О неудачных встречах и тяжелых прощаниях

      Ардж сидел в самой своей любимой из столичных таверне «Король и Королева» и лениво цедил третий по счету бокал вина. Как хорошо, когда можно тихонько сидеть и пить. Здесь не было детей, так что под ухом никто не орал. И еще его никто не дергал, как это нередко бывало в местах попроще. Он радовался уходящему похмелью и тому, что по пути от городских ворот к нему никто не цеплялся. Да, сделка с Сангвином – та еще авантюра, но далеко не самая опасная в его жизни...       Высокий имперец в офицерской форме личной гвардии потентата, зашедший в таверну, зримо приободрился, увидев Защитника Сиродиила – он искал его по всему району. Кивнув сопровождавшим его рядовым, офицер подошел к столику народного героя, кашлянул и представился:       – Лиланд Кариус, лейтенант гвардии потентата. Господин Арджрин Телванни, верно?       – К сожалению, да, – вздохнул Ардж, салютуя тому бокалом. Не станут же его арестовывать в столице за то, что было в Анвиле?.. Но потентат точно в курсе, раз разослал своих гвардейцев искать его по тавернам. – Чем обязан?       Лиланд был наслышан о том, что Защитник отличается эксцентричностью, но он не думал, что тот злоупотребляет спиртным. Выглядел данмер (вернее, полукровка, судя по синим, а не красным глазам) так, будто последний месяц пил без продыху. И одет был совершенно неподобающе титулу. И его-то, по слухам, потентат хотел выдвинуть в имперские боевые маги? Впрочем, это было не его дело, так что лейтенант просто сказал:       – Потентат желает немедленно увидеться с вами. Мне приказано сопроводить вас до места встречи.       Арджрин, огорченно посмотрев на свой бокал, поставил его обратно на стол. Тяжко вздохнув, поднялся из-за стола, оставив плату за выпивку.       – Хорошо, пойдемте. Похмелье снимать не умеете?       Лиланд еще раз кашлянул. Было несколько неловко от ситуации.       – Никак нет, лорд Защитник. По пути можем зайти к аптекарю, – добавил он вполголоса, косясь на подчиненных – не веселятся ли они сейчас.       – Какая жалость, – хмыкнул Ардж и, хрустнув шеей, двинулся на выход. С каждым шагом его походка возвращала привычную лёгкость и плавность. – Идемте, к аптекарю не нужно. Я просто люблю выводить людей из равновесия, – признался он в своей маленькой слабости. Перспектива выволочки от Окато его не радовала, но и не сильно удручала. Скорее всего, он сможет как-то договориться о компенсации ущерба, не в первый раз.       Лиланд снова покосился на подчиненных, сделал равнодушное лицо и направился за Защитником. Тот был низкорослым и совсем молодым, несмотря на седину. Но судя по обилию шрамов, господин Телванни явно побывал во множестве сражений. В других обстоятельствах лейтенант спросил бы его о чем-либо, но сейчас счел за благо промолчать.       Арджрин вышел наружу, загодя прикрывая глаза ладонью. Солнце светило от всей души. Он бросил взгляд на своего сопровождающего и подумал, что будет нелишним перекинуться с ним словечком, чтобы более-менее разговориться и прийти в себя после столь долгого загула.       – Я чувствую, что вам любопытно, можете спросить, – негромко сказал он, лукаво улыбнувшись.       Лиланд несколько встревожился: он что, читает мысли? Слухи про Защитника Сиродиила ходили разные, некоторые – весьма пугающие, что он якшается с даэдра, в том числе. Что бы такое спросить поневиннее?       – Про вас столько всего рассказывают, лорд Защитник. Что вы умеете людей в кошек превращать, например, и наоборот. Ходят даже слухи, что вы сами каджит. Я слышал, каджиты бывают такие, что совсем как эльфы выглядят. Ом-раты, что ли...       Ардж негромко, но искренне рассмеялся. В гвардии потентата всё еще попадаются сущие дети.       – Нет, я не каджит, хотя такие, бесшерстые, и правда бывают. А так все верно. Да я и сам умею превращаться в кота, как оказалось, – продолжил Ардж, отлично понимая, что дает еще больше пищи слухам. Но ему-то что, пусть болтают…       Лиланд несколько успокоился, услышав такой ответ, а не угрозу его самого превратить в кота, например. Они уже дошли до усадьбы, где Защитника ждал потентат.       Арджрин остановился у знакомых ворот и, развернувшись к сопровождающему, расплылся в улыбке:       – Вот мы и пришли. Ну что ж, всего доброго, Лиланд Кариус! – попрощался он, явно давая понять, что дальше справится сам. Лейтенант не решился настаивать, лишь проследил, что Защитник Сиродиила поднялся на крыльцо усадьбы и постучал в дверь.       Дворецкий провел Арджрина в знакомую гостиную, где ждал накрытый стол и сам потентат в неофициальном, но строгом облачении. Взглянув на выражение лица Окато, Ардж ощутил себя нашкодившим котёнком, которого собираются хорошенько поелозить мордой по земле. После пьянки и превращения в кота и обратно Ардж не приводил себя в порядок. Так что волосы его были растрепаны, а его наряд состоял из чужой рубашки, чужих штанов и каких-то тапок. Давно он не приходил к Окато в подобном виде. С тех пор, когда тот еще не был потентатом. И все же Арджрин улыбнулся, убирая с лица пряди волос, и произнес слова приветствия.       Окато окинул Арджрина неодобрительным взглядом и устало показал на кресло перед собой.       – По вам не скажешь, что день был столь уж добрый. Садитесь. Мне казалось, Арджрин, времена, когда вы не могли себя сдерживать, уже прошли. Что вы снова творите? Почему меня из Анвила засыпают письмами в духе «ваш Защитник скоро нам весь город разнесет, примите меры»? Вы же маг, почему, раз уж вам так было необходимо устроить кутеж, вы хотя бы не делали это, не знаю, под иллюзией? Инкогнито? А еще лучше – под личиной кого-нибудь из моих политических противников?       – Ну… соображать я с самого начала трезво уже не мог, – виновато проговорил Ардж. На миг задумался, стоит ли ему прояснять ситуацию, и все же признался: – Это было посвящение. Я стал культистом Сангвина.       – Ч-что? – Окато даже подался вперед. – Уже?! В смысле... – он стиснул руки в замок, собираясь с мыслями. – Извините. Я знал, что вы им станете. Служителем Сангвина. Просто не думал, что в обозримом будущем. Наверное, я должен был предупредить вас об этом. О Девятеро, возможно, мне стоит рассказать вам сейчас все подробнее, но... – он отвел глаза, – м-м... дайте мне минуту... пока расскажите, как и зачем вас угораздило связаться с очередным Принцем?       – Сангвин явился ко мне лично. Рассказал, как можно вернуть Грана. И, боюсь, в этом деле без божественной помощи мне никак, – немного путано объяснил Ардж, подцепив со стола бокал с белым вином, надеясь приглушить его содержимым нытье в голове.       – Грана, – не особенно стараясь спрятать недовольство, повторил Окато, откидываясь в кресле. – Вернуть? Из Тьмы, в смысле? То есть, он все-таки не окончательно мертв?       – Я не знаю, можно ли назвать это смертью. Но Гран разлетелся осколками сущности по всему Аурбису.       – А вы уверены, что Сангвин вас не обманул? Чего проще пообещать вам воскресить вашего любовника, – Окато решил обойтись без экивоков, – ради того, чтобы вы продались ему? Об этом вы подумали?       – О боги, да на кой я ему сдался?! – упоминать о том, что Сангвин изначально вообще планировал убить его, Арджрину не хотелось.       – А зачем вы в свое время понадобились той же Тюрне? Вы Защитник Сиродиила, вы сын Нереварина и потомок этого вашего айлейдского предка – да мало ли зачем вы могли понадобиться Принцу Даэдра?       – Я практически уверен, что Сангвин не заинтересован лично во мне. Дело именно в Гране, – упрямо произнес Арджрин.       Окато испытующе посмотрел на него.       – Ну предположим. Хорошо, ваши мотивы мне понятны, – хотя и не слишком приятны. – А Сангвину он зачем?       – Они... эм... – Ардж замялся, стараясь не вогнать себя в краску своими же домыслами пополам с воображением. – Да вы не переживайте так. Сангвин довольно нормальный в общении. Понимаете, когда кто-нибудь может и хочет причинить мне вред – я это чувствую. А тогда мне было вполне спокойно…       – «Нормальный в общении»! Вы поразительно беспечны. Это Принц Даэдра, бог, а не какой-нибудь мелкий демон, чьи помыслы написаны у него на морде. Но даже если он и вправду не желает ничего дурного… что будет, если о вашей с ним связи пронюхают газетчики? «Защитник Сиродиила – даэдрапоклонник!» Вас знают как моего ставленника, едва ли не фаворита, – Окато горестно покачал головой, – моя репутация тесно связана с вашей. Вы об этом, конечно, не подумали.       – Понимаю, это паршиво, но это уже случилось. Повернуть назад я при всем желании уже не смогу.       – Да, пожалуй, – нехотя согласился Окато, – если вы порвете с Сангвином, это тем более навлечет его гнев на вас, а то и на меня. И все же, при чем тут вы? Давно ли боги нуждаются в помощи смертных, чтобы кого-то воскресить?       – Потому что вернуть Грана могу только я, так уж вышло, – выдохнул Ардж. – Либо я – либо никто, – продолжил он, очень надеясь, что не делает какой-то ошибки, рассказывая об этом такому прожженному политику.       Окато скрестил руки на груди. Происходящее ему нравилось все меньше.       – Что возвращает нас к вопросу, зачем это Сангвину. У него мало слуг, чтобы собирать одного из них по всей вселенной, да еще и с помощью смертного?       – Гран не был его слугой, – покачал головой Ардж. – Сангвин говорил, другого такого не найти. Они были собутыльниками, любовниками и, кажется, друзьями, – последнее утверждение ему далось с видимым трудом.       – Вы и вправду совсем не ревнивы... – пробормотал Окато себе под нос, несколько смутившись поворотом разговора. Он сам-то не мог этим похвастаться. Стоило Гранрэю убраться с его дороги, как тут же рядом с Арджрином нарисовался Сангвин. И он-то точно никуда не денется, разве что ему надоест играть с очередным смертным. Недостойные чувства, да и совершенно бессмысленные сейчас, но они у Окато возникли.       – Не сказать, что совсем, – неохотно признал Ардж.       Окато бросил на него быстрый взгляд.       – И все же слабо верится, что Принцам свойственны те же чувства, что нам с вами, – тоном ниже произнес он, принимая более расслабленную позу.       – Ну, я достаточно долго и тесно знаком с разными даэдра, чтобы уверенно признать, что... я ничего о них не знаю! Одна готова на всё, лишь бы отколоться от своего истока и стать свободной, второй скитается по миру в поисках проблем на свою голову, третий изощряется в веселье, а потом сажает на своё место смертную и пропадает... Они, мать их, непостижимы!       Окато мрачно кивнул. Он за прошедшее время собрался с духом для того, чтобы рассказать Арджу свой сон, хотя надеялся, что сможет обойти некоторые подробности.       – Что ж, с этим мы уже ничего не сделаем. Но, возможно, предупредим какие-то будущие проблемы, – потентат колокольчиком вызвал слугу, дал ему ключ от нужного сейфа и приказал доставить ему шкатулку оттуда. – Видимо, я совершил ошибку, не рассказав вам все сразу, и теперь точно пора ее исправить. В год нашего знакомства мне приснился весьма примечательный сон...       – Да, я помню, вы не раз упоминали о вещем сне, – несколько озадаченно протянул Ардж. По правде сказать, он все это время относился к пресловутому сну Окато достаточно легкомысленно. И, видимо, зря. – Пожалуйста, расскажите то, что можете...       – Это было десять лет назад, но я помню все довольно отчётливо. Я осознавал, что сплю. Я видел себя прогуливающимся по рощам Ауридона, рядом с Фестхолдом, где я родился. И вдруг я увидел вас. На вид вы были средних лет. Я уточнил, правда ли это вы, а не кто-то из даэдра. Вы держались очень свободно и раскованно... и одновременно было ясно, что вы сильно нервничаете, вам будто было тяжело меня видеть, в этом было что-то лихорадочное. Вы сказали, что скучали по мне. Что вернулись во времени, чтобы повидать меня... Потому что через двести лет в живых меня уже не было.       Ардж вздрогнул. Нет, двести лет – это приличный срок для смертных, он и сам столько лет прожить не надеялся. Но если сон Окато и вправду был вещий, он выживет. Возможно, единственный из всех, кого он сейчас знает. Услышать подтверждение таких опасений вот так прямо? Как-то... это было слишком.       – А дальше?!       – По вашему поведению мне показалось, что мы с вами были очень близки. Сейчас я в этом уже не столь уверен. Но... тогда мне представлялось вполне вероятным, что мы могли бы... сойтись, – Окато неопределенно повёл рукой. Он не смотрел прямо на Арджрина. – Вы практически сразу попытались совратить меня и признались, что стали культистом Сангвина. Еще я чувствовал, что вы невероятно сильны как маг. Более, чем смертный. Теперь я понял, почему – из-за энергии даэдра в вас.       Арджу стало до жути неловко. Как ведут себя культисты Сангвина он мельком уже насмотрелся. И если в этом сне он вел себя с Окато так же, то понятно, почему потентат не спешил рассказывать подробности...       – Вот как, – тихо прошелестел он, вспомнив и недавние слова Сангвина об Окато. В голове словно щелкнуло. – Эм, это все довольно странно слышать. И если вам неудобно говорить об этом, потентат, я пойму…       – Конечно, неудобно, – язвительно улыбнулся Окато, наконец, подняв на собеседника взгляд. – Но ещё неудобнее мне уже вряд ли станет, потому не думаю, что есть смысл переводить тему. Не отвлекайтесь, слушайте и запоминайте. Это был не совсем сон, он был последователен и логичен, не говоря уже о том, что полученный мной во сне подарок оказался со мной и после пробуждения. Его сейчас принесут, кстати. Вы рассказали, что ваша правнучка стала вестницей перемен, а вы за ней приглядываете. Что она сражалась с драконами... И, если я правильно запомнил, ела их души. Не знаю, как это возможно.       – Правнучка?! – нет, что-то подобное он слышал много лет назад, но в свете последних событий это звучало как-то... неправильно. Неужели он вскоре бросит поиски Грана, остепенится, заведет семью? А его потомок, причем девчонка, тоже станет вестником перемен? – Так, погодите… простите, но я что-то не верю, что у меня когда-нибудь будет семья. Я совершенно для этого не гожусь. И опять вестник перемен... Да я так на Дрожащие Острова раньше срока поселюсь!       – Детали вы мне сообщали неохотно – объяснили это опасностью изменения прошлого. Насчёт семьи... вы ничего не говорили насчёт того, женаты ли вы, если вас именно это беспокоит. Амулета Мары на вас, во всяком случае, не было. Впрочем, ситуация и не располагала к разговорам о супружестве. Что ещё... Ваше тело выглядело ужасно. Все в шрамах, вы были похожи на поднятый труп. И отметка на груди – чёрная ладонь.       Ардж вздрогнул, опуская взгляд. А потом, вздохнув, потянулся к воротнику, расстегивая пуговицы.       – Насчет метки... это была она? – грустно спросил он, обнажая грудь настолько, чтобы Окато мог увидеть часть отпечатка руки. До упоминания о метке он честно надеялся, что сон Окато все-таки просто сон.       Тот прищурился.       – Я не вижу целиком и не помню в деталях. Но место то же, да. Слушайте дальше. Вы не то чтобы читали мысли, но угадывали мои желания... возможно, какие-то эмоции. Насколько сверх обычной проницательности, мне было сложно судить.       – Да... это тоже несколько необычно, – поскреб макушку Арджрин. – Я вообще-то проницательностью не отличаюсь, – несколько горько улыбнулся он.       Окато усмехнулся. Решившись все рассказать, он почувствовал себя странно спокойно.       – Наверное, вам стоит просто запомнить это все. Кто знает, что из этого вам пригодится. Скоро принесут амулет... почти уверен, это то, ради чего вы на самом деле приходили ко мне – чтобы передать его. Путешествие в прошлое через сны – какая-то очень сложная магия. Слишком сложная, чтобы вы воспользовались ею просто ради встречи со мной. Хотя и это было для вас важно. И для меня... кстати, тоже. Не знаю, понимали ли вы, но в тот год я был совершенно не в себе. Не то чтобы в отчаянии, но... Это был очень тяжёлый год. Вы помогли мне его пережить.       – В тот год?.. – выдохнул Ардж, вспоминая тот самый несчастный год. – Я и сам тогда... – он хотел сказать «я и сам тогда был в ужасном состоянии», но осекся, взглянув на альтмера. Для Окато это тоже было важно, получается. Сангвин не солгал. – Я и сам тогда привязался к вам, – грустно сказал он.       Окато теперь смотрел на него открыто.       – Вас это расстраивает? Я лично очень рад этому, – произнес он почти светским тоном. И подумал, что это более чем правда. Иначе вряд ли Арджрин воскресил бы его тогда Сердцем Смерти.       – Я не жалею. Наоборот, – Ардж вдруг растерялся. Не знал, что говорить.       Окато давно не видел Арджрина смятенным. Прямо как в прошлом... Возникла мысль ещё усилить эффект. Хотя бы в отместку за проблемы с Анвилом. Или за все эти десять лет подчеркнуто деловых отношений.       – О, приятно слышать. Я ведь в тот год настолько увлёкся вами, было бы обидно узнать, что вы оставались равнодушны, – произнес он с легкой улыбкой, будто о само собой разумеющемся.       Ардж понял, что неудержимо чернеет.       – Вот как… а знаете, Сангвин сказал на ваш счет кое-что любопытное! – заявил он запальчиво. Раз уж потентат так просто к этому относится… или, что скорее всего, хочет показать, что его-то ничего не смущает…       – На мой счет? – Окато нахмурился. – Меня несколько пугает то, что Сангвин говорил с вами обо мне. Надеюсь, его интерес ко мне был мимолетен?       – Он даже не говорил конкретно о вас. Не упоминал вашего имени или титула. Просто так вышло, что вы единственный мужчина из ныне живых, с которым я целовался за последние десять лет, – уже довольно спокойно объяснил Ардж, признавая прошлое. – В общем, Сангвин сказал, что я вам до сих пор нравлюсь.       Окато какое-то время молчал, перебирая в уме возможные ответы. Интуиция подсказывала потентату, что если он и изобретет ту самую гениальную комбинацию, что обезопасит его, ключевую роль в ней сыграет Арджрин. И вряд ли это будет для молодого мага просто. Так что сейчас необходимо разбить вставшую между ними за годы стену. Восстановить утраченную часть доверия любыми средствами. И это хороший момент, чтобы начать.       – Я довольно постоянен в своих симпатиях, но вам не стоит опасаться – безумие влюбленности уже в прошлом, – тщательно взвесив слова и тон, произнес Окато.       Ардж изумленно вскинулся.       – Но оно было, – глухо произнес он, чувствуя какую-то горечь. Арджрин до этого момента искренне верил, что все давно закончилось, толком не начавшись. – Вот же... Позвольте, я скажу прямо: иногда стоит быть хоть самую малость менее скрытным! Насколько проще все могло бы… – он, поднявшись со своего кресла, провел ладонью по своему лицу – с силой, так, что от пальцев остались быстро исчезнувшие полосы.       Окато удивленно поднял брови:       – Я разве скрывал свои чувства? Мне казалось, в те дни я был даже слишком откровенен…       Арджрин покачал головой:       – Именно что вам казалось. Вы никогда не были со мной откровенны. Вы ведь никому не верите. Ищете подводные камни везде и всюду... – в его голосе вновь зазвучала горечь.       – Пусть так, хотя именно вам я верил. Не был с вами честен, это правда, но мое доверие вы завоевали на удивление быстро.       