either way i'm good

не то чтобы субин когда-то думал о сложных вещах по типу неравенства, вселенских заговоров, теорий перерождения, мироздания — всё это пустая трата времени. ненужные мысли, которыми бездельники заполняют свою голову, выставляя себя особенными. у него простой сценарий жизни, который не требует чрезмерных экзистенциальных мыслей: работа, учёба, дом. работа, учёба, дом. ничего сложного. усердная подготовка к экзаменам, поступление в хороший вуз, выпускающий профессионалов. специальность, которая могла дать хорошую работу. всё идеально. только... тревожность странная преследует. не такая параноидальная, нет, она слабая, но всё время то и дело щекочет позвонки. её можно, конечно, спустить на неопределённость и незаинтересованность в специальности, которая выбиралась не по воле сердца, а по наставлению мозга, но... что-то не так. что-то определённо не так. например, хюнин, не закрывая хребет, уже который день промывает ему мозг своим старшекурсником с дизайна одежды. ну, точнее, не им, а его образами. даже сейчас, на паре по теории алгоритмов и математической логике. если учитывать, что субин совершенно не дружит с числами, то бубнёж друга от слова совсем не помогает сосредоточиться на монотонном голосе профессора. — кай, — внезапно прерывает, ведь до этого была избрана тактика «молчания», которая, походу, совершенно бесполезна против говорливого рта, — ты ведь понимаешь, что если я сейчас не сосредоточусь на бубнеже этого деда, то именно ты будешь мне объяснять тему в три часа ночи, когда я приду с работы? — ну, хё-ё-ён! ты такой злюка всегда, — хюнин куксит губы, но должного эффекта это не приносит, поэтому он пододвигается ближе и, непонятно зачем, начинает массировать напряжённые плечи через футболку, — тебе нужно спать побольше. — не подлизывайся. внезапно приходится осознание, что всё-таки хюнину удалось сбить его, и информация, которая вылетает из-под усов профессора, становится больше похожей на инопланетный шифр, чем на обыкновенную лекцию. — ладно, чего там сделал твой старшекурсник? — несмотря на недовольный тон, кай загорается, и его лицо приобретает оттенок сплетницы, которая обязана рассказать новость и не пропустить ничего мимо ушей! — да ты представляешь! он... — потише говори. — ой, да, — шёпотом. — он наорал на профессора инчхёка! ты представляешь вообще? этот пердун же жизни больше не даст и валить будет его. это пиздец! — не матерись, тебе не идёт, — уголок губ приподнимается из-за выраженного английского акцента. — да дебил он, и всё. делать нечего, вот и лезет на рожон. ты же знаешь, что эти зажравшиеся дизайнеры всегда такие. именно такие люди, как тот самый ёнджун, могут позволить себе думать о чём-то бесполезном и совершенно глупом, потому что делать больше нечего. а что? всё ведь подано на золотой ложечке к губам, чтобы бедняжки лишний раз не перетруждались. субина такие раздражают, потому что ничего «особенного» в них нет. тот же ёнджун, любимчик общества, типичная омега, не имеющий ни своего мнения, ни критического мышления — красивая оболочка. он уверен, что в список его целей входит найти красивого и богатого альфу, чтобы удачно выскочить замуж и родить сто и одного ребятёнка. противно. несмотря на неприязнь и порицание, субин был абсолютным трусом и пацифистом, поэтому никогда бы не сказал такого человеку в лицо. — ну, не знаю, хён не плохой... мы с ним очень мило болтаем в курилке, — вытаращенные большие глазки никак не могут переубедить старшего, поэтому кай лишь закатывает глаза. — хотя бы перестань пердеть своими кислыми феромонами, а то нас попрут. — эй! ничего я не «пержу»! — последний ряд. у вас явно разговоры поинтереснее, чем моя лекция. может, поделитесь с нами, о чём же вы там так усердно спорите? — простите, профессор, — субин отправляет каю гневный взгляд исподлобья.

***

во время третьей пары ему приходит зарплата, а это значит, что можно немного «шикануть» и купить чай с молоком в автомате на первом этаже. единственный минус вуза — многолюдность. нет, серьёзно, субин не переносит большие скопления людей, а тут, видимо, на каждом уголке университетских коридоров помазано мёдом. другого объяснения просто нет. когда нога переступает порог кабинета, он держит кая за руку, чтобы не потерять или чтобы тот не убежал к дружкам с другого курса. хотя, конечно, такого лба, как хюнин, невозможно потерять: его осветлённая макушка торчит из толпы словно антенна, чтобы словить связь с космосом. он, по мнению субина, вообще всегда ловил эту самую связь с инопланетной жизнью, то и дело витая в мыслях и добродушно относясь к каждому первому. да, второе явно было страшным преступлением и девиантным поведением, потому что просто невозможно иметь со всеми хорошие взаимоотношения. либо человек ангел во плоти, либо конченный ублюдок. субин, конечно, склонялся к первому, но постоянное пробуждение кая среди ночи, чтобы попить молока, всегда пугало. это кинематографический приём, который постоянно заставлял его гадать. субин определённо не был параноиком, а во вселенной определённо не мог существовать «такой» альфа. — хватит кислотой пердеть. а, точно, это всего лишь глупый хюнин. — ты меня заебал, — выдыхает субин, когда автомат наконец-то перед ними, а младший не упускает возможность подъебать его. набирает на небольшом терминале позицию чая в алюминиевой банке, засматриваясь на то, как пружина проталкивает её вниз. м-м-м, так-то лучше. молочный привкус оседает налётом на языке. — ну вот, теперь не воняешь. вот он, настоящий друг, даже не даёт насладиться чаем. — ещё раз я услышу что-то такое, и, поверь мне, тебе несдобровать. — ну вот! хён, ну хватит пердеть, пожа-а-а-алуйста, — только смеётся кай. — блять, всё, ты сейчас получишь пи... — кай-я! ну вот, этого ещё не хватало. к ним подбегает тот самый ёнджун с огромной сумкой наперевес и мило обнимается с младшим, заводя светскую беседу. субин тактично отступает назад, отпивая ещё немного чая и сканируя нарушителя спокойствия взглядом. майка, не скрывающая ничего, светлые джинсы с разными нашивками и кроссовки на каблуке. кто так вообще ходит на учёбу? учебные заведения — это не показ мод, но, видимо, дизайнеры просто обделены мозгом и рамками приличия. ещё бы без майки пришёл, а что? одежда — это просто прикрытие наготы, так зачем простую необходимость извращать в гротеск? ладно, может, субин и ханжа, которая позволяет себе максимум расстегнуть пару пуговиц на рубахе. в нос ещё и ударяет резкий запах металлического парфюма. кто, чёрт возьми, использует парфюм, кроме бет? тем более, если феромоны смешиваются с этим запахом, образуя нестерпимую какофонию. его сейчас стошнит. — ты ведь субин-щи, да? — угу, — бубнит в банку, прислоненную к губам. откуда ему знать его имя? — о, значит, я не ошибся! фух, а то было бы вправду неловко, — смеётся легко, а субин только и может думать об этой напускной дружелюбности и приторности происходящего. ёнджун затихает и улыбается натянуто, глядя на него снизу вверх, хотя каблук компенсирует разницу в росте. — я бы хотел тебя попросить кое о чём, — замолкает и поправляет сумку на плече, которая оставила после себя красную полосу на медной коже. — у меня в ноябре будет показ, а вонбин уже выпустился, и поэтому мне не хватает одной модели, а ты идеально подходишь! можешь, пожалуйста, продефилировать для показа? — складывает руки умоляюще и смотрит своими блестящими глазами. не в плане, что там какие-то искры и прочий бред — на них просто дохуя блёсток, как и на губах. — если надо будет, то я заплачу тебе за работу или отплачу как-нибудь по-другому! субин, конечно, не понимает, кто такой вонбин, да и откуда ему знать о человеке, который выпустился, если он только на первом курсе. — я подумаю. — спасибо большое! тогда завтра ещё встретимся! пространство привычно наполняется свободой, когда чёрная макушка исчезает в толпе. дышится свободнее. — ты бы видел своё лицо. — заткнись. — ха-ха, это ты ещё не чувствовал, как от тебя пасёт, — каю определённо весело от всего этого. — удивлён, как хён не сбежал, если вокруг витала такая аура... устрашающая. — да всё, — сминает банку и кидает в ближайшую мусорку. промах. приходится стыдливо подойти и выбросить. нет, ну, если судить здраво, то пара вон ему точно не помешает. можно будет купить новую обувь, а то его ботинки на осень совсем износились, или, может, купить кофту потеплее, или поужинать в ресторанчике, или пару раз зайти в кофейню и купить дорогой кофе, или принадлежностей для учёбы, или... — так что? ты согласен? — кай подтягивается к нему и шагает чуть быстрее, чтобы заглянуть в глаза. — наверное... деньги не помешают. — вау, я уже представил, как ты весь такой расфуфыренный идёшь по подиуму и спотыкаешься о воздух. — заткнись, а.

***

если начистоту, то на следующий день субин уже забывает о произошедшем вчера. вечером была особенно тяжёлая смена, да и лекция от хюнина по пропущенной теме до пяти утра совершенно не прибавляла сна. после учёбы сразу отправился в библиотеку. уже, вроде, даже не хотелось спать, поэтому он раскладывает на столе пару книг, взятых с полок, тетрадки и ноутбук. надевает на голову давящие наушники и включает что-то ненапряжное, чтобы сосредоточиться на изучении нового материала. что-то мычит себе под нос, пока пальцы скользят по клавиатуре, забивая очередную таблицу в экселе. надо было, наверное, взять что-нибудь вкусненькое попить, но уже просто лень встать. вода в многовековой бутылке закончилась уже на второй паре. тут дышалось спокойнее: не было много лишних запахов, кроме свежести из-за открытых окон и налёта старости из-за книг, приятно отдающих печатью. из этого вытекало и малое количество человек. несмотря на обширность вуза и современную библиотеку, студенты не особо жаловали приходить сюда без надобности. ну и славно. ему больше достанется. субин настолько увлечён, что даже не сразу замечает маячащую где-то приторность вместе с металлом. — субин-щи, привет! как он его нашёл? как? сидит в самом закоулке огромного пространства, да даже тот факт, что это библиотека. откуда ему знать, где обычно просиживается его задница? немыслимо. стягивает наушники на шею, поправляя чёлку. — привет. — это тебе, — ему в руки заталкивают картонный стаканчик с дорогим кофе. откуда только знает, что из-за жажды язык липнет к нёбу? он бы возмутился: не надо тут к нему подлизываться, но сам не замечает, как хватает губами трубочку. м-м, айс латте с солёной карамелью. ладно, не так уж и плохо. — ты решил? ёнджун присаживается рядом, на соседнее кресло и наклоняется к нему, смотря с невинным ожиданием. а субин только и негодует в мыслях из-за внешнего вида: что это за рубашка такая, которая ничего не закрывает? настолько не закрывает, что собственный взгляд останавливается на пространстве между ключицами и расстёгнутым «воротником», любезно показывающим солнечное сплетение и складки на подтянутом животе. — субин-щи, мои глаза немного выше, — улыбается легко. удар под дых. на макушке аж волосы дыбом встают от этого, а щёки прилипчиво рдеют. — ты про что? — ну, про мою просьбу, я вчера подходил, — ёнджун выпрямляется и находит себе новое занятие: рассматривать его записи в тетрадях. — о... точно, — он тоже скользит взглядом по своим конспектам и прикрывает их, когда чужая ладонь пытается перевернуть страничку с кривым почерком. — я согласен, но за плату. — да, конечно! это вообще не проблема, труд же должен оплачиваться. — аж загорается весь, размахивая активно руками. — тогда приступим завтра? а то уже шесть часов, и я не успею снять мерки. — угу. ёнджун уходит, и становится спокойнее, но вот одно его не отпускает... [soobbing] кай... [soobbing] я сейчас сидел в библеотеке, надрачивал тему, которую ты вчера объяснял [soobbing] и короче [soobbing] ко мне енджун приходит... откуда бля он узнал.... еще и кофе принес... [soobbing] может он сталкер какой а... откуда узнал, что я еще и кофейка хочу [kamaler] так это я сказал [soobbing] ... [soobbing] вот я не знаю какой те от этого профит... [kamaler] я просто хочу чтобы все жили в добре и позитиве(*>∀<*) [soobbing] тогда на добре и позитиве твоя нинтендо свич конфискована(*>∀<*) [kamaler] ... [kamaler] ты спасибо скажи я тебе помогаю социализироваться [kamaler] нерд [soobbing] спс [soobbing] нах иди, дружочек(≧ω≦。)

***

— я сначала подумал, что ты бета. ну или альфа, — задумчиво звучит гнусавый голос позади. — нетипично выглядишь! — спасибо?.. — сантиметровая лента обхватывает талию, то затягиваясь, то ослабляясь. — а ты выглядишь как типичная омега. — спасибо?.. в планы особо не входило стоять посреди окна между парами в пустом лекционном зале по пояс голым. но, видите ли, «нужно снять одежду, а то может быть неточный результат», — пародирует в голове пискляво. хотя бы право не снимать штаны отстоял, и на том спасибо. и вообще, а если зайдёт кто-то? тем более тут холодно, и на теле выступает гусиная кожа. зачем только согласился... ещё и холодные пальцы то и дело мажут по чувствительной спине. страх, да и только. лента пропадает, а сзади слышится шарканье обуви до тетради на ближайшем столе, в которую то и дело записывали его параметры. — ну, я не в том плане, что типичная омега, а в плане, что... ну, омега... ну, ты понял? — да?.. и надо было открывать рот? теперь вся площадь лекционного зала заполнена густой неловкостью. — можешь одеваться. натягивает на себя наконец-то поло и оборачивается, чтобы словить внимательный взгляд, скользящий по его фигуре. — что-то не так? — нет, просто думаю. — я тогда пойду, да? — да, до завтра. переступает порог, а в руке снова стакан с кофе. он так и привыкнуть может к «мажорской» жизни.

