Эпидемия

Август 2022 год

Два месяца спустя

      Аня лежала на боку, прижималась к обнаженной мужской груди, поглаживала кончиками пальцев светлые волоски, до конца не доверяя своему счастью. Неуловимому и мимолётному, так ей казалось, а на деле незыблемому, ведь между ними не было ничего: ни расстояния, ни противоречий, ни других людей. Этакое мирное пристанище лишь для двоих. Наверное, поэтому Норман дорожил так сильно их единением. Боялся остаться в одиночестве?.. Так Аня думала днём, но сомневалась ночью. Дождь мирно барабанил по крыше. Ставни, плотно закрытые, иной раз бились о стёкла, угрожая привлечь страшных изуродованных людей, к их дверям, но, тогда, им было все равно. Или они, и правда, ничего не боялись?.. Теперь, сдавшись чувствам и обретя друг друга? Это был отличный вечер. Вкусный ужин, медленные ласки, томные стоны и не менее фееричный оргазм.       Норман обнимал ее так сладко… Кто бы мог подумать, что они, встретившись однажды посреди мрачного Эрмитажа, найдут себя друг в друге?.. Как бы там ни было, Ане нравилось думать об этом. Очень нравилось. Особенно лежать голой рядом с ним. Чувствовать нежные прикосновения к обнаженной коже. Наслаждаться звуками дождя, напрочь игнорируя звонкие удары о двери и стены.       Все было хорошо. У них, так точно!.. Норман улыбался, всматриваясь в потолок. Тоже не верил тому, что с ними приключилось. Наверное, не всякому было дано пройти подобный путь к спасению. Была ли Аня искуплением?.. Возможно. Но в одном он был уверен наверняка: ее искренность и доброта пробудили неведомую ласку. Обнимал ли он когда-то столь же нежно жену?.. Возможно, но уже и думать позабыл об этом. Аня стала центром его новой вселенной. И это не должно было закончиться. Никогда. Потому что Норман не хотел. Сжимая любимое тело в объятиях, упиваясь идиллией, царившей между ними в этом богом позабытом месте!.. Это было правильно. Черт подери, так и должно было случиться. И он бы ни за что не вернулся обратно, даже если бы и предложили. Аня слушала его, разинув рот, впитывала все, как губка, с удовольствием и радостью. Она целовалась и стонала под ним, подобно ангелу. Маленькая девочка. Для него — да.       Подумать только, но в прошлой жизни, они бы ни за что не встретились. Никогда.       Что же это, если не судьба?.. — Почему не спишь? — шепотом спросил Норман, ощутив робкий поцелуй на своём плече. — Кажется, гроза опять надвигается, — отозвалась Аня, совсем тихо, и, приподнявшись на локтях, посмотрела на любимого чистым ласковым взглядом.       Таким, что мышцы в его теле невольно напряглись. Ни одна женщина ещё не одаривала Нормана таким лучистым взором. Никогда. И он, будто бы мальчишка, улыбнулся в ответ, погладив пальцами обнаженные ягодицы. — Плевать. Какое нам дело до буйства природы. Со мной тебе нечего бояться, малышка. Ничего дурного не случится. А прошлое, пусть там и остаётся. Нечего теребить былые раны. — Правда… — Аня облизала губы, пододвинувшись выше, так, что ее лицо нависло над его лицом. — Какое нам дело.       Ветер зашелестел листовой. Раскаты грома вдалеке усилились, и молнии замерцали сквозь тоненькую щелку в ставнях. — Подумала, что это отвлечёт, и они не обратят внимания на нас. — М-м, — протянул Норман, подхватив идею. — Отличная мысль, Джинджер. — Почему ты так зовёшь меня? — Аня присела рядом, ни чуть не стесняясь своей наготы, и полные груди оказались почти на уровне его лица.       Малышка выглядела потрясающе. У него аж дыхание перехватило. — Потому что ты мне нравишься, — откровенно признался Норман, прижавшись губами к соску, сладко обсосав и лизнув языком, так, что тот затвердел и налился алым цветом. — Очень, моя сладкая. — Скажи, это потому что я одна здесь?.. У тебя нет выбора?.. — всерьёз спросила Аня, снова, в ожидании долгожданного ответа, закусив губу в удовольствии, когда мужской язык вновь прилипал к груди. — Нет, — честно ответил Норман, обхватив второй сосок пальцами, теребя и дразня, пробуждая ответное удовольствие, — нет, моя девочка, это потому что ты нужна мне. Очень. Похоже, то, что нужно. Она приняла ответ за чистую монету. — Ох… — закатив глаза, Аня обвила ладошками его лицо, притянула поближе, беззвучно простонав, все ещё опасаясь быть громкой, особенно ночью, когда любой, даже незначительный шорох привлекал болезненных тварей к их дому.       Длинные, местами поседевшие волосы, упали на ее шею и ключицы, в то самое мгновение, когда Норман, войдя во вкус, увлечённо облизал сосок, ласково прикусив. Он почувствовал, как она дёрнулась в его руках. Такая хрупкая и чувственная!.. Блять, ну это не могло быть по-другому. Ни за что. Только не с ними.       Аня, так или иначе, могла сжиматься только лишь в его руках. Норман бы ни за что не отдал ее никому другому!.. Ни тогда, ни теперь. — Хочу тебя, — прошептал он, откровенно протиснувшись пальцами промеж ее ног, и погладив заросший лобок, уложил девушку на спину. — А ты?.. — Я правда тебе нравлюсь? Как женщина? Как… Как, если бы мы не занимались сексом?..       Шумно вобрав воздух, Аня всхлипнула, точно несколько часов назад, извиваясь под ним, подобно сладостному призу. И Норман улыбнулся, покрывая поцелуями сначала ее грудь, следом живот и бедра. О, ощутив терпкий аромат, он, не задумываясь, прильнул губами к уже набухшему клитору, облизал языком, вобрал в рот, почти сразу попробовав на вкус. — О-о…       Аня не услышала ответ, зато прочувствовала, в полной мере. Запрокинула голову, приподняла ножки, забросив ему за спину и, распахнув рот, расслышала раскат грома, простонав в унисон. Хорошо. И сладко. О, как никогда прежде. Боже, она рассмеялась, почувствовав, как Норман расцеловал бедра, а следом вновь припал к подрагивавшему клитору, осознав, что не пробовал на вкус ничего прекраснее и слаще этой аккуратно сложенной промежности. Пододвинув бедра чуть ниже, он поймал взгляд Ани, чарующий и возбужденный, припал губами сильнее, зализывая до красноты и явной дрожи. Увидел, как зрачки ее расширились, и руки потянулись к его голове. Простонав, Аня прижала мужское лицо поближе, опёрлась на локти, наблюдая, и снова там в объятиях и откровенных ласках. Такая горячая и страстная!.. У Нормана поплыло перед глазами от желания.       Возбуждённо дыша и покусывая кожицу в паху, он с удовольствием протиснулся языком в глубины влажного лона, приподнял за бедра, доводя до исступления. Аня задрожала в его руках, признала своё место, растворяясь в первом оргазме. Ярком и цепком!.. — О, я хочу ещё, иди сюда, — присев, она потянула Нормана к себе, наградила страстным поцелуем, вознесла на пик блаженства, ухватившись за восставшую головку, мигом перевернувшись и усевшись сверху.       Казалось, она ничего не боялась. Восхитительная молодая женщина в его руках. Блять, он ещё никого так не хотел. Никогда!       Увидел, как длинные рыжие волосы прошлись вниз, соскользнули к бёдрам, а следом и почувствовал горячее дыхание на члене. Только что малышка обхватила своими губами член и, вобрав в свой сладких ротик, без стеснения облизала, как любимую конфету. Норман не успел опомниться. Только собрал ее волосы в кулак, приподнялся, чтобы наблюдать. И это зрелище обезоружило его на многие годы. Без лишних просьб и уговоров, Аня, с нескрываемым энтузиазмом, обхватила пальчиками широкое основание, лизнула языком головку, и, стрельнув глазами, покрыла крохотными невесомыми поцелуями. — Черт, малышка, — протянул Норман, стиснув зубы и прижав ее головку поближе к бёдрам, — вот так, сладкая, не останавливайся.       Она и не думала. Возбужденная и увлечённая процессом, Аня облизывала и посасывала твёрдый член, целовала от мошонки до головки, иной раз погружая так глубоко в рот, что задыхалась. Она наращивала темп с каждым новым томным вздохом. Знала, что ему хорошо, и, нащупав клитор, надавила, испытав приятное томление промеж ног.       О, это было очередным откровением для Нормана. Своеобразным признанием в чувствах. Аня подтвердила свою безоговорочную симпатию. И, почему-то, он был уверен, она не сосала всем подряд, тем более столь увлечённо!.. К черту, Норману была ненавистна сама мысль, что его Аня могла когда-то сотворить нечто подобное с кем-то другим!.. Ну, нет, эти сладкие губки могли ласкать его. Только его. Он бы не стерпел измены. Никогда. Да и сам бы не причинил ей боли!.. Только не Джинджер. Только не после всего, через что они прошли. — О-о, девочка моя, — простонал он, когда ливень стеной обрушился на крышу старого, но такого уютного дома. — Скажи, что ты мой, — прошептала Аня, на миг выпустив головку изо рта и расцеловав волосатый живот.       