8 часов

— А если серьезно? — с философским видом Минхо поднял на уровень глаз уже наполовину пустой стакан и покачал им в воздухе, рассматривая темно-янтарную жидкость. — Сейчас компания позволят вам нечто такое? Помню, как нам всегда читали целые лекции про то, что мы должны отречься от веселья, забыть обо всем, кроме работы, и все такое. Никакой выпивки, клубов, друзей и отношений. — Он сделал небольшую паузу и поставил стакан на стойку. — Расскажи мне. Мне интересно, как ты теперь живешь. Вопрос заставил Джисона серьезно задуматься, и он отпил немного виски, что разлилось теплом по горлу. За эти годы столько всего случилось, столько изменилось, да и сейчас каждый день происходило такое количество событий, что довольно сложно было даже придумать, с чего начать. Постепенно, взвешивая каждое слово, он стал рассказывать про прошедший только что тур, про недавний камбэк, про ребят, про планы на будущее и непростые моменты прошлого, про отношения с компанией и про фанатов. Вскоре уже и Минхо стал говорить о том, что происходило все эти годы с ним, про свою карьеру, про команду и выступления, потом про то, как переезжал от родителей, затем и про котов, которые остались с ним. Разговор потек оживленной бурным потоком, и время полетело с удивительной скоростью. Вскоре парни стали делиться историями о курьезах на выступлениях, и оказалось, что в этом плане у них довольно много общего, а в неловких ситуациях друг друга они часто узнавали себя и потом вместе хохотали и вспоминали все новые и новые ситуации, которыми им не терпелось поделиться. — Но на самом деле ты такой молодец, хен, — немного успокоившись, сказал Хан уже без смеха, — я тобой восхищаюсь. Покинуть одну компанию и вот так сразу снова окунуться в другую работу, начать новый путь. Ты и правда такой усидчивый. Минхо же ответил не сразу и какое-то время просто крутил полупустой стакан в руках. — На самом деле, все было не так уж классно и просто, как звучит, — наконец признался он. — Да, после моего ухода многие компании предлагали присоединиться к ним, приглашали даже снова на стажировку, чтобы попробовать опять стать айдолом, несмотря даже на мой возраст. Но… я понял, что не смогу пройти через это во второй раз. Я чувствовал себя слабаком, который сдался, упустил мечту, но просто не мог заставить себя начинать что-то, за что-то браться. Целый месяц я лежал дома, и мне ничего не хотелось. В какой-то момент я даже пожалел, что втянулся во все это. Это было, наверное, как принять наркотики. То время было таким ярким, таким волнительным, и даже когда было очень трудно, каждый день это ощущалось как целый взрыв эмоций. Все эти камеры, расписания, студия, музыка, уроки, все эти новые знакомства, дружба с вами. Ты привыкаешь к такой жизни, и жизнь обычная потом кажется такой пустой и серой. Джисон слушал, представляя себя на месте Минхо, и мог только отдаленно вообразить, что он тогда чувствовал. Но потребность поддержать была слишком сильной. — Понимаю, — кивнул он, — когда у меня были… эм… когда я был немного не в себе из-за всего, что на нас навалилось, мне предложили уйти на небольшой отдых, но эта размеренная жизнь ужасно быстро наскучила, и я постарался поскорее вернуться. А ты… Поэтому ты в итоге присоединился к компании, с которой работаешь сейчас? Тебе не хватало тех впечатлений, так ведь? — Не знаю, — подумав немного, пожал плечами Минхо. — У меня не было какого-то понимания, чего я хочу. Тогда я согласился просто потому, что знал, что долго так продолжать нельзя и надо что-то делать со своей жизнью, и все. Первое время мне было все равно, я делал все на автомате. Только потом стал постепенно втягиваться в тренировки, стал замечать, что растерял форму за этот месяц сидения дома, и мне было стыдно быть хуже других. Мне пришлось поднапрячься и доказать, что меня пригласили не зря. Появились цели, я все больше работал, начали появляться какие-то успехи, мы сближались с парнями из команды, понемногу ездили на выступления, работали с небольшими группами. И вот так мало-помалу я снова стал получать те самые впечатления, эмоции, то самое приятное волнение. И знаешь, — он посмотрел куда-то в пустоту, в глубь своих воспоминаний, и лицо его посветлело, — я как-то шел домой после