In The Soop (behind the scenes)

Приветствую всех, кто меня уже знает, и тех, кто решил присоединиться. Я вынашивал эту идею довольно долго, еще с того момента, как посмотрел сам проект «In The Soop», когда он только вышел. Изначально идея была совершенно иной. Я хотел написать два разных мини-фанфика, по двум разным парам, никак между собой их не связывая, потому что пошлячные картинки буквально мелькали перед глазами, когда я видел некоторые кадры. Я понятия не имею, что произошло и когда все пошло не так, но в процессе оно само так получилось))). Несмотря на то что изначально задумка была другой, мне, как ни странно, понравилось то, что получилось. В этот раз никакого особенного сюжета или обоснуя, только голые интимные сцены, диалоги, небольшие описания и приятное послевкусие. Я писал то, что видел конкретно перед глазами и чувствовал в тот момент, когда смотрел проект. Поэтому вышло то, что вышло. Надеюсь, вам понравится эта небольшая работа так же, как мне понравилось ее писать). Относительно метки «трисам». В данном тексте, в отличие от того, что я планирую написать следующим, не будет группового секса, который может ассоциироваться с этой меткой. Я поставил ее только для того, чтобы дать понять читателю, что речь идет об отношениях между тремя персонажами. Если присутствуют какие-то ошибки, чуть позже я их обязательно поправлю. Я писал так быстро и в такой прострации, буквально видя мелькающие картинки перед глазами, пытаясь за ними угнаться, что мог пропустить что-то во время вычитки. Спасибо всем за внимание, надеюсь увидеться в следующей работе. Маэстро) Этот текст переведён мной же на английский: Archive Of Our Own https://archiveofourown.org/works/32776624/chapters/81323335

***

      — Хён, ты в порядке?! Чимин, определенно, не в порядке!       Их совместная поездка приближалась к концу. Осталась всего пара дней, и они вновь вернуться к реальности. Это был потрясающий опыт. Чимин в составе макнэ-лайн, а также своими хёнами просто отдыхали душой и телом. Несмотря на то что они привыкли работать, не жалея сил и времени, всем сердцем любили то, что делают, всей душой хотели продолжать радовать своих преданных фанатов новой музыкой и свежим контентом, отдых и смена обстановки были исключительно необходимы. Мемберы не высыпались и не расслаблялись полностью, всегда старались держать себя в руках, дремали в перерывах между перелетами и тренировками, оставляя на ночной сон всего пару часов. Но пандемия изменила все запланированные мероприятия и туры, оставляя парням только один выход — сидеть в четырех стенах, не имея возможности видеться с фанатами вживую, получать удовольствие от концертов, от воодушевленных криков толпы, от радости поклонников, прыгать и веселиться на сцене вместе с ними. И этот проект был как глоток свежего воздуха.       Чимин чувствовал себя живым. Он чувствовал, что, хоть и не может видеть их поклонников лицом к лицу, они всё равно как будто вместе, рядом и могут ощутить друг друга. Также это было возможностью вдохнуть полной грудью и заниматься тем, чем действительно хочешь: спать допоздна, играть с хёнами, петь в караоке, кушать вкусную еду и просто приятно проводить время с самыми близкими и дорогими сердцу людьми. Но только не сейчас…       Сейчас, когда все остальные мемберы давно разошлись по своим комнатам, Чимин и Чонгук стали исключением. Они продолжили дурачиться и веселиться, сыграв несколько партий в пинг-понг, в большинстве которых Чимин бессовестно Чонгуку проиграл, бегать друг за другом по лужайке как полоумные, хихикать и хвататься друг за друга, пытаясь поймать. Алкоголь приятно разгорячил тело, слегка одурманил разум, разнес невесомую истому по всем клеточкам организма, заставляя раскрепоститься и поддаться безумию. Потому-то Чимин откровенно дразнил Чонгука, украдкой щипая его то за бока, то за сильные мышцы рук, то за упругие ягодицы, вызывая при этом возмущенное шипение. Чимин совсем расслабился и позволил горючему напитку полностью поглотить себя с головой. Он смотрел на раскрасневшегося, веселого, довольного, выспавшегося и вкусно поужинавшего Чонгука и не мог отвести от него глаз. Парень был таким красивым в своём всё ещё юном возрасте. Чёрные густые волосы хаотично разметались в разные стороны, только длинная чёлка свисала так, что почти закрывала правый глаз. Карие глаза блестели в свете ламп то ли от азарта погони, то ли от легкого чувства опьянения, окаёмка тёмных пушистых ресниц отбрасывала тень на нижнее веко, носик смешно вздёргивался, когда макнэ смеялся или хмыкал, губы в тон светлому лицу притягивали взор, хотел ты того или нет. Короткие чёрные шорты открывали вид на подтянутые сильные ноги, безразмерная джинсовка не скрывала прелестей молодого тела, а тёмная футболка под ней только более четко вырисовывала налитые мышцы груди и живота.       