Она сыграла с ним в ту же игру, что и он однажды! Чёрточка!.. — Твой, — искренне отозвался Норман, приподнявшись и притянув девушку к себе, — клянусь, ты лучшее, что только могло со мною приключиться!..       Горячий влажный поцелуй скрепил их союз, заставил тот час же, не медля, наброситься друг на друга в неистовой страсти, пробужденной самим небом!.. Кто знает, если не гроза, признались ли бы они друг другу?.. — Любовь моя, — выпалил Норман, протиснувшись в ее тело и уронив Аню на спину, — что же ты делаешь?.. — А ты, любовь моя?.. Что делаешь ты?..       Совсем раскрепостившись, девушка вильнула бёдрами, двинулась навстречу, притянув его ближе, буквально заставив навалиться на себя, прижаться всем телом. Тоненькие пальчики обхватили его лицо, вцепились в волосы, а дыхание!.. Пылкое и влажное, едва не лишило рассудка!.. Давненько Норман так не забывался в человеке, не терялся с потрохами!.. Безумное томление между ног. Он был готов кончить ещё когда эти влажные губки насасывали член, а теперь, двигаясь ритмично, никак не мог остановиться. Сдерживался до последнего, наслаждаясь ее протяжными стонами. О, Аня делала это по особенному. Держала его крепко, не позволяла даже приподняться. А Норман, встревожившись, что просто раздавит ее, зашептал на ушко, лизнув шею: — Малышка, все хорошо?.. — Да, прошу, не отдаляйся, — тоненьким голоском взмолилась Аня, разрываясь на сотни маленьких кусочков. — Возьми меня, о-о…       Треск. Молнии и грохот. Казалось, на улице творилась ещё пущая вакханалия. Ливень обратился в бурю. А Норман, подчинившись ритму, сдался. Он понял, что сегодня, не сдержавшись, сделает кое-что опасное.       И сделал это.       Не успела Аня вскрикнуть и забыться в фееричном оргазме, как Норман, вздрогнув и содрогнувшись, кончил в неё. Сделал это с удовольствием, ощутив, как влагалище сократилось, отпустил все тормоза, застонал и, до боли закусив кожу на молочном плече, прошептал: — Люблю.       Аня не расслышала. Может, это и было к лучшему?.. — Блять… Ты… — Норман вздохнул, навалившись всем телом. — Ты же понимаешь, что теперь я буду требовать этого каждую гребанную грозу, знаешь?.. — Да, милый, да…       Она ничего не сказала. Даже не возразила. А, ведь, мгновение назад, он кончил в нее!.. — Иди сюда, — с трудом приподнявшись на дрожащих руках, Норман поймал приоткрытые губы, — моя девочка. — Да… — Как же я… — Что?..       Вовремя сдержавшись, он горячо ее поцеловал, заглушил очередной порыв, признание в любви!.. Блять. Да, нет. Чушь какая! Это было невозможно. Не так быстро, и не после секса, на поводу у наслаждения и чувств!.. Но тогда, Норман мог поклясться, что испытал это громадное чувство, упиваясь откровенными поцелуями. — Нам нужно найти ещё презервативы, Аня. — Точно… — Она рассмеялась, вновь оказавшись обнаженной на его груди. — Нужно. — Прости, что не сдержался, но ты… Ты такая удивительная. — Все хорошо.       Той ночью, как и в последующие, девушка не вспомнила об этом. Смотрела на него влюблёнными глазами, а дождь все не стихал. Буря продолжалась, но только не между ними. — Кажется, они все разбрелись, — подметил Норман, скосившись на дверь. — Да…       Аня уже уронила голову на его плечо, и мужчина с несвойственным трепетом обхватил ее руками, приготовившись ко сну. Одеяло упало на пол, но им было жарко. Все ещё невыносимо душно. — Тебе хорошо со мной? — сонно спросила девушка, поцеловав загорелое плечо. — Очень. — Мне тоже.       Ну, и что же это было, если не своеобразное признание в любви?.. Мужчина и женщина. Одни против всего мира. Неужели, они, наконец, обрели друг друга?..

***

Той же ночью.

Один час спустя.

             Страшная ночь обрушилась внезапно, оглушительным воплем снаружи. Аня подпрыгнула на постели. Вздрогнула и, расслышав звон на крыльце, опешила, обхватив Нормана за плечи. Он тоже проснулся. Вскочил и, спешно надев штаны, приблизился к двери, прислушавшись. Листва шелестела. Вдалеке ещё метались молнии и доносился приглушённый гром. Ничего. Больше нет… Прижавшись ухом к тяжёлой двери, мужчина настороженно прикрыл глаза. Тишина. Тогда откуда доносились звуки?.. — Что там? — испуганно спросила девушка, прижав одеяло к груди. — Пока не понял.       