Сердце на двоих

      Грейнджер избегала его. Он мог это сказать с той же уверенностью, как и то, что он Драко Малфой и ему восемнадцать лет. Выписавшись из лазарета, она все время прятала от него глаза, прикрывалась копной волос на совместных уроках, старалась не пересекаться в коридорах Хогвартса. Он видел, как резко она меняла направление, завидев издалека его светлую макушку. Он пытался перехватить её перед уроками, но она специально приходила к самому началу и обязательно в компании каких-то дур, с которыми она никогда раньше особо не общалась. После звонка, извещавшего об окончании урока, она либо вылетала из класса самой первой, либо оставалась задавать вопросы учителю. Это доходило до смешного, но уже целую неделю он не мог добиться от неё ни капли внимания. Даже в Большом зале она садилась к нему спиной, которая всегда была такой прямой, будто согнись она хоть на градус, и весь мир покатится к чертям.        Сразу после той стычки в больничном крыле, после тех обжигающих взглядов друг на друга, он развернулся и ушел, оставляя внутри себя осколки, которые продолжали совершать свой убийственный путь внутри его кровеносной системы, нанося всё больший урон. Интересно, Грейнджер чувствовала себя также после Хэллоуина? Потому что ему сейчас было адски хреново. Не помогали тренировки по квиддичу, не помогали посиделки с друзьями, про секс с неподходящими особами он перестал даже думать, после того как попытался снова, и его чуть не стошнило, несмотря на то что он отвернул её от себя, чтобы не видеть лица и почти не прикасаться к телу. Всё закончилось, даже не успев начаться.        Он сбрасывал физическое напряжение только занимаясь самоудовлетворением, прокручивая в памяти её тихие стоны, её горячие прикосновения, её жадные поцелуи, её отвечающее тело. Как он умудрился всё это проебать!       Вылетев в тот день из лазарета, он мчался в подземелья, думая о том, как всё исправить. Он совершенно не представлял, что обо всём произошедшем думает Грейнджер, но он тешил себя надеждой, что они смогут поговорить и всё решить, они ведь взрослые люди. Произнеся пароль и зайдя в общую гостиную, он наткнулся на заинтересованный взгляд Блейза. Вечеринка по случаю победы в матче по квиддичу была в самом разгаре, только Драко совсем не хотелось сейчас ни распивать спиртные напитки, ни нежиться в объятиях очередной ведьмы. Единственное, что ему хотелось, это раскурочить Нотту лицо, такое привлекательное и обаятельное, что даже Грейнджер залипла.       Рассудок бился в голове, сообщая о том, что он сам виноват, Тео никогда бы так не поступил, зная чуть больше. Но он ничего не рассказал друзьям. А теперь злился, и эта ярость разъедала его изнутри до костей.       - А вот и виновник торжества! Налейте ему! - громко выкрикнул Монтегю, подходя ближе и приобнимая его за плечи.        - Отличная была игра!       - Надрали зад гриффиндорцам!       - За победу!       - Нотт вообще герой!       Со всех сторон слышались выкрики уже подвыпивших слизеринцев. Малфой осматривал гостиную в поисках Тео. Вот он. Мгновенно захлестнувшая ярость чуть не вылилась в рукоприкладство, которое ему удалось сдержать невероятным усилием воли. Он направился к нему на почти негнущихся ногах, понимая, что еще не произнес ни единого слова с того момента, как зашел в гостиную.        - Спасибо, - он протянул руку Тео, который настороженно ответил на его рукопожатие. Как только их руки встретились, Драко с силой сжал ладонь друга и потянул на себя. - Выйдем?       Его голос звучал странно, и Блейз, услышав надтреснутый тон, зашевелился и, поднявшись с дивана, сказал:       - Вы тут празднуйте, а мы сходим прогуляемся.        Затем встав между Тео и Драко и обхватив обоих за плечи, начал подталкивать их к выходу. Сцена была довольно нелепая, но выпивка, которая в большом количестве плескалась в желудках слизеринцев, сгладила неловкость, и уже через несколько минут никто не вспоминал о произошедшем.        Блейз чувствовал напряженное, словно высеченное из камня, тело Малфоя. Такое с его другом происходило очень редко, и он понятия не имел, что сейчас послужило причиной. Но он видел его взгляд, которым тот отрезал куски от Теодора, и понял, что без него эти ребята переубивают друг друга.       - Эй, не хотите мне оба рассказать, что собственно происходит между вами? - мулат стряхнул свои руки с друзей, и они так резко отошли в разные стороны, как будто неведомая сила растащила их подальше друг от друга.        Нотт вскинул подбородок, не смотря в глаза Малфою, и язвительно процедил сквозь зубы:       - Кажется, у нашего друга появилась привязанность, из-за которой он может придушить меня прямо в постели, и тебя тоже, Блейз, если ты хотя бы посмотришь в её сторону. Так что будь осторожен.        - Драко? Что происходит? - в такие моменты Забини чувствовал себя гребанным миротворцем.        Малфой стоял, скованный напряжением, покусывая губы, будто решаясь что-то сказать. Ему точно нужно было рассказать друзьям о том, что происходит. Но как? Он же всегда презирал и даже ненавидел грязнокровку Грейнджер, а теперь… Бля, почему нельзя из себя это просто вырезать нахуй, оставив кристально чистые сердце и душу, неотравленные ею.        Он несколько раз открывал рот, пытаясь начать, и тут же его закрывал, не зная, как все связать воедино. Он и Грейнджер… Он практически мог ощутить тот скрежет, с которым сталкивались эти два слова в его голове, перемалываясь друг об друга, обтёсывая углы.        - Вы охуеете. И не поверите. Я сам до сих пор не до конца в это верю.        Блейз приподнял брови, а Тео нахмурился, но они продолжали молча смотреть на него в ожидании объяснений.        - Каким-то хером мы оказались связаны… магией.       Судя по растерянному виду, друзья не догоняли, все еще ожидая больше информации.        - Типа я ее соулмейт, а она - мой.        - Кто? - Блейз уставился на Драко, пытаясь переварить услышанное.        Теодор смотрел во все глаза на друга, чувствуя, как его накрывает понимание.        - Грязнокровка Грейнджер?? - голос Тео прервал напряженную тишину, прозвучав слишком громко в подземельях.        Драко склонил голову, сжимая кулаки и пытаясь справиться с эмоциями. Ощущение от признания, которое даже не от него прозвучало, было всё равно оглушающим. Он поднял глаза, в которых читалось столько противоречивых эмоций.        - Да, Грейнджер.       - Ну дела, - протянул Блейз, - такого я даже не ожидал. Она же… - тут он запнулся, - не из чистокровных.        Драко откинул голову и рассмеялся горьким смехом, от которого в груди закололо, наверное, один из осколков сместился и теперь усердно пытался распороть его грудину.        - Да ты что, а я и не заметил, - каждое его слово сочилось ядовитым сарказмом. - Но весь пиздец не в этом.        Кажется, ничто больше не могло быть настолько же ошеломляющим, как признание о родственных душах, но Драко нашёл, чем вогнать их в оцепенение.       - Мы либо будем вместе, либо сдохнем друг без друга.        Друзья сначала ошалело переглянулись, потом начали смеяться, но в следующее мгновение, не заметив даже тени усмешки на лице Драко, они осеклись.        - Ты серьезно? Она маглорожденная. Её никто не примет в твоем мире. - Блейз умел говорить даже жестокую правду так, как никто другой: спокойно, без истерии и нагнетания.        Драко смотрел прямо, сложив руки на груди, в которой роились мириады осколков. Если даже близкие друзья отреагировали таким образом, то чего следует ожидать от остальных представителей чистокровных семей. Её сожрут с потрохами при первом же официальном представлении. Он приведет её в логово аристократов, каждый из которых будет норовить отщипнуть от неё кусочек, оборачивая свои гнусные высказывания в сияющую обёртку так искусно, как это умеют делать только истинные представители знати. Они растопчут её, вырвут сердце и уничтожат. И всё это будет происходить на его глазах.        Ему вдруг стало очень паршиво. Как будто вокруг поблекли все краски мира, а он стоял посреди этого бесцветия и не понимал, почему больше никто не замечает, что его мир прогнил.        - Я разберусь, - прозвучал его голос твердо, как на самом деле он не чувствовал. Но ему казалось, что если он будет звучать уверенно, то это уже хоть что-то, то никто не увидит, что на самом деле ему пиздец как страшно, что он не убережет её и все закончится в лучших традициях магловских драм.        В голове вертелись слова из детской книжки, прочитанной ему матерью однажды перед сном. Тогда он еще не ходил в Хогвартс, был маленьким и любил сказки, где добро побеждает зло. Тогда он не осознавал, что значит эта фраза. Видимо, для понимания ему нужно было влюбиться в неподходящего человека:       «Если ты хочешь любить, ты должен бороться за свою любовь. Иначе что это за любовь, если ты за неё не борешься.»