И верно, он не был тогда честен с Арджрином. Хотя основная ложь была вовсе не в корыстных мотивах, лежащих за флиртом. А в том, что Окато предпочитал думать о своей романтической игре с юным полукровкой как о приятном дополнении к интригам, не более... но в том числе это было попыткой удержаться на плаву. В тот год Окато был оглушен потерей, лишившись Уриэля... и до глубины души уязвлен тем, что император не доверил ему секрет о своем бастарде – будто бы не понимал, насколько Окато был ему предан, будто бы для Уриэля ничто сделанное его канцлером не было достаточно для того, чтобы открыть ему эту тайну. Окато мог смириться с безответностью своих чувств, но не с таким отвержением. Арджрин был совсем не похож на покойного императора. Это Окато и помогло.       Арджрин тяжело вздохнул, снова садясь в кресло. Они, очевидно, говорили о разных вещах, а он не мог нормально донести до собеседника свою мысль.       – Ваша проницательность, очевидно, вас самого не касается.       – Вы о чем? – спросил Окато, наливая себе вина. С вызовом посмотрел на молодого данмера.       Ардж сжал и разжал кулаки. Плечи поникли. Он никогда не был хорош в разговорах. Но все же попытался еще раз:       – О том, что вы как будто решили, что Окато никому не нужен, и потерялись в круге из недоверия. Я не знаю, как сформулировать дальше. Не силен в речах. Вы постоянно забываете, что вы не только «тот, у кого власть», «потентат» и так далее. Нельзя же так над собой издеваться, милорд. Ладно я нередко страдаю приступами самоненависти, но вы?       Окато помрачнел. В словах Арджрина была немалая часть правды. Даже для себя самого Окато давно был в первую очередь канцлером, а потом и потентатом Тамриэля. Но обычно он не видел в этом ничего дурного – он вкладывал в работу всю душу, это было делом его жизни. Другой вопрос, что сейчас дело его жизни неумолимо идет к краху… даже если он сумеет избегнуть смерти, лишившись власти, сможет ли он жить дальше счастливо?       – Что ж, я помню, что вы предлагали мне... дружбу. И даже великодушно дарили мне ее безответно. Иногда. С моей стороны это было, увы, невозможно – тогда, в тех условиях. Сейчас же... вы утверждаете, что я могу быть нужен вам просто как Окато из Фестхолда? После всего, что вы обо мне знаете? И понимая, что я не могу ответить вам тем же бескорыстием? – Впрочем, он немного льстил Арджрину насчет бескорыстия. Тот недавно потерял возлюбленного... похоже, ситуация повторяется зеркально. Как Окато вцепился в Арджрина после смерти Уриэля, так и Ардж готов сейчас вцепиться в него после смерти Гранрэя...       – Я... не знаю, – Ардж поник, не понимая, что стоит или не стоит говорить. Оставалось лишь махнуть на ситуацию рукой. Будь что будет. – Просто вы – это вы. И это дорогого стоит. Помните, что я вам однажды сказал? Тогда, когда принес Сердце Смерти. Я бы ничего не стал делать ради канцлера Тамриэля. Тем более восстанавливать ценой собственной руки и использовать воскрешающий артефакт. А вот ради вас – вполне.       Вернувшийся слуга избавил потентата от необходимости что-то ответить. Когда в дверь комнаты осторожно стукнули условным знаком, Окато разрешил слуге войти – и тот передал ему принесенную шкатулку, после чего с поклоном удалился. В одном из потайных сейфов в гостиной хранились дубликаты многих нужных ключей, и потентат, перебрав их, отыскал нужный.       – В этой шкатулке, – сказал он, пока не открывая ее, – амулет, который вы передали мне во сне. Он обладает свойством... очень опасным, на мой взгляд. Артефакт вызывает четкие, реалистичные видения прошлого – если оно связано с кем-то важным. Признаться, я через полгода убрал его подальше, слишком тяжело было понимать, что на самом деле никого нельзя вернуть. Впрочем, кое-что мне было весьма полезно вспомнить досконально точно. Еще артефакт позволяет в некотором роде общаться с вами из будущего. Поэтому сейчас я попытаюсь узнать у того Арджрина, настало ли время передать артефакт вам...       