***

субин признаёт, что с каждой встречей с омегой с дизайнерского начинает оттаивать. нет, дело вовсе не в халявном кофе на кокосовом молоке. только если чуть-чуть. самую малость. даже к едкому запаху парфюма с феромонами начинает привыкать. только настораживало одно: в его инфополе появился ещё один «ангел», общающийся со всеми. нет, буквально со всеми. тот же профессор инчхёк, который никогда не прощает и точит зуб на каждого, кто не подходит под его критерии. даже с ним! субин просто не мог такого объяснить. сейчас они репетируют выход в одну из пустых аудиторий. ёнджун в очках, с нахмуренными бровями и в слишком открытой кофте просматривает походку каждой модели, критикуя резко и даже, можно сказать, грубо. субин этого не понимает, потому что все остальные будто сошли с обложек модных журналов, не иначе. а он что? он пару раз запинался и падал, но старший не сделал ни одного замечания, как другим, только мягко говорил: «ничего, субин-щи». «это для тебя впервые, у тебя всё получится». «давай, смотри, в этот раз уже лучше!». это вводило в шок. ещё вводило в шок, что пол репетиции с ёнджуном сидел альфа, которого субин ни по имени, ни по масти не знал. просто знал, что они близки, потому что большую часть времени проводят вместе: то и дело мелькают в поле зрения в стенах вуза. альфа, всегда громкий и говорливый, сидел спокойно на последнем ряду, что-то записывая. всё было спокойно. очередной прогон, очередная критика. потом старший ни с того ни с сего выдаёт: — так, в принципе, все запомнили последовательность, а теперь давайте отработаем нюансы. ох, субин ни разу не видел, чтобы человек так сильно был заинтересован в своей деятельности. буквально! ёнджун показывал все движения настолько артистично, хотя, какие тут могут быть инновации, когда тема показа — это повседневные вещи. именно с этого момента субин задумался над тем, что, возможно, был неправ, и это не просто взбаламученный омега. да и всё шло хорошо, пока тот самый друг-альфа не попрощался со всеми, спеша на пару. работа продолжается. модели репетируют новые движения. кому-то даже досталась участь упасть на подиуме, ведь это был бы хороший приём. субину досталась далеко не самая сложная часть: нужно будет нести в руках стопку бумаг и говорить по стационарному старенькому телефону, а после уронить документы и разбить трубку. но загвоздка в том, что даже с такой простой задачей он мучается. для него проявлять так ярко эмоции и выделяться — дикость. да та же обычная проходка пугает, потому что все глаза будут смотреть на него, в душу, цепляясь к каждому промаху. ёнджун, удивительно, просто помогает. как ему даже не сложно? показывает это вместе с прогоном, а его недовольное лицо, с которым он швыряет телефон на пол, надо было видеть. субин признаёт, что это немного удивило и... восхитило, что ли? а потом, как ни в чём не бывало, подходит с добродушной улыбкой, говоря, что трубку ему придётся ещё и растоптать. если субин сделает это, то посвятит своей смелости целый реферат. дверь в аудиторию открывается, звук шагов где-то позади спины. он всё ещё смотрит на растянутые до щёк губы, которые в одну секунду опадают, будто весят тонну. взгляд за спину. брови, нависающие над веками, сгущаются. субин чувствует себя в центре событий. — развлекаешься тут? низкий голос, пробирающий до костей. феромон, густой и едкий. субин, чувствуя его, сразу хочет уйти куда подальше или, несомненно, вести себя как послушная омега. — я занят, — холодно. — ну-ну, отвлекись немного. у тебя ведь такое большое окно, ещё два часа, да? может, прогуляемся до кофейни? аудитория буквально заполняется ужасным запахом гнили, когда подкаченная рука ложится свободно на плечи. вонь становится невозможной, такой отвратительной, что хочется сблевать хоть куда-нибудь. металлический парфюм всё только ухудшал. субин никогда не нюхал гниющее мясо, но, наверное, оно пахнет именно так, с примесью чего-то молочного. ему нужно что-то сделать? а то он буквально соучастник, стоящий совсем близко к эпицентру. но если даже и нужно было, он бы не смог. нет. субин ни с кем не конфликтует ещё и потому, что просто не может сопротивляться феромонам: хочется сжаться, исчезнуть, быть покладистой подстилкой и дать себя отыметь, но никак не качать права. — я уже говорил. — ну, чего ты так, пупсик, давай, ничего не случится, если я один раз заплачу за тебя и провожу, — из-под чёлки рассматривает выраженные скулы, отвратительно-гадкую улыбку и взгляд, направленный на открытую кожу. рука то и дело шарится по оголённому плечу. конечности сковывает страх. — убери свои руки от меня. на каком языке тебе ещё излагать, чтобы твой крошечный мозг понял? отъебись по-хорошему, иначе, ты же меня знаешь, я хрупкая омега, которая не побоится раскрошить твои яйца своим каблуком. — лицо, выражающее полное отвращение, меняется на невинное, заискивающее в чужом ошарашенном взгляде, а губы растягиваются в улыбку. — не советую проверять, потому что альфа без яиц никому не нужен, «пупсик». сказать, что у субина отвалилась челюсть от шока — ничего не сказать. тело наливается свинцовым страхом, наступает фаза «бей или беги». такого он не ожидал от типичной омеги... если бы такое случилось с ним, то субин бы помалкивал в тряпочку, боясь что-то сделать. а ёнджун... а ёнджун не промах, хоть и, очевидно, сейчас получит по лицу. но. но альфа только стреляет глазами, полными ненависти, и сбегает, поджав хвост. вся аудитория взрывается овациями, а модели подбегают к старшему, обнимая и бесконечно восхищаясь. субин смотрит на это всё со стороны, всё ещё оцепеневший и не знавший, что и думать. смотрит на ёнджуна, улыбающегося смущённо и лепечущего что-то. — простите, я тут, наверное, так навонял! — искренний смех отскакивает от стен. субин всё ещё смотрит. всё ещё не знает, что и думать, ведь как же он был чертовски не прав. по всем фронтам. не сразу замечает, что ёнджун тоже смотрит. тоже смотрит, немного запыхавшийся и уставший от этих разбирательств, и просто поднимает брови и пожимает плечами. просто пожимает плечами.

