О неудачных встречах и тяжелых прощаниях

      Очень громкий стук в дверь заставил Арджа оторваться от магического трактата, который он читал всю ночь. Из-за штор пробивался неровный свет — он и не заметил, как наступило утро. Данмер, устало вздохнув, поднялся с кресла, хрустнул позвонками и двинулся отпирать дверь. Отклик от укрепленной в последнее время защиты дал понять, что это кто-то знакомый. И вправду, взъерошенную данмерку, колотящую в его дверь, он немного знал — это была Бодери Фарано, одна из магов на службе Окато.       — Лорд Защитник! — выдохнула Бодери, встряхивая отбитую об дверь руку. — Наконец-то! Срочно во дворец — похоже, это покушение. Готовы? — она подняла руку, готовя спаренное заклинание телепортации.       Ардж резко кивнул, хватая её руку и закрывая глаза, дабы уберечь себя от головокружения после перемещения.       Они оказались во дворце, прямо рядом с апартаментами потентата. Дверь была закрыта, перед ней собралась небольшая толпа — маги, легионеры, телохранители, придворные, слуги. Большинство что-то нервно, почти панически обсуждало. Маги творили разнообразные заклинания. Некоторые поприветствовали Арджрина, но он даже не заметил этого.       — Вчера потентат снова остался во дворце на ночь, — начала его вводить в курс Бодери. — Сегодня утром телохранители обнаружили, что попасть внутрь апартаментов невозможно. Дверь не получилось вскрыть, окно — выбить, стены — сломать. Внутри все тихо. Мы даже не знаем, жив ли потентат. Переместиться внутрь я не смогла… очень крепкие и коварные чары. Даже лучше, чем вокруг вашего дома, лорд Защитник…       — Ясно, — только и сказал Ардж. Он пробился к двери сквозь судачащую толпу и, проведя по ней ладонью, считал магические эманации, вплетенные в нее. Стиснул зубы. Для защиты своего дома, решив усилить ее после визита Сангвина, он использовал записи Юрна. Защита на подводной лаборатории позволяла старому айлейду прятаться многие века даже от Принцев Даэдра; версия Арджрина, конечно, была куда проще. А эта была на первый взгляд не хуже, чем творение его предка. Впрочем…       Ардж еще раз проверил чары.       — Эта защита не постоянная. Она развеется сама через какое-то время, — медленно произнес он и провел по своему лицу ладонью, чтобы потереть усталые после чтения глаза и скрыть зевок.       Защита Юрна была монолитом на века и предупреждала большинство возможных угроз. А тут… кто-то затратил схожее количество силы, создав магическое плетение ради одной конкретной цели: никого не пропускать, пока не истечет время.       — Быть может, получится действовать по обратному протоколу Фенрика? — Бодери с надеждой посмотрела на Арджрина, будто на старшего, хотя по возрасту годилась ему в матери. — Если вы сможете изменить полярность корневых нитей заклинания, оно станет более рыхлым. Тогда я смогу прорваться внутрь и вытащить потентата, если он еще жив.       — Можем попробовать, — согласно кивнул Арджрин, вспоминая все, что изучал по снятию чужих защитных чар.       Они попытались ослабить заклинание.       — Не получается… там двойное корневое плетение, — Бодери прервала тщетные попытки колдовать, чтобы быстро опрокинуть в себя зелье. — И ослабление одного усиливает другое… они все предусмотрели!       И все же, безуспешно пытаясь ослабить корневые нити барьера по очереди, Ардж с изумлением ощутил некую слабость в плетении. Чары были безупречно настроены так, чтобы не пропускать обитателей Нирна. Но вот для сущностей иных Планов задача была бы несколько проще. Не настолько, чтобы барьер смогли преодолеть рядовые призванные даэдра, и все же…       — Не всё, — качнул головой Арджрин и криво улыбнулся. То, что он собирался сделать, откроет всем присутствующим магам его тайну. Да и остальные, находящиеся тут, поймут, что с ним кое-что здорово не так. Но он лишь зло стиснул зубы, собирая все силы по крупицам. Там сейчас Окато. И что же, позволить ему вот так пропасть?!       — Вы нашли уязвимость? Я могу помочь, милорд?.. — Бодери подалась к нему.       — Да, можете, — Ардж на удивление мягко улыбнулся. — Я сейчас буду ломиться сквозь чары. И это может быть опасно для окружающих. Так что защитите их, — произнес он, прикрывая глаза, чтобы скрыть нарастающее в них синее свечение. Взялся за ручку двери и направил все свои силы на чужую магию. Было так тяжело, словно он сдвигал стену. Но вот блеснул розоватый цвет, и под хруст собственных суставов и петель данмер распахнул дверь, обнажая матовый барьер, очевидно окружавший апартаменты потентата, словно коробка. Несколько голосов вскрикнули.       