Терапия для психов

      — Ну что, Джон Мун, — начал Генри с порога, приветливо улыбнувшись парню на больничной койке. — Давай знакомиться. Мое имя Генри Симард, и я крупнейший девелопер в нашей галактике. Моя Корпорация подбирает для заказчика подходящую его требованиям планету для дальнейшего её развития и застройки. Создаёт и занимается обеспечением и техобслуживанием установок, поддерживающих пригодные для жизни условия на этих самых планетах.       — Звучит интересно, — ответил Джон без энтузиазма.       Он внимательно смотрел на мужчину среднего роста лет пятидесяти пяти с ухоженными чуть седыми бородой и усами. Под простым, но явно дорогим свитером черничного цвета прятался небольшой живот. Скорее всего, у Генри и впрямь много работы, раз нет времени следить за собой. Но именно из–за этого он походил на доброго дядюшку. Да и тёплые зелёно–карие глаза и улыбка только усиливали эффект.       — Ты наверняка задаешься вопросом, зачем ты мне понадобился.       — Скорее всего, вы хотите предложить мне работу мясника. Нетрудно догадаться, — пожал плечами Джон, — учитывая мое прошлое. — Но вы даже вытащили меня из тюрьмы. Так что… мне любопытно, почему именно я?       Генри сел на край кровати и начал терпеливо объяснять, будто и правда пришёл навестить приболевшего племянника.       — Маньяков, что любят резать людей, наслаждаются этим и даже возбуждаются в процессе, полно. Но мне нужны сведения, а не сумасшедший, валяющийся в экстазе от забрызгавшей его с ног до головы крови. А ты… Ты психопат. И это уже совсем другое. Тебя не интересует ни жертва, ни убийства, ни кровь. Ты просто делаешь и всё. Спокойно и равнодушно. Мне нужен Мясник, который будет кромсать тех, кто обладает важной информацией, вырезая её из них и добывая до того, как они умрут.       Мун выслушал его и покосился на Роберта. Старик, по обыкновению, спрятался за газетой в углу.       — У вас уже есть один…       — Я не в счёт. Я старый хрыч, — прокряхтел Роберт и картинно закашлялся.       — У моего Мясника порой нервишки сдают, — развёл руками Симард. — С возрастом все раздражительнее становятся. Он последнее время перебарщивает. Вот и затребовал себе ученика. Ну или преемника, называй, как хочешь. Если не согласишься…       — Я буду работать на вас, — неожиданно произнёс Мун. Неожиданно настолько, что даже старый хрыч выглянул из-за листов, воняющих типографской краской.       — Бывшему заключённому сложно найти работу. Особенно, если он хирург и любит своё дело.       — Вот и договорились, — улыбнулся Симард.

***

      Мун вышел из кабинета и скривился. Всё же Роберт хоть и был стариком отличным, но слишком уж кровожадным, как и говорил Генри. Работал грязно. После Джону постоянно приходилось выбрасывать даже свою одежду, хотя он к клиентам пока не прикасался. Старик с таким энтузиазмом размахивал инструментами убеждения, что кровь летела во все стороны.       — Джон? — позвал парня вышедший из соседнего коридора Генри. — Почему ты не внутри?       — Там слишком шумно и грязно.       — Такова работа мясника. Свиньи визжат, мясник пачкается в их крови. Это всё же не хирургический кабинет.       — Можно и по-другому, — хмуро отозвался Джон.       Симард пожевал свой язык задумчиво. Всё же Мун при всей своей брезгливости не был похож на того, кто будет нежничать с людьми.       — Если так считаешь, то следующим клиентом займёшься сам. Посмотрим, что из этого выйдет.       Но Роберт не подпускал Муна к своему столу ещё месяц. Старик хоть и твердил постоянно, что дико устал, но, кажется, не мог вот так запросто уступить своё место молодому поколению в лице Джона.       А потом «клиенты» неожиданно закончились. То ли Роберт извёл всех врагов и шпионов, подосланных конкурентами в компанию Симарда, то ли все стали вести себя прилежно, потому как старик последнее время уж очень был жесток. И после издевательств не оставался в живых никто. Так бедолаг и высылали их хозяевам по частям с запиской: «С наилучшими пожеланиями. Мясник».       Но в одно утро, когда Мун сидел у себя, читал очередную статью по псевдомедицине и думал о том, как бы сделать её практической, в дверь постучал один из охранников. Надо сказать, что люди Генри были хорошо воспитаны. Взять хотя бы вежливые записки того же Роберта.       