долгой репетиции и вдруг резко понял, что мне действительно это нравится. Я это люблю. Вот так, в один день, представляешь? Поэтому я и правда считаю, что мне повезло. Груз, что все эти годы давил на душу Джисона невидимыми килограммами вины и сожаления, становился намного легче. Минхо занимается любимым делом. У него есть друзья, успехи, и он, кажется, не жалеет о прошлом. Хорошо. Теперь Хан может выдохнуть и просто порадоваться за того, за кого так сильно переживал, пусть его и кусал крохотный жучок непонятной, по-детскому дурацкой ревности к тем, другим, ребятам из его команды, к тем, с кем ему было весело и с кем он теперь вместе создавал свою историю. Не успел он додумать свою мысль, как те, к кому он так глупо ревновал, оказались тут как тут, уже хорошо подвыпившие и что-то бурно обсуждавшие. — Минхо-я-я-я, — протянул один из них, — мы хотим поехать в караоке. Ты с нами или… — Я… нет, — как-то немного сумбурно ответил Ли, не глядя ни на друзей, ни на Хана, и впервые за весь вечер показался смущенным и совсем не таким уж смелым и открытым. — Я еще посижу. Увидимся в понедельник. Сидящий рядом Джисон поймал себя на том, что чуть ли не задержал дыхание и с тревогой переводил глаза от незнакомых парней к Минхо и обратно, пока тот принимал решение. Они ведь только разговорились, им еще столько нужно обсудить, наболтаться за упущенное время! — Мне жаль, — высказал Джисон то, что все это время крутилось в его мыслях, и перевел задумчивый взгляд от кубика льда, отливающего красным в искусственном освещении клуба, на Минхо. Тот смотрел на него вопросительно, и Джисон повторил: — Жаль, что так вышло. — Ты чего? — недоумевал Ли и даже погладил плечо Джисона своей теплой знакомой рукой, — мы с ними увидимся в понедельник, они ведь понимают, что я… — Нет, я не об этом, — перебил Хан. Алкоголь действовал на него мягко, но решительно, и он сам не заметил, что гораздо проще теперь говорил о том, о чем предпочитал бы молчать в трезвом виде. — Жаль, что все так вышло, что мы с тобой перестали общаться. Минхо ответил не сразу, словно в голове его соревновались в логичности разные варианты ответа, пока его рука до сих пор согревала плечо Джисона, неосознанно поглаживая его. — Да, — произнес он наконец так тихо, что это слово едва не потонуло в музыке. Ладонь его покинула плечо, а взгляд уперся в пол. — И мне. Знаешь, я ведь тоже часто себя винил в том, что недостаточно тренировался, не так усердно работал, как должен был. Постоянно анализировал свои ошибки. Говорил себе, что подвел вас. Но все ведь закончилось хорошо, да? Последняя фраза звучала так неуверенно, будто лишь от ответа Джисона зависело мнение самого Минхо. — Да, — так же негромко отозвался и Хан, — наверное. Кажется, стоит признать, что мы оба просто дураки с повышенным чувством вины. И понять, что в том, что случилось, никто не виноват. Только судьба. Fate, — фыркнул Джисон, вспоминая дурацкое название клуба. — Тогда… — помедлил Ли и поднял стакан, который бармен уже как-то незаметно пополнил, в воздух. Глаза его блеснули в темноте. — За судьбу? Джисон ответил на его прямой взгляд своим, когда они чокнулись, и в груди вспышкой мелькнуло какое-то щемящее и пронзительное чувство. Но он лишь перевел дыхание и сделал совсем маленький глоток напитка. — А если бы тебе предложили вернуться в прошлое и что-то изменить, вот прямо сейчас, — после паузы, во время которой каждый был погружен в свои мысли, задал вопрос Джисон, — ты бы согласился? Минхо же улыбнулся, и в улыбке этой присутствовало эхо едва уловимой печали. — Какой смысл сейчас предполагать, Хан-и? От того, как его назвали, сердце Хана гулко и мощно стукнуло в груди, вызывая знакомое, но почти забытое чувство. Ему вдруг стало очень душно, и это было совсем не похоже на действие алкоголя. — Кхм, да, — сбивчиво поддакнул он и приказал себе собраться, повторив на выходе: — Да… Но… Ведь было классно, да? Это хорошие воспоминания. — Очень хорошие, — приглушенно сказал Минхо, а затем голос его вдруг поменялся и стал нарочито бодрым и расслабленным, — но нет смысла жить прошлым. Кто знает, как бы все сложилось, останься я. Может, я бы все испортил. А может, мы бы с тобой поругались и сейчас ненавидели друг друга. Такое абсурдное