Консультант

***

      Если бы Чонгук был художником, он бы написал картину, потому что этот Пак Чимин — само совершенство. На этот раз их внезапный и такой страстный секс не повлёк за собой утренний побег парня. Наоборот, тот сладко спал, развалившись на упругой груди мужчины. А вот сам Чон, пытаясь не разбудить парня и приложив не малые усилия, стягивает его тело с себя, аккуратно укладывая голову с растрепанными светлыми волосами на подушку. А потом, облокотившись на свою руку, наблюдает за спящим Чимином, в какой-то момент ловя себя на мысли — консультант ему не просто нравится.       У Чимина дар. И речь не о его способностях. Речь о природном магнетизме и уникальности, которой обладают немногие. Сильный и тут же хрупкий, смелый и в то же время ведущий себя, как ребенок. Мужественный кадык, который ходит ходуном, когда парень слишком возбуждён, и слишком мягкие, нехарактерные для мужчины большие губы.       — И долго ты так будешь пялиться? — хриплый голос Пака, вырывает из размышлений, в которые незаметно погрузился Чонгук.       — Я не пялюсь, я твой сон оберегаю, — прекрасная улыбка образует на щеках мужчины ямочки, а бесподобная родинка под губой становится более заметной.       Пак зевает, высовывая руки из-под одеяла, и потягивается, выглядя слишком мило. Очередной парадокс, подмеченный Чонгуком, его дерзость и милота.       — Голова не болит? — мужчина протягивает руку, убирая с лица парня белые пряди волос, так сексуально спадающие на сонные глаза. — Надеюсь, вчерашний вечер помнишь?       — Что за допрос с утра? — хмыкает Чимин, откидывая одеяло в сторону и резко поднимаясь с кровати.       Его безупречная фигура просто великолепна. А наглая походка, которой он минует открывшего рот Чонгука, требует подиума.       — Это не допрос, а забота, — звучит так мягко и искренне, что Паку требуется пара секунд, чтобы определиться — верит он в это или нет.       — Голова не болит. У меня не бывает похмелья, даже если я очень много выпил, — отвечает он через плечо и направляется в ванную комнату.       Но выйти из спальни ему не дают. Он даже не слышит, как Чонгук, быстро соскочив с кровати, преодолевает пару шагов и оказывается рядом. Молниеносное движение, такое стремительное, что Пак не успевает ничего понять. Тело оказывается обвито сильными руками, и вот теперь он чувствует, как его спина прижата к теплу другого человека.       Мужчина притягивает Чимина к себе, словно стремясь отнять у него всё, что ему принадлежит — его независимость, его загадку, его секреты. «Здесь ты в безопасности», — не говорит этих слов, но именно так ощущает себя Чимин в этих объятиях.       — Может, вернёмся в постель? — обжигающее дыхание у уха, отчего у Пака мурашки бегут по всему телу.       — Ты сам вчера говорил, что нам нужно вернутся в Сент-Дейвидс, — он пытается выбраться из крепкой хватки, безуспешно барахтаясь.       — Да. Я так сказал, — опять этот чёртов шёпот. — Но ты мне кое-что обещал.       — Например? — Чимин резко разворачивается в чужом захвате и оказывается лицом к лицу с тем, кто в последнее время так его волнует.       — Обещал рассказать, что с тобой вчера произошло, — Чонгук опускает взгляд вниз, ощутив взаимное возбуждение, но останавливается на всё тех же чертовски манящих сосках, которые не дают ему покоя. — Но, пожалуй, это немного подождёт. Я быстро, — он легонько касается мочки уха, а потом спешно уходит в сторону ванной комнаты, оставляя Пака наедине с его возбуждением. Но тот, недолго думая, срывается за мужчиной, нагло открывая дверь и заходя внутрь.       — Не смей меня так оставлять! — шипит он, отодвигая шторку и присоединяясь к Чонгуку.       Как только струи прохладной воды обрушиваются на кожу, он не успевает что-то сказать, чувствуя, как его резко разворачивают и прижимают к холодному кафелю.       — Решил немного освежиться, герой? — Пак смотрит на Чонгука с ухмылкой, полной дерзости.       — А ты не слишком нагло врываешься в чужую жизнь? — отвечает Чонгук, ловко захватывая кисти Чимина и поднимая их вверх над головой.       Чон в очередной раз пытается отвоевать первенство, превращая любое их взаимодействие в игру. Любуется каждым изгибом тела парня. С одной стороны хрупкой, но в то же время рельефной фигурой консультанта, покрытой влажными каплями. Вода меняет температуру, становясь теплее, по-прежнему продолжая струиться, создавая пар.        — Мне кажется, что освежиться вдвоём будет гораздо интереснее. Как считаешь? — произносит Чимин, и его голос звучит слишком провокационно, как будто он задаёт вопрос, который уже имеет ответ.       Чонгук не может сдержать усмешку, когда Чимин прогибается в спине, реагируя на лёгкие прикосновения пальцев к своему бедру. Прямо под струями воды они едва могут сдерживать свою страсть, хотя ещё вчера вечером доставили друг другу удовольствие и не раз. Мужчина наклоняется вниз, оставляя парня прижатым к влажной плитке, а затем легонько прикасается губами внутренней стороны его бедра.       — Ты знаешь, что я хочу, — шепчет Чимин голосом, полным жажды. Эмоции колеблются внутри, когда Чон наконец опускает губы на его член, а язык начинает нежно скользить по чувствительным местам. — А-а-а… — вздыхает Пак, ощущая, как волна наслаждения охватывает тело, а ноги слегка подрагивают в коленах.       Чонгук насаживает голову глубже, губы плотно обвивают горячую плоть, а язык работает, как точный механизм. Струи воды падают на их тела, и в воздухе висит сладкий пар. Стоны становятся всё громче, наполняя душ непередаваемым азартом.       — Быстрее… не останавливайся, — взрывается Чимин. Его руки скользят по голове мужчины, притягивая его за волосы к себе ещё ближе, а бёдра чуть подаются вперёд.       Наслаждаясь этим, Чонгук отвечает едва слышным хрипом, продолжая погружать чужой член ещё глубже себе в рот. Он делает движения настойчивыми, резкими, а его губы становятся более требовательными. В жарком, парном воздухе их желания сливаются, каждый момент вежливой жестокости увеличивает напряжение, и оба понимают, что это не всё, что может между ними быть.       Чонгук начинает ускоряться. Движения становятся более ритмичными, и каждый звук, который издаёт Чимин, только разжигает его собственное желание. Он чувствует, как чужой член уплотняется, как он вибрирует от приближения к разрядке. Чимин на грани, и это возбуждение накаляет обстановку. Ни один из них не скромничает, полностью отдаваясь тому, что происходит, и впитывая удовольствие. Именно во время секса между ними нет места для робости. Оба понимают — они здесь не для милых разговоров.       — Чонгук… — произносит Чимин, его голос дрожит от невыносимого удовольствия. — Сейчас… — Чон, скользя языком по коже, ощущает, как возбуждение Чимина нарастает, и это только подогревает его жадность к происходящему.       Мужчина погружает орган глубже, используя язык и губы так, как будто пристрастие к этому процессу становится его единственным желанием. Это не просто игра — это борьба за удовольствие, в которой оба уже поняли правила. Чонгук, чувствуя, как крепнет его собственный азарт, пробуждает в Чимине его раскрепощённое «я», это самоотверженное желание ходить по лезвию. Всё вокруг теряет значение, когда между ними продолжается это физическое происходящее.