Бодери накинула на присутствующих наилучший из возможных щит. Она слышала разные слухи про мастерство Защитника Сиродиила, но сейчас убедилась воочию — титул Имперского боевого мага он вполне заслужил, и непонятно, почему до сих пор его не принял.       Ардж оглянулся на чародейку. Она кивнула, и он упер ладони в барьер. Сейчас будет самое сложное.       Он с оттяжкой выдохнул, проталкивая своё тело сквозь магическую стену. Пальцы, затем ладонь. Что-то хрустнуло. Кожа слегка потемнела, а зазмеившийся по всему телу синий узор засиял так, что стал виден даже сквозь легкую домашнюю одежду. Было тяжело. Очень и очень. Даже с новообретенной силой даэдра он во многом оставался существом Нирна. И все-таки ее хватило, чтобы медленно, с трудом и болью, но пройти сквозь барьер.       Арджрин упал на колени, а после и на четвереньки с другой стороны. От боли в груди было трудно даже вздохнуть, но он все же заставил себя осмотреться, ища взглядом Окато.       Потентат сидел за столом, тяжело облокотившись на него, и что-то писал: во всяком случае, он был жив. Услышав шум, он вскинул руку, готовясь атаковать магией…       Но узнав того, кто проломился сквозь барьер, Окато отменил чары молнии. Впрочем, будь это настоящий враг, он вряд ли справился бы с ним. До прибытия Арджрина Окато как мог быстро писал последние указы — на случай, если его преемник захочет уважить последнюю волю потентата.       — Ардж, — на приветствия и выражение радости от встречи времени не было, так что Окато просто указал на свежий, наполовину залеченный порез, теперь украшавший его щеку, — это яд. Я выпил уже все противоядия, что у меня были — ничего не помогает. У вас есть что-нибудь?       Арджрин с трудом перевел дух, встал на ноги, подошел к столу и протянул потентату один из своих амулетов и перстень с красным камнем.       — Вот, зачарование мощное и дорогое. Попробуйте, — хрипловато проговорил он и закашлялся.       Окато торопливо надел на себя артефакты, активировал чары. Замер, прислушиваясь к ощущениям. Все та же слабость и головокружение. Покачал головой.       — Нет. Сможете притащить сюда лекаря?       — Проще будет вытащить наружу вас, — криво улыбнулся Ардж. — Но сейчас я даже один обратно пролезть не смогу, — да что там, сейчас он и на ногах едва держался.       — Тогда придется ждать… надеюсь, противоядия хотя бы ослабили действия этой дряни. В ином случае… Ардж, вот это письмо вскроете после, — он сглотнул, — моей смерти. Я хотел бы, чтобы меня сменил кто-то, кто во всяком случае не развалит империю за пару лет. Помешайте перечисленным там занять трон. Особенно первым трем — они куплены Алинором с потрохами. Помешайте им любым способом. Если конечно… вам это в принципе интересно.       — Не говорите ерунды, — устало проговорил Ардж, пряча письмо за пазуху. Потом все же сел на пол. — Это важно вам. А значит, и мне тоже.       Окато осторожно, соразмеряя гаснущие силы, выбрался из-за стола, подошел к данмеру и опустился на пол рядом. Коснулся руки.       — Благодарю вас. Ваша верность и благородство невероятны, Арджрин. Рад, что у меня есть возможность сказать вам это лично. Был ли хоть кто-то из правителей Нирна так же счастлив в соратниках?..       Ардж тихо и грустно фыркнул.       — Не нужно так льстить мне. Был тот, кому с соратниками повезло в разы больше. И я его видел первый и последний раз в катакомбах под городом, — улыбка стала ещё горше.       — Император… возможно, я встречусь с ним сегодня, там, в Этериусе, — Окато закрыл глаза. Вообще-то он даже боялся этой встречи. Что он скажет Уриэлю? Окато не спас ни его, ни его сыновей. Почти потерял империю. Не говоря уже о том, что долгие годы, вполне вероятно, досаждал ему своей неразделенной любовью… да, император деликатно делал вид, что не понимает, почему его канцлер, альтмерский высокорожденный аристократ, так предан ему, человеку из рода Септимов, но с его мудростью вряд ли он не понимал на самом деле. — И все же я не желаю умирать. Это очень страшно. И расставаться с вами навсегда мне тоже горько, Арджрин.       Ардж едва не подавился следующим вздохом. В его грудной клетке словно поселился комок горечи, грусти и беспомощной злости. О да. Умирать страшно. Сколько раз сам Ардж был на волоске? Не счесть. Смерть дышала ему в лицо с самого детства. Один раз он даже умер по-настоящему, и лишь Сердце Смерти вернуло его к жизни. Он знал, каково умирать. Но терять кого-то для Арджа было в разы больнее.       — Почему я до сих пор жив, — тихо проговорил он, стискивая кулаки. — Почему жив я, а не те, кого я хотел спасти? Я не хочу терять еще и вас.       — Ардж… послушай меня, — Окато взял его за плечо. — Я еще не умер. А ты сейчас отдохнешь и попытаешься еще раз — вытащить меня или притащить лекаря… или совершить любое твое фирменное умопомрачительное чудо. Хоть в кота меня превращай. Хоть руку мне отрежь, если нужно. Что угодно. Не сдавайся раньше времени. Мне… — он перевел дыхание, — пока что не больно.       Окато лгал, первые признаки боли уже появились — сжимало сердце, резало в животе, покалывало в мышцах. Но он не хотел, чтобы Арджрин расклеился и сдался. У него есть еще, возможно, полчаса.       — Чудо, — тихо повторил следом за альтмером Ардж, старательно перебирая в уме все возможные, пусть и откровенно дурацкие варианты. — В записях моего предка я нашел чары, с помощью которых можно поменять телами двух разумных. И если бы здесь был кто-то еще, я мог бы попытаться.       — Отлично. Притащите сюда любого преступника. Вроде бы сейчас ждут казни пара убийц. — Окато, не вставая, с трудом приманил магией телекинеза со стола стопку бумаги и письменный набор и прямо на полу написал по несколько строк на двух листах, заверив своей подписью каждый. — Вот письмо для начальника тюрьмы, а вот помилование для преступника… для меня, если я займу его тело. Только… если вы опоздаете или не сможете привести его сюда… еще одно. Пожалуйста, пообещайте, что не будете торопиться с местью. Не полезете на рожон. Сейчас вы не сможете уничтожить Талмор. А вот потом, через двести лет… когда вы будете сильны почти как бог, тогда… отомстите за меня этим ублюдкам, — он не смог заставить себя выдержать ровный тон. Голос его прерывался — началась одышка. Нет, надо держаться, пока есть шанс, даже если будет очень больно…       Ардж молча кивнул, понимая, что если хоть что-то скажет, то позорно расплачется. И, спрятав и эти бумаги за пазуху, кое-как встал на ноги и двинулся к двери. Ладони беспомощно впечатались в энергетическую стену. Только тогда Ардж наконец смог взять себя в руки и обернуться к Окато:       — У вас есть восстанавливающие эликсиры?       Окато кивнул головой в сторону небольшой батареи пузырьков на своем столе. Около трети были пустые — это были выпитые им противоядия и обезболивающие:       — Поищите там.       Ардж молча двинулся к столу, шатаясь на каждом шаге. Нашел склянки с нужными зельями и, поспешно раскупорив, осушил в пару глотков. Потом принялся одно за другим накладывать на себя восстанавливающие заклинания. Так что теперь к дверному проему он шагнул уже вполне уверенно. Ладони уперлись в барьер, Арджрин надавил, так же, как первый раз, потом усилил нажим. Ладонь правой руки только погрузилась в толщу чужих чар, как что-то внутри данмера влажно хрустнуло. Ардж мог игнорировать боль в руке, но не дикое жжение в груди. Он закашлялся, и изо рта полетели брызги крови.       — Ардж?! — Окато даже поднялся на ноги, хотя боль резанула сильнее. — Ты… о боги…       — Я в порядке! — поспешно выкрикнул данмер, снова накладывая на себя целительные чары. Только сейчас он заметил, что его кожа вновь посветлела, а даэдрические узоры окончательно погасли. Еще было чувство, похожее на магическое истощение… чувство нехватки чего-то… и тут он понял. — Моя даэдрическая энергия, — проговорил Ардж, безнадежно опуская руки. — Я смог пройти внутрь только потому, что из-за нее больше не являюсь полностью существом этого Плана. Но эта сила — словно отдельный резерв. И она закончилась.       Окато снова сел на пол. Закрыл лицо руками, пытаясь собраться с духом. Но получалось плохо. Они тут оба в ловушке, а боль все усиливается.       — Давай подождем еще, магия барьера может ослабнуть, — сказал он, все же заставив себя не впадать в истерику. — Сядь, не трать силы. Давай подумаем вместе.       Но что тут можно придумать? Окато еще раз вспомнил сегодняшнее утро. Ассасин, прячущийся за окном, первым делом парализовал его. Как именно он создавал чары ловушки, Окато не видел. Убийца поступил предусмотрительно, порезав жертве именно щеку — поняв, что дело в яде, потентат смог бы отрезать себе руку или ногу, но не голову же. Перед тем, как исчезнуть, ассасин сказал ему что-то вроде: «господин наниматель просил передать: приятной тебе долгой смерти, имперская подстилка». Тут тоже ловить нечего — просто оскорбление, никакой подсказки. Неужели это конец?..       