***

всё идёт совершенно не туда, когда ёнджун подлавливает его после пар, чтобы вместе попить кофе. странно. даже хюнин, увидев это, играет бровями и выговаривает что-то одними губами. — надеюсь, ты не испугался тогда? а то вид у тебя был такой, — ёнджун хихикает, отделяя ложечкой кусочек от пирожного на тарелочке, — напуганный. — нет, просто... удивился. субину тоже пришлось взять себе что-то, чтобы не казаться совершенным бедняком. правда, взял он самый дешёвый маленький эспрессо. снова приглушённый смех. сегодня на миловидном лице нет никакой косметики, поэтому можно с лёгкостью разглядеть трещинки на губах, созревающий прыщик рядом со скулой и расширенные поры. субин не сказал бы, что от этого старший становится менее красивым. наоборот. ёнджун куксит губы и засматривается на небольшую трещинку на тарелке, ковыряя её ложкой. — просто так раздражают альфы, — скользит по трещине металлом, случайно задевая пирожное и ломая его. — считают, что им всё можно, хотя, я буду честен, за душой у них ничего. ненавижу их. о. субин с удивлением смотрит на задумавшегося старшего. впервые он слышит нечто подобное с уст омеги. — все лавры всегда им. просто ненужный мусор. — не знаю... если бы альф не было, то как бы человечество продолжало своё существование? — несмело произносит очевидную информацию. — да и все выдающиеся люди — это альфы, те же учёные, режиссёры, политики. теряется, когда ёнджун пускает смешок и перевод свой взгляд исподлобья на него. — ты такой глупый, субин-щи. что? — видишь это пирожное? — вижу... — видишь какое оно? — ну, да?.. — я теребил ложкой трещину, случайно задел его, и оно раскрошилось. — типа того... — торт — это заслуги омег, трещина — эго альф, а ложка — они сами. в погоне за своей властью и выпяченными грудями они только и видят возможность, где бы нажиться. субин соврёт, что ему не жутко, потому что острый взгляд устремлён прямо в его зрачок, а пухлые губы растянуты в милой улыбке. ёнджун — человек контрастов. ёнджун — человек, который может себе позволить говорить о чём-то бессмысленном, как неравенство. — не знаю... у омег же такие же права. им оказывают такую же медицинскую помощь. их так же защищает государство. — тогда, — переводит взгляд куда-то правее, наклоняя голову. видна ярко выделенная линия челюсти, — я рад, что ты живёшь в таком мире. улыбка. родинка под глазом чуть подскакивает из-за приподнятых щёк. субин думает об этом всю оставшуюся ночь. даже перед ноутбуком с недописанным докладом о структуре вероятности чисел. даже во время чистки зубов. даже смотря на своё отражение. наверное, бессмысленность передаётся воздушно-капельным путём. глупости.

***

субин думает и весь последующий день. вокруг много омег. они теряются в толпе, направляясь по своим аудиториям. глупость. антаизмические мысли — это глупость. и все те, кто поддерживают это движение, тоже глупцы. возможно, ёнджун тоже глуп, хоть и смел. это не прошлые века, когда у омег даже не было права голоса, а всё, чем они занимались — это рождение потомства, забота о детях и домохозяйство. не в средневековье живём, в конце концов. омеги могут голосовать, работать и не обязаны сидеть по домам. глупость.

***

показ всё приближается, а субин всё чаще думает о том, какой же костюм ему придётся показывать ряду заинтересованных глаз. думает об этом часто, беспокоясь. даже в последнюю смену разбивает тарелку, которую до этого тщательно протирал. она разлетелась тогда на множество керамических кусочков, по которым хрустит обувь. буквально на следующий день ёнджун приглашает его к себе, чтобы примерить костюм. «прости, субин-щи, я не хочу его помять». он не против, хотя и ходить к незнакомым людям не любит. но. «прости, я сегодня работаю». «ой, прости, я не могу, а то на завтра задали столько домашки и всё нужно сделать». «у меня совсем вылетело из головы, прости, я на сегодня уже поставил смену». в принципе, всё вернулось в начальное русло, которое не включало в себя ничего такого экстравагантного. максимум, который субин мог себе позволить — повеселиться с другими официантами во время перекура, хоть он не курил. хоть он не был заводилой, и молчание было в сто раз легче, просто иногда хотелось стрельнуть сигарету и случайно рассказать всю свою биографию, чтобы о ней знали не только три калеки, включая родителей и хюнина. просто хотелось. просто, возможно, он избегал ёнджуна после всего этого. после всех этих странностей. может быть, даже неосознанно, а может, специально. и, видимо, это не удалось долго покрывать делами, потому что в один из дней, когда до показа оставалось меньше месяца, старший сам за ним зашёл, пока субин корячился с очередным заумным уравнением на всю доску. — ох, прошу прощения, профессор хван, но мне срочно нужно забрать чхве субина! там что-то в деканате! — хорошая ложь, ведь ёнджун действительно выглядел запыхавшимся с прилипшей ко лбу чёлкой. ох. деканат?.. сердце упало в пятки, а температура тела, кажется, резко изменилась с положительного значения на отрицательное. сглатывает сухость во рту и пытается отделаться от мыслей, которые уже начали поедать кору головного мозга. что случилось? неужели у него с успеваемостью что-то не так? а может, это из-за того случая, когда он стоял в туалете для альф, и его за этим застукали? но там ведь не было ничего такого! просто кай... он... плоховато ему было! но субин ни в чём не виновен! его не могут снести с бюджета! приходит в себя, когда его резко хватают за руку и волокут вслед по коридору. — меня хотят отчислить, да? или дело в пропусках? м... моя успеваемость низкая? — дыхание спирает, а лёгкие горят от нескончаемого потока слов. ёнджун ему ничего не отвечает, что заставляет субина ещё больше волноваться: как он родителям в глаза посмотрит, если его попрут? — стоп... почему мы идём мимо деканата?.. в ответ молчание, отчего субин только поднимает градус волнений. не может быть! просто не может! он столько работает, учится, то и дело засыпая под утро или не отдыхая ни один раз за неделю. это невозможно! сердце бьётся быстро-быстро, а грудь спирает из-за прерывистых и частых вдохов. в глазах всё белеет, а собственные феромоны уже бьют в нос, раздирая слизистую. кажется, сейчас упадёт в обморок. ёнджун, наверное, чувствует эту ужасную вонь страха, поэтому останавливается и смотрит на него виновато. — эй, эй, всё хорошо, — говорит мягко, наклоняясь и поглаживая по плечу, когда субин упирается руками в колени, — просто... э... я, ну, не мог выловить тебя и... ну, решил пойти в контрнаступление?.. голос под конец звучит совсем несмело, а спина тут же хрустит, выпрямляясь. что? смотрит неверяще на сведённые в мольбе брови. хочется что-то сказать, что-то ответить, может, даже накричать, но губы просто остаются нелепо открыты. — ты «что»? дыхание всё ещё сбивает, а на лбу проступил пот, который холодит кожу из-за прохладного воздуха в холле. — ты меня вырвал с пары ради этого! ты, бл... ты в курсе, что такое идеальная посещаемость, авторитет в глазах преподов?! пухлые губы приоткрываются в ответе, а субина, кажется, начинает раздражать чёртов винный блеск, скатавшийся на уголках. — ты уже пять раз отказался, и я не знаю, когда бы ты смог ещё. просто до показа уже рукой подать, и... порывается ответить что-то вроде «да когда угодно», только вот правда, а когда он свободен? завтра? работает. четверг? учеба. пятница? тоже работа. в выходные ситуация обстояла никак не лучше. ладно. — а как я вещи заберу-то? — ох, я уже попросил кая их взять. чёртов ублюдок. всё знал и нагло улыбался в глаза. выдыхает сокрушительно и мажет рукой по лицу. — только до пяти, чтобы я на работу успел. — может, тогда быстро заскочим за кофе? я компенсирую свою наглость! — я сказа... ладно, давай. окей, может, это и не плохо — попивать латте на кокосовом молоке и сидеть в тёплом салоне дорогого авто вместо занудной пары в холодной аудитории в подвале. проводит рукой по кожаному сиденью, думая о том, что определённо, круто быть богатым и иметь собственный автомобиль, чтобы просто «сел и поехал». надеется, что и у него такое когда-нибудь будет, ведь такое упорство и труд награждаются. ведь так? возможно, чисто теоретически, субин завидует чёрной завистью, когда они заезжают на подземную парковку и заходят в лакированный лифт, будто в бизнес центре, чтобы подняться на нужный этаж. такая простота: приложил карту, и дверь лифта открылась, небольшую площадку с одной единственной дверью. может, субин и был абсолютным бедняком, не видящим в своей жизни дорогих апартаментов. темнота и длинный коридор. дверь прикрывает единственный источник света за спинами, и, кажется, субин никогда не чувствовал такой концентрированной черники в сахаре, пробирающей до самых дальних участков мозга, заставляя их шевелиться не в том русле. из-за чёртового металла никогда особо не получалось различить феромоны старшего, но, чёрт. он соврёт, если скажет, что его щёки из-за этого не зардели, хотя субин считал себя самого самым натуральным омегой из омег, обожающих огромные члены. — ох, прости, мне стоило проветрить дома, — ёнджун улыбается неловко, скидывая обувь и убегая в темноту. вдали щёлкает выключатель, и коридор озаряется светом, который едва доходил до порога. стягивает куртку. это, должно быть, захватывает дух — находиться в обители творчества. ёнджун улыбается скромно, извиняясь за беспорядок. да, это правда: по сравнению-то с его комнатой здесь везде всё накидано, начиная от манекенов, материалов, тканей и костюмов, висящих на стойке. — сейчас, ох, бл... ёнджун пытается снять один из нарядов, тянется за ним, но вся кипа тяжёлым грузом обрушивается на сгорбленную спину. рука подцепляет всё сразу, снимая ни много ни мало десятикилограммовый груз с хрупкой фигуры. — спасибо. субин пропускает порозовевшие щёки мимо, разглядывая висящие на стенах эскизы и разные рисунки. сколько же времени потрачено на всё это? — можешь переодеться тут. выйдешь, как будешь готов! дверь закрывается, а взгляд сканирует вещи, висящие аккуратно на спинке стула. подцепляет верхний слой пальцем, чтобы заглянуть под. ох. это... ох, это. субин рдеет, когда стягивает свои джинсы с кофтой, небрежно складывая на подоконник. такое чувство уязвимости охватывает. поэтому, несмотря на то, что здесь никого нет, прикрывается. эти рисунки смотрят ему в душу! надевает рубаху с открытой спиной, брюки а-ля шаровары к низу, пиджак, плотно обнимающий торс, неловко смотрит на туфли на платформе с огромным каблуком, внутренне сжимаясь от размера. надевает кое-как, чуть ли не падая, и стоит выпрямиться, как он тут же цепляется за стенку из-за коварной гравитации. субин еле-еле доходит до зеркала, растянувшегося от пола до потолка, чтобы посмотреться. это... это достаточно вызывающе. оборачивается и заглядывает за спину на своё отражение. если двигаться слишком ритмично, то, должно быть, будет виден его живот. сглатывает, когда под веками всплывает картинка его самого, гуляющего в таком. переводит взгляд на спинку, на которой сиротливо лежит длинный ремень. и куда его? мычит под нос, так и не придумав разумного применения, и выходит из комнаты, цепляя носками каблуки. и как он только должен продефилировать в этом? кажется, что из-за такой высоты у него начинает кружиться голова. подходит к кухне и волочит по стене руку, чтобы, вы не поймите неправильно, держать равновесие и не снести тут всё к чёртовой матери своей тушей. заглядывает за стену и цепляет взглядом силуэт, вытянувшийся к потолку за поиском чего-то на верхней полке. нет, субин определённо не очерчивает мысленно поясницу, выглядывающую из-под шорт и приподнятой футболки. ну, наверное, самую малость, ведь натыкается на две ямочки, отчего язык липнет к нёбу. какого чёрта он ведёт себя как альфа в самом разгаре гона? идиотизм. — я всё. плечи подпрыгивают от его голоса, и старший резко разворачивается лицом, цепляясь руками за столешницу. — о! ёнджун тут же загорается весь, подбегая к нему и разглядывая со всех сторон. так, должно быть, чувствуют себя манекены в модных магазинах. его обходят по кругу, поддёргивая-расправляя какие-то детали, которые, видимо, должны сидеть иначе. — ты не надевал ремень? голос раздаётся где-то сзади. субин по инерции разворачивается, путаясь в собственных ногах, и опасно наклоняется вперёд. знал ведь что рука на стенке его спасёт! изворачивается, чтобы встать и не повредить одежду. ёнджун беспокойно мельтешит пред ним. субин предпочтёт игнорировать, какой позорный звук издал, когда потерял равновесие. — надо будет поработать над походкой. он всегда был лузером. такой род деятельности явно не его. дожидается на одном месте. ремень оборачивается где-то сзади, стягивая две половинки пиджака, которые открывали вид на линию собственных позвонков. дыхание куда-то между лопаток пускает мурашки. он чувствует себя принцем из мультиков, когда им затягивали корсеты, и те мультяшно выпячивали глаза; так же и сейчас, когда его живот, будем честны, не особо подтянутый, резко вобрали внутрь, а талия сошлась песочным изгибом из-за давления. с губ срывается хриплый вздох, а сзади слышится мягкий смех. — не преувеличивай, субин-щи, я совсем слабо затянул, — ёнджун, наверное, счастлив, потому что вокруг витает сладкая черника, щекоча рецепторы. — тебе так идёт! не зря я этот наряд оставил тебе, всё так хорошо подчёркивается. я, хм, немного буду честен, но в этом ты так сильно похож на альфу. — ох... да? его ещё раз обходят со всех сторон. взгляд следит за макушкой, на которой отчётливо виден пробор. это мельтешение вокруг похоже на крошечную птичку, потому что старший сейчас выглядит таким же незначительным. ёнджун поднимает голову, смотря снизу вверх, и предлагает пройтись разочек, а субин думает, что точно убьётся тут. так и случается. он задевает лбом один из дверных проёмов, путается в ногах и скользит по полу ровной подошвой. ёнджун только смотрит на это со стороны, тяжело вздыхая и шепча что-то под нос. да, субин знает, что он безнадёжен. — больше не буду тебя мучить, давай, — не сразу понимает, что нужно давать. осознание приходит, когда ему подают руку, чтобы зацепиться за неё. помогают дойти до ближайшего стула, на который он обрушивается, словно огромный великан на деревню лилипутов. прикрывает глаза, вздыхая. тянется к туфлям, чтобы стянуть их, но не получается. блять. тянет ещё и ещё, но они будто клеем изнутри помазаны. — э-э-э... может, мне кажется, но они не снимаются, — тихо и виновато. — да, они очень плотно сидят, давай я помогу. мозг, перегруженный постоянным напряжением, не сразу подаёт нужный сигнал, когда перед ним опускаются на колени. — не стоит! я сейчас... — ничего страшного, — мягко. на самом деле, очень страшно, потому что перед ним ещё никто не сидел на коленях! кто знает, а если у него ноги воняют? так ещё и эта растянутая футболка, за ворот которой можно было легко залезть головой и, соответственно, взглянуть на грудь. субин сглатывает, отводит взгляд, розовеет, всеми силами сдерживая свои эмоции, чтобы они передались феромонам. кажется, будто что-то такое уже было. ёнджун ойкает, когда стягивает туфлю и вместе с ней валится на задницу. у субина аж брови подпрыгивают ко лбу, и он порывается что-то сделать, когда по комнате раздаётся гнусавый смех и, возможно, с хрюканьем. — хах, прости, но у тебя такой лицо, субин-щи, — снова накатывает хихиканье, отчего его щёки только сильнее рдеют. а что не так с его лицом? — ты так выглядишь, будто тужишься. ёнджуна ещё больше прорывает, субина ещё больше накрывает румянец. — глупость, — выдавливает тихо.

