они готовы на всё (ради мальчиков из рок-группы)

“Было бы легче симпатизировать Сяо Чжаню, - думает Ибо, глядя на собственное отражение в зеркале гримёрки. - Если бы не… всё остальное”. Ибо уже ездил в летние туры раньше: стремительный график поездок, крошечный зал за крошечным залом - такие, где свет приглушён, а само помещение нагревается от того, как тела вжимаются друг в друга. Ибо такое нравится: нравится петь перед толпой, в которой он может различать отдельные лица и видеть, как двигаются их губы, пока они поют вместе с ним. Ибо всегда любил публику, а публика всегда любила его. И всё было замечательно, пока не появился Сяо Чжань. Сяо Чжань, с его идеальными в своей небрежности волосами, сияющей улыбкой и способностью заводить друзей везде, куда бы ни пошёл. Сяо Чжань с его летним туром, который подозрительно точно совпал по графику с туром Ибо. - “Выступайте вместе”, говорили они, - ворчит Ибо, наклоняясь вперёд, чтобы подправить подводку на левом глазу. - “Обыграйте это”, говорили они. Было ли это ходом менеджмента во имя экономии денег - два артиста, один график поездок - или попыткой сделать бесплатную рекламу, по большому счёту, не имеет значения. Проблема в том, что теперь Ибо приходится делить сцену с другим человеком. И всё бы ничего, Ибо бы устроило, если бы этим человеком не был Сяо Чжань. Дверь позади него распахивается, и сверкающее улыбкой лицо Сяо Чжаня появляется в зеркале над головой Ибо, будто одних мыслей о Сяо Чжане было достаточно, чтобы его призвать. Он крутит меж пальцев длинный стебель цветка, задумчиво вглядываясь в лицо Ибо. - У тебя подводка чуть жирнее с левой стороны, - говорит он, постукивая цветком по макушке Ибо. Тот хмурится и собирается ещё подрисовать правый глаз. - Воруешь элементы декора? - спрашивает Ибо, и улыбка Сяо Чжаня становится шире. - У группы на разогреве были фанаты, - отвечает он. - Сейчас сцену подметают, но я спас этого красавца специально для тебя. Сяо Чжань отрывает стебель цветка и бросает его на столик, протягивает руку, чтобы зачесать волосы с виска Ибо назад. Ибо замирает, всё ещё держа подводку около глаза, пока Сяо Чжань заталкивает цветок ему за ухо, укладывая волосы вокруг. Его пальцы касаются уха Ибо, и тот сглатывает. Щелчок колпачка подводки раздаётся в гримёрке резко и громко - громче, чем приглушённый шум от группы на разогреве, громче, чем стук сердца в груди Ибо. “Это спектакль”, - говорит он себе. Предвкушение сегодняшнего выступления ускоряет пульс и заставляет видеть мир размытым по краям, сужая фокус лишь на том, что прямо перед ним. Позади него Сяо Чжань напевает себе под нос, и Ибо узнаёт первую песню их сет-листа. Его пальцы отбивают ритм на столике гримёрки, и Сяо Чжань снова ухмыляется ему в зеркало. - Пойдём, все ждут, - говорит Сяо Чжань, опуская руку на плечо Ибо и слегка его встряхивая. - Буду через минуту, - обещает Ибо, встречаясь с ним глазами в зеркале. Сяо Чжань поднимает брови. - Ты собираешься начать без меня? - лукаво интересуется Ибо, и уголки губ Сяо Чжаня поднимаются вверх. - И не мечтал бы о таком. Носи цветочек, - говорит он и в последний раз сжимает плечо Ибо, прежде чем развернуться и уйти. Ибо провожает его взглядом, а затем смотрит в свои глаза в зеркале. - Всё ради шоу, - внушает он себе, но его отражение не выглядит убеждённым. Ибо вздыхает и заставляет себя подняться - их музыканты как раз наигрывают что-то чуть более конкретное. Он не думает, что Сяо Чжань и правда начнёт выступление без него, но гул толпы и знакомые аккорды посылают дрожь по позвоночнику и заставляют шагать вприпрыжку. Он чувствует, как становится шире улыбка, и отпускает себя, втягивая всю эту беспокойную энергию дабы вернуть её обратно. В конце концов, толпа пришла посмотреть на него. На них с Сяо Чжанем. Прямо перед тем, как выскочить на сцену, Ибо задумывается, сколько людей видели, как Сяо Чжань подобрал тот цветок, что сейчас у него за ухом. Судя по приветствующим его крикам и понимающей ухмылке, которой Сяо Чжань одаривает его из-за микрофона, их было достаточно. Ибо чувствует, как его улыбка кривится, но музыка и адреналин гудят в венах, а сам он пружинит на носках, и, когда приходит время его партии, он наклоняется к микрофону и выплёскивает всё. Сяо Чжань здесь, с ним, и крики толпы усиливаются вдвойне, стоит им встретиться глазами из-за микрофонов. Да. Если бы Ибо не понимал ситуацию, если бы думал, что Сяо Чжань хоть что-то под этим подразумевает, было бы очень легко ему симпатизировать. *** В эту игру могут играть двое, и, в любом случае, вдвоём играть интереснее. Небольшой дружеский флирт ещё никому не повредил, и он однозначно не повредит продаже их билетов, поэтому Ибо позволяет Сяо Чжаню опираться о своё плечо в перерывах между песнями, а сам откидывает волосы назад и многозначительно ухмыляется, пока Сяо Чжань закрывает глаза, напевая о любви и сексе, голоде и нужде. Ибо думал, что наличие двух вокалистов будет означать обмен песнями, но в последнее время они чаще меняются куплетами и строчками, и он изучает репертуар Сяо Чжаня, а тот подхватывает его. На сцене легко излить душу в форме текста или его части. Это то, чего хотят фанаты, чего требует выступление и чего желает сам Ибо: группа за его спиной, ритм в его костях и музыка, музыка, проходящая через каждую струну его души. Он никогда не желал чего-то так, как всего этого. Краем глаза он замечает, как Сяо Чжань поворачивается и отступает от него на несколько шагов, пока сам Ибо заканчивает петь припев. Они уже довели это до автоматизма: Сяо Чжань исполняет второй куплет, за ним Ибо подхватывает бридж, и они заканчивают песню вместе. Толпе такое нравится, и для Ибо это более чем достаточный повод, чтобы развернуться и выжидающе посмотреть на Сяо Чжаня в начале второго куплета. Сяо Чжань ухмыляется, когда поднимает микрофон, делает полшага к Ибо, а затем ещё один. Ибо покачивается на месте, повесив свой микрофон и наблюдая за Сяо Чжанем в ожидании своих строчек. Они разыгрывали такое перед публикой раз за разом, Ибо знает, как это происходит. Вот только глаза Сяо Чжаня сверкают, и Ибо резко выпрямляется. Он знает этот взгляд, но взгляд оказывается единственным предупреждением, прежде чем… Сяо Чжань падает на колени и поёт, вытянув свободную руку в сторону Ибо, и это не то, как они репетировали, совершенно не то. Ибо требуется секунда, чтобы понять, что шум в его ушах на самом деле является звуком бешеных аплодисментов. Ещё две строчки до бриджа Ибо. Он крепче сжимает микрофон, наблюдая за движением губ Сяо Чжаня, явной серьёзностью в его глазах. Одна строчка. Ибо выдёргивает микрофон из стойки. Он чётко вступает, приближаясь к Сяо Чжаню шаг за шагом, бит за битом. Он знает эти слова наизусть, может спеть их даже во сне и наверняка уже так делал - кажется, будто он и сейчас во сне, если не считать пота, стекающего по спине, и широкой, выжидательной улыбки Сяо Чжаня. Ибо почти готов к тому, что Сяо Чжань встанет, но тот остаётся на коленях, позволяя Ибо ворваться в его пространство, и лишь откидывает голову назад, чтобы встретиться с ним глазами. Ибо поднимает ногу раньше, чем осознаёт, что вообще делает, и, будто в замедленной съёмке, смотрит, как она опускается Сяо Чжаню на плечо. Он слегка облокачивается на ногу, и Сяо Чжань чуть склоняется, но не поддаётся. Не поднимает руки, чтобы оттолкнуть Ибо, лишь продолжает ухмыляться и ни на секунду не отводит взгляд. Ибо заканчивает петь свою последнюю строчку, долгий бит будто растягивается вокруг него, когда он смотрит вниз, на Сяо Чжаня… Затем звучит первый аккорд финального припева, и Ибо опускает ногу, чтобы протянуть руку и помочь Сяо Чжаню встать. Слова вылетают автоматически, и это хорошо, потому что Ибо не уверен, что у него в этот момент работают мозги. Но голос Сяо Чжаня будто оплетает его собственный, сильно и уверенно, его рука крепко сжимает руку Ибо, прежде чем он отпускает её, чтобы обеими ладонями обхватить микрофон. Ибо отступает, обратно на свою сторону сцены, обратно в безопасное место. В эту игру могут играть двое, но с каждым днём Ибо всё меньше и меньше уверен в том, что они играют. *** Безопаснее оставить всё это на сцене. Безопаснее потому, что тогда подобное - лишь часть выступления, и у Ибо в ушах звенит из-за музыки и толпы, а вовсе не из-за того, как Сяо Чжань на него смотрит. Вне сцены, когда в зале включают свет, а последнее оборудование убрано, когда рассвет обозначает конец афтерпати, Сяо Чжань весёлый и улыбчивый, и абсолютно загадочный. Он позволяет людям висеть у себя на плечах в одном безликом гостиничном номере за другим, обнимает за талию кого-то, кто прижимается к нему сбоку, но никогда, никогда не сводит глаз с Ибо. Если он ведёт какую-то игру, если между ними есть некий счёт на очки, то Ибо с каждым разом убеждается, что проигрывает. В перерывах между выступлениями дышится чуть легче, и под гул шин на дороге и лёгкое покачивание автобуса Ибо проваливается в полудрёму. Тихий шёпот Сяо Чжаня доносится откуда-то сзади, когда тот отвечает на звонок. Приватность - это роскошь тех моментов, в которые они не живут друг у друга на головах, но Ибо откидывается на спинку сиденья, закрывает глаза и пытается дать Сяо Чжаню то, что может. Он медленно просыпается и чувствует тёплое давление сбоку и что-то тяжёлое на плече. Ещё что-то щекочет его нос, и Ибо фыркает и потирает лицо, открывая глаза. Его приветствует взъерошенная тёмная шевелюра, и, когда автобус подпрыгивает на неровной дороге, Сяо Чжань сильнее вдавливается ему в бок. Ибо замирает, всё ещё прижимая руку ко рту, но Сяо Чжань не просыпается, лишь вздыхает и ещё больше вжимается лицом в его плечо. Он быстро окидывает автобус взглядом. Никто не обращает на них особого внимания - уже поздно, и сонных лиц больше, чем внимательных, - но уж слишком много свободных мест. Сяо Чжань мог выбрать любое из них, мог вытянуть свои длинные ноги так, как, согласно его жалобам, никогда не имеет возможности. Ибо рассуждает. Возможно, если он снова заснёт, то, когда проснётся, всё окажется лишь очередным сном из тех, о которых он старается не думать при свете дня. Но, прежде чем он успевает закрыть глаза, они заезжают на парковку очередного отеля, включается свет, автобус замедляет ход и останавливается. Ибо вздыхает и ждёт, пока Сяо Чжань проснётся. Тот не просыпается. Остальная часть автобуса начинает шевелиться, и теперь люди показательно не обращают на них внимания: следят за сбором сумок или смотрят куда-то вперёд. Ибо пихает Сяо Чжаня коленкой. - Просыпайся, - ворчит он. Сяо Чжань прижимается к шее Ибо и не двигается. Ибо стискивает зубы и толкает его локтем в бок. - Чжань-гэ. Это, наконец, вызывает реакцию: Сяо Чжань сонно фыркает и медленно садится, потирая глаза. - Гдмы, - бормочет он, и Ибо предпочитает не думать, когда и как в совершенстве овладел “я-только-проснулся” диалектом Сяо Чжаня. - В отеле, - отвечает Ибо. - И теперь ты можешь встать, - подчёркнуто добавляет он, а Сяо Чжань снова фыркает. - Прости, - говорит он, опуская ладонь на бедро Ибо. У того перехватывает дыхание, но Сяо Чжань просто использует руку, чтобы подняться, берёт свою сумку и вместе с остальными выходит из автобуса. Ибо чувствует жар его хватки, как клеймо, всю дорогу к своей комнате. Он избегает зрительного контакта с другими людьми и открывает дверь дрожащими пальцами. Стоит двери за ним резко закрыться, как Ибо роняет сумку на пол. Потирает рукой бедро в том месте, где его коснулся Сяо Чжань. “Это так нелепо”, - говорит он, а сам тянется к ремню. У него есть все возможности с кем-то переспать, ему не нужно дрочить на Сяо Чжаня, используя того, как инструмент, чтобы поднять свой член. Но член, похоже, не согласен - он наполовину возбуждён, когда Ибо достаёт его из белья. Ибо прислоняется к двери, закрывает глаза и пытается думать о чём угодно, кроме Сяо Чжаня. В дверь раздаётся стук, и Ибо замирает, а внутренности скручиваются, когда голос Сяо Чжаня звучит позади. - Ибо? Это однозначно худшее из всего, что с ним когда-либо случалось. Только вот его член снова не соглашается, ещё больше твердея, когда Ибо сглатывает и пытается говорить так, будто не завис с рукой в штанах. - Да? С другой стороны двери повисает пауза. - Ты собираешься меня впустить? Нет, ни за что, не сейчас и, возможно, вообще никогда. Возможно, у Ибо получится провалиться сквозь пол и под землю, если он достаточно постарается. - Я… - что он может сказать такого, что бы не спалило “дрочу на тебя”? - не очень хорошо себя чувствую. Давай поговорим позже? Ещё одна, более длинная пауза. - Да. Да, конечно. Позже, - соглашается Сяо Чжань. За головой Ибо раздаётся короткий звук, будто Сяо Чжань слегка постучал по двери костяшками пальцев. - Тебе что-нибудь нужно? Есть слишком много способов ответить на этот вопрос, но не один из них не является безопасным. - