. А Фейлону было хорошо — он уже давно оставил его, когда был рядом с Асами. Выкинул, как не нужную больше вещь. Может быть, Асами стоит сделать так же? И как это должно выглядеть? Это Фейлон может просто прийти и кошкой забраться на колени, требуя ласки. Асами совершенно не представлял себя в такой роли. Сохранять голову холодной означало оставаться живым и держаться на плаву. Он даже не пытался сосчитать, сколькими людьми он воспользовался только потому, что те оказались слабее и не смогли справиться со своими чувствами и эмоциями. Сначала он позволил себе Акихито — и то только потому, что у того все чувства и мысли были как на ладони. Теперь он решил, что может позволить себе больше — Фейлона? Фейлона, который чувствовал себя оскорбленным и хотел отомстить семь лет? Который любил свое детище — Байше — больше, чем что бы то ни было еще? Как же хорошо Асами о себе думал. Действительно, редкостная самоуверенность, граничащая с идиотизмом. Солнце уже успело нагреть голову, и от гремучей смеси напряжения, крепкого кофе и алкоголя та начинала кружиться. Нужно было заканчивать с этим бессмысленным и монотонным занятием, принять какое-то решение и вернуться. В конце концов, с его стороны это было попросту невежливо — оставлять Фейлона, сначала признавшись ему в любви, а затем оттолкнув, чтобы тот не лез. Глупые-глупые схемы, которые все нормальные люди оставляют в своем подростковом прошлом. Только теперь ошибки могут стоить жизни — и не только Асами. Ты действительно думаешь после всего, что было, что Фейлон может угрожать твоей жизни? Решение все не приходило. Он пересыпал песок еще минут десять, а затем подумал, что его голову уже нагрело достаточно для совсем дурацких поступков вроде гадания на кофейной гуще. Приподнявшись, он вытащил из кармана телефон и, подумав еще минуту, написал сообщение: «Ты доверяешь Фейлону?» Он вполне допускал, что Акихито не заметит сообщения сразу или что у того заняты руки, но ответ пришел моментально. И был однозначным. «Да». И ничего больше. Что ж, вот оно — готовое решение. И все-таки Асами написал еще раз: «Даже если он хочет тебя убить?» «А он правда хочет?» Асами усмехнулся, уронил голову. Если кто-то здесь и был искренним, то это Акихито. Он как будто до сих пор не понимал, с кем имеет дело. Телефон тихо звякнул еще один раз. «И даже если это так, то лучше пусть это будет Фейлон, чем кто угодно из твоих врагов, для которых я буду просто пешкой. Что у вас случилось?» Асами прочитал сообщение и сглотнул. Перечитал еще раз. Да нет, похоже, Акихито очень хорошо понимал, с кем он имеет дело. И, в сущности, он был прав. «Все хорошо», — написал он. На этот раз телефон зазвонил — пришлось брать трубку. — А Фейлон не отговаривался от меня банальным «все хорошо», когда ему было плохо, — высказался Акихито. На фоне был слышен приглушенный шум мотора у лодки и чьи-то веселые голоса. Асами перекатился на спину и улыбнулся. — Все правда в порядке. Но я рад слышать тебя. — «И рад, что тебе не все равно», — подумал он, но озвучивать не стал. — Ты не стал бы задавать такое вопросы просто так. Да и как будто тебя интересует мое мнение. — Я доверяю тебе и твоему мнению. — «И в этом вопросе больше, чем своему». — Серьезно? — спросил Акихито недоверчиво. — Тогда я начинаю волноваться. С Фейлоном все в порядке? Ты ведь не сделал ему ничего плохого? — Почему я в твоих глазах всегда оказывают потенциально виноватым? А если это Фейлон сделал мне что-то плохое? Глупые, бессмысленные и нежные разговоры по телефону. Все это было так странно для него. Непривычно. Но ему