***

день показа приближался неумолимо, кусая за пятки всех, отчего на ушах стояли все на репетициях. суета, нагоняемое расписание, крики, споры, критика. субин старался оставаться в стороне, изредка дефилируя по подиуму, чтобы получить оценку своей походки и снова сесть на корточки где-то в углу. тяжело вздыхает. грудь спирает из-за зажимов в спине. растирает лицо из-за недосыпа. пришлось попросить другого мальчика выйти на замену, потому что нельзя было подвести всех. субин ненавидел такую ответственность. итак, каждый раз, когда репетировал он, все громко и тяжело вздыхали, ведь, будем честны, его походка была не грациознее старого профессора инчхёка. когда ступни стягивались материалом туфель, а каблук касался лакированного подиума, субин старался внутренне сжаться до размера с крошечный атом и заблокировать все свои эмоции, чтобы никто из них не чувствовал, насколько же виновато и обиженно чувствовалось нахождение здесь. внутри черепушки, конечно, велись рассуждения рациональности, что «ничего страшного, это впервые», но сердце ныло. субин ненавидел это превосходство над ним. ненавидел быть худшим. смотреть на других из тёмного угла было спокойнее в равной степени, как и удручающе. — не видел, чтобы ты был в примерочной. субин смотрит на одного из моделей снизу вверх, если честно, совершенно не помня его имени. но, он, вроде, не смотрит на него так осуждающе, как другие. снова скользит взглядом по стройным фигурам, сменяющимся по плоской дорожке. наверное, это и есть мазохизм. — а, ну... я мерил дома у хёна, потому что времени особо не было. выдыхает, теребя плотный рукав пиджака. стоило бы подняться, а то помнётся. выпрямляется, и теперь этот парень становится не чем-то возвышающимся, а всего лишь омегой, который на платформе достаёт ему где-то по шею. — правда? ох, это, наверное, так круто, что хён позвал тебя к себе! обычно он никогда не зовёт на примерки домой, не помню такого, — парень продолжает его расспрашивать заискивающе, а субин сосредоточен на той самой кожице на губе, которая отходила и постоянно манила к себе, чтобы ободрать. значит так, да? странно, потому что его буквально заталкивали в чужую обитель. хорошо, что свет с центра почти не достаёт до стен, а то этот омега бы увидел его девственный румянец на щеках. приятно быть исключительным.

***

субин чувствует себя пристыженным, униженным самим буддой и поцелованным несчастьем, когда дефилировал по комнате в трусах и на каблуках, стараясь привыкнуть к неудобной обуви, и зашёл кай. хюнин смотрит на него, он на хюнина — ошалевшими глазами, замерев, будто олень при свете фар. — я знал, что ты странный, но не настолько же, — выдаёт невозмутимо хриплым ото сна голосом, завершая свои слова глотком молока. — т-ты чего не спишь, блять?! сдёргивает с кровати одеяло, прикрываясь, хотя, будем честны, всё, что хотелось бы прикрыть, можно было разглядеть сто и один раз, пока его мозг снова не заработал. — да я то же самое спросить хотел, угарно, — снова молоко на губах. — ты это... спать давай, а то топчешься здесь, как слон в посудной лавке. я думал, ты придёшь, вырубишься, будешь храпеть на всю хату, а ты тут чего-то шатаешься. — может, выйдешь уже? — а, ну ладно. ты давай это... хватит топать. — и я, вообще-то, не храплю! — кричит вдогонку.

***

уснуть так и не удалось, поэтому всю ночь он был занят зельдой на нинтендо младшего, делал домашку на уже сегодняшние пары и немного валялся в кровати. почувствовать себя овощем было абсолютно не трудно, если, конечно, учитывать, что это состояние стало обыденностью. на парах не было никакой концентрации. бурные рассказы кая он пропускал мимо ушей, запинался о собственные кеды, пока держал большую и тёплую ладонь хюнина, шагая до курилки. курить-то субин не курил, просто хотел взбодриться на свежем ноябрьском воздухе. даже затянулся пару раз какой-то гадостью у младшего из рук. айкос он больше в рот не возьмёт. особой толкучки в небольшом закоулке у вуза не было, что удивительно, ведь, в отличии от библиотеки, в курилке всегда народа навалом. очухался только в тот момент, когда, вздохнув полной грудью, уловил сладкую чернику с примесью металла. теперь отличать её стало почему-то легче. о. ёнджун с накинутой на плечи курткой был одет как всегда открыто и вызывающе. только теперь всё реже его лицо было перекрыто косметикой и всё чаще — усталым видом. наверное, из-за показа. не сразу замечает того самого альфу, который сидел на репетиции. не сразу замечает руку, которой обхватывают хрупкие по сравнению с другим плечи. — бомгю-я, это невыносимо! нет, ну серьёзно! я просил реджи аккуратно надевать брюки, а что теперь?! они порваны, и мне придётся их перешивать, — размахивает вяло руками, покрикивая в сердцах. — ничего, пупсик, я тебе помогу, — тёмную копну волос ерошат, забираясь рукой за шиворот, чтобы погладить заднюю сторону шеи. субин, когда кай пытался сделать то же самое, чтобы успокоить его, только разозлился и тут же отбил руку младшего, потому что шея или же пахучая железа — самая уязвимая часть тела. и трогать её каю он точно не даст. — боже, хватит меня так называть, а. субин не знал, что они встречаются. если честно, то в голове были мысли, что ёнджун ненавидит альф, потому что это его же слова, но, должно быть, это не отменяет факт желания быть с кем-то. ещё раз затягивается стиком хюнина, пытаясь приглушить все негативные эмоции, чтобы никто их не почувствовал. — о, субин-щи, хюнин-и, вы тоже тут!

***

он отсутствующе сидит в холле на лавке, отдыхая, прежде чем пойти на работу. всё тело такое вялое, никуда не хочется. к лицу приливает жар из-за недосыпа. он надеется, что не войдёт в состояние пред-течки из-за нагрузки на организм. надо бы, на самом деле, купить что-то вроде шерстяных носков, а то в одних кедах холодно, а осеннюю обувь сожрала моль. хотя, вместится ли его нога в шерстяном носке в кеду? вероятно, нет, но не попробуешь — не узнаешь. скользит пустыми глазами по толпе: омеги, альфы, беты, преподаватели, студенты, люди, хомо сапиенс. небольшой парень обжимается с парнем побольше. кто-то, так же, как он несколько месяцев назад, выбивает в автомате что-то попить. на телефон приходит уведомление. [kamaler] слухай [kamaler] купи картошку, салфеток и мыло с веревкой [soobbing] нахкя [soobbing] я на работу и дма булу поздно [kamaler] та хз [kamaler] надо [kamaler] как сможешь купишь выключает телефон. — привет, ты чего тут? поднимает заторможено голову. силуэт загораживает свет. смотрит снизу вверх. ёнджун. — да сижу просто. — домой не собираешься? — нет, на работу собираешься. — да вроде нет. — а я да. возможно, у него начал плавиться мозг, потому что он уже не мог понять, о чём они говорят и происходит ли этот разговор на самом деле, а не в голове. холодная рука касается его детского жирка под глазами. — не очень выглядишь, субин-щи. — знаю. ты тоже. — так я все ещё похож на типичного омегу? — спроси у кого-нибудь. — у тебя спрашиваю. — м. не знаю. — может, стоит у будды спросить? — да, было бы славно, но, наверное, сегодня он трубку не возьмёт. — знаешь, когда он снова начнёт принимать? — не знаю, может, завтра? — понял. хочешь? как-то особо и не помнит, как в его руке оказался энергетик, а рядом никого не было. может, деменция?

***

субин просыпает пары, нет, пары и репетицию, стоящую в перерыве. просыпается только к обеду, когда уже поздно что-то делать. к чёрту это всё. он так сильно устал, что ещё на секунду закрывает глаза, хотя мозг твердит подняться немедленно.

***

он просыпается к вечеру, когда в дверной скважине шуршит ключ. шаги сквозь дрёму. — о, ты дома. — угу, — еле различимо из-под одеяла. — мы тебя искали. — кто? — ну... я и ёнджун-хён, очевидно. ты же больше ни с кем не общаешься. — блять... — ну, типа, ты это, извинись, а то он бегал весь взвинченный, тебя искал. ничего не отвечает, только ворочается в коконе из одеял, чтобы развернуться на другой бок и снять раскалённый телефон с зарядки. ох. он действительно ублюдок, который заставил волноваться ёнджуна: на его телефоне около шести пропущенных от одного и того же контакта, а ещё новые сообщения в какао. [yawnzzn] привет! это енджун! прости, что пишу, но не могу тебя нигде найти. где ты? [yawnzzn] субин-щи ( [yawnzzn] я надеюсь все нормально, потому что кай сказал, что тоже тебя не видел [yawnzzn] ох, я начинаю немного волноваться, перезвони, хорошо? [yawnzzn] можешь не беспокоиться из-за репетиции, надеюсь у тебя все хорошо [soobbing] умоляю прости!!! [soobbing] я только сейчас проснулся и [soobbing] блять умоляю прости [soobbing] может я подойду если ты еще в универе??? [soobbing] прости что полставил( [yawnzzn] да ничего, главное, что все хорошо [yawnzzn] можешь подойти, я пока ещё тут он, возможно, совсем немного смущён грамотностью входящих сообщений. в метро час пик, и его туша еле пролезает сквозь тела, зажатые в вагоне, будто шпроты: плотно друг к другу. в главном корпусе пусто. охранник оглядывает его с прищуром, но, видимо, он выглядит достаточно промерзшим до костей, раз ему ничего не говорят. странно слышать эхо своих шагов и видеть абсолютную пустоту в коридорах. стучит в дверь актового зала и заходит, не дождавшись ответа. холодно. сгорбленная спина посреди огромного зала и тень, падающая от неё из-за софитов, направленных с закоулка сцены. подходит неловко. — привет, — думает с секунду и добавляет: — прости. — всё нормально, я же говорю. ёнджун смотрит на него снизу вверх. хах, а они в одной лодке, да? — ты чего тут так поздно? — репетировал, делал домашку и тебя ждал. — прости... — не очень выглядишь, субин-щи. — что? — сегодня бог возьмёт трубку? — а... должно быть, да. — почему-то не брал. субин, вообще, от слова совсем не понимает, о чём они. ёнджун отворачивается, а его спина содрогается в усталом смехе. — ты вчера был смешным. — боже, забудь это, — фыркает. плечи снова трясутся из-за хихиканья. почему старший снова одет так легко, когда на дворе ноябрь? аудитории плохо отапливают и, очевидно, что в актовом зале будет ещё холоднее. шуршит своей курткой и небрежно накидывает её на голую спину. ёнджун смотрит так наивно-удивлённо, чуть приоткрыв губы и приподняв брови к лбу. — зачем? — холодно здесь. кто будет показ вести? — а... ох, спасибо. субин снова делает ошибки в своём «сценарии», но, кажется, всё стало намного лучше, если сравнивать с первыми прогонами. обоюдно решили, что костюм не будут трогать, потому что на это просто-напросто не было времени. — помочь? — было бы славно. чёрт, а этот костюм увесистый. сколько тут кило? субин клянётся, что все пятьдесят. косит взгляд чуть левее, чтобы увидеть, как чужие ноги еле плетутся, а плечи обессиленно опущены. и какой альфа из этого... как его? бонгю? если он отпускает свою пару сидеть в универе до ночи и таскать такие тяжести. странные эти современные ценности, но это не его дело. — тебя подвезти? — не надо, лучше езжай сразу домой. — да мне не сложно. я бы не предлагал. лучше ночью по улице омеге не гулять. — ну... ну, ладно. в машине тепло. смотрит на свои колени, там куртка ёнджуна, а на ёнджуне — его. странно, что всё не наоборот, но, наверное, это усталость виновата. в последний момент вспоминает, что кай просил купить странный список продуктов. и молоко. точно. — останови у пхёнчжома. — хорошо. яркая неоново-белая вывеска освещает улицу. он выпрыгивает из машины, напоследок бросая: «ещё раз прости, хён. спокойной ночи». не обязательно знать, что ёнджун обессиленно уткнулся лбом в руль, а салон наполнился хоть и слабым, но приторным запахом. почему-то только у холодильника с молоком замечает, что в руках всё ещё чужая куртка. озирается по сторонам и, не увидев никого, кроме пустых стеллажей, чуть наклоняется, чтобы услышать сладкую чернику и надоедливый металл. неловко. кассир странно косится на него из-за выложенных на ленту продуктов.