***

      Кухня наполняется уютом, скрытым от дождливого утра, серость которого привычна для Лондона. Тихие движения плавящегося сливочного масла на сковородке и вкусные ароматы. Чонгук, стоящий у плиты, с небрежной уверенностью разбивающий яйца на разогретую сковороду. Он делает это, как будто готовит ежедневно, с лёгкостью и отточенными движениями, хотя когда Чимин был у него — тот ни разу при нём не готовил. Яйца начинают шипеть, а в воздухе появляется запах жареного бекона, смешанный с лёгким оттенком масла.       Пак сидит за столом, прислонившись к спинке стула, с интересом наблюдая за мужчиной и отмечая для себя — тот может быть не только колючкой. Парень берёт небольшой кусочек Кантучини, покусывает его, чувствуя, как хрустящее печенье плавно растворяется во рту. Не отводя глаз от широкой спины, он наблюдает за каждым движением Чонгука. Тот с серьёзным выражением лица ловко переворачивает яйца, сосредоточенно фокусируясь на процессе. Мышцы чуть напрягаются, когда он протягивает руку к тарелке, чтобы добавить еще соли.       — Почему ты не готовишь у себя дома? — спрашивает Чимин, раскусывая зубами попавшийся в печенье фундук.       Мужчина взгляда от яичницы не отрывает, отвечает с той самой небрежной уверенной интонацией, которая в последнее время вызывала в Чимине какую-то неопределённую дрожь.       — Я просто не люблю готовить для себя. Хотя и люблю яичницу, стараясь всегда сделать её безупречной. Это не самая сложная задача, но мне нравится, когда всё идеально, — он слегка наклоняет голову вперёд, рассматривая блюдо на предмет готовности. — Не хочешь попробовать?       Пак тихо смеётся, продолжая жевать печенье и наблюдая за тем, как Чонгук аккуратно переносит яичницу на тарелку, выкладывая её с каким-то элегантным минимализмом, словно каждое движение — часть некого ритуала. Он подходит к столу, облокачиваясь на его край, пока Чонгук ставит перед ним тарелку с яичницей. Взятая со стола вилка накалывает небольшой кусочек яичницы и подносит его ко рту.       — Вкусно, — пережевав, покачивает головой Пак и улыбается так, как будто Чонгук приготовил блюдо высокой кухни.       В этот момент Чонгук ставит тарелку на стол, снимает с себя фартук и присаживается напротив Чимина. Тот выглядит слишком мило, кажется, не имея ничего общего с тем парнем, который так яро держал его за волосы и умолял двигаться быстрее. И хотя между ними всё ещё остаётся недосказанность, которую пора бы превратить в разговор, он решает ещё немного подождать, давая возможность спокойно позавтракать обоим.       Когда тарелки оказываются пустыми, Чонгук протирает губы салфеткой, наблюдая за тем, как Чимин берёт чашку с кофе и неторопливо делает глоток. Время тянется медленно, атмосфера ранее уютного и непринуждённого утра меняется, оседая беспокойством и напряженностью. Чон ставит свою чашку на стол и, откинувшись на спинку стула, смотрит на Чимина.       — Так что с тобой вчера произошло? — вопрос звучит не слишком настойчиво, но в нём ощущается любопытство, как будто прервано ожидание какого-то объяснения.       Чимин прекрасно понимает, о чём его спрашивает Чонгук, и всё равно не спешит отвечать, будто всё ещё взвешивая, стоит ли раскрывать то, что его беспокоит.       — Вчера я видел… — наконец собравшись с мыслями, отвечает Чимин, но тут же делает паузу. — Призрака. Нового.       Чонгук приподнимает бровь, окидывая парня пристальным взглядом. Он не удивлён, вернее, даже готов был к чему-то подобному, но и не может игнорировать лёгкое беспокойство, которое парень не может скрыть.       — Призрака? — повторяет, словно пытаясь вернуть слова. — И что с ним? Ты видел его раньше? Знаешь, кто он? — поток вопросов пугает Чимина, хотя они все имеют логику.       Парень будто погружается куда-то в прошлое, изо всех сил пытаясь найти там ответ — кто этот призрак. Чимину кажутся знакомы его черты лица, но, перерыв всё в своей памяти, ни вчера, ни сегодня, уже успокоившись, он не может вспомнить его.       — Это… странно. Он был не как те парни, которые пропали в Сент-Дейвидс. Понимаешь, я чувствую, что что-то не так с этим призраком. Он был более… реальный. Как будто умер давно, и поэтому образ имеет более четкие очертания. А ещё, он сказал, что я знаю его. Но так не бывает, потому что я не помню! — тон повышается на последней фразе, давая понять Чонгуку — консультант слишком тяжело воспринял текущую встречу.       — Ты не спеши. Если он так сказал, значит, ты его действительно знаешь, — не позволяя продолжить, успокаивает мужчина.       — Мне нужно будет разобраться с этим.       Чонгук, не отрывая взгляда, тихо кивает, потом вздыхает, словно что-то обдумывая. Он не спрашивает, как именно Чимин почувствовал то, о чём сказал, потому что знает — тот сам расскажет, когда сочтёт нужным.       — Мы можем разобраться с этим вместе. Можем съездить к мосту. Возможно, призрак появится снова, и ты найдёшь ответы, — говорит мужчина. — Ты в порядке?       — Да, в порядке, — отвечает Пак, но в его голосе уже нет той уверенности, с которой он обычно говорит.       — Тогда предлагаю немного задержаться в Лондоне и хоть какие-то дела завершить.