***

      Гермиона не знала, как себя вести после того, что было между ними той ночью. Сомнений не оставалось - это был не сон, Драко Малфой собственной персоной был в лазарете. Лежал с ней на одной кровати, ласкал её, целовал и довел до оргазма. А потом она уснула в его объятиях. Как она вообще могла подумать, что это сон? Ведь всё было так реалистично.       Она не понимала его мотивов. На балу, посвященном Хэллоуину, он ясно дал понять, что плевал на эту магическую связь, что он слишком зависим от общественного мнения. Она умирала две недели, четырнадцать грёбанных дней, каждый из которых она провела будто в чистилище, смиряясь со своей участью и даже перестав ненавидеть слизеринца за сделанный выбор. И вот она снова наполнена надеждой. Тягучей, осязаемой, вливающейся в горло, как теплое молоко с медом, обволакивающей внутренности ореолом нежности. Надолго ли?        Целую неделю она пыталась разобраться в своих чувствах, стараясь не пересекаться с Малфоем ни при каких обстоятельствах. И ей это очень удачно удавалось ровно до тех пор, пока ею же придуманная стратегия, приходить на сдвоенный урок прямо ко звонку, не сыграла с ней злую шутку. Она была уверена, что успевает на Зелья, если бы не глупая лестница, которая поменяла направление движения в самый неподходящий момент, а потому в кабинет она вбежала спустя полторы минуты после звонка. Профессор Слизнорт, который как раз выводил тему на доске, обернулся и поприветствовал её:       - О, мисс Грейнджер, проходите присаживайтесь на свободное место, - махнув ей рукой в сторону задних парт, сказал он.        Она покрутила головой в поисках пустых стульев, и её затопило понимание того, что прямо сейчас ей придётся отсидеть целый урок рядом с… ним. Потому что только возле него стоял одинокий стул, больше свободных мест нигде не было. Чёрт.        Она подняла глаза, увидела его хитро приподнятую бровь и ухмылку, не презрительную, а какую-то иную, и оттого не менее странную. Ноги стали вялыми, как после длительного забега, еле передвигая ими, она прошла к своему месту, максимально далеко отодвинула стул и уселась, доставая томик по зельеварению.        Первые десять минут урока прошли относительно спокойно, за исключением того, что она на физическом уровне ощущала близость его тела, а голову атаковали мысли о произошедшем той ночью. У неё никак не складывался пазл, зачем он это сделал, после того как отверг. Он просто воспользовался ею! А если так, он ответит за это.        Неделя… целую неделю она не смотрела на него, избегала и всячески отрицала возможность случившегося. Она отведала дозу Малфоя и теперь не знала, как с этим жить: рафинированное удовольствие, которое она слизала с его языка, ядовитый кайф, на который она подсела и уже никогда не слезет. Разве может тот, кто добрался до кнопки удовольствия, перестать её упорно нажимать, самолично лишая себя наслаждения, даже осознавая, что в конце его ждёт верная смерть от передоза экстазом. Это какой нечеловеческой силой воли надо обладать, чтобы осознанно отказаться от блаженства.        Под конец недели она поняла, что действие эйфории закончилось, и чтобы снова не скатиться в агонию, ей срочно требуется он… Малфой. Если ей это нужно, она это получит, воспользуется им также, как это сделал он. Что ж, она тоже умеет быть жестокой. Её научило этому военное время, когда из хрупкой наивной девушки она превратилась в воина, сурового, порой беспощадного, изворотливого.        Она перекинула волосы на другой бок и посмотрела, скосив глаза, на Малфоя. Он что-то быстро писал, лицо его выражало высшую степень сосредоточенности. Забавно, она была уверена, что он особо не заморачивается по учебе, а сидя за первой партой почти на всех уроках, она не видела, пишет он лекции или нет. Оказывается, пишет. Ну неудивительно тогда, что он так хорошо учится. Значит, ему тоже приходится корпеть над уроками, прямо как ей, маглорожденной волшебнице. Перед знаниями все равны, они не достаются впридачу к чистой крови сразу при рождении. Её позабавила эта мысль, что если бы так на самом деле было, то она не получала бы ничего выше Тролля или Отвратительно, а тупицы типа Крэбба и Гойла козыряли бы своими Выше Ожидаемого и Превосходно. Она так живо себе это представила, что не удержалась и весело хмыкнула.

***

      Драко оторвался от письма и бросил на неё взгляд, который должен был быть коротким, буквально сиюсекундным. Но увяз в глубине шоколада, приправленного мёдом. Время будто превратилось в густую субстанцию, тяжелую, неповоротливую, которую пытаются размешать секундные стрелки, натужно переходя с одного деления на другое. Он словно оказался в другом измерении, с каждым мгновением все больше ощущая, как её глаза притягивают к себе. Локон упал на лицо, и он медленно потянулся к нему, чтобы тот не мешал ему тонуть в её глазах. Касание. Шелковистость волос. Разряд тока. Удивленный вздох.       Он убрал прядь, заправляя её за ухо, осторожно провёл большим пальцем по мочке, переместился на венку, прижимаясь к её пульсации, ощущая бешеный ток крови под пальцами, погладил пылающую кожу шеи, спускаясь ниже. Он чувствовал, как начинает задыхаться, а кровь бурлящим потоком устремляется по венам.        Его резко схватили за руку с другой стороны.       - Мать твою, ты что творишь, - шепот Блейза выдернул его сознание из вязкой шоколадной трясины, которая не оставляла шансов на самостоятельное спасение.        Он с трудом убрал свою руку, напоследок скользнув по выступающим ключичным косточкам, оставляя после себя море мурашек на тонкой коже. Ему пришлось закрыть глаза, потому что просто отвести их не получалось. Несколько секунд в темноте, два глубоких вдоха. Взгляд на Блейза. Он в порядке. Правда… Ведь так?

***

      У Гермионы внутри пекло от произошедшего на уроке. Как только послышался звук колокола, извещавшего об окончании занятия, она схватила сумку и рванула одной из первых, покидая помещение.       Остаток дня она провела в библиотеке, должно быть, сотню раз повторяя, что не скрывается! Она убеждала себя в этом, затравленно оглядываясь по сторонам в поисках светлых волос.        Что он себе позволяет! Мерзопакостный слизеринец.       Но как ни пыталась, она больше не могла его искренне ненавидеть, так, как это было раньше. Любые мысли о нём больше не приносили боли. Мучения она испытывала только находясь вдалеке, без возможности прикоснуться к нему.        Сегодня она хотела быть жестокой, отомстить Малфою за то, что он воспользовался ею, поступить с ним также. Так какого чёрта она застыла и сидела, позволяя ему разжигать ее всего лишь одним прикосновением. Как будто её самообладание только этого и ожидало: капитулировать сразу же, как только он даст ей хоть каплю своего внимания. Это ненормально, так растекаться рядом с ним. Он не горячая вода, а она не кусочек льда, чтобы таять в один момент, теряя всякое достоинство. Еще пара минут его обжигающих касаний, и она бы набросилась на него прямо на уроке, кусая эти чертовы губы, запуская руки в волосы и трясясь от нахлынувшего возбуждения.        Ей пришлось выйти на подвесной мост и стоять там почти полчаса, ожидая, пока ледяной ноябрьский ветер вымоет из неё остатки желания, которое липкой паутиной опутало её внутренности, заставляя умолять о продолжении. Какая же она слабая!        Время, проведенное в библиотеке, подействовало на неё, будто умиротворяющий бальзам. Книги прекрасно справлялись с её состоянием, уравновешивая, напитывая спокойствием, давая время на раздумья. Она всегда старалась выбирать самый укромный угол зала, но сегодня её это не спасло от приближения Кормака Маклаггена, с которым она не виделась вот так наедине с самого бала, посвященного Хэллоуину. Боже, это было будто в прошлой жизни!        - Привет, - он звучал неуверенно, но достаточно спокойно, - не отвлекаю?       - Привет, - преувеличенно радостно ответила она, пытаясь заглушить растерянность, которая в ней плескалась, - конечно, нет. Как дела?       - Да, спасибо, хорошо. А у тебя? - он слегка приободрился от её тона.        - У меня тоже отлично, - она была уверена, что звучать еще более фальшиво её голос не будет больше никогда.       - Я хотел спросить… - Кормак замялся, а потом вмиг решаясь, быстро выговорил, - вы с Малфоем встречаетесь?       Если бы фразой можно было оглушить, то она бы уже стала глухой. Ничего себе переход от смол-тока сразу к делу.        - Н-н-нет, - язык прилипал к нёбу, с трудом ворочаясь, будто она не пила воду несколько дней, и он распух и потрескался, - с чего ты взял..?       - Ну… вы ушли тогда, точнее, он унес тебя на руках, и вы больше не возвращались. Ходят слухи, что между вами что-то происходит. - Он торопливо выдавал информацию, как бы оправдывая свой интерес к данной теме.        - Послушай… - начала Гермиона, но тут её прервали.        - Библиотека закрывается через пять минут, - звонкий голос мадам Пинс разнёсся по помещению, напоминая всем о педантичности старой ведьмы, которая никогда никому не даёт остаться в ее святилище даже на одну лишнюю минуту.        Девушка засобиралась, складывая пергаменты и перья в сумку, хватая в охапку книги и торопясь к столу библиотекаря, чтобы успеть всё сдать до закрытия.        - Давай помогу, - Кормак выхватил у неё из рук тяжелые фолианты, а затем продолжил, - я тебя провожу, уже слишком темно, чтобы ходить по школьным коридорам одной.        Было бы неловко отказываться, учитывая, что Маклагген тоже учился на Гриффиндоре, и им явно было по пути. Гермиона только надеялась, что ей больше не придётся вести разговор на скользкую тему, касающуюся её и Малфоя.        Возвращаясь из библиотеки, они неторопливо вышагивали по темным коридорам, разговаривая об учебе, о планах на будущее, о выборе профессии. Всё то, что девушке было легко обсуждать, не погружаясь в бесконечные раздумья. Разговор лился довольно непринужденно, что было удивительно, учитывая скомканное начало в библиотеке. У самого портрета Полной Дамы она споткнулась обо что-то… кого-то, сидящего прямо на каменном полу.       - Люмос! - Испуганно воскликнула Гермиона.        «Кто-то» тут же вскочил, и отблеск света на волосах не оставил никакого сомнения в том, кто находится перед ней. Малфой.        Маклагген замер, переводя взгляд с Гермионы на лицо слизеринца, которое стало заливаться злобой, как только он увидел, в чьей компании пожаловала девушка.        - Грейнджер, - холодно протянул Малфой таким тоном, от которого ей внутри тут же стало зябко и захотелось обнять себя обеими руками, - а ты времени зря не теряешь.       Ему бы язвой подрабатывать!       - Малфой, дай пройти, - сквозь зубы выговорила гриффиндорка, пытаясь унять дрожь в руке, которая все еще держала палочку, увенчанную клубком света.        - Конечно-конечно, прошу, - он издевательски поклонился, указывая рукой на дверь.        - Гермиона, пойдем, - голос Маклаггена вырвал ее из оцепенения. Мерлин, она совсем про него забыла! Так вот почему Малфой так смотрит на неё, четвертуя своим взглядом прямо на месте.       Кормак хотел взять её под локоть и пройти вместе мимо Малфоя, но слизеринец не дал ему этого сделать. Покачивая указательным пальцем, будто строгий воспитатель, он поцокал языком, а затем язвительно произнес:       - Дама останется. Ступай, рыцарь.       Маклагген, видимо, не привык к открытому противостоянию, потому что стушевался и, отводя от девушки взгляд, торопливо шмыгнул к портрету, находу произнося пароль. Дверь в гриффиндорскую гостиную приоткрылась, заполняя холодное пространство уютным мягким светом. Гермионе вдруг стало не по себе при мысли о том, что ей придётся остаться с Малфоем наедине в этой темноте. Она наудачу рванула и попыталась проскочить мимо, но его рука крепко обернулась вокруг её талии и на миг прижала к себе, выбивая воздух из легких.       Уффф! Он всегда ей казался таким холодным, но сейчас она даже через мантию чувствовала жар, настоящее пекло, которое грозило спалить её выдержку ко всем чертям. Несколько тягучих секунд он не выпускал её из своей грубой хватки, прижимаясь практически всем телом и обдавая висок горячим быстрым дыханием. А затем отпустил и отошел на пару шагов.       - Решила мутить с каждым встречным? - Он снова хотел её оскорбить, это чувствовалось в том, как он произнес эту фразу.        - Что-о-о? Он просто проводил меня, - Гермионе хотелось ответить какой-нибудь насмешкой, но его колкость сбивала с толку. Как будто она в чем-то провинилась, и он бил её словами, намеренно выбирая самый хлёсткий вариант.        - А Нотт просто выебал тебя взглядом, - снова удар словесной плетью.        - Что ты несёшь! - Внутри начинало закипать возмущение.        - Кто будет завтра: Бут с Рейвенкло? Макмиллан с Хаффлпаффа? Собираешь коллекцию со всех факультетов? - его несло, остановиться и перестать её жалить словами было выше его сил.        - Ты рехнулся, - в голосе девушки звучала злость и… обида. Такая кристально чистая, яркая, что подействовала на него, как глоток отрезвляющего зелья. Она снова сделала попытку пройти мимо него к портрету.         Уже не так резко, чтобы напугать, но все еще с поразительной быстротой, видимо, присущей всем игрокам в квиддич, Малфой выкинул руки вперёд, останавливая ее за плечи, а затем, развернув спиной к стене, прижал. Он загнанно дышал, будто пробежал как минимум пару километров:       - Да, рехнулся, уже давно. А знаешь, кто виноват? - Он говорил эти слова медленно, делая рваные вдохи, натужно вздымая грудную клетку. - Ты…       Кислород между ними сгорал с космической скоростью, потому что оба дышали так быстро, что казалось еще чуть-чуть, и они просто отключатся из-за гипервентиляции. Он жёг ее глазами, выжигал внутри дотла, оставляя после себя пепелище. Руки крепко держали за плечи, все еще сдавливая их и прижимая к стене.        - …грязнокровная сука Грейнджер поработила меня. - Он желчно хохотнул, не отрывая от неё взгляда, и нагнулся чуть ближе, проводя носом по щеке, а затем снова отстраняясь.        - Ты постоянно меня оскорбляешь и говоришь всякие гадости! Так что же ты удивляешься, что я предпочитаю общество любого другого твоему. Ненавижу тебя!       Глупая, глупая Грейнджер. Зачем ты слушаешь, что я говорю. Смотри на меня. Смотри, что я делаю. Смотри, что ты делаешь со мной.        - Именно поэтому ты раздвинула ноги передо мной, а не перед любым другим, чье общество предпочитаешь? Какая же ты лживая маленькая…       Она задыхалась в его присутствии. Всё тело покалывало, а глаза не отрывались от губ, которые говорили мерзости.        - Ах ты ублюдок, - звучная пощечина остановила поток его слов. Она с наслаждением смотрела, как на щеке расцветает красными пятнами след от удара. Неплохо она приложила!       Он злился на неё, Салазар, так сильно! Ненависть к ней не знала границ, но теперь он осознавал, что это обратная сторона жестокого чувства на букву Л. Он хотел сделать ей больно, чтобы она поняла, как больно ему!        - В чем дело, Грейнджер, любишь пожестче? - Его рука схватила её за горло, ощущая сумасшедший пульс под пальцами. Она боится? Он приблизил свое лицо к ней и вдохнул. Черт, она пахнет возбуждением! Он готов был поклясться, что если сейчас коленом раздвинет ее ноги и проникнет под юбку, то обнаружит там просто насквозь промокшее белье. - Могу тебе это дать, если как следует попросишь.        С этими словами он прижался к ней бедрами так, чтобы она ощутила его каменный стояк. Она судорожно втянула воздух сквозь сжатые зубы, а затем… облизала свои ёбаные губы!       Как в замедленной съемке, он наклонил голову, слегка повернул её набок, будто готовясь впиться поцелуем, притянул девушку за шею еще ближе, а затем… укусил за нижнюю губу. Это было так неожиданно, что она не смогла сдержать тихий всхлип и последовавшие за ним слезы.        - Ты так наказываешь меня, будто это я виновата в этом проклятии, - она пыталась сдерживать слезы, которые наполняли её глаза так быстро, что стоило ей моргнуть, как они покатились по щекам. - Будто это был мой собственный выбор!       Слеза докатилась до пальцев Драко, всё еще покоившихся на её шее, которые уже не сжимали, а мягко поглаживали. Докатилась и будто обожгла. Он отдернул руку.        - Не виновата, - хриплый голос звучал низко и грубо, - но тебе ни за что не понять, через что прохожу я, чистокровный аристократ, повязанный с маглорожденной.       Эти слова он выплевывал из себя, скривившись так, будто отведал лимона. Он снова отошел от неё, чтобы дать самому себе пространство и не сойти с ума от близости её тела.        - Да пошёл ты! Это тебе не понять, что значит сходить с ума по тому, кто с самого первого курса гнобил меня, всячески изводил и ни во что не ставил. Это унизительно!        Гермиона уже вообще не заботилась о том, что их могут услышать. Она выплескивала на него свою обиду, ярость, злость, желая растоптать его также, как это делал с ней он, забавляясь на уроке, в лазарете, на балу. Он лишал её самого ценного, что у неё было: чувства собственного достоинства. Она сама себя перестала уважать за то, как легко бросалась в его объятия. Как мотылек летит на огонь, не боясь опалить свои крылья, так и она летела, только вот крыльев у неё уже не было: он спалил её дотла, оставив после себя выжженную пустошь.        - Ты… ты воспользовался мной, когда я была беспомощна, - надсадно проговорила она, снова ощущая внутри себя тупую ноющую боль.       Он внимательно смотрел на её полные слез глаза, на покусанные губы, на растрепанные волосы. Ему хотелось утешить её, обнять, прижать, но крайняя фраза была как молотом по голове. Он уже было потянулся к ней, но в последний момент, после услышанного, дернулся, будто обжегшись. Даже зашипел.        - В следующий раз, когда будешь верещать о том, что я тобой воспользовался, освежи в памяти, кто из нас двоих кончил, а кто нет. Уж это ты должна помнить из своего сна. - Он издевательски подчеркнул последнее слово.

