Вы ждали зверя

Виктор больше не появился. Через два дня я увидел его в новостях: они с матерью пришли на какой-то благотворительный концерт. Я бесился, что ему удалось как обычно обвести меня вокруг пальца и исчезнуть, но ничего не предпринимал. У меня оставалось слишком много дел, чтобы летать по всей вселенной, искать Виктора и выяснять с ним отношения. Время было давно за полночь. Я открыл дверь квартиры и мы с Дейзи ввалились внутрь; я принципиально не спал со своими танцовщицами, поэтому она, менеджер рецепшена отеля напротив моего клуба, подходила идеально. Темноволосая, гибкая, податливая — беспроигрышный вариант после тяжелого дня. Не разуваясь, Дейзи бросила сумочку на пол и опустилась передо мной на колени. Я блаженно прикрыл глаза, чувствуя, как ее осторожные пальцы гладят мой член сквозь брюки, и вдруг словно очнулся. Это было не то, совсем не то. Я все еще злился после сегодняшней вылазки в трущобы, где трое не могли поделить один притон, злился на Хирама, который все перепутал и отправил важным людям первую версию письма вместо последней, злился на Виктора — я научился жить без отца, без него, жить совсем иначе, и вот он снова объявился, чтобы перевернуть мою жизнь. — Не сегодня, — я оттолкнул пальцы Дейзи, расстегивавшие мой ремень. — Прости, малышка, совсем нет настроения. Езжай к себе. — Почему? — расстроенно спросила она. Круглые глаза в обрамлении густых ресниц смотрели удивленно. — У тебя кто-то появился? — Нет, я просто устал. День был дерьмовый, — объяснил я и потер руками лицо. — Я вызову тебе такси. Дейзи одернула аккуратную офисную юбку и подобрала сумочку. Я уже выбирал в коммуникаторе тариф. В дверях девушка обернулась. Кокетливо глянула и-под ресниц, спросила: — И все же, кто она? Какая-то красотка? Я закатил глаза: как будто у меня было так много времени выискивать красоток по всему побережью Сант-Рио. — Сладких снов, — бросил я вместо ответа, криво улыбнулся и захлопнул дверь. Я принял освежающий душ и сразу завалился в кровать, но спалось мне плохо. Что-то внутренне тревожило, тяготило меня, словно старая, не до конца зажившая рана: не болезненная, но доставляющая дискомфорт. Я ненадолго провалился в мутный тревожный сон, но вскоре снова распахнул глаза и откинул одеяло — жарко. Тихо шуршала сплит-система, тяжело рокотали внизу за окном тяжелые волны, перекатывая камни по дну океана. Я окинул взглядом квартиру, тонущую в зыбкой ночной мгле. Просторная студия в клубном доме на самом берегу; едва увидев ее однажды, я влюбился. Это было мое место. Огромные окна в пол, широкий балкон, буквально нависающий над океаном и черными скалами внизу, современный, лаконичный интерьер, в котором темное дерево удачно сочеталось со сталью и бетоном. Шторы я не вешал, только легкий, полупрозрачный тюль: я засыпал, вглядываясь в черное небо над водой и далекие светящиеся точки кораблей и просыпался с лучами рассветного солнца под крик чаек. Я поднялся, отдернул тюль, вышел на балкон, ступая босыми ногами по доскам, еще нагретым за долгий жаркий день. В лицо ударил легкий, нежный ветер, влажный и пахнущий солью. Где-то внизу накатила тяжелая волна и рассыпалась брызгами белой пены. Я лег на деревянный шезлонг, вытянув ноги. Прикрыл глаза. Наконец подумал о Викторе: я отгонял воспоминания о нем целыми днями, и только теперь позволил себе расслабиться. Где он сейчас? Ведь он специально узнавал обо мне, расспрашивал, и определенно знал больше, чем хотел показать. Я не скрывался намеренно, и моя фамилия все еще была узнаваема; скорее, я старался не высовываться и не привлекать к себе внимание широкой общественности. Мой клуб не был стрипухой в курортном районе: это было элитное заведение не для всех, а уж о других моих делах знали лишь единицы. Значит, Виктор интересовался, чем я живу. Его образ шагнул в мои фантазии точно так же, как Виктор мог сделать это в жизни. Я хотел, чтобы Сабуров вышел на балкон, еще сонный, расслабленный после сна и заулыбался бы мне; хотел, чтобы он был в мягких домашних вещах, босой, растрепанный, такой, каким я иногда видел его по утрам в Академии