Ардж с момента появления слуги не мог отвести взгляда от шкатулки. А сейчас, когда она оказалась так близко, его рука сама потянулась к тому, что было в ней. Арджрин едва смог одернуть себя и не выхватить шкатулку из рук Окато.       – Ничего себе... – выдохнул он. – Я чувствую то, что там находится!       – Не торопитесь, – Окато даже отвел шкатулку подальше от Арджрина. Осторожно открыл ее – от долгого неиспользования замок слегка заедал. Открыв, посмотрел на медальон, собираясь с духом... сосредоточился на вопросе, стоит ли передавать артефакт молодому Арджрину, двадцати восьми лет от роду... и взял амулет из шкатулки.       Какие-то секунды артефакт не реагировал. Окато направил в свою руку поток магии, продолжая мысленно задавать вопрос. И тут ощутил будто удивление, потом – грусть. И... решимость? Кажется, Арджрин из будущего был согласен, что время пришло. Во всяком случае, не был резко против.       – Похоже, – начал Окато, и вдруг осекся, уловив в эманациях артефакта отголосок подавляемой тоски, и поверх нее вдруг его окатило волной чужой страсти. Сразу вспомнились самые сладкие и интимные моменты того сна... это еще зачем?! Да, это было прекрасно, но сейчас... Арджрин из будущего будто отчаянно хотел, чтобы Окато снова, как почти десять лет назад, потерял голову. Это что, месть за столь долгое молчание?!       Окато поспешно разжал руку. Нельзя сказать, чтобы эта мысль, вновь сойтись с Арджрином, была ему отвратительна. Нет, конечно – его симпатии и впрямь постоянны. Но что он точно не собирался делать – так это проявлять инициативу. Одного раза хватит. Когда и если Арджрину это тоже станет нужно – вот тогда и будет ясно...       Арджрин не понимал, что происходит, но отреагировал на изменение настроения Окато. Мгновенно оказавшись рядом, обеспокоенно заглянул в лицо, стараясь не смотреть на медальон, к которому его так отчаянно тянуло. Осторожно перехватил Окато за руку, если тот от какого-то потрясения падать соберется... И вздрогнул. Не сказать, что он уже хорошо разбирался в чужих эмоциях, но то, что он вроде бы почувствовал, казалось сейчас неуместным.       – Что-то не так? – все же решился спросить он.       Окато медленно покачал головой.       – Ничего опасного. – «Просто вы из будущего снова пытаетесь меня совратить» он добавлять не стал. – Насколько я понял, вы можете его взять... впрочем, один момент. – Он снова коснулся артефакта, произнося про себя: «ты обещал прийти ко мне еще раз, если получится. Приходи – я жду, я желаю этого, но не надо подталкивать меня снова начинать это безумие с твоей юной копией». Ответом было молчание. Жутковатое, тяжелое: под ним были и горе, и гнев, и отчаянное желание.       Окато вдруг понял, как жестоко сейчас поступил – если бы Арджрин из будущего мог прийти еще раз, он пришел бы куда раньше, ему незачем было заставлять Окато ждать десять лет... а раз сон не повторялся, значит все. Тот раз и вправду был единственным. Жаль... вот это и вправду жаль.       – Прости, – проговорил он вслух, разжимая пальцы.       Ардж не стал переспрашивать: понял, что разговаривают не с ним. Вернее с ним, но – с тем, через двести лет. Крайне сильным магом, значительно более странным, нежели он сам сейчас... Он осторожно взял амулет. Осторожно и даже с опаской, но это... это было так, будто отрубленная часть тела вернулась, словно именно так и должно было произойти, всегда, давно, обязательно и именно так было нужно! Ардж всхлипнул, крепко обнимая Окато. Как когда-то давным-давно.       – Спасибо, и все же, скажи, что с тобой происходит, не слепой, вижу ведь... Окато, пожалуйста… – зашептал он, гоня прочь мысли о том, что это неподобающе и против его же решения не общаться с потентатом лично.       