Прикоснувшись пальцем к губам, Норман призвал к тишине, как раз в тот самый момент, как нечто тяжелее плюхнулось с крыши, прямо на крыльцо!.. Звон стекла болезненно ударил по ушам. Беззвучно ахнув, Аня схватила футболку и шорты, оделась впопыхах, немедля приготовившись бежать, и, вооружившись пистолетом, тихонько подползла к окну. Ставни не были закрыты. Лампы отгоняли монстров прочь. Но той ночью оказались вдребезги разбиты! Зараженные бы точно не приблизились. Значит, люди?.. Они оба осознали это, повернулись и, переглянувшись, встретились посреди комнаты. — Ты думаешь, это… — Люди, — кивнул Норман, перепугавшись, там, внутри, однако внешне ни чем не выдал истинного чувства. — Твари тоже здесь. Ставни открыты. Не подходи близко.       Подхватив автомат, он осторожно стащил предохранитель, и, прижав приклад к груди, навёл прицел на дверь. Аня, молчаливо кивнув, тоже приготовилась к атаке. Вытянула руки, крепко стиснув пистолет, мысленно повторяя все, чему учил Норман последние месяцы. Она научилась стрелять по банкам. Но прежде ещё никогда по-настоящему не целилась в людей. — Не понимаю, зачем они стреляли в лампы?.. — Думаю, пули предназначались заражённым, — заключил Норман, облизав губы.       Твою мать, кто бы мог подумать, что страстная ночь обратиться немыслимым кошмаром уже через несколько минут?.. — Один точно спрыгнул с крыши. Они здесь, Аня. Никуда не отходи, слышишь?!       Он говорил серьезно и вкрадчиво. Лицо, суровое и сосредоточенное, отчетливо виднелось в полумраке. Видимо, одна лампа все-таки ещё горела. Та, что находилась прямо над дверью.       Бабах!       Внезапно, нечто огромное и быстрое, пронеслось прямо мимо окон, и, ударившись о стену, завопило гортанным хрипом на всю округу. У Ани на затылке волосы встали дыбом. Бледное корявое существо. То самое, что они встретили несколько далеких месяцев назад, ещё по весне, в старом магазине!.. Это было оно?! — Норман… — прошептала девушка, прилично задрожав. — Тихо! — шикнул он, шагнув вперёд, вознамерившись посмотреть, прямо сквозь окно.       Но внезапный человеческий визг, разнесшийся по лесу, откуда-то издалека, заставил отшатнуться. Протяжный, жалостливый, отчаянный!.. Он забился в уши, больно надавил на перепонки, поселил панику в душе!.. Норман понятия не имел, что это, и как с этим бороться. Он ни черта не знал об этих тварях, но был уверен: там точно были люди! Они кричали в темноте! Стреляли по лампам! Отвлекали внимание монстров?.. Возможно.       Блять. Ридус бы не смог противостоять кровожадным тварям, впрочем, как и своре отчаявшихся людей.       Но точно знал одно: во что бы то ни стало, обязан защитить ее.       Мельком глянув на Аню и выругавшись, различив слёзы на испуганном лице, он обхватил рукой за плечи, рывком усадил на пол и, глубоко вздохнув, прижал к себе, не выпуская автомат. — Все нормально, — прошептал Норман, в который раз солгав.       Нет, ни черта не нормально! — Что происходит?! — всхлипнув, вымолвила Аня, уткнувшись носом в горячую шею.       Почувствовала, как бьется сердце: лихорадочно, того гляди так и норовя вырваться наружу!       Неужели они оказались в западне?! Ведь, ни что не предвещало беды! Буря улеглась, но привлекла, то ли людей, то ли монстров!.. Бояться следовало и тех, и других. Норман понимал. Чувствовал, что прежней «лучшей и спокойной» жизни вдруг пришёл конец!.. — Не знаю, — честно ответил он, погладив девушку по спине, — до рассвета недолго. Скоро все закончится. И мы проверим. — Но люди… — Они не доживут. Твари повсюду. — А мы?.. — Справимся, малышка, — пообещал Норман, упершись взглядом в окно. — Все будет хорошо.       Что же ещё сказать?.. Конечно, лишь заверить в безопасности. Сделать все, что в его силах, только бы она успокоилась и перестала дрожать. Черт, да он отдал бы руку на отсечение, только бы она была здорова и счастлива!.. Сумасшедшие мысли пред лицом неоспоримой опасности! Но крики на улице: душераздирающие и пронзительные; топот и тени!.. От этого не спрятаться, не скрыться! Разве, что заткнуть уши и закрыть глаза! Снова послышались выстрелы. Громкие голоса, вопли о спасении. Гоготания и хрипы десятков заражённых!.. Последняя лампа погасла. Визг сотряс дом, и Норман, оставив Аню на полу, выпрямился, упёрся босыми ногами в шероховатый ковёр, раздобытый в одном из брошенных домов, и, нахмурив брови, замер, прицелившись. Он молча ждал. Не моргая, наблюдал за ручкой. Секунда, две, три…       Аня съёжилась позади, прильнула спиной к стене и, клацая зубами, в ужасе стащила пистолет с предохранителя, расслышав приглушённые шаги. Прямо за собой!.. Там, за стеной, кто-то, почти бесшумно, прошёлся по сухой траве. Возродил в памяти жуткие события в магазине. О, это было страшно! До дрожи в поджилках!.. Не могли же твари, вдруг, соображать?.. Или, все же мутировали, и принялись бродить вокруг домов, в поисках жертвы?       