семь лет назад. Я представил, как он стянул бы футболку через голову и беззаботно бросил на пол и как соленый бриз трепал бы его черные волосы. Прежде я никогда не видел Виктора танцующим, но теперь живо представлял как изгибалось бы его гибкое тело и как он сам раздевался бы и трогал себя руками, дразня меня. Задумавшись, я прикрыл глаза и скользнул рукой под резинку трусов. Я воображал, будто мы занимались сексом прямо на этом шезлонге: я бы отдал всю власть ему, позволил оседлать бедра и двигаться на моем члене так, как он это умеет, а сам просто смотрел на него. Тяжело выдохнув, я кончил. Надо было встать, вытереться и лечь в постель, но я успел только неловко размазать сперму по обнаженному животу и натянуть штаны вместе с трусами, а потом, убаюканный шумом волн, крепко уснул. Я проснулся от истошного крика чайки. Кое-как разлепил глаза, шевельнулся: тело затекло после сна на жестком шезлонге. Большая белая чайка сидела на деревянном кофейном столике и пялилась на меня; потом птица вдруг запрокинула голову и что есть мочи завопила опять. За стеклянным ограждением, над темной водой океана горело красное рассветное солнце. Чертыхаясь, я сполз с шезлонга и метнулся в комнату, спеша закрыть балкон. К рассвету стало зябко. Плюхнулся в кровать, завернулся в одеяло, стянул с тумбочки и планшет и коммуникатор. Первым делом нашел нужный контакт, ткнул вызов. Пошел гудок. Я выключил видео, приложил коммуникатор к уху, по-старинке. Наушники наверняка валялись где-то на полу. — Хирам? Доброе утро. Да, уже утро, — бегло заговорил я. — Да, сегодня у меня встреча на площади святой Клависы… Да, да, но не важно… Короче, как проснешься, найди мне все-все о том адвокате. Особенно, о его ближайших планах. Ага, тот самый адвокат. Давай. Удовлетворенный, я отбросил коммуникатор, подложил подушку под спину и взял планшет. Работа не ждала. Хирам работал старательно. Вскоре у меня был заказан космолет до Ильказа на чужую фамилию, а в руках было приглашение на лекцию известного филантропа, практикующего адвоката, консультанта имперской полиции и просто замечательного человека — Виктора Сабурова. Он собирался что-то рассказывать о психологии убийц, но я не вникал в подробности; меня интересовал только он сам. Исключительно он сам. Я не был на Ильказе с последнего судебного заседания. Возвращаться домой было… странно. Я прижался к иллюминатору, забыв о тошноте, как всегда подступившей комом, и рассматривал высокие сверкающие башни Столицы, зелено-голубые поля льна, который почти отцвел, и причудливое переплетение воздушных эстакад. Наверное, мне нравился Ильказ, этого было не отнять, но теперь я окончательно стал гостем здесь. Чужим. На Ильказе я был не только ради Виктора. Луйя ждала меня на веранде ресторана в одном из небоскребов. Большую террасу заливало солнце, мягкие диванчики были разделены кадками с туями, играла приятная легкая музыка. Луйя ждала меня в самом углу; перед ней стояли тарелка с наполовину съеденным карпаччо из лосося и какой-то желтый фреш в стакане, а сама она с любопытством рассматривала город внизу, едва не прилипнув носом к стеклу. — Что там интересного? — спросил я, улыбаясь. Луйя вздрогнула и наконец заметила меня. Едва не подскочила, открыла рот, но я вовремя приложил палец к своим губам. — Тише-тише, не привлекаем внимания. Я опустился на диванчик напротив, радуясь, что додумался одеться максимально просто: обычные джинсы, свободная белая футболка, болтающаяся на плечах худи с капюшоном и, обязательно, кепка на глаза. — Ну ты даешь, герой, — удивленно заметила Луйка, помешивая трубочкой фреш. — Я бы тебя на улице не узнала. Без черного костюма ты моложе лет на пять. Как тебя сюда занесло? Это вообще безопасно? Я только что с выставки Жанны Бронте, о, ты не представляешь что там было… Ты хочешь есть? Луйя болтала без умолку, а я продолжал улыбаться, любуясь ею. В розовой панамке и летящем нежно-зеленом платье Луйя была похожа на цветок. — Я только прилетел, еще не отошел, — я покачал головой, когда она попыталась придвинуть ко мне забытое на углу стола меню. — А где Тимми? — С моей