Чонгук был очень выносливым, он мог поднять на руки любого мембера в группе и при этом даже не вспотеть. У Чонгука очень сильные руки. Чимин до сих пор не мог сдержать приступ безудержного хохота, когда вспоминал, как несколько лет назад Чонгук что есть мочи ударил Хоби-хёна прямо по заднице в их прямом эфире, от чего всегда жизнерадостный и непоседливый старший еще долгое время морщил нос и смешно ругался, потирая пятую точку. Чонгук поднимал самого Чимина на спину и с легкостью качал мышцы ног, приседая снова, и снова, и снова вместе со своей ношей. Чонгук, казалось, полностью состоял из груды мышц и необузданной силы. Но стоило кому-нибудь из мемберов потрепать макнэ по голове или похвалить за что-нибудь, как парень… смущенно улыбался, улыбался и опускал глазки в пол так мило и забавно.       Чонгук любил дразнить своих старших, но в то же время он любил их заботу и внимание. Любил, когда Чимин таскает его за щёчки, а Юнги приобнимает за плечо, выражая свою поддержку, любил прикалываться с Джином или смеяться с Хоби, внимательно наблюдал за Намджуном или играл с Тэхёном. Чонгук любил внимание своих хёнов. Особенно… двух конкретных хёнов.       Потому-то и остался с Чимином, возразив на предложение отправиться спать. Потому-то и носился за старшим как угорелый, пытаясь поймать. Потому-то Чимин сейчас чувствовал, как потоки обжигающего жара, подпитанные пивом и такими живыми образами окутывают всё его тело, не позволяя сосредоточиться. Он же старше, чёрт возьми, и должен соображать на два шага вперед. Пак сразу разгадал скрытый мотив дерзкого макнэ, когда тот с притворной невинностью предложил продолжить «отдых». Чимин должен был вразумить свой собственный мозг, собрав из образовавшейся сейчас там каши хотя бы подобие чего-то целостного, но… не смог. Не смог противиться прекрасному образу, что мелькал у него перед глазами, не смог отказать младшему, как не мог никогда, не смог пойти против собственных желаний. Потому что, по правде говоря, он жутко скучал. Скучал по близости с Чонгуком уже очень-очень давно. Несмотря на чувство свободы, на ту прекрасную возможность отдохнуть и расслабиться, они всё ещё не могли оставаться наедине так, как того порой хотелось. Днем все мемберы постоянно находились под прицелами камер и съёмочной группы, а ночью засыпали, не успевая коснуться головой подушки. И сегодняшний вечер выдался как никогда подходящим. Чимин, определенно, не в порядке!       Несмотря на притворно серьезные предупреждения младшего, Чимин завалился к нему на постель, от чего москитная сетка накренилась и сломалась, зацепившись одной из своих частей за ноги Пака, когда тот с глупым хихиканьем буквально выпрыгивал из комнаты макнэ в домике на берегу. Младший было погнался за ним, но болезненный стон со стороны Пака заставил того растерять весь свой веселый запал. Голос из беззаботного превратился в обеспокоенный, тело Чонгука тут же напряглось, когда он поспешил к хёну, чтобы присесть рядом на корточки. Блеск карих глаз, казалось, исчез оставляя полную осознанность и нервозность.       — Ты цел, хён? — язык Чонгука слегка заплетался, но он довольно уверенно коснулся поврежденной ноги старшего, проверяя нанесенный ущерб. — Больно?       — Немного, — Чимин поморщился, когда длинные пальцы коснулись ушибленной конечности, после чего мягко и почти невесомо ощупали. Боль тут же отошла на второй план, сменяясь теплым прикосновением чужой руки. Чимин затаил дыхание, ощущая, как густой румянец заливает его щёки. Искорки приятного волнения пронеслись по всему телу, оставляя после себя будоражащее покалывание, и Пак прикрыл глаза, наслаждаясь незамысловатой лаской. Чёрт, он же не маленький мальчик. Через несколько месяцев ему исполнится двадцать шесть лет, а он лежит тут, на холодной земле, и млеет от простого прикосновения пальцев к своей чересчур сейчас чувствительной и нежной коже. Он хотел этого так давно, что сейчас просто не мог остановить реакцию своего податливого тела. Пак привык знать, что из них Чонгук самый чувствительный и отзывчивый на ласку, но в данный момент все процессы организма буквально бунтовали против своего хозяина.       — Хён, ты уверен, что тебе не больно? Ты так сильно зажмурил глаза, что клянусь, я боюсь к тебе даже прикасаться, — голос Чонгука прозвучал приятным дополнением к постепенно разрастающемуся чувству возбуждения. В тишине ночи, под легкий шелест листьев, он прозвучал так хрипло и низко сексуально, что Пак со всей силы закусил губу, чтобы не издать постыдный стон, который, он уверен, услышат все в округе. Чимин был готов убить Чонгука сейчас. Честно слово, неужели он настолько наивен и слеп, неужели он совсем не видит, что творится прямо у него под носом. Неужели он сам не чувствует того же.       — Хён, ты…       Чимин почувствовал, как чужая ладонь теперь уже более уверенно и совершенно бесцеремонно скользит с ушибленного места выше по лодыжке, поднимаясь по икре, и слегка щекочет под коленкой. Чимин не удержался и издал неслыханный, казалось, ранее самим собой звук, который оказался всхлипом, похожим на тот, что издавал Чонгук, когда Чимин или Юнги-хён…       — Тебе не больно, верно? Тебе нравится. Бессовестный дерзкий мальчишка!       Чонгук усмехнулся, продолжая плясать пальцами по нижней части ноги, потому как до бёдер из-за сидячего положения хёна добраться не удавалось. Пак осознал, что ляпнул слова вслух и снова услышал шёпот дьяволёнка у себя над ухом.       — Мне тоже нравится. Люблю, когда ты такой. Только для меня.       Чимин застонал. Ну серьезно, чёрт возьми! Этот ребенок порой заставлял хвататься за голову и рвать на себе волосы. Чонгук не был доминирующим и самоуверенным малым, когда дело касалось «таких» разговоров. Он до сих пор смущался как ребенок, стоило Чимину начать шептать ему на ухо всякие пошлости, а Юнги-хёну задавать нарочито серьезные вопросы относительно интимных моментов, от чего у макнэ буквально всё тело горело огнем, а глаза готовы были ввалиться в глазницы, так сильно он смущался. Но Чонгук всё ещё был самым молодым и самым сильным парнем в их группе, оттого, когда он хотел… близости, превращался просто в ходячую бомбу замедленного действия, до отказа наполненную бушующим тестостероном. Именно поэтому Чимин так быстро заводился, буквально с полуоборота, от такого вот откровенного и уверенного в себе Чонгука, потому как увидеть или услышать подобное можно было нечасто. Макнэ отдавал всего себя работе и был в этом лучше кого бы то ни было, потому предпочитал сдавать бразды правления более старшим партнёрам, прося заботы и поддержки, расслабляясь и, наконец, отпуская себя, отдавшись на милость чужих, но любящих рук.       — Так и будешь тискать меня на холодной земле или все-таки отнесешь своего хёна внутрь, пока я себе яйца не отморозил, — зашептал Чимин, даже не скрывая дрожи возбуждения в своем голосе. Его член заметно увеличился в размерах, хотя и не полностью от всё ещё ощутимой боли в ноге и прохлады на улице. Но Пак не хотел упускать такую возможность. Чонгук сделал шаг первым, потому Пак просто не мог это проигнорировать.       Чонгук открыто улыбнулся, демонстрируя ряд светлых зубов, два передних из которых чуть выпирали из ровного основного ряда, что делало младшего похожим на маленького миленького крольчонка. Боже, ну как можно было видеть в этом ребенке, пусть и с супер горячей внешностью, какого-то грубого неотесанного факбоя? Чимин знал, что член у Чонгука работает ой как прекрасно, сам был тому свидетелем не раз и не два. Но все же Чонгук-и предпочитал заботу и наслаждение, нежели доминирование и контроль над чужим телом.       Младший легко поднял Чимина на руки и слегка шлёпнул по упругой ягодице, от чего Пак взвизгнул, крепче вцепившись маленькими пальчиками в сильную шею макнэ.       — Эй, неси меня осторожнее, — в шутку ляпнул Чимин, прижимаясь к тёплому телу теснее.       — Не волнуйся, хён, — мурашки пробежали от самого затылка вплоть до копчика, когда очередная фраза хриплым и жарким потоком прозвучала прямо рядом с ухом. — Я позабочусь о тебе, — зубы прихватили серёжку на правом ухе, чуть оттягивая, и Чимин весь напрягся как струна в руках младшего, а тугой узел чуть ниже живота продолжал закручиваться, посылая яркие и уже теперь более продолжительные вспышки огненной лавы прямо в пах.       Чонгук осторожно опустил свою ношу на постель, забираясь и нависая сверху.       — Я знал, что ты предложил это не просто так, — озвучил свою догадку Чимин, ласково проводя двумя пальцами по лицу Чонгука. Младший прикрыл глаза и прижался своим телом к миниатюрному телу сверху теснее. Пак тут же почувствовал чужой стояк через легкую ткань шорт.       — Уже? Серьезно, Чонгук? — Чимин беззлобно ухмыльнулся, протягивая руку к возбуждению младшего.       — Прости, хён, я просто… айщ! — горловой стон сорвался с уст макнэ, когда ловкие маленькие пальчики обхватили уже готовый к бою член.       — Скучал, да? Понимаю, я тоже, — Чимин чуть приподнял голову, касаясь тёплых бледно розовых губ своими, и Чонгук тут же ответил на невинную попытку, превращая ее в жаркое и мокрое не́что, пытаясь буквально протаранить чужой рот своим настойчивым языком, ощутимо толкаясь своим возбуждением во внутреннюю сторону ладони старшего.       — Чонгук-и, Чонгук-и, подожди, не торопись, — смеялся Чимин, пока макнэ яростно стаскивал с него серую теплую кофту и футболку, после чего принялся за штаны и боксеры.       — Не могу, хён, так сильно… скучал по тебе… больше не могу, — шептал Чонгук в промежутках между хаотичными поцелуями, скидывая с себя мешающую сейчас джинсовку. Чимин помог макнэ освободиться от футболки, открывая взору натренированное молодой тело, и прикоснулся к нему рукой, проводя вверх-вниз, нарочито задевая соски — одну из самых чувствительных зон на теле макнэ. Татуировка на руке Чонгука, вечно зацензуренная камерами, всегда так сильно нравилась Чимину. Он любил водить по ней пальцами, выцеловывать каждый элемент, прикусывать кожу в особенно чувствительных участках и был просто вне себя от осознания того, как можно скрывать такую красоту замазанным фильтром. Чонгук смотрелся охуенно сексуально без футболки с голым торсом, с черными линиями художественной работы.       Остаточные тряпки и обувь были заброшены куда-то в сторону, после чего парни остались полностью обнаженными, наконец, притираясь друг к другу телами как можно теснее, делясь друг с другом теплом. Жар окутал с ног до головы, заставляя игнорировать прохладу ночи. Руки блуждали по освободившейся от ткани коже, не зная, где приласкать больше, коснуться ощутимее, сжать сильнее. Члены, гордо вздымающиеся и мокрые от естественной смазки, терлись друг о друга, срывая с обеих пар губ далеко неприкрытые теперь уже стоны.       Чонгук плавился. Плавился в объятиях рук своего хёна, бесстыдно тёрся о его нежную кожу и молчаливо умолял о том, чтобы старший, наконец, взял его. Губы подрагивали, касаясь линии челюсти, щёк, кадыка, ключиц и соблазнительных родинок на шее Чимина, оставляя едва заметные мокрые дорожки, обдуваемые воздухом, посылающие крупные мурашки по всему телу. Поцелуи с хёном обжигали. Чимин буквально завладевал его губами, ощутимо сжимая задницу обеими руками, несмотря на малый их размер, отлично обхватывающими упругие половинки.       Рык вырвался из глубин горла, когда Чимин развёл в стороны ягодицы макнэ и обнаружил, что при первом же лёгком касании пальца, просто чтобы подразнить, фаланга буквально свободно проскальзывает внутрь.       — Я был прав. Маленький негодный макнэ. Ты готовился заранее, — Чимин всегда посмеивался над любовью Чонгука к принятию долгих расслабляющих водных процедур. Младший не был чистюлей по части порядка, но вот к себе относился с крайней степенью скрупулезности. Он мог провести в ванной комнате целый час, как какая-то девица, натирая себя мочалкой и любимым мылом, потому как не любил резкие смешанные запахи. Но в таких случаях, как сейчас, эта особенность макнэ играла на руку.       