нравилось. — Потому что Фейлон не может сделать тебе ничего плохого. Ты его видел? Хотя о чем я спрашиваю, ты смотришь на него целыми днями и все равно не видишь. — Не вижу чего? — переспросил он. — Он светится только от того, что ты просто стоишь где-то рядом и смотришь на него. Асами улыбнулся, глядя в небо. Акихито был настоящим золотом, парой простых слов всколыхнув старую протухшую воду, на дне которой жили страхи. — Это не мешает ему предать меня когда-нибудь потом. — Все-таки Асами сказал то, что думает. — Ты идиот, — припечатал Акихито. Асами усмехнулся. Кто еще мог бы говорить с ним так? Он убил бы любого. — Иди и извинись. — За что? — удивился Асами, прослеживая, как по голубому небу ползет маленькое белое облачко, как его раздувает ветер, и оно растворяется в яркой, сияющей синеве. — Не знаю. Ты ведь так и не сказал мне, что случилось. В любом случае, поговори с ним, не со мной. Ай! — заорал вдруг Акихито, и Асами мгновенно подобрался и сел, его словно подбросила кверху пружина. — Вы придурки, какого черта вы налили воду мне на голову, у меня же телефон!.. Асами усмехнулся и выдохнул. Все спокойно, просто дети веселятся. Он посмотрел на телефон и нажал на кнопку отбоя. И написал: «Я слышу, ты подтянул английский. И спасибо». Полежал на спине, глядя в небо и приходя в себя, еще какое-то время и только потом поднялся на ноги и неторопливо пошел в обратном направлении. Почему-то только сейчас он вспомнил, как не мог сосредоточиться и нормально работать, когда Фейлон в его квартире скидывал с себя его руки, отталкивал и шарахался, как будто ему вдруг стало противно от него и от всего, чем они занимаются. Фейлон сказал тогда, что испугался. Что ему стало страшно раствориться и перестать быть собой. Асами боялся другого — что его посчитают слабым. Пока он на коне, он нужен, с ним считаются, его ценят, его любят. Но если он только спустится на землю… Что будет тогда? Он так давно этого не делал, что сам не мог ответить, что произойдет в этом случае. Осознавать, что все — или практически все — его действия были отчасти продиктованы этим страхом и желанием во что бы то ни стало оставаться сверху, чтобы выжить, было довольно странно. Не неприятно даже. Скорее, любопытно. Очередная нелепая экзотическая зверушка в зоопарке, о существовании которой он не подозревал до того момента, пока не разглядел серую тень среди буйной тропической зелени. В подобных мыслях он не заметил, как дошел до дома. Фейлон нашелся в комнате — развалился на диване на животе, скрестив в воздухе согнутые в коленях ноги, и читал книгу. По крайней мере, раскрытый толстый томик лежал перед его лицом, но как только Асами вошел, все внимание Фейлон переключил только на него. Посмотрел внимательно и легким движением пальцев поманил к себе. Асами подошел и сел рядом с диваном на пол, так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Заставил себя снова расслабиться и дышать ровно. Фейлон дотянулся до его щеки губами и поцеловал спокойно и мягко, обдал теплым дыханием, только после этого спросил: — Как дела? Асами усмехнулся. Достал из кармана телефон и открыл перед глазами Фейлона окошко мессенджера, чтобы показать переписку. Читая, Фейлон смешно округлил глаза, а потом поджал губы и осуждающе посмотрел на Асами. Кажется, все было в порядке, по крайней мере, если судить по живой мимике Фейлона. — Зачем ты ему сказал? — спросил он недовольно, но темные глаза все равно улыбались. Асами пожал плечами. — Почему бы и нет? Можешь считать это моей мелочной местью. Фейлон рассмеялся тихо и уткнулся лбом в его плечо. Асами поднял