предположение заставило Джисона хохотнуть, и он выпалил на эмоциях: — Ой, да как с тобой можно ругаться?! Это же невозможно! Даже тогда, в преддебютные времена, я поругался со всеми, кроме тебя! — О, правда? — захлопал глазами Минхо. Неужели он и правда этого не знал? Или давно забыл этот факт за ненадобностью? Что ж, в любом случае Хану пришлось заново во всех подробностях рассказывать о своих ссорах с каждым из мемберов, что не могло на взывать у него всепоглощающее чувство стыда за себя прошлого, а у Минхо — приступ безудержного смеха и целый водопад подколов над Джисоном шестнадцати-семнадцати лет. — Хен, прекрати, — жалобно заныл главный герой всех историй, закрывая голову руками и прячась от внешнего мира. Минхо же пришлось буквально отдирать ладони того от покрасневшего лица, заливисто смеясь и вовсю веселясь. — Как-как ты сказал?! «Не ешь мою блядскую жареную курочку, или будут проблемы?» — не мог успокоиться Ли и прямо-таки давился смехом, пока Джисон нарочно громко орал, чтобы перебить его слова. Их руки сцепились, голоса соревновались в громкости, и на пару минут они будто превратились в детей, совершенно беззаботных и способных найти радость в любой глупой мелочи. Бармен немного косо посмотрел на расшумевшуюся парочку, и Минхо сдался: — Ладно, ладно, — еще борясь с хохотом, сказал он и отвел-таки руки Джисона от лица, укладывая их на барную стойку, — я больше не буду. — Ну спасибо, — буркнул Джисон, старясь говорить естественно, когда обе его ладони по непонятной причине продолжали находиться в руках Минхо, — только вот я уже опозорен на весь Сеул, и мое желание сменить имя, фамилию и страну проживания слишком велико! Ли неопределенно хмыкнул каким-то своим мыслям, а большие пальцы его медленно водили по мягким и теплым внутренним сторонам ладони Джисона. Затем в одно мгновение он отнял руки, будто совершенно внезапно заметил свои же действия, и сложил их на свои колени. Кашлянул. — Как будто бы ничего не изменилось, — с загадочной полуулыбкой, за которой могли прятаться какие угодно мысли, обратился он к сидящему напротив. — Так странно, с тобой я чувствую себя так, будто мне снова лет девятнадцать. — Сегодня мы и правда можем сделать вид, что ничего не изменилось, — затаив дыхание, молвил Хан, не успев обдумать свои слова, сам не зная, что имеет в виду. — Думаешь, можем? — с такой же осторожностью переспросил Минхо. Почему-то создавалось ощущение, что за их словами пряталось нечто большее, и атмосфера между ними от этого стала более плотной, а воздух — густым, как сладкий и тягучий темный мед. — Не знаю, — пожал плечами Джисон, — Просто тогда все вышло так по-дурацки, мы как-то совсем перестали общаться и… я не хочу снова потеряться. Это признание далось на удивление непросто, он опять чувствовал себя виноватым, опять начинал невольно гадать: окажись он сейчас в том времени, мог бы что-то изменить и сохранить дружбу? Договорил он уже быстро и немного сбивчиво, стесняясь взглянуть в сторону собеседника: — Мы ведь можем снова общаться, быть друзьями, да? И одного простого, очень короткого ответа было достаточно, чтобы волнение испарилось и сменилось радостным, похожим на маленький теплый огонек, чувством. — Да, — сказал Минхо. Было видно, что он сдерживает улыбку и прячет глаза за длинными ресницами. Хотелось еще что-то добавить, начать строить планы, договориться о совместной встрече, но каждый знал, что если они и правда начнут это делать, тут же наверняка выяснится, что их расписания не совпадают, что у них обоих полно дел, да и место без лишних глаз будет выбрать проблематично, так что они промолчали, предпочитая пребывать в этом сладостном состоянии надежды и хотя бы сегодня побегать немного от надоедливой реальности. — Я надеюсь, что мы еще увидимся, — добавил Минхо, до неприличия довольный, — и надеюсь, в следующий раз это произойдет меньше, чем через шесть лет. — Я собирался подождать еще пару годиков, но раз ты настаиваешь, так уж и быть. Давай увидимся, — шутливый тон пропал, автоматически сменяясь интонациями робкого школьника. Действительно чудной вечер. — Тогда… — протянул Минхо немного нерешительно и почесал затылок. — Если в ближайшее время мы не собираемся избавляться друг от друга, может, прогуляемся?

***

Они прошли по освещенной белым светом фонарей улице с попадающимися тут и там подвыпившими компаниями или ждущими такси покачивающимися одиночками, и только спустя пару минут Джисон осознал, что за напитки заплатил Минхо, и он так резко воскликнул, что с головы его аж спала кепка, которую он натянул пониже на лицо от греха подальше. Он сейчас явно не в том состоянии, чтобы его узнавали. Некоторое время они, естественно, спорили и пререкались, пока Минхо какими-то совершенно загадочными техниками, а возможно, черной магией, не заставил Хана смириться и просто позволить позаботиться о себе, как полагается старшему, сменяя неловкость Джисона на удивительное спокойствие. Бархатистый голос Минхо завораживал, обволакивал, прохлада и темнота ночи дарили приятное умиротворение, а от того, как с каждым шагом пустела улица, на сердце становилось легко. Так свободно и хорошо, что все хотелось болтать какую-то чепуху, смеяться, шутить глупые легкомысленные шутки, идти вот так до бесконечности, и чтобы эта ночь не заканчивалась. Они болтали обо всем. О карьере, о танцах и музыке, о друзьях и знакомых, о жизни за пределами работы, о фильмах, рыбалке и пикниках. Темы сами сменяли друг друга, а язык не поспевал за потоком мыслей, что так хотелось успеть высказать, поделиться, обсудить. — Серьезно?! — удивление Минхо слышала вся пустая и темная улица. — Ты был в Токио в те же самые дни, что и я?! Слушай, может, это реально судьба, а? Нам встретиться. Выражение его лица оставалось немного лукавым и все не давало понять, сколько серьезности кроется в той или иной его фразе, по-странному щекоча Хану нервы. — Я не думаю, что это прям судьба, наверное, это просто… — не уверенный, как реагировать, Джисон стал размышлять серьезно, но ощутил на себе пристальный и довольно грозный взгляд и почувствовал, как его ухватили за рукав кожаной куртки, словно рыбку на крючок, и он невольно фыркнул, — ладно, ладно, сдаюсь, это судьба. И почему с Минхо было так легко соглашаться? Так не годится! А если он с этой своей размеренной и столь приятной для уха интонацией попросит его с крыши прыгать, Джисон тоже пойдет, и глазом не моргнув? Хотя в эту ночь, казалось, он готов на любые необдуманные поступки. Они погрузились в рассуждения о судьбе, потом перешли на восточный гороскоп, а затем и вовсе на мистику, начав делиться всевозможными загадочными историями из жизни, и разговор этот так увлек, что никто из них совершенно не замечал расстояний, что они преодолевали, хотя оказались они аж у самой реки Хан и теперь неторопливо брели по набережной. Давно Джисон не разговаривал с кем-то вот так. Обо всем подряд, перескакивая с темы на тему, забывая о внешнем мире, так увлеченно, так интересно. Любопытно было, как им удавалось найти взаимопонимание даже в тех вопросах, в которых их мнения расходились, и если поначалу Хан еще взвешивал свои слова, думал, как лучше высказать ту или иную мысль, чтобы никого не задеть, то вскоре он понял, что с Минхо ему совершенно не нужны эти заморочки — он и правда мог говорить, что думает, и не получать никакого осуждения, не ловить на себе недоверчивый взгляд. А он уже и забыл, почему когда-то давно его так тянуло именно к этому необычному, совершенно не такому, как все, парню. С ним было так комфортно. Так удивительно комфортно, даже «уютно», если к диалогу вообще можно было применить это понятие, что в это едва верилось. Конечно, Джисон отлично дружил и с ребятами из группы, и с друзьями за пределами компании, но эта встреча с Минхо казалась совершенно другой. Особенной. Будто бы судьба и правда преподнесла ему кого-то, кто понимал его на особом, недоступном другим, уровне. Квадратик смарт-часов на руке Минхо на миг вспыхнул, привлекая мимолетный взгляд Джисона. На часах было 2:22.