***

Fleurie “Sirens”       Бросив эту едкую фразу, Драко развернулся и ушел. Пока она смотрела ему вслед, он сдерживался, размеренно шагая, но стоило ему завернуть за угол, как он понёсся в подземелья. Внутри него бушевал океан, бескрайнее пространство было почти черным. И каждая волна набирала силу, угрожая снести всё на своем пути. Салазар, он был так зол, что ему даже самому было страшно от тех кипящих чувств, которые прожигали его нутро.        Впервые он решил пойти навстречу, быть тем, кто подходит после ссоры первым, прийти и спокойно поговорить с ней, по-взрослому решить все их недомолвки. Он знал, что она не в гостиной Гриффиндора, так как успел перекинуться парой слов с Уизли. Он ошивался неподалеку от портрета Полной Дамы в течение нескольких часов, опасаясь идти разыскивать Грейнджер по школе, потому что не хотел разминуться. Он желал поскорее увидеть её и объясниться. Но чем ближе было время к отбою, тем более паршиво ему становилось, потому что она так и не пришла. Он устал стоять и ходить, а потому сел прямо возле входа, откинув голову на стену и даже чуть задремав, поэтому не услышал приближающихся шагов и позволил Грейнджер споткнуться об него.       Увиденное накалило его буквально за секунду! Быть может, если бы он не провел несколько часов в ожидании ее, отираясь в толпе снующих гриффиндорцев, его гнев не был бы таким опаляющим. Но это было уже слишком! Херов Маклагген стоял возле неё и таращил на него глаза, пока он пытался совладать со своими драконом, который еще с самого бала мечтал спалить этого придурка. Блять, он оторвет ему башку, если тот еще раз к ней приблизится.        Драко пытался угомонить свою ярость увещеваниями о том, что это просто совпадение, что они даже не держались за руки. Но гнусный голосок внутри его головы нашептывал, что с ним она тоже за руки не держалась, однако, позволила ему намного больше. Она думала, что это был сон, попытался он одернуть себя. Но озлобленного дракона было не остановить. Он расправил крылья и уже набрал воздух, чтобы выдать залп огня и сжечь всё подчистую.       Он даже не пытался быть менее язвительным, потому что ему было очень… что? Начиная распутывать этот колючий клубок, он понял, что чувствовал боль, обиду, унижение и даже беспомощность. Он не мог выносить этот адский коктейль, никто в детстве не учил его справляться с эмоциями. Из всех рекомендаций было только «держи лицо», и это он умел делать эталонно. Но что делать, когда внутри тебя рвет на части и с каждой минутой становится все хуже? Он знал только один способ справится с этим - огневиски. Что ж, запасы этого пойла всегда были у Блейза.       Перед самым входом в гостиную Слизерина он отдышался, а затем произнес пароль и вошел. Увидев Забини и Нотта, он направился прямиком к ним.       - Как насчет огневиски? - Он молился, чтобы голос не выдал его состояние с потрохами. - Блейз, старина, поделись с нами своей коллекцией.        Друзья удивленно приподняли брови, будто синхронизировавшись в этом жесте.       - Завтра же не выходной, - протянул Тео.        - А когда нас это останавливало, - фальшиво рассмеялся Драко.        - Эх, разорите вы меня, - с притворным вздохом Забини встал с дивана и направился в комнату за бутылкой и бокалами.        - У тебя что-то случилось? - Тео пытливо всматривался в лицо друга, отмечая напряженное выражение и вертикальную морщинку между бровей.        Драко решил не отрицать очевидное, тем более, что друзья уже были в курсе его проблемы, однако, он решил подождать Блейза, чтобы не рассказывать дважды одно и тоже. Мулат вернулся буквально через минуту, неся пузатую бутылку и звеня тремя бокалами. Он самолично разлил янтарную жидкость, легким толчком отправляя бокалы скользить по небольшому столику в направлении друзей.       - Я так понимаю, есть повод? - Блейз пригубил напиток, делая медленный глоток.       - Скорее, причина, - Драко отпил огневиски и начал перекатывать его во рту, наслаждаясь, как обжигается слизистая, отвлекая от душевной боли. - Грейнджер.        Друзья переглянулись, но ничего не сказали: они ждали продолжения. Зная Драко уже много лет, они прекрасно чувствовали его настроение и понимали, когда ему стоит задавать вопросы, а когда лучше дождаться, пока из него само всё выльется. Сейчас был именно такой случай, когда им нужно было просто ожидать.       - Эта сука выводит меня из себя. - Он злобно смотрел перед собой, сжимая бокал в руке слишком сильно. - Она достает из меня все самое худшее, что только есть. Я чувствую, что из-за неё могу убить человека.        Это признание напугало его самого, но именно так он себя и чувствовал, способным на убийство, когда видел кого-то рядом с ней. Блейз и Тео настороженно обменялись взглядами, периодически прикладываясь к бокалам, но все еще помалкивая.        - Но при этом, она такая… светлая чтоли. Она не виновата, что пробуждает во мне всякое дерьмо.       Драко молчал, прокручивая в голове всё произошедшее между ними за последние несколько месяцев. Он осознал, что она ничего не делала специально, чтобы задеть его. Она никогда не начинала первой. Наоборот, это он пытался всё время её уязвить, впрыснуть яд, чтобы увидеть хоть какую-то реакцию на свои действия. Чтобы получить яркий отклик, чтобы убедиться, что она его заметила, чтобы даже через ненависть получить свою порцию внимания, которое стало его топливом. Оказывается, он уже довольно продолжительное время сидит на дури под названием Грейнджер, от долгого отсутствия которой у него начинается настоящая ломка.       Его осенило, что он уже давным-давно и безнадежно в неё влюблен, наверное, еще курса со второго, когда он признал ее блестящий ум, позволивший ей остаться в живых после столкновения с василиском; когда увидел в ее глазах гнев, а не страх перед собой, назвавшим ее грязнокровкой. Все началось задолго до истории с родственными душами, просто его сознание было настолько зашоренное, что даже малейшая мысль о теплых чувствах к кому-то нечистокровному не могла пробиться в его затуманенный предрассудками мозг.        - Блять, сижу и ною тут, как влюбленная девчонка. - Драко разозлился на самого себя. Интересно, что сейчас делает Грейнджер? Смеется вместе с Маклаггеном над ним?       - Погоди, ты что? - Блейз не выдержал, - влюбился в нее?       А Блейз умеет зрить в корень, однако. Как он вычленил главное. Драко устало вздохнул, потирая лоб свободной рукой. Ему было трудно признать это даже самому себе, не говоря уже о друзьях, но очень хотелось поделиться с кем-нибудь своим открытием, которое согревало его сейчас таким мягким и теплым огоньком, будто и не было полчаса назад этой сокрушительной волны ярости.         - Да, уже давно, на втором курсе. Просто раньше я не осознавал этого, прикрываясь своей ненавистью к грязнокровкам и все такое. Но вспомните, я всегда задевал только ее, хотя в Хогвартсе были и другие маглорожденные. Мне кажется, это была моя извращенная версия дерганья за косички понравившейся девчонки.        Ему приходилось себя буквально переламывать, чтобы без язвительных комментариев озвучить эту правду, которая даже его повергла в шоковое состояние. Он стоял будто голый, скинув с себя всё ложное и напускное. И ему было страшно. Страшно, что это не взаимные чувства, что она правда его ненавидит, что если бы не это проклятие, он бы так никогда и не распознал своих чувств. Это признание далось ему с таким трудом, что он почувствовал адскую усталость, и единственным желанием было поскорее принять душ и забыться хотя бы во сне.       - Я пойду, спасибо за компанию, - Драко резко поднялся с дивана, не давая себе времени на раздумья, пожал друзьям руки и отправился в спальню. 

***

      Тео задумчиво вертел бокал, наклоняя его из стороны в сторону, наблюдая за переливами янтарной жидкости в нём. Блейз смотрел на потрескивающий камин. Оба были погружены в свои мысли, переваривая услышанные откровения друга.       - Знаешь, я даже немного завидую ему, - грустно сказал Тео, - самую малость. - Он свел указательный и большой пальцы, оставляя между ними небольшую щель. - Во-о-от на столько.        Блейз удивленно посмотрел на него:       - Ты это сейчас серьезно, или в тебе говорит выпитый огневиски?       - Поровну, - ухмыльнулся ему в ответ Тео. - Просто, разве тебе самому не хочется испытать что-то подобное? Не похоть, не страсть. А вот такие эмоции. Это же чистой воды любовь, та самая, которая обычно недоступна аристократам, учитывая договорные ранние браки и всё остальное.        - Да ты посмотри на него, разве он выглядит счастливым? Эти чувства разрывают его на части! - Мулат повысил голос, пытаясь достучаться до друга. - Как по мне, лучше спокойный договорняк, чем такие эмоциональные качели.        - И всё-таки, мне кажется, это самое необыкновенное, что он когда-либо испытывал. Особенно принимая во внимание их обстоятельства, - Тео передёрнуло, - грязная и чистая кровь.        Они так и остались сидеть в гостиной, думая каждый о своем. Что-то неуловимо изменилось в них после этого разговора, оставив напыление печали, безнадежности и невозможности происходящего. 

***

      Гермиона зашла в гостиную и практически рухнула на диван, обессиленно кладя руки себе на грудь, пытаясь унять больно бьющееся сердце. К ней тотчас подскочила Джинни:       - Как дела? Поговорила с Малфоем?       - Эммм, откуда ты знаешь? - девушка напряженно смотрела прямо в глаза подруге, прокручивая всё случившееся. Вроде бы Джинни не могла их видеть возле портрета… или могла?       - Он искал тебя почти сразу после ужина, а потом ошивался возле входа в нашу гостиную, вот я и подумала, что вам наверняка удалось поговорить.        - Сразу после ужина? - Брови Гермионы удивленно поползли вверх. Он что, ждал её около четырёх часов?       Девушка растерянно смотрела на подругу несколько секунд, а потом резко закрыло лицо руками, горестно выдыхая:       - Чё-о-о-о-орт!       - Что случилось? - Джинни начала переживать, - что он сделал с тобой?       - Джинни, перестань спрашивать в таком ключе, я тебя очень прошу. Дра... Малфой никогда не сделает мне больно. Плохо? Возможно. Но физически больно - никогда. Он же не психопат.        Гермиона чувствовала, как её начинает колотить мелкая дрожь. Хотелось согреться: под горячим душем, от горячего чая или же… в горячих объятиях того, кто ждал её столько времени, а потом встретил чуть ли не под руку с парнем, с которым она однажды пришла на бал. Охренительное совпадение! Хуже не придумаешь.       - Я сейчас слишком устала, извини пожалуйста, давай завтра? - С надеждой спросила девушка, мечтая о мягкой постели.       Джинни примирительно погладила её по плечу:       - Я всего лишь переживаю за тебя и хочу помочь.        - Я знаю, спасибо! Но я правда очень устала, - с этими словами она поднялась и пошла в спальню девочек, надеясь, что сегодня ей будет сниться черный экран.  Lord Huron “The Night We Met”       Она чувствовала головокружительное падение сквозь густой молочный туман, который не позволял увидеть ничего вокруг. Вдруг она ощутила, что стоит на твердой поверхности. Странно, подобные ощущения она испытывала, окунаясь в Омут памяти.

~

      Первогодки толпились прямо перед распределяющей шляпой. Эта девчонка с пушистыми волосами - она? О Мерлин, точно, только спустя несколько лет она научилась за ними правильно ухаживать и усмирять их с помощью заклинаний. Сейчас же они выглядели, как гнездо. Она перехватила заинтересованный взгляд блондинистого мальчика, который внимательно её рассматривал, пока она увлеченно следила за происходящим, не замечая ничего вокруг. Подошла её очередь, профессор Макгонагалл вызвала:       - Гермиона Грейнджер.        Она во все глаза смотрела на блондина, потому что в тот момент, когда было произнесено её имя, на его лице появилось грустное выражение, а затем, словно опасаясь, что кто-то это заметит, его черты подернулись дымкой презрения, и он омерзительно хмыкнул, толкая стоящего рядом Крэбба, одними губами произнося «грязнокровка».

~

      Снова молочный туман, и она находится на поле для квиддича. Тренировка у команды Гриффиндор, однако, Слизерин тоже тут как тут. Пришли тренировать своего нового ловца, которым оказался Малфой. Гермиона с Роном сидели неподалеку и тут же подскочили, как только стали слышны повышенные голоса. День, когда девочка впервые услышала в свою сторону мерзкое слово. Она помнила это так четко, что ей не хотелось лишний раз окунаться в эти воспоминания. Однако, она не помнила тот извиняющийся взгляд ей в спину, который бросил блондин, после того как она развернулась и ушла. Сейчас она видела всё: и этот взгляд, полный сожаления, и сжатые челюсти, и нервно сжимающиеся руки вокруг древка новой метлы. 

~

      Дымка, и вот она видит со стороны, как бьет Драко по лицу. Удар был отличный! Даже спустя годы она помнила вкус своего триумфа. Не помнила она только печальный взгляд, который бросил ей в спину оглянувшийся Малфой, вытирающий кровь, струящуюся из носа.

~

      Снежное марево, и Гермиона наблюдает за разворачивающимся ужасом после Чемпионата мира по квиддичу. Тогда она посчитала его фразу издевкой:       - Не высовывай свою лохматую голову, Грейнджер.        Если бы уходя тогда, она обернулась, то увидела бы его взгляд, полный страха за неё и заботы, которым он смотрел ей в спину. Сейчас она видела. 

~

      Туман, и вот вокруг веселье, танцы, счастливые лица. Этот момент она помнила даже сейчас. Изумление, написанное на его лице, ни единого отвратительного слова в её сторону. Девочка в чудесном платье ушла танцевать с Крамом, не замечая лица Драко, которое сейчас можно было читать, как открытую книгу: ревность, такая обжигающая, что ей сначала не поверилось в увиденное.

~

      Мгла, и она оказалось в том месте, куда больше никогда в жизни не хотела бы возвращаться. Малфой-мэнор. Она не смотрела на свое тело, распластанное на полу, возле которого сидела сумасшедшая Беллатриса, вырезающая мерзкие буквы на её предплечье. Она старалась не слушать свои крики, приглушенные, но оттого не менее страшные. Она смотрела на лицо Драко, на котором были написаны ужас, жалость, беспомощность; всё то, что он не сумел скрыть за окклюменционным щитом. Она видела мертвую хватку на палочке и слезы в его глазах. 

~

      Она видела достаточно, чтобы понять… это началось не сейчас, не в этом году, и даже не из-за проклятия родственных душ. Это началось гораздо раньше, и этому есть название. Не хватало только смелости его произнести. 

***

      Драко еще никогда так плохо не спал. Будто все кошмары разом решили навалиться и замучить его нахрен. Он вспоминал каждое отвратительное слово, которое бросал Гермионе, каждую издевку. Его спящий мозг подбрасывал ему всё новые и новые флешбэки, заставляя разум корчиться в агонии воспоминаний. А затем все сменилось её стонами и диким стояком, от болезненности которого он проснулся. Он не стал строить из себя святошу, взял волшебную палочку и наложил заглушку на свою кровать. Теперь за его балдахином абсолютная тишина, и никто не догадается, чем он занят посреди ночи. Оттянул резинку пижамных штанов, сжал член и судорожно вздохнул. Как бы он хотел, чтобы это были руки Грейнджер, а не его. Он представил, как это делала бы она, вспоминая, как нерешительно, но жадно девушка ласкала его плоть в лазарете. Он попытался повторить, нежно поглаживая член двумя ладонями. Глаза зажмурились в удовольствии от того, как это было похоже! В голове он прокручивал издаваемые ею звуки: влажность поцелуев, тихие хрипы, стоны, шепот «Еще». Он начал двигать рукой быстрее и сильнее, торопясь прийти к кульминации. Он уже не думал о её нежных ладошках. Думал только о том, как будет выбивать из неё стоны своими ожесточенными толчками. Да, Грейнджер, ты кончишь, я тебе обещаю, моя девочка. Скажи, что ты хочешь. «Еще». Он пришел к финишу, толкаясь себе в руку, закусив губу и наслаждаясь ее голоском, который шептал в его голове «Еще - еще - еще». Да, ты будешь просить еще. Я это обещаю. Себе.

***

      Гермиона чувствовала себя отвратительно. Не последнюю роль сыграли сновидения, в которых она видела Драко и себя будто со стороны. Больше всего её удивляло, что это все было похоже на чужие воспоминания, которые она просмотрела в Омуте памяти. Еще после вчерашней ссоры с Малфоем она не находила себе места, особенно узнав от Джинни, что он так долго ждал её. Чтобы что? Просто поговорить? Она всё испортила, явившись вместе с Кормаком Маклаггеном. А потом бросив ему в лицо обвинения, что он воспользовался ею. Его реакция была мгновенной и отрезвляющей.       Лежа в кровати, она прокручивала, будто снятый фильм на пленке, свои воспоминания о той ночи в больничном крыле. Всё было подернуто дымкой усталости и измождения, поэтому она решила, что это сон. Но это было реальностью. Для него. И она первой поцеловала его, первой коснулась его тела. Он спрашивал разрешения, и она ответила согласием. Она кончила. А он нет. Да уж, получается, это она им воспользовалась. Она чувствовала, что ей нужно срочно извиниться перед ним, потому что слова сожаления жгли её глотку, будто раскаленные угли, и не давали спокойно дышать.       Гермиона посмотрела расписание и раздраженно закатила глаза. Сегодня сдвоенных уроков со слизеринцами не будет. Как же многое изменилось, если еще пару месяцев назад она бы порадовалась этому факту, а сейчас ей стало грустно и тяжело. Но одна радость все же была: первый снег! Такой пушистый, чистый, свежий, что ей хотелось пищать от восторга и бежать ловить ртом снежинки, как это всегда делали они с папой. Это была их зимняя традиция: выйти на прогулку в первый снег, посоревноваться, кто больше поймает снежинок, выпить горячего чая из термоса и помечтать о том, что они будут делать на Рождество. Сейчас это воспоминание было окрашено грустью, потому что её родители были далеко, а отец уж точно не помнил о том, что у него есть дочь, и как они любили проводить время вместе.       В прошлом году, во время скитаний с мальчиками, ей было не до первого снега, и от этого стало так тоскливо, что сейчас она решила: лучше пропустит завтрак, но выйдет на прогулку. Обмотав вокруг шеи большой тёплый шарф в оттенках Гриффиндора, она спустилась из башни и направилась прямиком во двор.

***

Sufjan Stevens, Rosie Thomas “We Should Be Together”       Грейнджер снова отсутствовала на завтраке. Волнение скрутило его нервы в тугой узел, и сразу же пропал аппетит. Драко нашел глазами Уизли и вопросительно приподнял брови. Она поняла его без слов и удивленно пожала плечами, оглядываясь вокруг. Она тоже не знала, где девушка.       Черт, вдруг с ней что-то случилось, или она снова с этим Маклаггеном. Он торопливо осмотрел гриффиндорский стол и с облегчением увидел придурка. Но от беспокойства ему настолько стало тошно, что он не мог ничего запихать в свой желудок, который будто сжали ледяным кулаком. Он решил, что наведается в больничное крыло на всякий случай, вдруг ей снова нездоровится.       Бросив друзьям, что увидится с ними на занятиях, он пошел в лазарет, молясь, чтобы девушки там не было. И Салазар услышал его молитвы. Потому что он увидел её во внутреннем дворе, стоящей прямо посередине, с запрокинутой головой. Вокруг не было ни души, все студенты поглощали свой завтрак. А она стояла тут и наслаждалась падающим снегом. Спрятав руки в карманы. Утопая в огромном шарфе. Зажмурив глаза. Радостно улыбаясь. Открывая рот и высовывая язык. Всё это он увидел уже в тот момент, когда совершенно не соображая, что делает, рванул к ней.       Снег смягчил его поступь, и она не услышала приближающихся шагов. Он видел её заснеженные ресницы так близко, что мог пересчитать каждую. Она ловила снежинки ртом и радовалась этому, как ребенок. А он смотрел, подходя всё ближе, и его искалеченное сердце оттаивало. От той вечной зимы, что поселилась в нём во время войны, от той ненависти, которую, как он думал, испытывает к ней, от всех страхов, которые сопровождали его на протяжении последних недель.       Она заслуживает того, чтобы бороться за неё. Чтобы защищать её. Чтобы быть счастливой. Чтобы быть любимой.       Он осторожно положил свои теплые ладони ей на скулы, и она испуганно распахнула глаза. Улыбка слетела с её нежных губ, а во взгляде читалось волнение и… сожаление? Неважно, он пришел не разговаривать.       Драко приблизил свое лицо, слегка наклоняя голову вбок. Глаза смотрели прямо, спрашивая разрешения. Гермиона прикрыла веки в немом согласии. Он прикоснулся к её губам. Сделал это нежно, будто целуя лепестки, извиняясь за свои грубые слова, за свой гнев и ярость, которые выплеснул вчера на неё, за все те гадости, что он наговорил ей. Бережно поглаживая большими пальцами скулы, он продолжал свой непорочный поцелуй, который звучал, как признание. Разъединив их губы, он открыл глаза и замер на мгновение, окунаясь в её шоколадно-медовое блаженство. Затем потерся своим носом об её и тихо выдохнул.       Ему не хотелось её отпускать, но с минуты на минуту здесь начнут сновать ученики, разбегаясь по аудиториям. Она подняла свои руки и взяла его за запястья. Он подумал, что она захочет отбросить их от лица, но она лишь теснее прижала их к своим щекам, а потом повернула голову и слегка поцеловала его ладонь. Совсем как тогда, в лазарете. Он замер, ощущая как неистово бьется сердце, разнося по венам восторг. Он был по-настоящему счастлив.

***

      У Гермионы было такое теплое чувство, будто внутри неё поселилось маленькое солнце, согревавшее ее и освещавшее всё вокруг. Колючая проволока, окутывавшая сердце и легкие, расплавилась, давая теперь спокойно дышать.       То, что произошло во внутреннем дворе между ней и Драко, было таким личным, таким удивительным, что ей хотелось сохранить внутри себя этот особый трепет, который усиливался теперь каждый раз, когда они сталкивались глазами. Сегодня это было всего три раза: на обеде в Большом зале, в коридоре между уроками и за ужином.       Все эти столкновения были до боли сладкими, потому что оставляли после такое тянущее чувство, будто между ними были натянуты ниточки, которые с каждым разом становились всё толще, всё прочнее.       Они поднимали глаза почти одновременно, будто чувствовали друг друга, и потом происходило это: замедленная пульсация времени, ощущение, будто ты выпадаешь из своего измерения, и единственное, что тебя удерживает здесь - это радужки напротив.       Разорвать зрительный контакт по собственному желанию было почти невозможно. Друзья, заметив, что с ними происходит, периодически толкали их в бок, одергивая.       Так можно и от голода помереть, ухмыльнулась Гермиона, накидываясь на еду и смотря только в тарелку. К ней вернулся аппетит, и за один день она съела больше, чем за всю предыдущую неделю.       Сны теперь были наполнены яркими образами, горячим дыханием, влажными телами. Она просыпалась, зажимая одеяло между ног, двигая бедрами, в попытке получить то удовольствие, которое растекалось по её венам во сне. Увидев Драко на следующее утро за завтраком, она отметила его лихорадочно горящие щеки и неидеально уложенные волосы. Мазнув по нему взглядом, она заметила закушенную нижнюю губу, крепко сжатый бокал в руке и напряженную линию плеч. Гадая о том, не выглядит ли таким же образом, она решила не испытывать свою выдержку и весь завтрак провела с опущенными вниз глазами. Даже на Джинни побоялась смотреть, чтобы ненароком не перехватить его взгляд.       Ожидание встречи становилось болезненным, но всё еще томительно приятным. Уже несколько дней она только и думала о том, чтобы провести руками по его плечам, обхватить за шею и поцеловать. Не тем целомудренным поцелуем, который он подарил ей во дворе под первым снегом. Совсем не такой поцелуй она хотела теперь. Она грезила о том, как будет прикусывать его губы, сплетаться с ним языками, жадно шарить руками по телу, позволяя ему делать тоже самое с ней… и даже больше.       Она знала, что многие девушки со старших курсов Гриффиндора уже имели сексуальный опыт, и слушая их разговоры, она и сама мечтала о том моменте, когда это произойдёт у неё. Просто предыдущие годы не располагали приятными обстоятельствами, чтобы думать о сексе. Да и не было подходящей кандидатуры. Всё-таки ей очень хотелось, чтобы первым был кто-то значимый для неё в романтическом плане. Конечно, она даже представить себе не могла, что однажды им окажется Малфой, но сейчас она с чистой совестью и без каких-либо ханжеских предубеждений признавала: она хочет лишиться девственности именно с ним.       Целая неделя прошла с момента невинного поцелуя, и она уже просто не могла выдерживать того напряжения, которое окутывало её с головы до ног. Она чувствовала себя натянутой струной, которая дрожит и может даже лопнуть, только тронь её. Она все еще чувствовала потребность извиниться за опрометчиво брошенные слова, которые так его ранили. Гермиона понимала, что между ними что-то изменилось после того поцелуя, но ей нужно было в этом полностью убедиться, а это возможно было сделать только при личной встрече.       Наконец им предоставился случай. Она знала, что сегодня у гриффиндорцев сдвоенный урок со слизеринцами по травологии. То предвкушение, которое она испытывала, было для неё новым и неизведанным чувством, которое отдавалось трепетанием в животе и сжимающимся сердцем.              Интересно, как он будет себя вести? Будто между ними ничего не было? Или наоборот, будто между ними что-то есть? А что между ними, кстати? Эти вопросы всё крутились и крутились, набирая обороты, закручиваясь в спираль и заставляя её глубоко дышать от переживаний.       Она чуть более тщательно собиралась в этот день на учебу: уложила волосы в ровные локоны с помощью заклинания, нанесла румянец на щеки, даже подкрасила тушью глаза. Последнее было сделано, видимо, зря, так как пробираясь к теплицам сквозь летящий снег, она буквально чувствовала тяжесть намокших ресниц. Она молилась, чтобы тушь не подвела и не растеклась у неё под глазами.       Внимательно слушая задание профессора Спраут, она корила себя за то, что не носила зеркальце в сумке, как это делали все остальные девушки. Сказывалось отсутствие опыта в использовании косметики и подправлении макияжа. Она осторожно провела костяшкой указательного пальца под левым глазом, где особенно чувствовались капли растаявшего снега, и чертыхнулась, увидев черные разводы на коже. Ей не хотелось поднимать глаза в поисках Малфоя, не хотелось, чтобы он видел её в таком виде, не хотелось, чтобы он подумал, что это ради него она решила прихорошиться.       Мерзкий шепот Паркинсон прервал её мысли:       - Надо же, Грейнджер решила вспомнить, что она девушка, и обратилась к помощи косметики.       Это было сказано не ей, а Дафне Гринграсс, но шёпоток был специально такой громкости, чтобы это могла услышать именно она.       Гермиона воинственно вскинула голову, забывая о темных кругах растекшейся туши под глазами:       - В отличие от тебя, Паркинсон, мне не нужно маскировать свое лицо, каждый день рисуя новое.       Укол попал в цель, потому что эту слизеринку уже лет с тринадцати никто не видел без макияжа, и она чуть не зашипела от злобы.       - Ооо, ты про свое лицо панды? Что ж, не завидую я твоему парню. Хотя о чем я, какой может быть парень у такой грязно…       - Пэнс, уймись, - жесткий и грубый голос Драко прервал поток ругани изо рта девушки.       На него удивленно уставились сразу множество пар глаз, но чувствовал он только одни, хоть и не смотрел в её сторону - такие теплые, такие медовые, такие родные.       - Сюда направляется профессор, Пэнс, поэтому давай-ка поспокойнее, - Блейз спас положение, кивая головой в сторону, и рот Паркинсон закрылся, сжимаясь в тонкую накрашенную линию.       Гермиона смотрела на Драко с удивлением и нежностью, ощущая горячее сердцебиение и ток крови, который разносил по всему ее телу неведанное чувство. Он заступился за неё? Ей срочно нужно поговорить с ним, пока она еще способна это сделать, спокойно формулируя слова и соединяя их в предложения. Потому что еще чуть-чуть, еще несколько дней, и она набросится на него с поцелуями и объятиями, чтобы утолить невероятную жажду, которая поселилась в ней с момента того робкого поцелуя под первым снегом.       Оставшееся время занятия по травологии студенты были заняты делом: подрезали листья у растений, поливали их водой, рыхлили землю в горшках. Гермиона незаметно попросила зеркальце у Парвати, надеясь, что после урока у неё будет несколько лишних минут, чтобы убрать размазавшуюся вокруг глаз тушь.       Прозвучал колокол, и все ученики засобирались на обед, жалуясь на сильный снегопад и дальний путь от теплиц до Большого зала. Гриффиндорка нарочито медленно собирала свою сумку, очищала руки от земли и убирала рабочее место. Она не смотрела по сторонам, но судя по звукам, в теплицах не осталось никого. Она схватила зеркальце и поднесла его к глазам, в ужасе рассматривая свои черные веки. Что за ужасная тушь! Из-за спины раздался шорох, и не успев обернуться, она почувствовала, как чьи-то руки обвили её талию, а на плечо лёг подбородок.              Теплое размеренное дыхание щекотало ее щеку и заставляло сердце нестись галопом. Она встретилась со стальными глазами в зеркальном отражении. Они смотрели друг на друга.       - Спасибо, что заткнул её, - ей нужно было это сказать, и она выпалила эти слова так быстро, будто торопилась.       - Ты красива и без косметики, - тихо произнес он, кивая в знак принятия её краткой благодарности.       Она наспех шепнула Тергео, убирая черные разводы с кожи, и развернулась в его руках, оказавшись прижатой к груди. Они были так близко, что слова, которые она планировала ему сказать, улетучивались из головы со скоростью света, а ведь она так хотела извиниться.       Гермиона целомудренно положила ладошки ему на грудь, вскидывая подборок и смотря прямо в глаза. Снова это ощущение тягучей трясины, в которую их засасывает время.       - Я должна извиниться, - наконец удалось ей выдавить из себя.       - Не должна, - Драко мотнул головой, а затем коротко коснулся губами её лба.       - Должна. И я хочу. - Она сжала одну из ладошек в кулак и слегка стукнула его по груди. - Ты… ты не воспользовался мной. Прости, что я так сказала. - Слова шли легко, свободно, она чувствовала, что всё говорит правильно. - Ты подарил мне лучшую ночь, избавил от страданий.       Он продолжал на неё смотреть, но теперь в его глазах было столько эмоций, что ей не верилось, как это раньше она не замечала этого, думая, что они холодные. Они какие угодно, только не холодные!       - Если бы я знала тогда, что ты меня ждешь, я бы…       - Не нужно, всё хорошо, - он убрал одну руку с талии и начал гладить её по волосам, приминая непослушные от высокой влажности локоны.       - Мы случайно встретились, он просто шёл рядом…       - Я знаю, тише, тише, - он переместил руку с волос на её лицо, огладив щеку.       - Он для меня ничего не значит, - ей хотелось, чтобы он знал, для неё никто ничего не значит, кроме него, но он снова не дал ей договорить, наклоняя голову ближе и касаясь её своими губами.       Это не был мимолетный поцелуй, полный нежности. Это было похоже на волны, набегающие на берег, с каждым разом всё сильнее, всё мощнее, всё беспощаднее. Она почувствовала свой стон, рвущийся из горла, когда их языки стали оглаживать друг друга. Секунда, и его губы переместились ей на шею, обжигая дыханием и влажным языком. Он коснулся уха кончиком носа и тихо прошептал, вызывая табун мурашек:       - Я так соскучился.       - Ммм, я… т-тоже, - Гермиона запиналась, её мозг отказывался принимать участие в разговоре.       Он вернулся к её рту, глотая произнесенные слова, нежно проводя по нижней губе языком, а затем проскальзывая внутрь. Его руки гуляли по телу девушки, вызывая дрожь и заставляя её жаться к нему всё сильнее. Гермиона с наслаждением зарылась пальцами в светлые волосы, притягивая его ближе к себе. Она наконец-то могла утолить ту неистовую жажду, что терзала её всю неделю. Она чувствовала, что губы начинает покалывать от притока крови, они наверняка будут припухшими после таких поцелуев, но ей было всё равно. Сейчас имел значение только кайф, который она получала, припадая к его губам, слизывая удовольствие с языка и трясясь от возбуждения.       Она надеялась, что Драко так же хорошо, как и ей. Она наконец-то прикоснулась к его спине, провела надавливая сверху вниз, а затем прижала его за бедра к себе, ощущая недвусмысленную твердость животом. Да, ему однозначно хорошо.       От этого движения у него закружилась голова, и он продолжил прижиматься к ней, слегка двигая тазом, молясь о том, чтобы не кончить в брюки. Но, Салазар ему свидетель, он не мог остановиться, когда рядом она и такое вытворяет. Он оторвался на мгновение от её припухших губ и оглянулся в поисках стула. Он уже не был уверен в том, что ноги удержат его под натиском её ласк и своего возбуждения. Шаг назад, и он падает на стул, тянет её на себя, а она садится, бесстыдно раздвинув ноги. И снова волна поцелуя, сбивающая с ног.       Его руки робко коснулись груди, будто сомневаясь, но она выгнулась в пояснице, поощряя касания. Даже сквозь рубашку и лифчик он чувствовал эту будоражащую упругую округлость, на вершине которой острый от возбуждения сосок просил прикосновений, и он тут же сжал его пальцами. Она простонала и начала двигать бедрами. Черт, она в юбке, и на ней колготки, но они недостаточно плотные, а потому он чувствует жар её промежности на своем члене даже сквозь ткань брюк.       Он и сам начинает постанывать ей в рот, жадно лаская её язык, пока одна рука сжимает грудь, а другая оглаживает бедра, заставляя их двигаться в сводящем с ума ритме.       - Кхм… кхм… - чужеродный звук ворвался в затуманенный возбуждением мозг, который отказывался включаться.       - Молодые люди, я всё понимаю, но через несколько минут здесь будет следующее занятие, - это профессор Спраут. Черт!       Гермиона соскочила со слизеринца, одергивая юбку, и уставилась невидящим взглядом в сторону, пытаясь успокоить свое рваное дыхание. Он схватила сумку и выскочила из теплиц, бегом направляясь к замку, находу соображая, что забыла свою теплую мантию, но возвращаться туда было выше её сил. Она наспех наложила на себя согревающие чары и решила, что точно не пойдет в Большой зал на обед. Ей нужно перевести дыхание и привести себя в порядок перед следующим уроком.

***

      Морок перед глазами Драко прошел спустя только минут пять, после того как он покинул теплицы, прихватив теплую мантию Грейнджер. Он неторопливо шел, глупо улыбаясь, прислушиваясь к хрусту снега под ногами, открывая рот и пытаясь ловить снежинки, совсем как это делала она. Хотелось лечь на нетронутое снежное полотно и смотреть в небо, наслаждаясь бесконечным теплом внутри. Он не испытывал раньше ничего подобного, и если бы его попросили описать это состояние, то он бы не задумываясь сказал, что у него поёт душа. Раньше он бы рассмелся в голос от такой поэтизации, но сейчас он не мог подобрать более достойного сравнения, описывающего его внутреннее состояние.       Он приложил её мантию к лицу и вдохнул аромат, наслаждаясь шоколадными нотками, которые теперь навсегда будут ассоциироваться только с ней. В голове мелькнула шальная мысль, не отдавать сегодня мантию, а завалиться спать, укрываясь ею. Но он теперь слишком беспокоился за Грейнджер, чтобы позволить ей расхаживать раздетой по замку, особенно сейчас, когда тепло было только в кабинетах, а в коридорах изо рта шел пар.       Он не знал, где они с гриффиндоркой пересекутся, потому решил таскать мантию с собой, чтобы при первой же встрече вернуть пропажу хозяйке. Оставшиеся уроки в этот день он даже не заметил, ему было трудно сосредоточиться, мысли все время возвращались к произошедшему в теплицах. Какая же она чувственная! Он и не думал, что заучка Грейнджер может быть такой. Сказал бы кто ему об этом раньше, он бы не поверил.              Интересно, она девственница? Это неважно, оборвал он себя. Хотя, вспоминая разговоры парней в гостиной, он никогда не слышал, чтобы её имя фигурировало в рассказах о чьих-то похождениях. Он знал, что предыдущий год она провела в бегах с Поттером и Уизли, и очень надеялся, что никому из них не удалось лишить её целомудрия. Хотя и это было тоже неважно! Ему было важно только то, что она хочет быть с ним, несмотря ни на что.       Они столкнулись в дверях Большого зала перед ужином. Не говоря ни слова, но загадочно улыбаясь, он достал свернутую мантию, расправил, встряхивая, и по-хозяйски надел ей на плечи, оглаживая руками и расправляя складки. Грейнджер зарделась от смущения. А затем они разошлись каждый за свой стол.       Драко мог думать только о том, что бы произошло между ними, если бы им не помешали, а потому он не отрываясь следил за её языком, который то и дело показывался изо рта, облизывая то губы, то ложку. А когда она от чьей-то шутки рассмеялась, прикусывая костяшку пальца, ему захотелось подойти к ней и впиться грубым поцелуем в её губы, а затем увести отсюда под всеобщие удивленные взгляды. Из жарких раздумий его вырвал тихий насмешливый шепот Тео на ухо:       - Эй, у тебя шишка дымится.       Драко с огромным трудом оторвался от созерцания гриффиндорки, перевел взгляд на друга и закатил глаза:       - Пиздец как смешно.       - Я серьезно, ты так смотришь на неё, как будто хочешь трахнуть прямо здесь. Осторожнее, некоторые уже начали замечать твоё изменившееся поведение.       Тео намекал на его грубое одергивание Пэнси в теплицах, также кто-то заметил, как он передавал мантию Грейнджер, и вот теперь он не сводил с нее взгляда.       - Мне похуй. - Малфой отрезал этой фразой все сомнения.       - Правда? А что скажут твои родители?       - Отец из Азкабана вряд ли сможет сказать что-то дельное. А мать… мама всегда была на моей стороне. - Он был уверен, что сможет договориться.       - Это пока ты не привел в её дом грязнокровную девушку, с которой мечтаешь провести всю жизнь. - Тео не отступал, приводя логичные аргументы, не думая о том, что всё это Драко обдумывал и без него уже десяток раз.       - Тео, читай по губам - М Н Е П О Х У Й, мы будем с ней вместе, несмотря ни на что. - Драко откинулся на спинку, смотря другу прямо в глаза, чтобы тот ощутил в полной мере, насколько серьезен он был.       Рядом присел задержавшийся Блейз:       - Я что-то пропустил? - Он внимательно оглядывал друзей, заметив между ними напряжение.       - Кажется, у нас тут Ромео и Джульетта в мире магии, - Нотт насмешливо скривился, указывая головой на Драко и Гермиону.       - Они сдохли в конце, а мы не планируем. Поэтому избавь от таких поэтичных сравнений. - Малфой начинал злиться на друга, который никак не мог уложить в своём маленьком мозгу мысль о том, что они с Грейнджер будут вместе.       Он резко встал из-за стола, не планируя больше выслушивать эту ересь, и направился к выходу, ощущая на себе взгляд с медовыми нотками. Чёрт, он теперь всегда будет чувствовать, когда она на него смотрит?

***

      Гермиона куталась в мантию, идя по коридорам Хогвартса. Она видела, как вышел из зала Драко, но не хотела пускаться за ним в ту же минуту, а потому немного подождала. Сейчас же, выйдя из Большого зала, она поняла, что совершенно не знает, где его искать. Он мог спуститься в подземелья или пойти в библиотеку, или выйти во двор. Да он мог быть где угодно, а она не имела об этом ни малейшего представления.       Хорошо, что он вернул ей мантию, иначе она бы уже окоченела от холода. Она прогулялась до библиотеки, заглянула на поле, дошла до совятни, решив на обратном пути проверить Астрономическую башню. Она уже окончательно продрогла, когда поднималась на самый верх башни, где бушевал сильный ветер вперемешку со снежинками. Она задохнулась от ледяного воздуха, который пронизывал все вокруг, а потом увидела его силуэт.       Он стоял, упираясь плечом в край каменной арки, сцепив руки на груди и смотря вниз. Она была уверена, что он не мог её услышать, но Драко как будто почувствовал, что она тоже здесь, потому что тут же обернулся. Подошел к ней и грустно улыбнулся:       - Это звучит странно, но я тебя чувствую, как будто у меня в голове компас, указывающий не на Север, а на тебя.       Она смотрела на него во все глаза, слушая это странное признание, которое отдавалось внутри терпкой истомой.       - Я хотела тебя поблагодарить за мантию.       - Не слишком ли много благодарностей за один день, - начал он насмешливо, а затем стушевался, удручённо покачивая головой, - прости, эта привычка язвительно общаться…       Она протянула ладонь и прикоснулась к его опущенному вниз лицу, приподнимая за подбородок. Её затопило тёплое чувство нежности к нему.       - Мне нравится. Ты не должен меняться ради меня. - Ей было трудно это признавать, но она понимала, что хочет этим поделиться, - мне всегда нравилось, какой ты острый на язык и дерзкий.       Он удивленно посмотрел ей в глаза, высматривая там признаки фальши, но их не было. Она говорила от души.       - Значит, острый язык, Грейнджер? - Он игриво приподнял губы в улыбке, отчего ей сразу стало жарко. - А ты полна сюрпризов.       С этими словами он склонился к её лицу, заводя руки ей под мантию и прижимая ближе к себе.       - Ты замерзла? Вся дрожишь, - он лизнул её ушную раковину, а затем подул на неё.       - Да… - Ей не хотелось признаваться, что дрожит она не от холода.       - Лгунья, - он тихо засмеялся, ощущая, насколько тепло у неё под мантией.       Он провёл носом дорожку от уха до шеи, жадно вдыхая аромат ее кожи. Вернулся к скулам, нежно касаясь губами подбородка, и наконец прильнул к губам, срываясь на хрип от того, насколько страстно она его встретила, распахивая рот, толкаясь языком навстречу. Она тут же вцепилась в его шею, прижимаясь к нему всем телом и с вожделением качая бедрами. Они как будто начали с того момента, на котором их прервала профессор Спраут.       Казалось, он всё еще не верил, что может к ней так откровенно прикасаться, был не готов к тому, насколько алчной до его тела она окажется. Гермиона своими действиями отметала все сомнения: она терлась об него, как дикая кошка, пыталась расстегнуть пуговицы на его мантии и рубашке, чтобы наконец-то прикоснуться к этому обжигающему мрамору его кожи.       Она то нежно посасывала его губы, то пыталась вылизать изнутри его рот. Когда ей наконец удалось расстегнуть его пуговицы до пояса, она лихорадочно начала доставать рубашку из брюк, а сама припала к его шее, чувствуя непреодолимую жажду облизывать его кожу, стирая капельки влаги, выступившей на ней. Этот солоноватый мускусный вкус его кожи теперь будет её амортенцией.       Она куснула кожу под ключицей, а затем зализала её языком и продолжила свой путь ниже. Ей так хотелось трогать его тело, ощущать, какой он на вкус, гладить его руками, вызывая мурашки и судорожные вздохи.       Она облизала его соски, а затем подула на них, рукой огладила плечи и, как наркоман, который не может остановиться на середине вводимой дозы, так и она, не могла оторваться от его тела, спускаясь все ниже, пока не дошла до живота, который подрагивал от её прикосновений.              Она и не заметила, как оказалась перед ним, сидящей на корточках, а практически перед её глазами вздымалась ткань брюк, непрозрачно намекая на то, что скрывается под ней. Она протянула ладошки к ремню, в дурмане возбуждения не соображая, что делает. Он плавно перехватил её руки за запястья и поднял к себе, нежно погладив по щеке и возвращая страстный поцелуй. А потом прижался к ней лбом и задыхаясь спросил:       - У тебя уже было?       Она затуманенным взглядом смотрела на него, все еще касаясь горячей кожи руками и пытаясь дотронуться до его паха. Он мягко, но настойчиво удерживал её кисти, не давая им опускаться ниже границы ремня.       - Н-н-нет, я еще нет.       Он сделал глубокий вдох, пытаясь охладиться ледяным воздухом, который гулял по Астрономической башне, но этого было недостаточно. Он как будто горел, а она только подкидывала поленья, заставляя его пылать и превращаться в пепел желания. Он впервые на своей шкуре ощутил, что значит «горькая радость». Ему стало невыносимо радостно от того, что он будет у неё первым, но прямо сейчас он испытывал просто дикую горечь от невозможности завершить начатое. Его яйца адски ныли еще после предыдущего раза в теплицах. Ему хотелось рычать от безысходности.       - Тогда не здесь, я не хочу, чтобы твой первый раз был тут. - Он мотал головой, пытаясь вытряхнуть марево похоти и очистить разум.       Гермиона заскулила, ощущая, как внутри всё сжимается от неудовлетворенности.       - Драко… пожалуйста… я так… хочу… тебя, - она произносила эти слова, прерывая каждое поцелуем: в губы, в подбородок, в венку на шее, в ключицу, в ложбинку рельефа между грудными мышцами.       Его выдержка с глухим стуком упала на пол и покатилась куда-то очень далеко, когда он услышал, как она жалобно выстанывает его имя.       - Тшшш, у нас всё будет, просто не здесь, - эти слова он говорил скорее своему рассудку, чем ей, потому что, видит Салазар, он сдерживался из последних сил, чтобы не взять ее прямо здесь, в адском холоде. - Но я хочу, чтоб ты кончила, - он уткнулся ей в шею, склонив голову, - вместе со мной.       Он взял одну её ногу и закинул себе на талию, открывая доступ к промежности. Юбка задралась, и он использовал режущее заклинание, чтобы распороть колготки. Холодный воздух коснулся её кожи, она покрылась мурашками. Он провёл ладонью по ткани трусиков, ощущая, насколько они мокрые.       - Дай мне свою руку, - горячо прошептал он ей в ухо. Она доверчиво протянула ему ладонь, которую он поднёс к её рту, - оближи.       Она послушно выполнила его просьбу, пока он расстегивал ремень, пуговицы и молнию, оттягивая резинку трусов ниже и выпуская на свободу член, который тут же вложил в ее влажную теплую ладонь. Она смотрела во все глаза, закусив губу, а затем начала несмелое движение вверх-вниз.       - Теперь обхвати его посильнее, да, вот так..ах, - Драко громко выдохнул, когда её ладонь крепко взялась за ствол, и скользнула к головке, - тут подкручивай запястье, слегка.       Дааа, Грейнджер была отличной ученицей во всём. Внимательно выслушала, приняла к сведению, повторила, довела до совершенства. Ритмичные движения её руки начинали закручивать тугую пружину кульминации внизу живота, и он понял, что ему надо поторопиться, чтобы прийти к финишу одновременно.       Его пальцы всё еще ласкали её через ткань, когда он решился спросить, можно ли прикоснуться к ней напрямую. Она ответила согласием, всосав его нижнюю губу и прикусывая. Он дернулся тазом навстречу её ладони. Наконец он отодвинул трусики в сторону и коснулся её обжигающей плоти, складки которой набухли от возбуждения и сочились влагой. Она что-то тихо проскулила ему в рот. Его пальцы стали кружить вокруг клитора, потирать его, но она начала совершать бедрами такие движения, как будто ей срочно нужно насадиться на член, и он не выдержал и ввёл в неё средний палец. Глубокий утробный стон, который издала Гермиона, был похож на звериный. Как же туго она обхватывает его палец, Салазар, всего лишь палец! Он почувствовал, что эта мысль стала последней каплей в его переполненной чаше возбуждения, и он кончил, издавая шипение и остервенело толкаясь в маленькую ладошку.       Нежно отводя её липкую руку от опавшего члена, он ни на секунду не останавливался в попытке доставить ей удовольствие. Он слегка согнул средний палец так, чтобы задевать переднюю стенку влагалища, а холм Венеры продолжал ритмично шлепать её по клитору при каждом толчке. Он ощутил, как мышцы внутри начинают сжиматься, её ноги подрагивали. Он чувствовал, насколько она близка к оргазму, и ему хотелось, чтобы для неё это было также крышесносно, как и для него. Одной рукой он придерживал ее ногу, второй вбивался в мокрую жадную плоть, а губами и языком благодарил за удовольствие, которое она ему подарила. Она кончила со всхлипом на его губах, двигая бедрами и сжимаясь вокруг пальца. Он подождал, пока у неё успокоится дыхание и пройдут судороги, потом осторожно вынул палец, мягко сжал ладонью влажные складки, и нежно поцеловал в губы.       Использовав очищающее заклинание Тергео, он опустил её юбку, поправил блузку и плотно запахнул девушку в мантию, обнимая и прижимаясь щекой к волосам. Они размеренно дышали, чувствуя, как сердца исполняют созвучную мелодию, перекликаясь друг с другом и сообщая о том, что их владельцы по-настоящему счастливы.       Они были как две планеты, которые долгое время путешествовали в космосе по своим орбитам, как вдруг что-то пошло не так: их траектории пересеклись. Но вместо того, чтобы уничтожить друг друга, они превратились в единое небесное тело. Кто из них стал спутником другого можно было гадать долго, но это случилось. Теперь они вращались друг вокруг друга, по совершенно новой орбите, дав начало чему-то неизведанному и исключительно прекрасному.