Замерзшие истории

— Быстрее, быстрее, — кричит Горин и бьет руками о борт, — как мухи со…       Саша подгоняет своих ребят, кажется, в сотый раз, и обрывает фразу на полуслове, когда кучка девочек в черных костюмчиках выбегает на лед, едва не угодив под замахнувшуюся клюшку. Следом за ними деловито заходит Шаталина в сопровождении возмущенно кричащего Сергея Ивановича. — Горин, объясни мне, какого хрена у нас в раздевалке дети переодеваются вместе с твоими верзилами? — Иваныч на мгновение замирает перед Сашей и, переведя дух, продолжает. — Вы можете по-человечески решить у кого, когда тренировка? У меня и так дел по горло, еще и проверка эта, черт бы ее побрал. — Иваныч, присмотри за моими, чтобы они детей не покалечили, — улыбается Саша, приятельски похлопывая бывшего тренера по плечу, — сейчас все порешаем. Не переживай.       Горин разворачивается на пятках и широкими шагами направляется к выходу. У края трибун задерживается на секунду, хватая Шаталину за плечо сильнее, чем следовало бы, и уводит ее за собой, скрываясь в сумраке дверного проема. — Звезда моя, — наконец подала голос женщина, — ты куда меня тащишь? У меня дети на льду, между прочим. — Иваныч там, — едва слышно произносит Саша, завлекая Шаталину в темную комнату.       Комната оказывается подсобным помещением с одиноким окошком под самым потолком. Шаталина видит его за Сашиной спиной, прижатая к прохладной двери. Тот нависает сверху, не давая отстраниться, дышит прерывисто, изучая в тусклом свете и так знакомое лицо. Кончики пальцев скользят по руке вверх, к шее, большой палец очерчивает скулу, а губы мягко накрывают другие. Ирина Сергеевна сдавленно стонет, сдаваясь под натиском обветренных губ, и лишь сильнее сжимает Горинскую толстовку, тот самый опостылевший ей оверсайз, который Саша не снимает. — Саш, ты же понимаешь, что я тебе время все равно не уступлю, — Ирина Сергеевна пытается выровнять сбившееся дыхание, отстраняясь от Горина.       Саша отвечает что-то нечленораздельное, позволяя Шаталиной оттолкнуть себя. Видит, как ее рука тянется к ручке двери, но что-то не дает ей сейчас уйти. То ли мужской силуэт в лучах утреннего солнца, струящихся сквозь пыльное стекло, то ли на это есть собственные причины. — Ты такая красивая, когда злишься, — Горин широко улыбается и на пробу снова касается женской руки своей, переплетая пальцы. — Поэтому ты каждый раз пытаешься меня вывести? — Ирина Сергеевна со смехом подается вперед, обнимая Сашу. — Прости, — Горин мажет губами куда-то в щеку и заговорщицким голосом продолжает, — так что там по поводу тренировок?       И взгляд у него такой по-детски невинный, точно голубые озера вместо глаз. — Тренируй своих нерп, мы на пол одиннадцатого передвинемся, — все же сдается Шаталина, — но это первый и последний раз, ты меня понял?

***

— Ребят, — кричит Горин, вернувшись на арену, — с завтрашнего дня тренировки у нас в десять тридцать. — А сейчас нам что делать? — Кто-то из команды устало вскидывается, поправляя защиту. — А сегодня Ирина Сергеевна любезно разрешила нам продолжить тренироваться, — все так же улыбаясь, он продолжает вещать, наблюдая, как Ирина Сергеевна уводит своих воспитанниц.       Собираясь вернуться к тренировке, Саша краем глаза замечает неодобрительные покачивания головой бывшего тренера «Байкпромаша». — Иваныч, чего тебе? — Нервно восклицает Горин. — Мы ж порешали все. Что опять не так? — Дурно на тебя женщины влияют, Горин.