Терапия для психов

      Бледно-голубое чистое небо и медленно накаляющее бетон и железо длинной цепи складских помещений солнце. Китт Мацура, тот светловолосый, невысокого роста мужчина с детскими чертами лица, что отвлёк спасённого Муном паренька, любезно предложил привезти спасенных из Зоопарка на свою территорию. Здесь же Мяснику предстояло выполнить и свою работу.       Его проводили в большой склад, разделенный на несколько блоков. Сзади тащили Иори Сато, которого поймал Китт, и везли на каталке Маруи Акудама. Хозяин Зоопарка сам идти уже не мог. После того, как Джон посадил Лисёнка в машину и вернулся в дом, к нему присоединилась Вивиан. Японец отсиживался в кабинете, и когда они его нашли, девушка прострелила ему оба колена. Она имела на это право.       Колеса каталки скрипели по бетону, Иори Сато — создатель жестокой игры в зверинце под названием Лабиринт, всё ещё мямлил, что его с кем-то спутали, а Джон думал совершенно о посторонних вещах. Он всё никак не мог забыть узор красной веревки, что так отчётливо засел у него в голове. Как первые уродливые стежки его студентов на частях тела Билли. Человека, которого он расчленил теми же самыми руками, которыми сегодня спас мальчишку. На запястье всё ещё чувствовалась хватка тонких ледяных пальцев. Но то была лишь игра воображения. Просто невидимый след. Невидимый, но прочно соединивший убийцу и жизнь, которую он по своей прихоти решил сохранить.       Проходя мимо одной из больших амбарных дверей, Мун замедлился и повернул голову. Всё же было странно увидеть огромное количество разномастных мягких игрушек на складе у человека, занимающегося оружием. Впрочем, мало ли у кого какие увлечения?       Джона вели дальше к раскинувшемуся среди складов медицинскому лагерю. В самом крупном помещении рабочие собрали из универсальных блоков «походную больницу», с помещениями по оказанию первой помощи, операционными и комнатами интенсивной терапии.       Медик в приёмной распределял пациентов по степени тяжести их состояния, быстро направляя солдат, толкающих каталки и ведущих пациентов под руки. Подняв взгляд на Муна, он замер, не понимая к кому его причислить. На агента безопасности мужчина не был похож, уж они–то не расхаживали полуголыми. Но и на спасённого зверька тоже. Он больше напоминал хищника или ещё кого похуже.       — Вы спасённый? — всё же спросил медбрат.       — Нет. Я здесь по работе, — расплывчато ответил Мясник.       — У вас глубокие раны, но ничего критичного. С нашим оборудованием, возможно, даже шрамов не останется. Идите в шестой блок, — махнул доктор и склонился к электронному журналу. — Как ваше… эй!       Медбрат вскочил, но брюнет уже зашагал прочь в указанном направлении, возвышаясь над толпой.       — А имя?.. Тьфу… — со вздохом парень сел на стул и повернулся к новому пострадавшему. — Имя?       Джон Мун вошёл в указанный блок и сел на ближайшую кушетку. Яркий свет, запах чистоты и медикаментов. Прикрыв глаза, он вдохнул, наполняя лёгкие этим ароматом. Комната казалась пустой, но в углу что-то шевельнулось, будто отделяясь от мебели. Медбрат с ярко светившимися глазами, смотревшими будто в пустоту, двигался немного угловато, неестественно. Подошёл к Муну и резко махнул рукой, запуская лампы приборов над кушеткой. Начав проведение универсальной диагностики, человекоподобный робот-андроид наклонился к пациенту…       Спустя полчаса раны на теле Мясника были продезинфицированы, а ткани соединены и заново восстановлены, горя на бледной коже розовыми полосами. Он поблагодарил бездушную машину в облике человека и вернулся к регистратору.       — Прошу прощения. Где я могу найти одежду и место, чтобы немного отдохнуть?       — О, — ткнул в него медбрат пальцем и прищурился, — определю вас в палату, если скажете имя.       — Меня зовут…       — Джон Мун? — перебил его грубоватым голосом подошедший военный в чёрной спецодежде.       — Да.       — Вас велено сопроводить в комнату отдыха, пока готовятся помещения для вашей… деятельности.       — Я только задам ещё один вопрос, — кивнул Джон и снова повернулся к медработнику.       — Парнишка. Лет девятнадцати на вид. Весь обмотанный красной верёвкой. Куда его распределили?       — А, помню… сейчас посмотрю.       Искомый пациент был найден, но его перераспределили в другое место, нежели изначально.       — Ему только что провели операцию и перевели в двадцать шестую. Это палата интенсивной терапии.       Джон больше ничего не спросил. Повернулся и проследовал за бойцом.       Череда механических, не требующих обдумывания действий, и вот он, посвежевший после душа и одетый в чёрную футболку, сел на жёсткий матрас кровати в комнате барачного типа.       — Интенсивная терапия, — повторил слова парня Джон.       Его это задело. Он спас мальчишку и почему-то был уверен, что тот просто обязан выжить. Иначе зачем он так старался? Бессмысленно. Как и то, что он продолжал думать об этом. Словно оставшись живым паренёк становился прямым доказательством того, что Джон всё ещё способен на хорошие поступки, как нормальные люди.       «Может, нужно сделать ещё что-то? Что делают, когда кто-то болен?»       Врачей он не брал в расчёт. Размышлял над действиями близких, у кого кто–то пострадал. Обычно те приносили в палаты цветы или подарки, чтобы поддержать. Он помнил это, когда сам очнулся в больнице после гибели родителей. Видел, как к его соседям по палате приходили родные с мешками всякой ерунды, якобы поднимающей настроение. Даже старик Роберт, пока Джон валялся на больничной койке, притащил однажды жуткого вида цветок, воняющий горькой полынью. Он тогда поступок не оценил. Но он ведь не нормальный.       Мясник вышел из комнаты и побрёл в поисках места массового захоронения плюшевых зверей.       Вероятно, уже вся охрана знала кто он и зачем здесь, поэтому не особо цеплялась. Обменявшись парой фраз со сторожем, мужчина выяснил, что это склад бракованных игрушек и скоро их либо утилизируют, либо более-менее сносных раздадут по детским домам. Так что Муну даже не нужно было платить. Войдя на склад, Джон среди многообразия цветного мягкого безобразия выбрал небольшого бурого медведя с лапами разной длины и золотистыми пуговками глаз.       В палате уже знакомый ему парень лежал, накрытый тонкой простынёй. Из-под ткани тянулось множество трубок, обрабатывающих и насыщающих жидкости пациента. Дышал он сам, но тяжело. Мясник покрутил в руках игрушку. Подошёл ближе и положил её около головы парнишки. Спутанные тёмно-каштановые волосы, брови вразлёт, густые ресницы, яркие на бледном носу с горбинкой и щеках веснушки, высокие скулы, чуть пухлая нижняя губа и неестественная худоба. Джон приподнял простыню, чтобы просто убедиться, что красной веревки и железок, ранивших это изможденное тело, нет. И их не было. Зато осталась татуировка над пахом: «сосать тут» со стрелочкой вниз.       — Глупый маленький Фенек, — прошептал мужчина, оставив паренька в покое и потянувшись за электронной медкартой.       Итан Ренард, девятнадцать лет…       Мун пробежался глазами по анамнезу, результатам анализов и операции. Судя по истощенному телу, Итан мог и не выкарабкаться. Слишком долго многие процессы были нарушены, да и хирургическое вмешательство тоже вызывало стресс у всего организма. Повесив медкарту обратно, он ещё раз посмотрел на паренька.       — Постарайся выжить. Ведь ты первый и единственный, кого я спас.       Джон произнёс это и понял, что уверен в своих словах. Он хотел понять разницу. И понял. Её не было. Не было радости от того, что кому-то продлил его жалкое существование. С таким же безразличием он мог просто перерезать мальчишке горло ещё там, в доме, чтобы не мучился. Но он сделал свой выбор. И было бы жаль, если бы эксперимент по спасению провалился и время было потрачено впустую.       — О, как неожиданно. Вы и в самом деле тут, — прозвучал за спиной Джона мелодичный голос.       На пороге стояла красивая негритянка со светлыми, почти прозрачными глазами. Белый халат ясно обозначал её принадлежность в этом муравейнике людей.       — Я искала вас, мистер Мун, — улыбнулась женщина, когда он обернулся. Она пошла в палату, цокая каблуками, и протянула руку. — Меня зовут Хиюн Машхабари, но можете звать по имени.       Джон ответил на рукопожатие.       — Очень приятно, Хиюн. Я думал, про меня знает лишь владелец этого места и его люди. А вы…       — Главный медик Лайнера SpaceXpress, — женщина кокетливо убрала прядь завитых волос за ухо, хотя жест явно был дежурным. — Я распределила ваших интересных подопечных отдельно и с охраной. Мы подлатали их, но мне непонятно, нужно ли их приводить в полностью восстановленный вид? И нужны ли вам инструменты? Или… у вас свои?       Она казалась такой заботливой и человечной, но в глубине прозрачных глаз пряталось что-то жёсткое. Это не удивило Джона. Медики все немного хладнокровные. Их самих это бережёт, учитывая, с чем они могут столкнуться.       — Насколько я знаю, один был вполне здоров. Для него я уже попросил привезти кое-кого. А вот Маруи… Ноги ему теперь без надобности. Так что не тратьте на это время. На счет инструментов и некоторого оборудования… Да. Простите за неудобство, кое-что понадобится. А ещё я думаю, мне нужен будет помощник с крепкими нервами… Или помощница.       Мясник ненавязчиво повёл Хиюн из палаты в коридор, чтобы они могли обговорить детали.       — Хм, — задумалась женщина.       Задав мужчине пару вопросов, она решала, повредит ли отсутствие этого оборудования другим пациентам.       — Оборудование и инструменты найдутся. Вот только реген-ткани я бы хотела использовать для необходимого. Думаю, вашему пациенту хватит и обычных швов. Что до мышц и тканей, если нужно, сращивайте. Этого материала достаточно, — поймав кивок Муна, Хиюн закончила. — А помощника… Я вам найду. Когда вы хотите начать?       — Если возможно, то ближе к вечеру. Я разберусь с Иори Сато и тогда смогу заняться хозяином Зоопарка.       — Хорошо, — легко согласилась негритянка, отпустив локоть Мясника. — Я подготовлю необходимое…