руку и почесал шею, забрался пальцами в гладкие волосы. Хотелось выбросить все свои волнения, расслабиться и вернуться к тому месту и времени, на котором они закончили мирное общение друг с другом. Фейлон поцеловал в шею, в место под ухом, захватил острыми зубами мочку и прикусил, не отпуская, облизывая кончиком языка. Асами откинул голову. В этих прикосновениях хотелось раствориться и позволить Фейлону все. Фейлон наконец отпустил ухо, для того чтобы перетечь и обнять обеими руками за шею, повиснуть на его плечах. Виска Асами теперь касалась его щека. — Когда ты ушел, я сначала волновался по привычке. Знаешь, очень старые страхи: если меня бросают, значит, я плохой, и как бы я ни старался, меня все равно бросят. Ты понимаешь меня? — Асами кивнул, отвечая, скорее, не словам, а тихому нежному голосу. Ему, конечно, было интересно, что Фейлон хочет ему сказать, но гораздо важнее было то, как он это говорит. — А потом, когда ты ушел, я приказал себе взять себя в руки и подумать. Так я тоже делаю время от времени, и это работает, когда тебя нет рядом. И я понял, как глупо мне сейчас бояться того, что ты меня бросишь. Ты уже приплыл в мои руки, и тебе в них хорошо. Тебе ведь ни с кем не было так хорошо, как со мной, правда, Рюичи? — Фейлон потерся носом о его щеку, дотянулся до губ сбоку и поцеловал смазанно, коротко. Асами подозревал, что Фейлон прав, и кивнул. Теперь слушать Фейлона было интересно, а в животе, под солнечным сплетением, от его слов начинало тревожно тянуть. — И тут я вспомнил, что ты мне говорил. Когда я пойму, что дорвался до того, что хотел, то уйдет моя эйфория, и я наконец-то смогу посмотреть на тебя, как на простого человека, со всеми твоими слабостями и недостатками. Ты помнишь? Асами кивнул. Он старался ровно дышать и не выдать своего напряжения, и все равно он знал, что Фейлон его чувствует сейчас, не может не чувствовать хотя бы потому, что участившийся пульс на шее Асами стучит ему прямо в запястье. Да и какая теперь разница? Фейлон обыграл его, на этот раз — по полной. Голова начинала кружиться. Он мог встать, скинуть с себя руки Фейлона и уйти. Он отлично помнил, где лежит его пистолет. Но дослушать все равно было интересно. — Я понял, что я наконец-то перестал чувствовать себя рядом с тобой слабым и уязвимым. Что теперь эта роль перешла к тебе. Скажи мне, Рюичи, каково это? Только не делай вид, что не понимаешь, о чем я говорю. Я обнимаю тебя, я успел изучить тебя, я чувствую твое тело лучше, чем свое собственное. Ты все понял. Ты так напряжен сейчас. Выдохни и попытайся расслабиться. Я люблю тебя. Асами уже совершенно ничего не понимал. Он действительно попытался вдохнуть глубоко и выдохнуть, чтобы привести мысли в порядок, но это не помогло. — В каком месте своего монолога ты мне соврал: когда сказал, что ты смог посмотреть на меня трезво, или когда сказал, что любишь? — спросил Асами. Фейлон рассмеялся звонко и обнял крепче, потерся носом о шею снова. — Я не врал ни в чем. Не замечал раньше, что у тебя проблемы с логикой. Одно совершенно не мешает другому. Ты точно такой же, как и я — не веришь, что тебя можно любить так просто. Поверь мне. Он говорил, водя губами по щеке, не целуя, только поглаживая, согревая дыханием. Асами усмехнулся и позволил себе немного расслабиться. По крайней мере, пистолет ему пока не пригодится, и это хорошо, потому что он пока еще не решил, кого будет убивать: Фейлона или себя. — Тогда что это было? — спросил он и перехватил запястья, потянул за них. Фейлон сполз вниз, на пол, и Асами мгновенно подмял его под себя, чтобы оказаться