Безумные идеи. Боже! Аня, с детства разочаровавшаяся в боге, впервые за многие месяцы, начала молиться. Мысленно, беззвучно шевеля побледневшими губами. Она жмурилась, тяжело дышала, пыталась взять себя в руки, но, с каждым новым вздохом ощущала лишь глубочайший въедливый страх. Что они могут сделать?.. Что сможет Норман?..       Возвышаясь прямо перед ней, высокий и сильный, он пытался думать, пытался что-то сделать, но… Всегда всплывало это чертово «но»! И между ними, и на краю, казалось, осязаемой гибели.       Бабах!       Оглушительный хлопок сотряс петли. Дверь покачнулась, но выстояла. Ни то, что Аня. Ей богу, побелев от страха, она до крови обкусала губы, отползал к постели и, выпрямившись, направила дуло пистолета в окно. Туда, где мгновение назад вновь промелькнули тени. Не людей, а монстров, будто бы сошедших со страниц романов Стивена Кинга!.. Длинных и костлявых. Измученных жаждой и желанием. Кровь. Вот что привлекало тварей! В жилах Нормана и Ани билась свежая кровь. А люди, кем бы они ни были, неплохо постарались. Перебили лампы, обратив внимание на крохотный, едва ли примечательный, дом. — Не вставай, — велел Норман, не обернувшись. — Не смей даже думать об этом! — Я… — Сука, — выругался он, испуганно уставившись на трясущуюся ручку.       Пули тварей не возьмут. Это же не серебро, если, конечно, легенды правдивы, и этим запросто убить вампира! Иронично скривив губы, Норман глубоко вздохнул, оглядел комод и, вспомнив о лампах, тех, что были на батарейках, в одночасье ринулся к приоткрытому ящику. К черту автомат, к черту ножи и серебрянные кинжалы! Лучшее оружие осталось не тронутым. И, раз уж лампы на улице разбиты, стоило воспользоваться шансом. Отогнать кровососов подальше. Утро не за говорами! Скоро небо просветлеет. Да, разумеется, день неукротимо убывал, но надежда оставалась. Она билась в его сердце. Колотилась в жилах. Во вздутых венах на шее и висках. Отчетливо тарабанила по перепонкам. Нельзя сдаваться. Нужно защищать свой дом. Все, что стало дорого. Единственное, что было важно и имело неоспоримое значение! Аня и эта избушка — вот, чем он действительно дорожил в ту самую минуту. — Норман?.. — позвала девушка, заметив, как он, вытащив лампу и включив на полную мощность, решительно схватился за широкий засов. — Норман, что ты делаешь?! — Сиди тихо! — рявкнул Ридус, собрав в кулак все своё мужество, накопленное годами мирной безопасной жизни, а под нос добавил: — Ну, что, тварь, посмотрим, как это тебе! По вкусу?!       Распахнув дверь и напоровшись на уродливого, но, явно мутировавшего монстра, он выставил руку вперёд, крепко сжал лампу пальцами и, шагнув навстречу бездне, отпугнул нападавших. Истерично завизжав и сутулившись, здоровенная тварь попятилась назад, в темноту. Ошпаренный ультрафиолетом, монстр оскалился, выпятил свои огромные клики и, зашуршав в траве, прибился к остальным.       Вот тут-то Норман ошалел окончательно. Трое или пятеро?.. Точно не рассмотрел, яркий свет, исходивший от лампы, не позволял глазам привыкнуть к темноте. Но заражённый пришёл не один. Их точно было больше двух. Точно! Алые зрачки метались между деревьев, подскакивали вверх, высоко-высоко, и, плавно отпускались на землю. Эти животные… Они умели все. Возвышались над поляной, подобно птицам, но не имели крыльев.       Перемещались со скоростью света, но двигались бесшумно! Почти неуловимо!.. Они пришли за людьми. Наверняка сожрали их недавно, ведь крики и мольбы о помощи стихли. И, не насытившись, — каким-то чудным образом осознав, в доме прячутся другие, — принялись ломиться внутрь. — Что, не нравится, а? — осмелев, выкрикнул Норман, выбравшись на крыльцо и предусмотрительно обогнув осколки.       Пули… Он отчетливо разглядел пустые гильзы под ногами. Блять! Это точно были люди! Они привели тварей, словно намеренно натравили на их дом!..       