И тут Окато накрыл первый действительно сильный приступ боли — он сумел не закричать, но лицо его исказилось.       Ардж поспешно сел на пол рядом с потентатом.       — Позвольте, я хотя бы попытаюсь яд ослабить, — тихо предложил он, вспоминая, как его названая сестра учила его бороться с отравлениями. У него не было таланта к магии восстановления, в обычной ситуации он и пробовать бы не стал, чтобы не позориться. Но иногда выбора просто не остается. И сейчас был именно такой случай. Ардж решительно протянул альтмеру руку. Он был готов тянуть до последней крупицы резерва, пить зелья и снова тянуть, пока не рухнет клятый барьер.       Окато кивнул, сжав протянутую руку и открывая свои магические линии.       — Тут явно что-то личное у заказчика, кем бы он ни был, — произнес потентат, чувствуя, как целительный поток смягчает боль и убирает головокружение. — Убили бы меня сразу, все было бы кончено, но он хотел, чтобы я помучился подольше… этим он дал нам время. Давайте воспользуемся этой его глупостью.       Ардж кивнул, крепко сжимая непривычно бледную и влажную ладонь. Хотелось кричать, ругаться и идти убивать… но он мог лишь продолжать колдовать.       И тут его озарило.       — Тюрна, откликнись! — решительно воззвал он, не прекращая колдовать. — Пожалуйста, Тюрна, если ты меня слышишь, ответь! Я готов стать твоим должником. Только помоги. Прошу тебя!..       Но с каждым словом становилось все яснее, что это не работает. Слова оставались словами. Никто за пределами этой проклятой комнаты не мог их услышать.       Услышав имя Тюрны, Окато распахнул глаза. Новая надежда возникла в нем.       — Сангвин, Ардж! Ты теперь его служитель — воззови к нему! Я… — Окато осекся. Он хотел сказать, что готов тоже посвятить себя богу Разгула, если ему даруют жизнь, но ведь это будет значить… что он никогда не попадет в Этериус. Никогда больше не увидит Уриэля. А что будет с Тамриэлем, если во главе его встанет даэдрапоклонник?.. Зато Окато не расстанется с Арджрином. И выживет! Искушение так велико…       Ардж вздрогнул, молча упрекнул себя в редчайшем идиотизме и позвал Сагвина. Раз. И еще раз.       Имя бога прозвучало в комнате и затихло.       Никто не явился. Надежда погасла.       — Пока я еще могу держать перо… тебе нужна какая-то бумага? Что-то из моего наследства? Какой-то приказ, титул? Чьи-то секреты? — Окато старался говорить рассудительно, но губы его дрожали. Глаза начало застилать слезами. Единственное утешение — он умирает не в одиночестве. Хотя вряд ли Арджрину пойдет на пользу такой опыт… но у потентата не было сил как-то подбодрить его. Он и сам был в паре шагов от полного отчаяния.       — Есть еще один вариант. Я могу поменяться телами с тобой! — выпалил Ардж, почти не думая, что за безумие предлагает. Он просто увидел еще один, последний, шанс спасти Окато.       И тут Окато разрыдался. Это не то крайнее благородство Арджрина, не то полнейшее пренебрежение собой его просто доконали.       — Ты дурак, да? Зачем?! Серьезно?.. Я ведь соглашусь! Боги, я полная мразь. Очень мило с твоей стороны показать мне это вот так…       — Ничего подобного, — мягко сказал Арджрин, заглядывая в глаза Окато. — И да, я дурак, и у меня не все в порядке с головой. Не говори, что не знал этого.       — И каковы шансы на удачный исход? — спросил Окато, давясь рыданиями. — И каковы шансы, что я в твоем теле протяну после этого хотя бы месяц?.. только не лги, Ардж! Ради того, что тебе дорого — если это попытка просто сбежать в смерть раньше меня, прошу, так и скажи. Если я и предам тебя так, если я перейду эту грань — это должен быть реальный шанс, слышишь?!       — Я не знаю! Я эту магию никогда не использовал! — сорвался на крик данмер. Его затрясло. — Я просто вычитал формулу в бумагах о Сердце Смерти. Она частично входит в структуру артефакта. И всё, — зачастил он, понимая, что сейчас реветь будут они оба. — Я не знаю, выдержит ли твоя душа даэдрическую энергию моего тела. Я не знаю, может ли это сработать в принципе!..       — Никто не знает. А значит, скорее всего в итоге тут найдут два наших трупа, — проговорил Окато. И вдруг почувствовал такую ярость, что даже боль немного отступила. Арджрина будто бы сам Клавикус Вайл вдохновил — он искушал самым желанным, бил по жажде жизни, по животному страху смерти. В этот момент Окато почти ненавидел его за это. И одновременно очень хотел жить. Всерьез думал над тем, чтобы согласиться — пусть это и полное бесчестье. Окато никогда не чувствовал себя настолько мерзавцем — даже проворачивая самые изощренные интриги, подставляя соперников и избавляясь от врагов. — А если мы оба умрем, тогда никто не помешает сесть на трон тем проталморским ублюдкам и империя рухнет. Что ж… значит, зря я отдал ей полсотни лет упорного труда. Зря император оказал мне столь высокое доверие. Да и наплевать, верно? У нас есть герой, жертвующий собой, и жалкий политикан, спасающий свою шкуру ценой любой грязи. О, моя жизнь и впрямь драгоценна! Приятно слышать, что и ты ее ценишь не только больше, чем свою, но и чем жизнь твоего драгоценного Гранрэя. Я все же победил, так? Я тебе дороже, чем он? Жаль, что ты так и не собрался продемонстрировать мне это в постели! Все верно, Ардж? Со всем согласен?! Тогда давай. Рискнем. Мне-то терять нечего! — почти истерично выкрикнул он. И настолько ничтожеством Окато себя тоже никогда раньше не чувствовал. Он не был в силах оказаться сам от мизерного шанса на жизнь, даже ради своей чести, даже ради империи… поэтому он сделал единственное, на что ему хватило воли: поддался желанию ударить Арджрина в ответ, и побольнее. Если это отрезвит его — так тому и быть, а если нет… пошло все в бездну.       Арджа словно ошпарило. Он шарахнулся от Окато, прерывая чары подавления боли, но даже не понял этого. Эти слова были просто как нож в сердце.       — Да, моя жизнь теперь — не только моя, и есть то, что я должен сделать… но знаешь что? Если бы я был хоть сколько-то уверен в этом варианте — то использовал бы его, чего бы ты мне ни наговорил. Просто взял бы с тебя обещание, что ты продолжишь моё дело. Ясно?! — заорал Ардж уже в открытую. По лицу потекли слёзы.       Какое-то время сдерживающее отраву волшебство еще действовало без прямого контакта, но в этот момент оно иссякло. Окато заорал от боли, сгибаясь пополам, Ощущение было, будто его рвут изнутри на части когтями. К горлу подкатило, на губах запузырилась пена. Его стошнило почти одной желчью — поесть с утра он не успел. Зато его разум несколько прояснился. Когда боль чуть схлынула, Окато ясно осознал, что даже если поддастся низкому искушению украсть у Арджрина тело, он просто не выдержит времени, требуемого на любой мало-мальски длительный магический ритуал — сойдет с ума или даже умрет от боли, ничем не сдерживаемой.       — Поздно, Ардж, — выдавил он, вытирая губы от горькой слюны. — Оно все сильнее. Мы ничего не успеем.       И слава богам за это, наверное.       Ардж охнул, бросаясь к нему, только сейчас сообразив, что натворил.       — Прости, пожалуйста, прости, я просто сорвался! — схватив Окато за плечи, он начал снова нашептывать формулу тех самых чар.       Окато перевел дыхание. Вытер слезы.       — Уже неважно. Ты не сможешь делать это вечно. Так что оставшееся время нужно потратить с пользой. И имей в виду, тебя могут обвинить в соучастии. Когда ловушка исчезнет, тут будешь ты и мой труп… многим будет выгодно расправиться с тобой, а некоторые и вправду поверят, что ты заодно с убийцами. Подумай, как избежать этого… в промежутке между моей смертью и исчезновением этой сдерживающей магии. А пока… спрашивай. Я не знаю, что тебе может пригодиться для спасения Тамриэля или для чего угодно еще, так что спрашивай все, что хочешь знать. Расскажу, что успею.       Ардж зажмурился, понимая, что Окато прав. Уже поздно, и отравление не исцелить даже подходящим средством.       — Так, ладно, прежде всего… когда я прорывался, даэдрическая магия от меня летела во все стороны, так что все маги наверняка в курсе. Кто из твоих подчиненных поможет мне с улаживанием этого клятого хаоса, несмотря на мою новую природу? Кому можно верить, кто мне поможет?       Окато на миг задумался, а потом быстро написал на чистом листе столбик имен. Среди них были Бодери Фарано и мастер Луи — хотя даэдролог и не очень ладил с Арджрином. Почти все его личные телохранители. Несколько придворных. Граф Янус Гассилдор. Чета Умбраноксов, графов Анвила. Рука потентата немного дрожала, но почерк все еще оставался разборчивым.       — Вот те, которые во всяком случае могут остаться верны Империи. Хотя, вполне возможно, у Алинора найдутся и для них предложения, от которых нельзя отказаться.       — Я понял. Еще у меня восстановилось чуть-чуть нового резерва. Его хватит, например, на то, чтобы протолкнуть сквозь барьер записку от тебя.       