сверху, хотя бы так он мог держать Фейлон в своих руках. Асами навис над ним, глядя на разрумянившееся лицо, на сыто, бархатно блестящие глаза и улыбающийся рот. — Как ты там сказал? — усмехнулся Фейлон и забрался руками в волосы на его затылке. — Можешь считать это моей мелочной местью. Очень хотелось хотя бы на пару минут оказаться сверху. Прости, это больно, я знаю, как никто другой. Он погладил Асами по щеке кончиками пальцев. Асами опустил голову, лбом касаясь лба и пытаясь перевести дыхание. Он злился, но не так сильно, как мог бы. Он был попросту выбит из колеи такими поворотами. У него голова шла кругом от этих виражей. Фейлон хотел, чтобы Асами почувствовал себя на его месте? Наверное, он имел право на это. Наверное. — Никогда не делай так больше, — выдохнул он, — именно в тот момент, когда я решил, что могу тебе доверять. Асами ждал, закрыв глаза, касаясь губ губами, но тоже не целуя. Ему нравилось ощущать дыхание, почти чувствовать вкус. Он отыгрывал время, чтобы прийти в себя. Фейлон не отвечал ничего — долго. Перестал гладить по затылку и шее. Сглотнул тяжело. — Прости. Я заигрался. Я не должен был. Это жестоко. Прости меня. Асами снова поднял голову, чтобы посмотреть на лицо Фейлона снова. Вид у него сейчас был невыносимо несчастным: Асами погладил под стиснутой челюстью, провел пальцем по складке между заломленных бровей. Фейлон даже дышал теперь часто, и его сердце колотилось быстро и нервно прямо в грудь Асами, и эти удары проламывали пока еще хрупкий лед. — Кажется, мы снова поменялись ролями, — проговорил Асами задумчиво и поцеловал в торчащий кончик носа. Фейлон сначала распахнул глаза от неожиданности, а затем засмеялся, выпуская из груди напряжение. Асами оперся о локоть, чтобы было удобнее, и смотрел, как Фейлон нервно захлебывается смехом, как глаза начинают слезиться, и из уголков глаз по вискам стекают крупные прозрачные капли, теряясь в волосах. — Поцелуй меня уже, — попросил он, когда закончил, а затем первым потянулся кверху и нашел губы Асами. С Фейлоном каждый поцелуй был похож на первый — ощущение тревожного, сладостного предвкушения, которое мягким узлом стягивало все внутренности. Он не мог ответить, в чем секрет: в талантах Фейлона или его постоянном эмоциональном напряжении, — но каждый раз от поцелуев захватывало дух. Некстати он подумал, что с Фейлоном ему точно никогда не будет скучно. Асами пока еще осторожно касался губ Фейлона своими, обхватывая и наслаждаясь мягкостью и сочностью, и едва уловимым дыханием, прорывающимся сквозь зубы. Фейлон отвечал, а из глаз не прекращали одна за одной катиться слезы, которые он смаргивал, постоянно щекоча щеки Асами мокрыми кончиками ресниц. Почему-то эти слезы убеждали Асами в искренности, хотя он знал, что закоренелые лжецы проливают слезы легко, как воду. — И все-таки ты врал, — сказал Асами, приподнявшись, чтобы снова посмотреть на Фейлона. Тот открыл глаза и посмотрел вопросительно. Асами растер по виску очередную сбежавшую из глаза слезинку. — Ты не можешь успокоиться и вести себя хладнокровно рядом со мной. Фейлон фыркнул, поморщил переносицу и прикрыл глаза. — Именно это я и сказал. Когда тебя нет рядом, я могу думать. Когда ты вдруг появляешься, даже речь, которую я, вообще-то, репетировал, я не могу закончить нормально. Асами усмехнулся, провел пальцем по лбу, проследил прикосновением линию роста волос. В груди таял лед, и теперь в ней плескалось столько нежности, что она уже не помещалась, вытекала с каждым взглядом, каждым прикосновением и словом. «Ты создан для того, чтобы тебя любили, — вспомнил