От слов хёна Чонгук покраснел. Он вспомнил, как тайком от старших заранее готовил себя в ванной, рассчитывая на приятный вечер в объятиях своих любимых хёнов. Чимина уговаривать долго не пришлось. А вот с Юнги-хёном сегодня вышла промашка. Старший сослался на головную боль после принятого алкоголя, легко, но с нежностью поцеловал Чонгука в макушку и пожелал им с Чимином приятного вечера. Чонгук не мог сказать, что не расстроился. Ещё как, твою мать! Им давно не удавалось побыть вместе, всем троим наедине, да и к тому же с таким подтекстом. Но также у Чонгука закралось смутное сомнение, что Юнги-хён отказался от предложения макнэ намеренно, чтобы дать возможность двум младшим… повеселиться только вдвоем. Чонгук любил Юнги, любил Чимина. Ему нравилось, когда они имели возможность оказаться в постели втроем. Нравилось, как Юнги-хён медленно и напористо брал его сзади, нравилось, как Чимин при этом, громко постанывая, отсасывал ему, заглатывая член своими блядскими пухлыми губами почти до корня, посылая своими стонами вибрации по всему телу. Чонгуку нравилось наблюдать, как Юнги трахает Чимина, тогда как он сам дрочит себе яростно и быстро буквально на расстоянии вытянутой руки от двух увлеченных друг другом хёнов. Чонгуку нравилось, когда Юнги наблюдает за ними с Чимином. Его лицо преображается, взгляд становится томным и тяжелым, губы кривятся в наглой усмешке, а член подрагивает от каждого толчка Чимина внутри Чонгука, наливаясь багрянцем на головке. Чонгук любил отсасывать Юнги, пока тот осторожно, но ощутимо держит его за волосы, не направляя, а поощряя неглубокие толчки внутри горла макнэ, в то время как Чимин вбивается в него сзади, грубо поставив Чонгука в колено-локтевую. Чонгук любил наблюдать, как голова старшего хёна запрокидывается назад, по кадыку и вискам сбегают капли пота, брови заламываются, маленький розовый язычок юркает по губам, хриплые негромкие стоны вырываются изо рта, а после разрушительного оргазма Чимин и Чонгук ласкают хёна вместе, доводя его до точки кипения, потому как в силу возраста и опыта выдержка старшего хёна намного лучше, чем у его младших. Чонгук любил мягкий, чуть шипящий шепот у себя над ухом:       — Ты так хорошо поработал, Чонгук-а.       Но сегодня хён решил дать время двум младшим насладиться друг другом. Оба были молоды, горячи, более необузданны, потому не всегда могли сосредоточиться на двоих партнёрах сразу, отдавая предпочтение лишь одному. Иногда каждый из них давал время двум другим побыть наедине, и сегодня, видимо, была очередь Юнги.       Член призывно дернулся от всех пролетевших воспоминаний и ощущений чужих пальцев внутри, уже давно по-хозяйски разрабатывающих проход, предварительно щедро смазав лубрикантом.       — Чонгук-и… — Чимин постанывал под младшим, вводя третий палец, чувствуя, как подготовленные эластичные стенки спокойно и почти беспрепятственно его принимают, поглощая в свое горячее и буквально жаждущее нутро. Член дернулся на такое покорное действие, и крупная капля сорвалась с головки, стекая по стволу. Чёрт возьми, Чимин тёк, как блядская шлюха, лишь от собственных пальцев в анусе своего парня.       Чонгук над ним был поистине произведением искусства. Если бы у Чимина была хоть доля таланта макнэ, он бы картины с него писал. Мокрая чёлка прилипла ко лбу, брови заломились, почти сходясь в одну полосу, рот широко раскрылся, являя взору кромку белых зубов, внутреннюю розовую мягкость слизистой и юркий розовый язык, пот струился по всему телу макнэ, так сильно он сдерживал себя, казалось, чтобы не спустить от одних только проворных пальцев хёна у себя в заднице.       — Хён, блять… — Чонгук гулко простонал, когда Чимин согнул пальцы, беспрепятственно находя чувствительную простату младшего.       — Я… готов. Готов, чёрт! Пожалуйста, — стон сменился скулежом, и Чимин поперхнулся воздухом. Макнэ всегда был жаден до ласк и прикосновений, но сейчас он выглядел таким нуждающимся, разбитым, разрушенным и оттого таким прекрасным, что Пак просто не смог ему отказать. Снова. Чёрт возьми! Этот макнэ вил из него веревки, буквально не шевеля и пальцем.       Чонгук порылся под матрацем и бросил хёну ленту презервативов, продолжая тереться давно уже набухшим, готовым взорваться, блять, членом о нежное тело под собой, хныча от ощущения пустоты после недавно приятной наполненности, когда хён вынул пальцы из его жаждущей чужой член задницы. Чимин быстро оторвал один пакетик и вскрыл его, чуть отодвигая Чонгука, чтобы надеть.       — Могу я… — Чонгук протянул руку к контрацептиву и стрельнул глазами вниз, в сторону члена Пака, такого аккуратного, среднего размера, с привлекательной розовой головкой. Член старшего не был огромным или толстым, однако хён отлично умел им пользоваться, буквально вознося макнэ к грёбаным небесам, а после сбрасывал в самые бездны ада, вдалбливаясь в него ритмичными и точными толчками, именно так, как и нравилось Чонгуку. Будь член хёна многим больше, это приносило бы куда более болезненные ощущения в некоторых позах, в которых, например, с Юнги-хёном Чонгуку было не совсем комфортно. Но вот с Чимином. С Чимином он мог крутиться и вертеться как хотел, мог выгнуться как угодно, принять любую позицию, буквально на голове стоять, и всё было идеально.       Чонгук покраснел. Он, блять, покраснел. Серьезно? Чимин просто умилялся с такого макнэ. Только что он буквально выстанывал просьбы трахнуть его, а предложение надеть презерватив на чужой член вызвало в нем бурю смущения, заливая красные и без того щёки прелестным румянцем. Чимин улыбнулся ярко и кивнул, чуть подтянувшись вверх, чтобы младшему было удобно. Стоило рукам Чонгука коснуться его колом стоящего ствола, как Чимин простонал так высоко и протяжно, что младший вздрогнул от страха и машинально прикрыл его рот рукой.       — Хён, ты что, совсем спятил?! — громким шёпотом выругался Чонгук, оглядываясь по сторонам, словно из-за двери сейчас выскочит целая орава репортеров, засняв момент их грязного падения.       Чимин вытащил язык и принялся лизать чужие пальцы, прикрывающие его пухлые и саднящие от поцелуев губы, на что Чонгук заметно расслабился и инстинктивно толкнулся бедрами навстречу, имитируя фрикции.       — Объезди меня, Чонгук-и. Давай же. Иначе хён кончит, так и не начав, — Чимин не собирался кончать. Он мог подождать ещё, в крайнем случае, отсрочить оргазм, как делал довольно часто, чтобы довести Чонгука до разрядки первым. Но он так сильно хотел очутиться в тугих и приятных стенках младшего, которые, он знал точно, окутают его ствол тепло и туго, но при этом уютно и так привычно, что просто не мог больше ждать. Чимин любил подолгу ласкать тело Чонгука, целовать, отсасывать ему до умопомрачения, дразнить чувствительные и нежные края ануса языком, но сейчас на это просто не хватило бы сил. Да и перевозбужденный уже Чонгук такого жеста в данном случае точно не оценил бы.       Чимину пришлось до крови прикусить нижнюю губу, а Чонгуку собственное запястье, чтобы сдержать крик удовольствия, когда член старшего погрузился внутрь макнэ так легко и плавно, что просто крышу сносило. Чонгук быстро приноровился к размеру, поведя бёдрами из стороны в сторону, на что получил шипение снизу. Он изогнулся в спине, привстав на ступни согнутых ног, и уперся руками, полностью увитыми синими набухшими от натуги венами, в белоснежные бедра хёна, начав двигаться сразу так быстро и жёстко, что Чимин потерялся. Он не поспевал за безудержным ритмом макнэ, а мог лишь только обхватить его за лодыжки, крепко сжимая, поощряя мощные толчки хриплыми и частыми вздохами. Чонгук был полностью открыт для Пака в такой позиции. Соски призывно торчали, набухшие и чувствительные, и Чимин отдал бы сейчас что угодно, лишь бы обсосать их, издавая при этом самые пошлые звуки, на которые только был способен. Кадык, мокрый и ярко выделяющийся, ходил ходуном, так часто младший сглатывал слюну. Живот напрягся, отчетливо выделяя мышцы. Гладкие ноги так и просили провести по ним ладонями. А член стоял так, что Чимин боялся, как бы не произошел взрыв, такой налитой и красный он был, полностью состоящий из извилистой сетки голубых вен, с красной головкой, целиком открывшейся от крайней плоти, со светлыми каплями смазки, стекающими новыми небольшими порциями вниз, к самым яйцам.       — Скучал по моему члену, да, малыш? — спустя какое-то время нахально выдохнул Чимин, ухмыляясь ехидно, сильнее сжимая чужие икры, когда Чонгук особенно сильно и резко насадился на него до самого конца, замирая на месте.       — Блять, да! Так сильно. Да…       — Хочешь, чтобы хён позаботился о тебе? — Чимин видел, как дрожат бёдра младшего, несмотря на силовую подготовку, из-за бешеного темпа, выбранного в самом начале. Чонгук вымотался и не мог продолжать двигаться в том же ритме. Зато Чимин мог. Все это время лежа без дела, сейчас он мог дать своему любимому макнэ всё, чего тот хотел и заслуживал.       — Да, хён, да! Пожалуйста… — судорожный скулёж вырвался из горла Чонгука, когда он повёл бёдрами, вгоняя член ещё глубже, что Чимин испугался перспективы протаранить кишечник младшего, так глубоко он ощущался внутри его нутра.       Чимин привстал и схватил Чонгука за руки, повалив на себя. Младший тут же уперся руками по обе стороны от головы хёна, чтобы удержать свой далеко не малый вес и не раздавить старшего. Это всё, на что он сейчас оказался способен.       — Просто расслабься, Чонгук-и, и позволь хёну сделать всё остальное. Ты так хорошо справился, — Чимин начал с медленных и чувственных толчков, внимательно наблюдая за блаженным выражением на лице младшего от ощущений чужого члена в заднице и похвалы со стороны старшего. — Ты такой красивый. Такой чуткий. Такой прекрасный. Ты так отлично принимаешь меня, Чонгук-и. Видел бы нас сейчас Юнги-хён. Он бы точно не удержался, — Чимин хмыкнул, когда судорожный вздох сорвался с губ макнэ, а его стенки туго сжались вокруг чужого члена. — Он бы целовал тебя со спины, нашёптывая, какой ты хороший и милый, а я бы продолжал трахать тебя так, как ты любишь, резко и с оттяжкой, — Чимин начал толкаться глубже и сильнее, схватившись руками за обе половинки ягодиц Чонгука, разводя их в стороны, обеспечивая лучший доступ проникновения. — Он бы приласкал твой член, обернув вокруг него свои длинные узловатые пальцы, а я вбивался бы в тебя до тех пор, пока ты не начал бы кричать, — Чонгук уткнулся лицом в шею Чимина и стонал, стонал, стонал, глуша свои стоны в изгибе чужого тела, опаляя кожу обжигающим и тяжёлым дыханием. — Мы были бы так довольны тобой, Чонгук-а. Ты такой хороший для нас. Самый лучший. Самый желанный. Самый любимый на свете, — Чимин остервенело вбивался в чужой проход, работая сильными бёдрами в бешеном темпе, тогда как Чонгук не мог сделать ничего, даже сдвинуться с места, надежно удерживаемый руками старшего и приближающийся к точке невозврата. — Давай же, малыш, кончи для нас. Ведь ты так любишь, когда мы наблюдаем за наивысшим пиком твоего удовольствия.       Чимин был чертовски прав. Чонгук был грёбаным эксгибиционистом. Он смущался до чёртиков после, но вот во время процесса просто голову терял, когда замечал, как жадно хёны смотрят на него, особенно, когда он кончает.       Чонгук выпустил такой глухой и протяжный стон, что побоялся перспективы задохнуться в чужом плече. Всё тело трясло и вибрировало, член внутри приносил такое удовольствие и жар чувствительной простате, что просто невыносимо было терпеть эту пытку больше ни минуты. Руки дрожали от удержания собственного веса, бёдра горели от напряжения, ведь Чимин раскрыл его так сильно, чистый огонь струился по венам, обжигая, грозясь прожечь зияющие дыры в чувствительной коже. Кислорода не хватало, так сильно в помещении пахло сексом, потом и жаром двух сплетенных тел. Тугой комок, сворачивающийся внутри на протяжение всего этого времени, сейчас превратился в натянутую струну, того и гляди лопнет от малейшего прикосновения.       Чонгук закричал, давясь собственными стонами, глуша их в шее Чимина, и понял, что бурно кончил без привычной ладони на стволе всего лишь от того, как точно и чётко Чимин таранил его простату, пока макнэ усиленно тёрся своим возбуждением о его тело.       — Чонгук-и, чёрт! — Чонгук так сильно сжал Чимина внутри и так сильно дрожал после пережитого оргазма, что старшему хватило нескольких минут, после чего он быстро вышел из горячего и тугого нутра, скинул презерватив и принялся яростно дрочить. Сперма длинными и густыми струями брызнула прямо на чужие ягодицы и анус, пока Чимин пошлёпывал о него головкой, размазывая белую субстанцию о всё ещё пульсирующий, сжимающийся, расширенный проход. Пак поймал пару капель пальцами и тут же ввёл их в анус Чонгука, от чего того буквально током прошибло сверху на старшем.       — Хён!       — Тише… тише… всё хорошо, — Чимин целовал мокрый висок Чонгука, слегка вращая пальцами рядом со входом.       — Почему ты не сказал хёну? — спустя какое-то время разморенный сексом Чимин повернулся к такому же Чонгуку, убирая мокрую чёлку с его лба.       — Я сказал, но он отказался, — Чонгук по-детски смешно надул губы, от чего Чимин прыснул со смеху. — Я сначала жутко обиделся. Ведь он даже не попытался объяснить ничего. Просто развернулся и ушёл.       — А как сейчас? — Чимин осторожно водил пальчиками по всё ещё взмокшей груди макнэ, аккуратно обходя зону сосков, которая была до сих пор чересчур чувствительной.       — Думаю, сейчас уже нет. Наверно, я… — Чонгук прикусил губу, старательно пряча глаза. Чимин снова не удержался от смешка. Буквально пятнадцать минут назад этот парень скакал на его члене, показывая всего себя в самой развратной и открытой позе, которую только можно представить, а сейчас он снова смущается как мальчишка, хотя уже давно стал взрослым и уверенным в себе молодым человеком. Мило.       — Ты что?       — Я бы не смог, наверно, сосредоточиться на вас обоих. Мы так давно не… ну, ты понимаешь… — Чонгук снова смутился, потирая пальцем кончик своего носа, старательно отводя от хёна взгляд.       — Не занимались сексом вместе?       — Айщ, — Чонгук зарылся с головой под одеяло, сгорая от стыда. Ну почему он такой? Ведь он уже взрослый и самодостаточный молодой мужчина. Но как только дело доходит до подобного рода разговоров, Чонгук забывает собственное имя. Да и издевательский смех хёна совсем не помогает.       — Прекрати смеяться! — Чонгук не выдержал и шлёпнул старшего по плечу.       — Прости, просто ты такой милый, — Чимин вытер глаза от слез и прикоснулся губами к щеке Чонгука. — Думаю, именно поэтому хён решил не присоединяться к нам сегодня. Ты же знаешь, какой он проницательный.       — Да уж, — Чонгук удобно устроился рядом с Чимином, играя с его волосами. — Ты можешь не уходить сегодня?       — Чонгук… — Чимин бы с радостью остался здесь, в тепле и уюте, в объятиях любимого младшего. Но на утро это было бы сложно объяснить вновь поймавшим их камерам.       — Пожалуйста, хотя бы на пару часов. Я так… — Чонгук уткнулся носом в грудь старшего, вдыхая запах его тела, солёный и терпкий от пота и секса, но в то же время сладкий и смешанный с его собственным, — скучаю… очень.       — Хорошо, но только на пару часов, — Чимин сместился на постели Чонгука так, чтобы им обоим было удобно, и взял младшего за руку, наблюдая, как легкая улыбка расцветает на его лице, а глаза закрываются. Пак перебирал влажные волосы макнэ и сам продолжал улыбаться. Чонгук был так доволен и одновременно вымотан, что даже забыл про посещение душа, ограничившись влажными салфетками и чистыми полотенцами.       Макнэ засопел буквально через пятнадцать или двадцать минут после разговора, и Чимин снова не сдержал улыбки. Он подождал еще пятнадцать минут, после чего осторожно встал, чтобы не потревожить здоровый сон макнэ, собрал весь беспорядок, который они учинили, и тихонько прошел к двери. Перед тем как выйти, он обернулся и ещё раз посмотрел на своего парня. Он мирно посапывал в ворохе одеяла, высунув одну ногу и руку наружу. Волосы разметались по светлому постельному белью, а на лице отражалось полное умиротворение. Чимин подошел и оставил легкий поцелуй на макушке младшего, но тот уже крепко спал и ничего не почувствовал.       — Спи спокойно, Чонгук-и.       Как только Чимин вышел на улицу, его тут же окутало приятной прохладой после духоты в комнате макнэ. Но сделав пару шагов в сторону общего дома, он вдруг почувствовал резкую и тупую боль в ноге, которая заставила его скривиться и зашипеть. Чёрт возьми, он совсем забыл о том, что поранил свою ногу. А сейчас адреналин и приятное чувство охвативших эндорфинов постепенно отступали, возвращая боль в ушибленной конечности. Чимин рассмеялся, снова поморщившись, с трудом ковыляя в сторону дома. Завтра он точно будет прихрамывать. Придется как-то объяснять это любопытным мемберам и обеспокоенному стаффу. Чимин оглянулся в сторону домика, где спал Чонгук, и широко улыбнулся. Ну и плевать. Сегодняшний вечер определенно стоит завтрашней неловкости.