Окато подумал и вывел на очередном листе:       «Я был атакован ассасином, нанятым Талмором, — жаль, никаких доказательств у Окато не было, но даже голословное обвинение может помочь его сторонникам, — ему удалось отравить меня неизвестным ядом, от которого у меня нет противоядия. Распространение яда пока что сдерживает, но не может убрать магия Защитника. На случай, если мы с Защитником сможем выбраться отсюда до того, как яд убьет меня, приказываю всем придворным лекарям ожидать меня у входа в мои апартаменты со всеми имеющимися у них противоядиями. Распоряжения о преемнике и прочих вопросах — в бумагах на моем столе. Моим душеприказчиком с неотзываемыми полномочиями исполнителя моей предсмертной воли я назначаю Защитника Сиродиила, господина Арджрина Телванни. Потентат Окато».       — Эта бумага во всяком случае создаст тебе алиби. Хотя обязательно найдутся те, кто будет утверждать, что ты пытками заставил меня написать ее. Привлеки в свою защиту показания любого из моих телохранителей — в записке нет шифрованного послания, которое я оставил бы в случае, если бы писал ее не добровольно.       Ардж, не переставая блокировать боль Окато, взял записку и задумчиво перевел взгляд со своей руки на чужом плече на дверной проем, закрытый барьером.       — Сможешь дойти до двери? Не хочу оставлять тебя с этой болью.       — Конечно, смогу. Пока ты ее сдерживаешь, я почти хорошо себя чувствую.       Относительно той дикой, разрывающей боли разве что. Так-то Окато было весьма дурно. Но он был пока жив и в своем уме, а это уже было даром свыше. Потентат с трудом встал на ноги. Рука Арджрина соскользнула с его плеча и сжала запястье. Слабость и головокружение едва не заставили Окато снова сесть, но он удержался. Поплелся к двери.       Не отпуская руки альтмера, Ардж зажал в свободной ладони послание канцлера и, стиснув зубы, попытался вновь прорезать барьер. Символы на его коже загорелись слабым светом. Он ощутил, как кончики пальцев с зажатым в них листом выходят снаружи барьера. И криво улыбнулся.       — А ведь это покушение действительно очень личное. Кто-то не пожалел огромных сил на такой яд и барьер, и все это — лишь чтобы заставить вас страдать в одиночестве…       — В этом он просчитался, — зло усмехнулся Окато. — И хотя это эгоистично, я очень рад, что мои последние минуты я разделяю именно с вами. С тобой. Что до личности нанимателя убийцы… у меня есть пара предположений, кто это. Все они из верхушки Талмора. Но если я назову имена, ты полезешь мстить и погибнешь зря. Поэтому прости меня, Ардж, что не дам тебе этой возможности.       Арджрин застыл, чувствуя, как там, снаружи, кто-то берет из его пальцев смятый лист. И вытащил руку на исходе накопленных капель даэдрического резерва.       — Окато… ты же понимаешь, что в таком случае, когда я соберу нужную силу, не пожалею никого из тех, кто мог быть причастен? — тихо произнес Ардж. Старался говорить спокойно, но не мог спрятать боли. Этот альтмер, тот, кого он назвал другом, с которым их столько связало за последние годы, тот, кто сказал сейчас, что рад разделить с ним последние минуты… он сейчас просто умрет, его больше не будет.       — Так я этого и добиваюсь, — сказал Окато, прямо глядя на него. — Если ты выжжешь всю эту талморскую заразу с моей родины, я, право, готов умереть за это.       — Вот как? Дальновидно, — смешок получился откровенно истеричный. — Но иного от вас ожидать я просто не смел.       Теперь почти истощился и резерв магии. Ардж телекинезом перенес к себе со стола очередное зелье маны, обеспокоенно подсчитывая взглядом оставшиеся. Всего два. Им осталось меньше получаса, и то при условии, что Окато не станет хуже.       Арджрин кивнул в сторону ближайшего кресла у окна. Опять усаживать Окато на пол он не хотел. Эта ситуация… была ужасна.       — Я буду держать вас, пока не закончится магия. Так что… давайте поверим в сказки, предположим, что за это время пропадет этот клятый барьер, и лекари сумеют избавить вас от яда… что мы будем делать дальше? — он довел Окато до кресла, усадил в него и сел рядом на пол, продолжая держать потентата за руку.       — Давайте поверим… красивая сказка. Мы выживем и будем рука об руку защищать империю… как с Уриэлем. Только наоборот, — тут Окато поймал себя на том, что почти бредит — во всяком случае, говорит, не думая о словах и их последствиях. У него, похоже, начался жар от яда. Озноб, слабость, ломота в мышцах ко всему прочему. Пот начал пропитывать воротник. Потентат бессильно откинулся в кресле. — И, может быть, несколько менее безответно… — он мягко сжал руку Арджрина.       