***

      Холодный ветер с Темзы врезается в лицо, вынуждая Чимина немного поморщиться и плотнее закутаться в длинное пальто, которое любезно высушил Чонгук. Лондон в этот ранний час кажется чужим и суровым: мокрая мостовая блестит от недавно закончившегося дождя, а редкие прохожие, спешащие мимо, кажутся лишь тенями на фоне громоздкого города. Все они стремятся к мосту, который возвышается массивной конструкцией, будто напоминая о вечности и забвении. Этот мост выглядит словно деталь из другого времени. Тяжёлые балки прорезают низкое, затянутое облаками небо, а каменные опоры обрамляют мутные воды Темзы. Здесь царит странная тяжесть, словно воздух насыщен невидимым, но ощутимым дурманом, действующим на людей завораживающе. Улица позади кажется бесконечно далёкой, шум машин заглушён расстоянием и плеском воды.       Чонгук идёт впереди, его ботинки глухо стучат по мокрым плитам, оставляя за собой следы. Он выглядит непробиваемым, хотя, судя по напряжённым плечам, место явно не из приятных. Его фигура, высокая и уверенная, идеально синхронизируется с величием моста, а сам мужчина будто создан жить в этом городе.       — Точно нужно было приходить сюда? — не оглядываясь, спрашивает Чимин, его голос грубоват, но лишён привычного сарказма.       — У тебя есть другой план, как разобраться с этим? — отвечает Чонгук, подтягивая перчатки на руках. Он не оглядывается, продолжая двигаться вперёд.       Чимин закатывает глаза, но ничего не говорит, только плотнее закутывается в пальто и сильнее натягивает кепку. Он оглядывается, рассматривая, что творится по сторонам, пока взгляд не цепляется за металлические балки, прорезающие небо, и тёмную воду, где в отражении мелькают тусклые тени города. Это место, несмотря на своё величие, кажется странно пустым, словно специально созданным для того, чтобы укрывать тайны.       — Где ты его видел? — Чонгук снова говорит вполголоса.       — Там, — отвечает Чимин, указывая рукой и двигаясь вслед на мужчиной.       Когда они подходят ближе, место, где Чимин видел призрака, сегодня кажется пустынным. Пак останавливается, чуть скашивая глаза на Чонгука, но тот молчит, позволяя ему самому разобраться со своими чувствами и, возможно, снова увидеть призрака.       — Он стоял здесь, — указывает на бетонный парапет парень. Его пальцы немного дрожат, но он старается не подавать вида. — Смотрел на воду.       Чон подходит ближе, кладёт руку на парапет, как будто пытаясь найти улики, хотя и сам понимает — это нереально.       — Ты уверен, что это был он? Тот, кто сказал, что ты его знаешь? — уточняет на полном серьёзе, словно подвергает сомнениям рассказ консультанта.       — Уверен, — Пак от недовольства скрещивает руки на груди, нервно сжимая локти. — Он сказал, что я его помню.       Утренний вайб исчез, как только они вышли из квартиры, и теперь ощущается лишь суровая реальность, где оба находятся в замкнутом круге, ища хоть какие-нибудь подсказки, как из него выбраться.       — А ты помнишь? — мужчина бросает на консультанта взгляд, чуть прищурив глаза.       — Нет, чёрт возьми! Я же уже говорил, — глаза Чимина снова закатываются в недовольстве, а сам он отворачивается к реке, пытаясь восстановить в голове образ призрака, но всё словно расплывается, как пятно от дождя на стекле.       — Звучит многообещающе, — бросает Чонгук, насмешливо поджимая губы. — А главное, очень полезно для того, чтобы понять суть и сделать соответствующие выводы.       — Ты всегда такой бесячий? — огрызается Чимин, разворачиваясь к нему.       — Только с теми, кто слишком часто говорит загадками, — былой нежности в словах Чона уже нет, хотя Пак на это и не рассчитывал. Всё, что касается их близости, пусть остаётся за закрытыми дверями, а тут они исключительно в деловых отношениях.       Воздух будто становится гуще, когда Чимин замечает что-то на самом краю мостовой балки. Его взгляд цепляется за неясный силуэт, что кажется нереальным в этом тумане.       — Чон, — выдыхает он, в голосе слышится напряжение.       Мужчина оборачивается мгновенно, но не успевает ничего сказать, когда фигура исчезает так же быстро, как появилась.       — Ты видел это? — Чимин делает шаг вперёд, едва не оступаясь.       — Видел. Но я не уверен, что это был твой призрак.       Они застывают на месте, чувствуя, что это ещё не конец, но потом Чонгук первым нарушает тишину, не сводя глаз с того места, где только что мелькнул силуэт.       — Если это был не призрак, то кто? — мужчине самому ситуация кажется ненормальной. Ладно Чимин, у него способности, но при чём тут сам Чонгук. Ему же не могут видеться призраки?       — Ты хочешь, чтобы я сказал тебе: «Да, это он», чтобы ты продолжил задавать свои вопросы, которые всё равно не помогут? — коротко выдыхает Чимин, на этот раз суя руки в карманы.       — Мне нужно понять, с чем мы имеем дело, — сухо парирует Чонгук, его взгляд всё ещё сосредоточен на том месте, где ещё несколько секунд назад он что-то увидел. — Призрак. Галлюцинация. Или что-то третье?       — Это был призрак, — уверенно заявляет Чимин, будто пытаясь убедить не только Чонгука, но и себя. — Но он не хочет показываться полностью.       — Почему? Боится тебя? — усмехается Чонгук, чуть наклоняясь к парапету, чтобы разглядеть что-то внизу.       — Возможно. А может не меня, а тебя? — отрезает Чимин, подходя ближе. — Не все духи любят, когда на них смотрят как на очередного преступника.       — Ты считаешь, что они чувствуют наши намерения? — Чонгук резко оборачивается, встречаясь взглядами.       — Абсолютно… — Пак кивает, но их разговор обрывается, когда из ниоткуда в воздухе появляется слабый запах чего-то знакомого.       Чимин морщит нос, пытаясь определить источник, пока Чонгук молча вытаскивает из кармана фонарик и освещает пространство вокруг.       — Ты чувствуешь это? — тихо спрашивает Чонгук, сканируя взглядом тёмные углы моста.       — Да. Сладковатый запах. Как будто… цветы? — Чимин слегка наклоняется, чтобы лучше уловить аромат.       — Нет, не цветы. Это… горелая древесина? — Чонгук хмурится, его нос чуть вздрагивает, когда запах становится сильнее, почти удушающе плотным, а Чимин невольно делает шаг назад.       — Это он, — шепчет Пак, не отрывая взгляда от парапета. — Он пытается показать что-то.       В этот момент холодный воздух вдруг становится колючим, словно тысячи иголок пронзают кожу. Чонгук напрягается, его взгляд устремляется туда, где раньше исчез силуэт.       — Если он пытается что-то показать, пусть сделает это быстрее, — бросает Чонгук хриплым голосом.       Но Чимин не отвечает, его внимание полностью сосредоточено на вспышке белёсого света, которая вдруг появляется на поверхности воды. Свет пульсирует, создавая странный узор, напоминающий человеческую фигуру, но потом резко исчезает, оставляя лишь тёмную гладь реки.       — Ты видел это? — Чимин резко оборачивается к Чонгуку.       — Нет, конечно. Это же ты у нас специализируешься по призракам, — бросает тот, убирая фонарик. — Похоже, он хочет, чтобы мы пошли за ним.       — За ним? Ты предлагаешь прыгнуть в воду? — поддавшись эмоциям, на этот раз Пак не распознаёт сарказма шефа. Он замолкает на секунду, устремляя взгляд на реку.       — Нет, конечно. Но, возможно, здесь есть что-то, что он хочет, чтобы мы нашли, — определив серьёзность ситуации, мужчина исправляется. Скорее всего, сейчас не время шутить.       — Знаешь, я не могу объяснить всего, что чувствую, но если отбросить ощущения и попытаться логически объяснить его появления, у меня версия только одна — его сбросили в воду, — финализирует консультант, почему-то не желая говорить о том, что видел картинку, как этого парня-призрака действительно сбросили с моста.       А ещё он умалчивает о том, что только что этот самый призрак явился вновь и, показав на Чонгука, губами прошептал: «Это всё из-за него». Видимо, Чимину придётся распутывать этот сложный клубок одному. И стоит более внимательно присмотреться к Чонгуку. У того очень вовремя звенит телефон, который помогает Паку принять решение — нужно побыть в одиночестве и обо всём поразмыслить.

***

             Чонгук открывает тяжёлую деревянную дверь знакомого бара. Шум голосов тут же смешивается с ароматом крепкого алкоголя и лёгкой табачной дымки. Внутри всё выглядит так же, как было тогда, когда Чон был здесь в последний раз: стены обшиты тёмным деревом, но местами дополнены стеклянными панелями и металлическими вставками. По углам мягко светятся неоновые вывески, а барная стойка из мрамора тянется вдоль одной из стен, за которой суетятся бармены. В зале играет лёгкая фоновая музыка, добавляя уюта и уединённости. Низкие диваны и кресла сгруппированы вокруг столиков со стоящими на них свечами в стеклянных подсвечниках. Их тёплый свет приглушает серость Лондона, оставшегося за мощной дверью.       Задержавшись на пороге, Чон бросает взгляды по сторонам. Среди посетителей его внимание сразу привлекает невысокий мужчина в коричневом пальто, сидящий за угловым столиком. Его белокурые волосы блестят в мягком свете, а взгляд, чуть усталый, но внимательный, ловит Чонгука ещё на входе.       — Прямо как в старые добрые времена, — тихо усмехается Чон и направляется к столу.       Его бывший напарник и друг — Мин Юнги поднимает голову, уголки губ едва заметно приподнимаются.       — Ты всё так же пьёшь пиво? — уточняет он, указывая на свободный стул напротив. — Или сменил предпочтения?       — А ты всё так же прячешься в углах, — парирует Чонгук, похлопывая Юнги по плечу и присаживаясь. — Но я рад тебя видеть, напарник.       Мин откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди. Его глаза внимательно изучают друга. Он изменился, и от того уверенного детектива, которым Чон был ранее, кажется, мало что осталось.       — Как ты, Чонгук? — спрашивает Мин, подзывая официанта.       — В порядке. Живу. Работаю. Разбираюсь… с призраками, — отвечает Чон, облокотившись на стол. В его тоне слышится лёгкая ирония.       — Призраками? — Юнги приподнимает бровь, усмехаясь. — Это что-то новенькое. Не думал, что ты увлекаешься таким.       — Не увлекаюсь. Просто… обстоятельства вынудили, — отрезает Чонгук, избегая подробностей.       Юнги какое то время молчит, потом наклоняется ближе, наконец-то решаясь спросить:       — Послушай, Чонгук. Я как только узнал, что ты в Лондоне, сразу тебя набрал, хотя и был удивлён, что ты сам этого не сделал. Понимаю, я часть твоего прошлого. Болезненного прошлого, но всё же мне не хватает тебя.       