Осмотрев поляну, Ридус ощутил, как гнев постепенно сменяется прежним страхом и непоколебимым волнением. Казалось, прошлого не вернуть, и эта ночь стала началом неизбежно конца. Если с первыми лучами солнца выяснится, что кто-то выжил, придётся убивать. Истреблять людей, забредших в несусветную глушь далеко не с лучшими намерениями. Они не попросили помощи. Не попытались выйти на контакт. Просто перебили лампы! Единственную защиту. Обрекли на явную смерть, лишь бы спасти свои задницы! — Ублюдки, — прошептал Норман, и, завидев первые проблески рассвета, беззвучно выдохнул. — Убирайтесь, пока не поздно. Скоро солнце выжжет вас до последней кости!       Закрепив одну лампу на двери, а вторую прижав к себе, мужчина медленно опустился на пол и, сглотнув неутомимую тревогу, принялся ждать.       Минуло десять, двадцать, может, тридцать минут, а твари все сновали рядом. Пугали до усрачки! Но выбора не было. Пришлось играть в героя, каковым Норман никогда и не являлся. Ни для кого на свете. Но лишь для неё.       Поджав ноги, Аня, не слипая глаз, просидела все это время у стены, за кроватью. Пару раз наблюдала за тем, как несколько алых зрачков мелькали сбоку, за окном. Они заглядывали внутрь, теребили ставни, но девушка не шевелилась. Прижимая ладошку ко рту, молчаливо тряслась в диком ужасе, и молилась. Да, она занималась этим вот уже как последние несколько часов, осознавая, в каком страшном мире они выживали. Ох, нет, следовало опомниться, ещё тогда, давно, после встречи в магазине!.. Но Аня была так счастлива. Они оба были!.. До сих пор. Были. Однако чувства… Ничто не имело смысла пред лицом истинного страха смерти. — Аня… — тихо позвал Норман, когда солнце раскинуло первые ленивые лучи и пробралось сквозь зелёные листья. — Они ушли. Рассвет. Все обошлось.       Выключив лампы и захлопнув дверь, он проскользнул в комнату и, присев рядом с ошарашенной девушкой, осторожно вытянул руки, легонько погладив по щекам. Выглядела она ужасно: белее снега, губа кровоточила, и пальцы… длинные изящные пальцы накрепко впились в скомканное одеяло. Да уж, впервые столкнувшись с подобным ужасов, в пору и сойти с ума. Они раньше спасались от заражённых, но… То были совсем другие существа. Не эти изуродованные твари… Не такие сильные и… умные?.. Казалось, они наблюдали, и боялись приблизиться к свету. Стоило лишь солнцу замерцать, монстры сгинули, как не бывало!.. И следа не осталось!.. Однако, от чего-то, Норман и не сомневался, что они вернутся снова.       Скоро. Уже будущей ночью. — Девочка моя, все хорошо.       С трепетом обвив рукой дрожащее плечо, Ридус ненавязчиво оторвал Аню от пола и, подхватив на руки, опустился на кровать, вместе с ней. — Боже, что это было?.. — сдавлено выдавила она, зажмурившись и, что было сил, обняв мужчину. — Что?! — Они ушли, а ты, давай-ка, ложись, нам нужно отдохнуть. — Кто-то намеренно привёл их, да?.. — никак не унималась она. — Что, если они ещё там, в лесу? Укрылись до утра?.. — Тогда я их всех перестреляю, клянусь, — в сердцах выпалил Норман, расцеловав женское личико. — Никто и близко не подойдёт к нашему дому. Никто тебя не тронет. Никогда.       На этот раз он не солгал. Ни единым словом. Любовь, настоящая и искренняя, проросла своими, на первый взгляд, казавшимися хрупкими и ненадёжными, корешками глубоко-глубоко, в самое сердце. Минувшая ночь показала, насколько хрупок этот новый мир, и насколько беззащитно это счастье, быть там с ней. Одна непоправимая оплошность, и могло случиться страшное. Он мог потерять ее…       Казалось бы, когда же это вдруг произошло?.. Но теперь уж было и неоспоримым! Норман полюбил свою Джинджер. Полюбил искреннее и безвозмездно, как бы это не звучало. И хорошо, что вовремя осознал, что, теперь, действительно, важно. Беречь ее. Беречь себя. Беречь это хрупкое счастье. Этот дом. Этот мир, что больше никому не принадлежал. — Спи, — прошептал Норман, опустившись на спину и прижав девушку к себе.       Обнимая крепко-крепко, так, как никогда прежде, никогда с подобным отчётливым чувством.       Самоотверженность и мужество. Той страшной ночью они проснулись в нем и, с тех самых пор, не покидала никогда. Даже пред лицом истиной опасности. — Я послежу, — мирно добавил он, едва ощутимо поглаживая своё сокровище по растрепанным волосам, — клянусь, ты в безопасности. Мы оба, Аня. Ты и я. Мы выберемся из этого дерьма. Обещаю.

***

На следующий день.