он снова. — А еще для того, чтобы управлять и решать, защищать и наказывать». — Мой хороший мальчик, — Асами спустился пальцем со лба и погладил по губам, раскрывшимся навстречу, будто Фейлон ловил каждое его слово, как золотые рыбки ловят корм. — Мой нервный, злой, жестокий и мстительный мальчик. Я разрешаю тебе делать мне больно так, как сочтешь нужным. Я должен тебе слишком много, чтобы отказываться платить. — Ты просто мазохист, Асами Рюичи, — Фейлон зажмурился, потом мотнул головой и улыбнулся, обхватил палец губами, а затем и зубами. Прикусил и отпустил. — Может быть, — сказал Асами задумчиво. В груди до сих пор потягивало оставшееся фантомное напряжение. — Но лучше ты будешь мстить мне вот так, лично, чем станешь скрывать свое недовольство. Это отравляет, а я хочу, чтобы ты был счастлив рядом со мной. Не ври мне никогда и не умалчивай ничего, договорились? Фейлон усмехнулся, снова поцеловал палец, которым Асами обводил его губы. — Это может быть сложно. Непривычно, — сказал он. — Я понимаю. Но только так я смогу доверять тебе. Как видишь, у меня есть с этим некоторые проблемы. — О, неужели великий Асами Рюичи собственным языком признался в том, что у него есть проблемы? — пропел Фейлон, улыбаясь довольно. — Я могу тебя наказать, если ты будешь издеваться. — И каким же образом? — Не дам тебе ничего. Будешь дрочить в ванной, пока не поймешь, что был не прав Фейлон рассмеялся. — Это сексуальный шантаж! Не думал, что ты опустишься до такого. — Я не самый хороший человек в мире, — улыбнулся ему Асами. — Ты мог бы предполагать. — Тогда я буду делать это у тебя перед глазами, и мы посмотрим, насколько хватит твоей выдержки, — мурлыкнул Фейлон и потерся об него. — Мы можем проверить прямо сейчас, — сказал Асами и скатился с Фейлона в сторону. — Приступай. Фейлон приподнялся и посмотрел на него, нахмурившись. — Ты серьезно? — спросил он и тряхнул волосами, откинул их за спину. — Вполне, — Асами кивнул ему и сел на полу, прислонившись спиной к дивану и расставив согнутые в коленях ноги, чтобы смотреть было удобнее. Полуприкрыл глаза и облизнулся. Ему все еще нужен был перерыв. И он очень хотел отыграться на Фейлоне. — Ты!.. — задохнулся Фейлон, сверкнул на него глазами сердито. И покраснел. — Ты правда хочешь, чтобы я дрочил здесь перед тобой? — Почему бы и нет, — Асами улыбнулся ему и опустил руку себе на бедро, совсем рядом с пахом. Погладил себя сквозь ткань, не сводя глаз с Фейлона, чувствуя, как медленно просыпается возбуждение — свое и его. — Давай. Покажи мне, как ты меня хочешь. Как ты скучал и сходил с ума, когда меня не было рядом с тобой. Фейлон сглотнул и зажмурился, потом замотал головой, спрятав лицо в ладонях. Асами наблюдал, пытаясь угадать, что Фейлон хочет скрыть от него: истерику или смех. А затем Фейлон успокоился и прекратил, и взял себя в руки, отняв ладони от лица. Щеки пылали красным, и глаза на лице горели темным огнем. — Только не здесь. Фейлон поднялся на ноги и прошел мимо Асами в сторону спальни. Он двигался уверенно и целеустремленно — до автоматизма. Этого было достаточно, чтобы Асами последовал за ним, как притянутый магнитом. В спальне Асами опустился в то же самое кресло, где он сидел раньше и откуда открывался отличный вид на кровать — тихие, практически незаметные местные жительницы, напоминающие скорее призраков, чем горничных, уже перестелили постель свежим бельем. Фейлон на ходу стянул с плеч халат и отбросил его в сторону, на еще одно кресло, стоявшее возле двери свободным. В одном белье он прошел к шкафу, отодвинул створку — внутри автоматически включился приглушенный теплый свет, очерчивая точеный силуэт со всех сторон. От красоты Фейлона захватывало дух, и сейчас он снова казался неземным существом. Тем ярче был контраст, когда это существо, чуть помедлив, стянуло с плечиков свой чеонгсам — черного цвета, расшитый золотыми пионами, в котором Фейлон приехал сюда, — и нижние штаны из тонкого белого шелка. Повернувшись к Асами, но не глядя на него, он сначала надел штаны, затем платье. Скользнул руками в широкие рукава, запахнул на груди и медленно застегнул все пуговицы. Подошел к зеркалу и пригладил волосы. Асами следил за каждым его движением, не отрываясь. Следил, как тот поднимает подбородок, расправляет плечи и держит спину еще прямее, чем обычно. Раньше Асами сказал бы, что Фейлон выглядит уверенным в себе, царственным драконом, но сейчас эта неестественность бросалась в глаза. А потом Фейлон опустил плечи и весь разом сник, сдулся, как воздушный шарик. Асами даже со спины было видно, как Фейлон глубоко вдохнул и выдохнул, обхватив себя руками за плечи. И резко отвернулся от зеркала, подошел к кровати и лег на спину, закрыв глаза. И начал наощупь расстегивать пуговицы, одну за другой. Медленно, словно сомневаясь в каждом своем действии и все равно продолжая. От самого горла, повернув голову в сторону на несколько секунд, и Асами увидел, как нервно дергается на шее голубая жилка. Двинулся рукой вниз, обнажая ключицы и грудь. Дошел до пуговиц сбоку живота и скользнул рукой под плотную черную ткань. Асами отлично было видно, как пальцы прихватывают сосок, и он съеживается от резкого прикосновения. Он заметил, что задержал дыхание, и выдохнул. И в этот же момент услышал точно такой же шумный, долгий выдох Фейлона. Асами перевел взгляд к лицу и снова заметил напряженно сведенные брови и челюсть, сжатую слишком сильно для того, кто хочет просто получить удовольствие. Он вспомнил, что просил Фейлона показать, как тот скучал без него, и в голову пришла неожиданная мысль: Фейлону неприятно это вспоминать. Но он послушался, повелся на его просьбу. Для чего? Или вернее будет спросить — почему? Потому что он делает то, что ты скажешь. Даже если ему неприятно. Пока эти мысли неслись в голове, Фейлон закончил с пуговицами и распахнул полы в стороны, а затем выпутал руки из рукавов, нарочно глядя не на Асами, а в другую сторону. Щеки были бледными и горели пятнами румянца одновременно. Теперь Фейлон остался в одних только нижних белых штанах, которые уже натягивались в паху. Он снова лег на спину и погладил себя по груди, ущипнул за соски снова и прогнулся в пояснице вслед за собственным движением. Выдохнул снова, быстро облизал приоткрытые губы, прикусил нижнюю — и так и остался лежать с зажатой губой. Левой рукой он продолжил поглаживать себя по груди, а правой спустился вниз, обхватывая член поверх одежды, надавил несколько раз раскрытой ладонью и выгнулся снова, вздергивая бедра, чтобы усилить нажим. Остановился, чтобы перевести дыхание и наконец-то перестал кусать губу, которая уже побелела. Одним движением он стянул с себя штаны вместе с бельем до коленей и раздвинул ноги, снова взял в руку напряженный член, растер головку пальцами, скользнул вверх и вниз несколько раз и тихо, едва слышно заскулил сквозь прикушенную снова губу. Асами вздрогнул от этого звука. Он только теперь понял, что перед ним сейчас на простынях гнется и стонет Фейлон. Могущественный и безжалостный глава мафии Гонконга и смертельно обиженный, недолюбленный мальчишка в нем. И от своих действий Фейлон не получает сейчас ни грамма удовольствия, но не делать этого не может. И так было все время, пока Асами не было рядом. Все семь лет. А он наблюдал на расстоянии, готовый дернуть за эти натянутые нервы, если ему это понадобится. Никогда еще от самого себя не было так тошно. Сколько лет после той встречи в Гонконге он помнил, каким гладким, нежным, отзывчивым было тело Фейлона, и как рад был, когда воспоминания стали стираться. В чем Фейлон был одет тогда? Что Асами снимал с него? Он не помнил и не хотел помнить. Только горячее, юное и невинное тело, извивающееся под его руками и губами от сдерживаемого напряжения и внезапного удовольствия. Фейлон стянул с себя одежду до конца, чтобы раздвинуть ноги еще шире. Чтобы можно было нажимать собственными пальцами на кольцо мышц, расслабляя себя. Асами видел, как Фейлон зажимается, когда пытается ввести в себя одну фалангу, и все же расслабляется, вставляет глубже. И шепчет: «Асами». Асами встряхнул головой, заставляя себя пробудиться, вынырнуть из этого кошмара. Резко поднялся, подошел к кровати и отвел руку Фейлона ему за голову, удерживая за запястье. Фейлон замер, лежа с опущенными веками, а затем все же посмотрел на Асами огромными, влажными, совершенно несчастными глазами. — Хватит, — прошептал он, потому что горло опять схватило. — Успокойся. Я здесь, с тобой. Фейлон криво улыбнулся, вдохнул и выдохнул. — Ты сам просил меня, — сказал он. — Я показал тебе. — Забудь об этом. Асами привел рядом и наклонился, чтобы поцеловать, чтобы этим поцелуем сказать все, для чего у него не находилось слов. Долго, глубоко, медленно, и Фейлон понял, подаваясь к нему всем телом, отвечая, обхватывая руками за плечи и шею. Не разрывая поцелуя, он забрался на кровать, прижимая Фейлона к ней, раздвигая коленом ноги и опуская руку вниз, обхватывая нежную, горячую, твердую плоть. Теперь Фейлон стонал в его губы так, как нужно, и отдавался его руке целиком. — Ты все делал неправильно, — прошептал Асами, на секунду прерывая поцелуй, потом начиная снова, и опять отрываясь. — Дай сюда руку, я покажу тебе. Фейлон засмеялся ему в губы, но одну руку все же опустил вниз, выпутав ее из волос Асами. И сомкнул пальцы на собственном члене, а Асами накрыл его руку своей. Он уже не мог понять, кто ведет сейчас: он или Фейлон. Ясно только, что Фейлону наконец-то было хорошо, и он гладил себя, сначала не решаясь делать это откровенно, а затем отпустил себя и отдался удовольствию полностью, Асами оставалось только следить, ловить каждое движение, каждый срывающийся с губ стон, каждую легкую дрожь и растущее напряжение, которое наконец-то выплеснулось наружу, на живот Фейлона, на их переплетенные пальцы. Ему нравилось лежать так, накрывая Фейлона всем своим телом. Чувствовать, как он дышит все ровнее, не переставая обнимать его обеими руками и целуя в шею нежно. Он уже так сильно привык к этой нежности… — Спасибо, — сказал Фейлон, когда отдышался и пришел в себя. Асами поцеловал его в макушку, вдыхая запах волос, тоже ставший привычным. — И как тебе? Асами усмехнулся: — Душераздирающе. Пожалуйста, не делай так больше. Фейлон тихо засмеялся и носом потерся о ключицу, о плечо, поднял голову и поцеловал под подбородком. — Не буду, — сказал он. — Но только если ты покажешь мне то же самое. — Вот так, значит, — протянул он и осторожно поймал губы, поцеловал нежно, чтобы протянуть с ответом. — Не говори, что не ожидал, — фыркнул Фейлон смешливо. — Ты сам разрешил мне издеваться над тобой так, как мне хочется. Буквально полчаса назад. У меня отличная память. И я хочу воспользоваться твоим щедрым предложением. — Почему ты думаешь, что мне должно не