мамой на Дионе, — ответила она, подцепляя вилкой тончайший отрез рыбы. — Дэн весь в своих компьютерах. Хорошо хоть снег сошел, мне уже тошно смотреть на него. Вырвалась сюда погреться на солнышке, еле улетела, Тимми всегда ревет, когда я ухожу. Ох, не думала, что материнство это так сложно. — Да ну, скоро он подрастет и тогда начнутся настоящие проблемы, — усмехнулся я. Подумав, продолжил: — А я… Запутался. Не знаю, правильно ли я поступаю. — С чем это связано? — С прошлым, — коротко ответил я, опустив глаза. Я не стеснялся Луйи; скорее, не хотел опять втягивать ее в эту грязь. — Любое решение будет правильным, Аарон, — звякнула вилка, и девушка накрыла мою руку своей. — Потому что это твое решение. Ты не должен ждать одобрения от кого-либо. Луйя погладила меня по пальцам. Я стряхнул с себя задумчивое оцепенение, глянул на экран коммуникатора, отмечая, что лекция Виктора почти закончилась. Засобирался. — Прилетайте ко мне, — сказал, поднимаясь. — Полежишь на пляже, а? — Как только Дэн закончит проект, — кивнула подруга. — Так сразу. Только я не остановлюсь снова в том дурацком отеле… — Я выберу самый лучший, — заверил я. Лекция проходила в здании бизнес-центра. Стеклянное, оно поросло зеленью на балконах и уносилось стрелой вверх, к безмятежному голубому небу. Я выждал еще немного, помявшись у входа, затем купил в кафе внизу два стаканчика настоящего кофе со льдом за какие-то баснословные деньги. Один выпил сам, сразу, чтобы наконец избавиться от головокружения, другой оставил для Виктора. У огромного конференц-зала собралась разнообразная толпа. Журналисты уже расходились, остались лишь преданные поклонники: шумные девчата, прижимающие к груди открытки с фотографией кумира, студенты юридических и не только факультетов, взрослые люди, всерьез интересующиеся психологией и правоведением. У многих в руках была одна и та же книга: я краем уха слышал, что Виктор издал ее год или два назад, но никогда не читал. Сжимая в руках кофе с подтаявшим льдом и надвинув на лицо козырек бейсболки, я встал в очередь за автографом. Люди не замечали меня. Я и раньше не любил светиться на телевидении и привлекать внимание, а с тех пор, как отсидел, ни разу не дал ни одного интервью и избегал любых мероприятий, где меня знали как сынишку сенатора, а не криминального авторитета из Сант-Рио и хозяина «Императрицы». Очередь продвинулась до входа в зал. Над головами девчонок, за рядами стульев я хорошо разглядел помост. Виктор сидел за столом, на котором высилась стопка книг, общался с подходившими к нему поклонниками и ставил автографы, летящим движением расписываясь в блокнотах. Я нетерпеливо переступал с ноги на ногу. Время шло, очередь уменьшалась и уже вилась тонким хвостиком. Виктор, кажется, совсем не устал: он так же улыбался, шутил с поклонниками, вел себя непринужденно, явно наслаждаясь ситуацией. Наконец, очередь дошла до меня. Виктор вручил книгу какой-то пожилой блондинке и рассыпался в комплиментах ей вслед, а потом потянулся за ручкой, чтобы дать очередной автограф. Но вместо блокнота или листа бумаги, я поставил перед ним на стол кофе. В стакане хрустнул стремительно таявший лед. Виктор вскинул голову и так и замер, широко распахнув глаза. Я бесстыже пялился на его губы, на ключицы в вороте расстегнутой на верхние пуговицы белой рубашки, на тоненькую ниточку золотой цепочки на нежной коже. Красивый. Мне нравилось, что он собирает чужие взгляды. Спустя пару секунд Виктор взял себя в руки. Сально улыбнулся, пригубил кофе, не сводя с меня пристальный взгляд, буднично спросил: — Как вам лекция? Что думаете насчет моей критики теории профессора Уинстона? Я замялся. Виктор всегда очень ловко перекручивал все в свою пользу. — Э-э… Очень… Нестандартно, — выдавил я. — Позвольте вашу руку. Виктор бесцеремонно схватил меня за запястье, заставляя наклониться к нему, и, крепко держа за пальцы, широко расписался на тыльной стороне моей ладони. Прежде, чем отпустить, он злобно шепнул: «Встретимся на парковке, придурок». Довольный результатом, я поспешил отойти, пока эта сценка не привлекла бы чье-то внимание.