      Ей привиделось жуткое видение. Пронизывающее и кошмарное! Куда страшнее прошлой ночи, вначале показавшейся сказочным сном. Аня осталась одна в запертой комнате, без окон. Только чёрная трясущаяся дверь, и кровожадные твари поблизости. Они толкали засов, пытались протиснуться внутрь!.. И Нормана не было. Зудящее неведомое чувство глубокой и отчаянной потери свербело в лёгких, протиснувшись прямиком из растерзанного горем сердца. Он умер. Попытался выбраться, спастись, но не смог.       Боже, эта паническая тишина! Надрывные крики. Ее собственный сломленный голос!.. Аня кричала, но звуки раздавались только в голове. Внутри. Глубоко внутри.       «Норман», — позвала девушка, задыхаясь в слезах.       Отчетливо ощущая кровь на пальцах. — Норман!..       Расслышав своё имя, мужчина обернулся, широким шагом преодолел невысокий порог и, оставив дверь нараспашку, — пусть свежий воздух поступает, — замер у постели. Аня спала. Звала его во сне. По-прежнему бледная и хрупкая. Лежала на боку, морщась в неприятных видениях. Кончики пальцев непроизвольно стиснули края подушки, тело дернулось. И девушка, всхлипнув, распахнула глаза. Вскочила на постели, в ужасе подогнув колени и оглядевшись. Она дрожала. По настоящему. И, спросонья, никак не могла отличить сон от реальности. Мир казался расплывчатым!.. — Эй, все хорошо, — ласково заверил Ридус, заката рукава грязной рубашки и присев рядом, — кошмар приснился? — Ты жив… — прошептала Аня, вытянув руки и тесно прижавшись мокрой щекой к мужской шее, горячей и сильной. — О, мне привиделся жуткий кошмар!.. Не могу… Ох, слава богу. — Не мудрено, после такой-то ночки!       Погладив Джинджер по сбитым волосам, он не без удовольствия прильнул к ней телом, невольно выглянув за дверь.       Кровь. Там было слишком много свежей крови, оросившей землю, траву и ступени. Видимо, одна из тварей порвала человека в клочья я опасной близости от дома и теплицы. Овощи не пострадали. Они, хвала высшим силам, тоже. Отделались сильным испугом. Но у Нормана и по сию минуту тряслись поджилки от пережитого страха. Он почти не спал. Без сил свалился только поздно утром, когда солнце вовсю светило над лесом, и птицы приглушенно щебетали на деревьях.       Мерещились ему алые глазницы, слышались глухие хрипы вперемешку с визгами и криками людей. И ворочался он, пока, разлепив веки, не обнаружил на часах половину одиннадцатого. Пора было вставать и браться за дело. Осмотреться. Решить, как быть. Что предпринять?.. Не пройдёт и восьми часов, как тьма вновь опуститься на деревню. А в том, что мрази вернутся, Норман и не сомневался. — Откуда столько заражённых? — тихонечко спросила Аня, приоткрыв глаза и тоже выглянув за порог. — Откуда они взялись?.. — Думаю, пришли за людьми. Это точно. Там… там ошмётки плоти, я присыпал землей, чтобы не так бросалось в глаза. Эту ночь мы пережили. Пора готовиться к следующей. — Считаешь, они вернутся?..       Девушка выпрямилась и подняла испуганные глаза на любимого мужчину. В поисках правды и утешения, она опустила ладошки на его плечи и, покусав губы, поморщилась. Тоненькая кожица лопнула и доставляла легкий дискомфорт. — Да, кажется, да, — честно ответил Норман, кивнув. — Хочу пройтись по кровавым следам, посмотреть, нет ли где машины. Не бегом же эти люди добрались в такую глушь. Должен быть транспорт. — Я пойду с тобой! — решительно воскликнула Аня, подскочив на ноги и неопрятно собрав волосы на затылке.       Рыжие прядки местами выбились, непослушная копна густых локонов свалилась на бок, но девушка даже не обратила внимания, хотя всегда следила за собой. Наспех стащив шорты и натянув растянутые джинсы, она подхватила чистую рубашку со спинки стула и, ощутив легкую прохладу на коже, поспешила набросить на плечи. Август погодой особо не радовал. На улице стало прохладно. Даже днём. А после минувшей ночной бури, и подавно. — Поешь сначала, — предложил Норман, — или выпей чего-нибудь. — Не хочу. — Аня… — встревоженно наблюдая за ее прерывистыми действиями, он налил воды и, вытянув руку, добавил: — Выпей хотя бы воды, хорошо?       Шмыгнув носом и замерев рядом, девушка выхватила стакан и, залпом осушив до последней капли, громко опустила на стол, тяжело вздохнув. — Лучше? — Не знаю, — бегло ответила она, обхватив себя руками, — хочу, чтобы это все скорее закончилось. Хочу жить, как прежде. — Все будет нормально, не стоит истерить, — мягко, но твёрдо, заверил Ридус, подхватив автомат и поманив рукой. — Ты не одна. — Что сможем мы, когда они вернутся?.. У тебя есть план? Я не хочу, чтобы меня сожрали, разорвали на части, как тех бедных людей. — Не считаю, что они такие уж и бедные.       Выскользнув наружу, Норман раскатал рукава тёплой фланелевой рубашки, и свежие багряные пятна, показавшиеся на светло-голубой ткани, заставили Аню поежиться. Он, правда, засыпал ошмётки землей и песком?.. Когда же отошёл от ужаса? Когда успел прийти в себя? Или не боялся?.. Чушь. Оба они едва не лишились рассудка из-за вопиющего страха. Одно дело — защищаться от плохих людей, и совсем другое — спасаться от живучих тварей. Лампы будут греть не вечно. Это последние. Всего несколько штук. На неделю, или около того. А дальше что? Смерть?.. Нет, Аня не была готова умирать не увидевшись с дочерью. Хотя бы в последний раз. — Натравили гадов к нашему дому. Знали, что мы здесь. Может, давно наблюдали. Думали, как же спастись. — Но мы не замечали?..       