понравиться? — спросил Асами и скатился с Фейлона, укутывая их обоих одеялом. Фейлон был расслаблен, его разморило, и его сейчас хотелось обнимать и гладить, выгонять из его головы и тела застарелую боль, заменяя ее любовью и нежностью, а не думать о фантастически нелепых предложениях. — Это странно, — ответил Фейлон спустя минуту, после того как прекратил выцеловывать его шею. — Даже объяснить не могу. Вроде бы, ничего особенного, что ты там не видел? Но это такое личное, очень интимное. Довольно болезненное, к тому же. По крайней мере, для меня. Асами хмыкнул. — Это твое «довольно болезненное» я даже со стороны выносить не смог. Мне жаль, что тебе было плохо, и сейчас я хочу это загладить. Хочу и могу. Он говорил и гладил Фейлона по плечам, перебирал волосы. — Это давно прошло, — Фейлон пожал плечами. — Я думал, что и сам забыл об этом. Старые призраки, фантомы… Не бери в голову. Но мне интересно, придут ли эти старые призраки к тебе. Или нет, и ты совсем не склонен к рефлексии, и тогда я просто полюбуюсь на то, как ты сам делаешь себе хорошо. Асами пожал плечами. Он и сам не знал, что у него получится и получится ли вообще. И какие призраки могут к нему прийти. — А я уже так давно не делал этого сам, — улыбнулся он. — Забыл, как это делается. — Значит, будет, как в первый раз, — рассмеялся Фейлон. — По крайней мере, я развлекусь. Асами кивнул. От Фейлона сложно было отговориться, да и не то чтобы он хотел. Будет очень трусливо и глупо с его стороны отказываться сейчас, после того, как Фейлон открылся ему. — Чуть позже, — сказал Асами, поцеловав Фейлона в мягкую щеку. — Полежи со мной немного. Фейлон замер, прекратил его гладить по спине и голове на какую-то долю секунды, но Асами все равно почувствовал. — Что-то не так? — спросил он. — Все хорошо, — отозвался Фейлон. — Все очень хорошо. Расслабься сейчас. Асами кивнул, предпочтя не уточнять дальше. Фейлон гладил его снова, и под эти мерные, спокойные, ласковые движения хотелось задремать. — А знаешь, это так странно, — проговорил Фейлон тихо, когда Асами уже почти соскользнул в сон, и он усилием воли заставил себя слушать. — В самом начале, еще в той гостинице в Киото, или даже в моем доме, я не помню точно, я думал, что я никогда не смогу даже сказать тебе, как сильно я скучал все это время без тебя, как стирал руки и рыдал в подушку. А теперь было… я волновался, конечно, и вспоминать было больно, но не настолько, как я боялся. Кажется, я и правда тебе поверил. В груди от этих слов растекалось тепло. Асами хмыкнул и укрыл их обоих с головой одеялом, чтобы там, в полной темноте, найти наощупь губы и поцеловать. Фейлон ответил мягко, нежно, кончиками пальцев ощупывая его лицо в ответ. И прекратил целовать раньше, чем это успело перерасти в нечто большее. — Спи, — шепнул Фейлон, касаясь губами уха. Было приятно и неожиданно остро, Асами даже подумал о том, что когда-нибудь он захочет довериться Фейлону настолько, чтобы тот завязал ему глаза. — Я побуду с тобой. От этого тоже было хорошо. Ему действительно хотелось, чтобы Фейлон обнимал его, когда он спит, и, к примеру, читал рядом с ним хоть ту же самую толстую книжку. — Я не отказываюсь от того, что ты просил, — сказал Асами тихо, тоже приблизившись к уху Фейлона, поцеловал мягкое местечко под ним и легко прикусил мочку. — Я не настаиваю, — ответил Фейлон. — Это нужно было мне самому, поэтому я согласился. Если ты не хочешь, просто забудь. — Я обещаю, — сказал Асами и выпустил его. Он сам еще не понимал, что именно он обещал и чем ему это грозит, но мысль так или иначе была интересной.