Их действительно многое связывает, и это не только совместная работа. Они доверяли друг другу, но в какой то момент это доверие рухнуло. Юнги очень жаль, и он даже не знает, как жаль Чонгуку, но есть вещи, которые, видимо, нужно оставить в прошлом и не ворошить, хотя… очень хочется.       — О нём так ничего и не известно? — добавляет Мин, но тут же переключается на подошедшего к столику официанта: — Два светлых пива и что-нибудь из снеков.       — Не надумывай лишнего. Я расследую одно дело и просто ищу ответы. Подумал, что кое-какую информацию смогу накопать в Скотленд-Ярде, — игнорируя заданный вопрос, Чон сразу переводит тему, давая понять бывшему напарнику, что об этом не стоит говорить.       — Ты ведёшь дело? — включается Юнги, принимая поворот разговора. — Это из Сент-Дейвидс? Что-то серьезное?       — Да, несколько исчезновений. Местные ребята просто испаряются без следа. Несколько месяцев улик не было совсем, и вот недавно, после очередного исчезновения они появились. Странные, конечно, будто кто-то специально подчищает за собой и пытается нас запутать. Поэтому я и приехал в Лондон, чтобы порыться в архиве, вдруг найду похожие случаи, — вкратце озвучивает цель своего визита Чонгук.       Официант возвращается к их столику с подносом, на котором стоят два бокала с янтарным пивом и тарелка с закусками: жареными орешками, сырными палочками и небольшими ломтиками багета с соусом. Молодой человек аккуратно ставит бокалы перед мужчинами, а закуски размещает в центре стола. Те молчат, оба избегают встречаться взглядами, словно не знают, о чем поговорить. Лёгкий скрип бокала по деревянной поверхности стола едва слышен на фоне общего шума.       — За встречу, напарник, — первым нарушает молчание Мин. Он берёт свой бокал и приподнимает его в сторону Чонгука, мягко улыбаясь.       Коротко кивая, Чонгук поднимает свой бокал и чуть стукается им о бокал Юнги. На секунду их взгляды пересекаются, и в воздухе повисает необъяснимая напряжённость, которой не было ранее в их отношениях.       — И всё же… ты уверен, что это просто очередное дело? — тихо произносит Мин. — Ты ведь планировал больше не возвращаться в Лондон после произошедшего.       На подобное заявление Чонгук резко отводит взгляд, словно не хочет касаться ни этой темы, ни ворошить события прошедших дней.       — Мин, я не собираюсь об этом говорить, — сухо отвечает он.       — Я просто хотел знать, что ты в порядке, потому что его мы так и не нашли. Ты не можешь вечно избегать этой темы, и повлиять на то, что произошло тоже не можешь.       — Сейчас не могу, — Чон начинает злиться, правда, сам на себя, когда задумывается о том, как можно было избежать случившегося. Ему больно думать о «нём», больно думать о «них» в прошедшем времени. Что бы сейчас ни сказал Мин Юнги — Чон до сих пор винит только себя.       — Ты любишь его до сих пор? — всё же спрашивает Юнги, игнорируя попытку друга сменить тему. Он прекрасно понимает, насколько Чону тяжело возвращаться в прошлое, но то, что тот ещё не пережил эту боль — слишком очевидно.       — Нет, — немного помедлив с ответом, наконец произносит Чонгук. — И давай на этом закончим.       Мин ненадолго отводит взгляд, словно пытается понять, стоит ли настаивать. Но затем только коротко кивает.       — Ладно. Просто знай, что если тебе нужно будет с этим разобраться… я рядом и всегда готов тебе помочь.       Чон чуть кивает в ответ, но в его глазах скользит какая-то неясная тень, словно воспоминания, которые он предпочёл бы похоронить, опять ожили.       — Ты не можешь мне в этом помочь, — он опрокидывает бокал, опустошая его, и с грохотом ставит на стол, искренне жалея, что согласился на эту встречу.