У Окато даже сорвалось дыхание. Он прижал к себе худое тело. Наверное, сейчас он мог бы попытаться поцеловать Арджрина снова, и это было бы сладко. Но это они уже не раз проходили – самые бесстыдные порывы Арджрина на самом деле вполне невинны. Окато понимал это даже тогда, десять лет назад, но тогда он так сильно вожделел юного данмера, что предпочитал игнорировать этот момент. Лишь бы урвать еще поцелуй, еще объятие... Сейчас же он мог мыслить здраво.       – Тот, из будущего, хочет, чтобы мы с тобой стали любовниками, – сказал он негромко. – Не знаю, зачем ему это и кто он на самом деле... он уверял меня, что он – всего лишь взрослый ты, но я не уверен в этом. Он искушал меня... напомнил мне тот сон – он и вправду невероятно хорош на ложе, это благословение Сангвина или что-то вроде. Не знаю, кто бы не пожелал повторить этого. Но ты – не он, во всяком случае, пока что.       Ардж замер. Ошарашенно, почти испуганно. Он-то точно сейчас понимал, что вещь в его руке, которую он не отпустил, даже бросаясь обнимать Окато – это его, действительно его часть. И даже более того – это то, что сможет склеить осколки его души после всего ужаса, что он натерпелся в жизни. Но за что он из будущего решил так подставить себя-нынешнего? Зачем соблазнял Окато во сне и вот теперь тоже? Будто это кому-то нужно…       Хотя Окато ответил на его вопрос. И на объятие он тоже ответил…       – Прости. Я в будущем явно люблю необычные шутки, – тихо произнес Ардж. Медленно разжал объятия, чтобы Окато не воспринял его волнение как отвращение. Сквозь амулет прострелило какой-то тоской, которой он не смог найти объяснения. – И это все-таки был я – этот амулет словно часть меня.       – Хорошо, если так, – мягко сказал Окато, отступая. – Да, насчет Анвила... что ж, пришли им побольше денег как возмещение убытков, и они сразу станут шелковыми. Главное, не устраивай в Сити ничего похожего. А за будущее... извиняться не стоит.       – Хорошо. И обещаю, в следующий раз моего лица никто не запомнит, будь то в Анвиле или другом городе, – с кривоватой улыбкой произнес Ардж, надевая медальон на шею. Но даже повесив его на грудь, он не мог разжать пальцы, отпустить даже на миг.       Окато же ощущал странную тоску. Он чувствовал, что совершил ошибку, не поцеловав Арджрина пару минут назад. К чему бы это ни привело – к резкому отказу смущенного молодого данмера или к взаимным ласкам. А теперь момент упущен.       – О, кстати! Представляешь, один слушок обо мне стал реальностью! Я теперь умею превращаться в кота! – с нарочитой радостью продолжил Арджрин, чувствуя, что что-то не так. Слишком тянет грустью от амулета, который просто сил нет отпустить из сжавшихся пальцев.       – Поздравляю, – устало сказал Окато. – Надеюсь, это как-нибудь поможет нам в противостоянии с Алинором.       Вдруг обессилев, он сел в кресло. Нет, он все сделал верно. Нынешний Арджрин точно не желает нового сближения. Он явно смущен ситуацией и рад сменить тему. Даже если им и вправду суждено быть вместе, то явно не в ближайшее время.       И вообще, пожалуй, на сегодня с него хватит.       Ардж тоже посмурнел.       – Что ж, сарказм заметен, – грустно проговорил он, отходя в сторону. Он ощутил, что Окато тяготит его присутствие.       А чего он, собственно, хотел? Ненапряжных разговоров, объятий, посиделок с выпивкой? Безусловно. Но вышло совершенно не то. Да иначе и быть не могло, зная Окато. Глупо было думать, что что-то изменится. Что бы он ни сказал и ни сделал.       Арджрин стиснул кулаки и, кинув взгляд на того, кого хотел бы назвать другом, телепортировался прочь, не прощаясь, не сказав вообще ни слова.       От него осталось лишь быстро исчезнувшее синее сияние.       Окато закрыл лицо руками. Он хотел остаться один и остался один, но никакого облегчения это не принесло. А Арджрин... которого он, очевидно, зря сейчас оттолкнул... что ж, это не первый их конфликт. В следующий раз Окато извинится перед ним. Все поправимо.