Медленно спустившись с крыльца и натянув длинные рукава, спрятав ладони, девушка с содроганием скользнула взглядом по кровавой траве, по орошённым кровью окнам теплицы, по алым пятнам на ступенях и стенах… Следы длинных уродливых ног на половицах… Их оставили монстры, перепачканные в крови. Разорвавшие людей, но не насытившиеся плотью. — Мы с тобой в последние недели вообще мало смотрели по сторонам, Аня, — протянул Норман, вытянув руку и схватив девушку за дрожащую ладошку.       Всему виной любовь? Она расслабила их?.. Неужели, все дело в чувствах? Аня не поверила. Не иначе, как названные гости объявились там недавно. По крайней мере, она уж точно была в здравой памяти. И заметила бы неладное. Норман — тоже. Но, что было, то было. Ведь, от судьбы не убежать, не спрятаться, не скрыться. Оставалось только ждать. Надеяться на чудо или шаткое везение. Пережили одну ночь, значит вынесут и остальные. Вместе. — Постой здесь, хорошо?       Норман выпустил ладошку и, шагнув вперёд, почувствовал, как Аня ухватилась пальцами за локоть, отказавшись ждать. — Куда ты? — взволнованно спросила она.       Он обернулся. Поймал испуганный взгляд и, мысленно выругавшись, сказал: — Проверю, там, впереди, что-то есть. Тебе лучше не смотреть.       Норман, и правда, заметил нечто неприятное и, возможно, страшное. Такое, что уж точно, не предназначалось для впечатлительных, и без того испуганных, женских глаз. Пусть лучше она постоит подальше, с оружием в руках, чем вновь заистерит, едва успокоившись. — Ладно… — скомкано вымолвила Аня, беспрекословно выхватив пистолет из мужских рук. — Прошу, будь осторожен. — Сейчас бояться можно лишь людей, которых здесь нет. Поверь. — Но… — на мгновение прикрыв глаза и покусав болезненные губы, девушка кивнула. — Верь мне, — попросил Норман, погладив по щеке, почти неуловимо.       А следом, отвернувшись, собрался с духом, шагнув вперёд и, оставив Аню позади, на безопасном расстоянии от небольшой поляны, раскинувшейся неподалёку.       Холодок, колкий и тягучий, незамедлительно пробежался по коже. Давненько они не уходили далеко от дома, не осматривались, в поисках еды или вещей. Всего хватало. Возможно, это и сыграло злую шутку?.. Ведь, там, посреди разросшихся кустов папоротника, на небольшой просеке, сразу у полянки, зеленеющей и свежей, показалась целая гора костей. Сглотнув и прижав рукав к носу, Норман изучил беглым взглядом насыпь, прикинул, сколько человек погибло там и, напряжённо оглядевшись, пришёл к не самому утешительному выводу.       Наверное, они слишком увлеклись друг другом, словно бы опасности и не было. Зря. Ох, как зря он прекратил свои обходы, ведь, возможно, это бы насторожило. Кровь и кости… Десятки человеческих останков. Они валялись в одной куче, обглоданные, кое-где кусочки плоти прогнивали прямо на костях, порождали зловонный трупный запах. Страшное дикое зрелище. И все по-настоящему. Не выдумка, не реквизит, не фильм!..       Мотнув головой и отвернувшись, Норман порадовался, что, во-первых, Аня этого не видела, а, во-вторых, что он отказался от завтрака. Теперь, при одном воспоминании о кучке трупов, он наверняка пропустит и ужин.       Отвратительное, гадостное зрелище!..       Воротившись и завидев девушку у дерева, на том самом месте, где они и расстались, Ридус поспешил обнять, распахнув руки; поцеловал в лоб и, заглянув в глаза любящим взглядом, негромко произнёс: — Пойдём домой, малышка, починим свет. Поставим новые лампы и приготовимся к ночи. Может, судьба нам вновь сблаговолит, и все завершится миром. — Что ты там нашёл?.. Тела? Останки?.. — Немного костей, ничего серьёзного.       «Ну, конечно, как же!» — пронеслось в голове, но волновать Аню совсем не хотелось. Да и, разве, стало бы ей лучше, расскажи он правду? Там, среди домов и полумрачных подвалов, погребов и подпольев, должно быть, затаилось целое «гнездо» этих тварей. Нет, Аня бы перепугалась, как и он. Наверное, поэтому и не сказал. Утаил страшную правду. Впереди ждала ещё одна не самая лучшая ночь. — Правда?.. — тихонечко спросила Аня тоненьким голоском. — Ничего не бойся, слышишь? Мы с тобой справимся. Иначе и быть не может. Сейчас вернёмся, немного отдохнём, и я займусь лампами. — Норман, мне страшно, — искренне призналась девушка, обвив руками мужские плечи и прижавшись носом к груди. — Знаю, малышка, понимаю, мне тоже. Немного, ведь я уже бывал на волосок от смерти, но…       Он говорил честно. Крепко обнимал и нашёптывал на ухо, себя не узнавая. Вот, что с ним сделал новый мир. Всего за какие-то девять месяцев. — Справимся, веришь? — спросил Норман, отняв женское личико от своей груди и снова заглянув в мокрые глаза. — Да, — едва улыбнувшись, ответила Аня, прерывисто кивнув, — да, милый, верю.