Оказалось, Джона вызывали в процедурную, так он называл тот кабинет. Хотя другие говорили по-простому — пыточная.       Педантичный до мозга костей, как всегда, в брюках и рубашке цвета мокрого асфальта, Мун вошёл в маленькое белое помещение с рядом металлических столов, заваленных хирургическими и не только инструментами, и клиентом, сидящим на таком же металлическом стуле голой задницей и готовым к «процедурам».       — Ну давай. Продемонстрируй, чему научился у меня за это время, — ухмыльнулся Роберт, войдя вслед за парнем.       — Если честно, то ничему, — ровно ответил Джон. — Каким бы хорошим стариком ты ни был, твоя работа… Слишком очевидна, что ли. То конечности рубишь, то режешь их ломтями, то током бьёшь. И потом их в совок или пакет собирают.       — И что? Ты ему нечего не оттяпаешь? Даже палец? Ну хоть мизинец.       Роберт и его ученик стояли прямо перед раздетым мужиком и так запросто обсуждали, как следует его пытать. Мун часто так делал. С одной стороны, старика это веселило, и он с радостью подхватывал эту игру. А с другой, он подозревал, что парень атакует психологически специально. И вовсе не потому, что ему нравился страх в глазах этих людей. Слушая варианты расправы, впавшие в немилость Симарда очень быстро ломались и выкладывали всё, что только можно. Даже как гадили в детстве вредным соседям. Короче, Роберт не успевал насладиться всем своим садизмом и думал, что Мун подобными разговорам добивается именно этого. Чтобы ублюдки оставались в живых и отделывались меньшими увечьями.       — Сам отрежешь, если уж так хочется, — скривился Джон, закатывая рукава рубашки.       Пока он что-то искал на столе среди склянок, щипцов, скальпелей, простых охотничьих ножей и бог знает чего ещё, их клиент жалобно мычал заклеенным ртом и сжимал пальцы в кулаки, чтобы жадный Роберт всё же не присвоил себе ни один из них.       — Это что? — поинтересовался мясник у своего ученика, когда тот, набрав в шприц нужные ему препараты, вколол все десять кубиков трепыхающемуся и скулящему «клиенту».       — Анестезия. Мой собственный рецепт.       Две пары глаз расширились от удивления. И стариковские, и клиентские.       — Как ты его пытать собрался, если он сейчас уснёт?       — Не уснёт.       — Даже если и так. Он же ничего не почувствует. Ты что, забыл на кого учился? Мун-то как раз помнил. И его профессия уж точно не носила такого уничижительного названия, коим Роберт, впрочем, очень гордился. Джон Мун не выносил криков, не любил фонтаны крови. Предпочитал всё делать филигранно и с изюминкой. А размахивать топором сможет любой. Для этого и учиться не нужно.       Так ничего не ответив, Мун аккуратно положил шприц и вышел в коридор.       — Где у вас хранятся инструменты, — спросил парень у первого попавшегося охранника.       — Чего?       — Отвёртки, гвозди, разводные ключи…       — Мун, тебе что, не хватает железок, которые у вас там есть? — усмехнулся мужчина в чёрной униформе. — Вниз по лестнице до конца, левая дверь. Бери, что нужно.       Джон спустился в подвал. Порыскал по полкам, нашёл ящик с инструментами, бегло оценил содержимое и, забрав его с собой, с невозмутимым видом вернулся обратно.       — Полагаю, анестезия уже подействовала, — заключил он, бросив взгляд на «клиента».       Мужик сидел с совершенно отсутствующим видом и, едва Мун сорвал с его губ липкую ленту, начал пускать слюни.       — Надо бы доработать препарат. А то отключается не только нервная система, но и многие функции мозга, — вздохнул Джон, поставив ящик прямо на пол…       — Он хоть заговорит после твоего укола? — поинтересовался Роберт, с сомнением глядя на испытуемого. — Или так и останется дурачком?       — Заговорит. И потом ещё и почувствует. Препарат будет действовать полчаса. Мне как раз хватит.       Мун поставил перед ним ящик с инструментами, открыл, достал оттуда пакет с саморезами разной длины и шуруповёрт.       А дальше Роберт наблюдал, как его ученик методично вкручивал двухсантиметровые саморезы в тело аморфного «клиента». Затем трёх и четырёхсантиметровые. Крови почти не было. Только небольшие подтёки в местах проколов. И его жертва молчала. Сидела и тупо смотрела на всё это действо, пуская ниточку слюны себе на грудь. Но через время мозг начал осознавать происходящее. В глазах появились паника и страх. Мужик смотрел на своё тело с торчащими из него стальными шляпками саморезов и нечленораздельно мычал, пытаясь сказать что-то. А потом медленно пришла боль. Тянущая, мучительная. И он завыл.       — Все саморезы, что теперь сидят в тебе, — начал объяснять Мун на фоне завываний, — не задевают ни одного жизненно важного органа. Потому что, во-первых, они короткие, во-вторых, я медик.       Парень встал, подошёл к двери и, открыв её, подозвал охранника. Амбалистого вида мужчина вошёл в комнату, занимая собой половину пространства.       — А вот он, — указал на охранника Джон, передавая ему шуруповёрт. — Он не врач и понятия не имеет, куда вкручивать, чтобы ничего не задеть. Да и короткие саморезы закончились. Остались только шестисантиметровые. И анестезия больше не действует.       — Я… Я всё ск… скажу… Скажу… — заплетающимся языком промычал «клиент». — Только не подпускайте его ко мне.       Мун смежил веки:       — Можешь передать Симарду, что к разговору с ним готовы.       Охранник кивнул и вышел из пыточной.       Старый Мясник ничего не говорил. Лишь смотрел и думал о том, что по части изощрённости ученик гораздо превосходит его. И теперь, наконец, понял: Мун в самом деле был психопатом. Умел манипулировать людьми и влиять на психику. Всем в доме повезло, что он не использует эти качества на полную. Но зато именно он, бесчувственный и хладнокровный, поможет ему решить его проблему. Ту, за которую не возьмётся никто из людей Симарда и, тем более, сам Роберт.       В этот же вечер старик вышел на террасу на заднем дворе, где Джон любил сидеть часами, уставившись в горизонт, на почти зеркальные огромные антимонитовые иглы с висевшими на них, как гроздья гигантского винограда, кристаллами киновари. Вид и правда был завораживающий. На Земле такого не найдёшь. Роберт сел в плетёное кресло неподалеку от парня, закурил и долго обдумывал, с чего бы начать разговор.       — Я слушаю, — наклонил голову Джон. — Ты пыхтишь у меня над ухом. Вздыхаешь, явно, чтобы сказать что-то, но так и не говоришь.       Старик усмехнулся и выпустил дым из лёгких.       — Думаю, тебе не нужно больше ходить у меня в учениках, — произнёс он. — Ты с лёгкостью меня заменишь. И, наверное, мог бы заменить сразу. С твоим-то безразличием к людям.       — Да, мог бы. Но тебе нравится то, что ты делаешь.       — Людям свойственно уставать. Просто… В силу возраста. Мне ведь уже восемьдесят шесть.       — Правда? — дёрнул бровью Мун. — А я думал, что все девяносто восемь.       Роберт скрипуче рассмеялся:       — Засранец… Да я выгляжу максимум на семьдесят! Я к тому…       — Что ты тоже устал, — перебил его Джон.       — Да. От жизни, — старикан поднялся и подошёл к перилам. — Больше половины моих органов искусственные. На самом деле, я бы и до пятидесяти не дожил. А с ними… Может протяну даже до ста, но…       — Роберт, ты хочешь попросить меня отправить тебя в тот отпуск, из которого не возвращаются? — Мун перевёл взгляд на старика.       — Тебе ведь не составит труда, верно?       Угольные, с холодным блеском глаза долго изучали морщинистое лицо. И когда Мун убедился, что Роберт твёрд в своем желании, ответил:       — Хорошо. Я сделаю…       Через пару дней Мясник Генри Симарда просто не проснулся утром. По камерам было видно, что Мун приходил к нему вечером. Но Роберт закрывал за ним дверь, когда тот выходил, и был в порядке.       — Я же лично заплатил за его сердце. Мне обещали, что он будет со мной ещё лет десять, — грустил Симард в своем кресле. Мужчина прикрыл глаза рукой, выражая своим видом скорбь почти вселенского масштаба.       — Он был вам дорог, как человек, или вы опечалены тем, что потеряли такого сотрудника? — тихо спросил Мун.       Генри поднял голову.       — Конечно, он был мне дорог! Он был рядом со мной столько лет!       — Если он вам так дорог, то порадуйтесь за него. Он наконец-то ушёл на заслуженный отдых, как и хотел.       Симард подозревал, что Роберт отправился отдыхать не без помощи Джона. И это можно было легко проверить. Провести вскрытие. Но что потом? Убить парня за это? Роберта уже нет. Мясника в его лице тоже. А вот Джон Мун был.       — Завязывал бы ты так пристально пялиться на всех, — единственное, что сказал мужчина своему новому специалисту по проблемным клиентам. — А то иногда хочется тебе по морде двинуть…