***

возвращает куртку с досадой, хотя эта брендовая вещь ему даром не нужна, ведь не была заработана честным трудом. ёнджун тогда только похлопал глазами удивлённо и смущённо в той же степени, а после вручил его собственную. все чаще в университете стал замечать старшего с его парнем. нет, они буквально везде были вместе! будь то окна, репетиции или случайные встречи в коридорах. а ещё, почему-то ёнджун выглядел так же подавленно-устало, как и последнюю неделю. но, в любом случае, это не его дело, потому что все дни смешались в один, превращаясь в день сурка. работа, дом, учёба, репетиция. работа, дом, учёба, репетиция. работа, дом, учёба, репетиция. время вправду кусает за пятки, потому что он засыпает стоя, пока его красит тот самый парень старшего. всё было готово: выступление, сценарий, походки, костюмы, макияж. выход. через пять минут начнется показ. руки дрожат и грудь сдавливает. считает до десяти, делает дыхательное упражнение «квадрат». ёнджун, такой же вялый и странный, подходит к нему, подбадривающе хлопая по голой спине. от него ничем не пахнет, только металлом. субин скучает по сладкой чернике, которая въелась в заднюю стенку горла. — ну что, готов? — ах... думаю, да? в любом случае, я постараюсь ради тебя, хён! стоит в «очереди» из моделей, которые постепенно уходят на сцену, чтобы вернуться с другой стороны. сердце ускоряется всё сильнее с каждым человеком, и, в конце концов, когда он стоит впереди, оно пускается в отрыв, буквально тарабаня сквозь рёбра, мышцы и кожу. выдыхает нервно, жмурясь и держа в руках стационарный телефон и кипу бумаг. выходит. свет такой яркий, и глаза отказываются открываться первые пару секунд, ориентируясь на память. приходится открыть и приложить к этому небольшому действию всю свою силу воли. сердце стучит, в глазах всё белое и плывёт, а к лицу приливает жар. его сейчас стошнит. зрачок хочет пробежаться по залу, но мышцы титанически удерживают фокус где-то сверху. так. сценарий. ругается преувеличено с кем-то по телефону, надеясь, что со стороны это выглядит не так нелепо, как думается. кай был прав. кай, блять, был прав, потому что в какой-то момент он запинается о собственные ноги и, чуть наклонившись вперёд, роняет все бумаги. смотрит с секунду на белесый подиум, не зная что и делать. всё косится, плывёт, белеет и ком из сегодняшней еды щекочет чёртов язычок в горле. так. всё нормально. нельзя подвести ёнджуна. выпрямляется и, последний раз выкрикнув что-то нелестное в трубку, швыряет старенький телефонный аппарат на подиум, растаптывая его со всей дури. не жалеет эмоций, которые были зажаты где-то в переносице, а сейчас так просто вылились. под туфлями слышится хруст и лязг. бумаги летят во все стороны. становится легче, и, кажется, перед глазами всё больше не плывёт. стряхивает невидимую пыль с плеч, потому что забылся весь сценарий и, в общем-то, всё. продолжая шагать с большей уверенностью, сворачивает и доходит до кулис с высоко поднятым носом. мажет руками с усилием по лицу, наверняка размазывая макияж. дышится тяжело, но стало легче. стало вправду легче, чем когда-либо было вообще. он, наверное, пустил бы слезу гордости за себя, но к нему подлетает ёнджун, обнимает и чуть не сносит с ног. он отстраняется неловко, одёргивая себя. — это было очень круто, субин-а! прямо очень!! старший выглядит заведённым псом, который наконец-то виляет хвостом после тяжёлой болезни, что было сродни правде. таким ярким он давно не был. улыбается смущённо, и щёки заливаются жаром. — спасибо... — так хорошо выкрутился, правда! я бы даже не понял, если бы не знал сценарий. ты умничка. он, наверное, ничем не лучше. феромоны выдают его так чертовски сильно, и будь субин собакой, то вилял бы хвостом только так. особенно, когда хён смотрит так томно и увлечённо снизу вверх. слишком проницательно, и взгляд боязно скользит к полу. сейчас не особо важно, ведь всё закончилось и хорошо. хотелось, конечно, ещё сыскать некое утешение в сладкой чернике, которой больше не было, но нос то и дело шмыгал, пытаясь найти её. — ладно, зайка, осталось только закрыть показ, и ты будешь свободен, — длинные ноги уже уводят ёнджуна, но напоследок всё же слышит громкое: «горжусь тобой». сердце после изрядной кардио-тренировки приятно греет ложбинку груди. все модели выходят на подиум, когда ёнджун говорит какую-то речь. уже не так страшно, не так плохо. — спасибо всем, кто взглянул на мою коллекцию!.. было, я бы сказал, сложно воплотить такую неочевидную тему... — ...но, знаете, когда окружают люди, которые вдохновляют вас, то всё должно случиться! я благодарю особенного человека, который помог мне с этой коллекцией, и... взгляд субина скользит на этих словах к тому самому альфе, который сидел где-то на первых рядах, так любовно смотря на старшего.