Новый приступ пробился даже сквозь чары. Пережидая его, Окато стиснул руку данмера, вероятно, до боли — но тот все равно не отнял ладонь.       — Вдруг смерть — это конец? — озвучил Окато свой самый главный страх. — И в Этериусе… даже если там есть души, вдруг они беспамятны? Я ничего не вспомню. И никого…       — Кто знает, — Арджу показалось, что в глотку сыпануло песка. — Я сам не из тех, кто привык верить в лучшее. Но знаешь… о том, что будет по другую сторону жизни, мы можем лишь гадать. Если ты все же увидишь там того человека, увидишь и узнаешь… — слёз не было, воздух будто исчез из легких, — ты, наверное, будешь рад его увидеть вновь?       — Да, — Окато кивнул, — буду очень рад. Мне его так не хватало все эти годы. Если бы я увидел его вновь, если бы только убедился, что после смерти он остался самим собой… Даже если он зол на меня, даже если откажется иметь со мной дело. Я буду рад. Впрочем, давай не будем… терять время на разговоры о том, кого ты даже не знал. Ардж… спасибо, ты подарил мне десять лет жизни. Ты подарил мне возможность власти. Когда будешь винить себя в моей смерти — зная тебя, ты будешь, хотя и зря — вспомни, что без тебя я уже давно был бы мертв.       У Окато хватило великодушия не упоминать, что эти десять лет могли бы быть и получше. Если бы Арджрин выбрал тогда его, а не Гранрэя. Даже если бы они не стали любовниками, они могли бы быть близки. Впрочем, тут Окато сам был виноват — он слишком рьяно манипулировал юным данмером, и когда проклятый демон открыл Арджрину глаза на его игры — исход был закономерен.       Ардж молчал довольно долго. Он привык за годы свободы, что если бороться, рвать жилы и стараться изо всех сил — возможным становится всё. Но сейчас он словно опять стал беспомощным ребенком, который просто терпел тиранию Ираны Телванни. Терпел, плакал… и ничего против нее ни сказать, ни сделать не мог. Да чтоб провалился этот Этериус! Арджрин сражался с монстрами, вампирами, древним некромантом, даже Принцами Даэдра… и не сдавался. А сейчас он мог лишь смиренно ждать.       — Знаешь… я хочу попросить прощения за то, что сбежал в нашу последнюю встречу. Это было крайне трусливо и по-детски, — наконец, подал голос Ардж.       — Не стоит извиняться… я сам был тогда с тобой груб. На самом деле, потому что был раздосадован, что упустил момент… надо было поцеловать тебя, когда ты кинулся мне в объятия, — тут Окато судорожно вздохнул. Хотя он чувствовал поток магии как и раньше, но новый приступ все равно накрыл его. Даже так яд действовал все сильнее! А когда у Арджрина кончится магия… Окато боялся и думать, какой же сильной тогда станет боль. И что уж говорить о смерти с достоинством тогда — он будет просто выть и визжать, катаясь по полу, утратит контроль над телом… такой финал жизни ему уготовили враги. Сейчас же у него был шанс обмануть их в этом.       — У нас обоих были причины вести себя так, — выдохнул Ардж. На изменение в состоянии Окато он среагировал с затаенным страхом, поспешно схватив альтмера за обе руки и усилив поток целительной магии. Время истекало. Вновь вспомнилась идея поменяться телами. Но… было уже совсем поздно. Окато загнется от болевого шока, стоит только отпустить его руки!       Окато застонал от особенно сильного спазма в животе. Судорожно стиснул ладони Арджрина.       — Похоже… мы не дождемся. Боги, как же страшно. Ардж, я не выдержу такой боли. Можешь… убить меня быстро? Я бы сам… но я не уверен, что смогу. А-а! Да чтоб… — судорога выгнула его тело, сжала зубы до хруста. Окато почувствовал, как из носа полилась кровь. Несмотря на непрерывный поток целительной магии, яд сжигал его изнутри.       Ардж дрогнул, бросая затравленный взгляд на барьер. Повернулся обратно, стискивая зубы. Раньше он попытался бы как-то утешить, заговорить зубы, обнадежить. Но сейчас… он слишком устал от всех этих потерь. Друзья. Гран… а теперь еще и Окато.       Лицо Арджа словно помертвело, казалось едва ли не белым. Он еще усилил поток магии, тратя резерв с огромной скоростью, и склонился над отравленным. Неужели снова придется использовать то, чему его учили еще в детстве, то, от чего он так долго пытался сбежать?..       — Ты действительно этого хочешь? — спросил он. — Умереть от моих рук?       Окато не хотел вообще умирать, от рук Арджрина в том числе. Но выбора не было.       — Ты сам понимаешь… — выдавил он. От боли перед глазами белело. — Либо так, либо долгая агония… Они хотели именно этого — чтобы я подох, как животное, валяясь в собственных нечистотах. Прошу тебя сделать это. Прошу как друга — если ты все-таки примешь мою дружбу, Ардж.       — Да, — тихонько выдохнул Ардж. Меньше всего он хотел вот так добивать Окато. Но он уже сдался. Арджрин попытался ободряюще улыбнуться. Вышло никак. Скользнул ладонями по чужим запястьям, рукам, обнял, сжимая ладони на лопатках Окато. Почувствовал, как того бьет дрожь.       — Это будет как сон, совсем не больно, — хрипло прошептал Ардж альтмеру на ухо, чувствуя, что промедлив, ни за что не решится.       — Спасибо. Прощай, Арджрин. Я… Уриэль, я…       Ардж не смог произнести ответное «прощай». Горло попросту свело судорогой. Он стиснул зубы, воссоздавая старое, намертво впечатанное в память плетение. Двадцать лет прошло. А чары легли легко. Филигранно. Арджрин судорожно прижал к себе мгновенно обмякшее тело.       Слёз не было.       Мгновение, второе — и некогда монолитный барьер с хрустом рассыпался на тающие в пространстве осколки.

***

      Бодери уже изгрызла все пальцы, трижды теряла надежду и снова начинала надеяться. За прошедшее время она изучила барьер всеми мыслимыми способами. Установила сверх известного только, что он даэдрической природы, и еще — что у него есть некий якорь, привязка к чему-то или кому-то. Письмо от потентата всех очень взбудоражило — оно означало, что он жив, что есть шанс. Бодери не успела написать ответное письмо со своими выводами — пальцы Защитника исчезли слишком быстро. Теперь она винила себя за то, что не догадалась написать его заранее.       И вот магия дрогнула…       — Потентат! — все лекари бросились внутрь апартаментов, едва не создав в дверях свалку. За ними рванулись остальные, Бодери тоже…       Хрупкая фигура Защитника замерла у кресла, в котором недвижно лежал Окато. Руки потентата бессильно свесились с подлокотников. Он был растрепан и крайне бледен. На щеке и под носом подсыхала кровь. Он без сознания? Или мертв? Только бы не мертв! Бодери совсем недавно получила повышение на его службе, и ей так нравилась эта работа… если сменится власть, захочет ли новый правитель оставить их группу при себе?..       Лекари оттеснили Защитника от потентата, наперебой начали проверять пульс и дыхание. Маги-целители из-за их спин наводили чары. Альтмер не шевельнулся, не вздохнул. Бодери зажала рот рукой. Интуиция подсказала ей — все кончено.       Ардж попытался хоть как-то собраться с силами, но тело оцепенело. Хотелось выть. Но сил не было даже на это. Взгляд то и дело терял фокус, пришлось встряхнуть головой, прогоняя это странное состояние.       Бодери подбежала к нему и помогла встать с колен. Защитник двигался так заторможенно, словно был в трансе.       — Я не справился, — тускло проговорил он.       Страдание, написанное на лице молодого данмера, пронзило Бодери насквозь. Арджрин Телванни потерял будто не просто правителя и работодателя — а близкого друга. Или даже возлюбленного? Ходили и такие слухи, хотя им мало кто верил.       — Лорд Защитник, — сдавленно проговорила Бодери, и вдруг, сама от себя не ожидая, бросилась, чтобы обнять земляка. Прижала к себе его жилистое тощее тело. — Уверена, вы сделали все возможное…       Ардж выдохнул, отвечая на объятие. Стиснул зубы и зажмурился до боли в глазах. На краткий миг показалось, что рядом Анжер, а не полузнакомая соплеменница. Но даже сейчас слез не было.       Да, он сделал всё, что мог. Но этого оказалось мало.       — Увы, мы опоздали. Потентат мертв, — угрюмо сказал старший из лекарей, отходя от тела. Бодери прижала к себе Защитника Сиродиила еще крепче — и почему-то горько заплакала, хотя лично что с потентатом Окато, что с господином Телванни практически не общалась.       Арджрин молчал, лишь уткнулся в мягкое плечо женщины лицом. Сейчас он мог себе позволить слабость. За окном в противовес былой безмятежности рухнула стена дождя. Собравшиеся над городом тучи явно имели неестественную природу, но вряд ли при нынешней катастрофе кто-то стал бы искать виновного в таком знакомом ливне с грозой над городом.       Скоро Ардж соберется с духом, поблагодарит коллегу и постарается помочь в разборе последних указов потентата. Потом.       А сейчас он просто пытался выдержать груз вины. Шумел за окнами дождь.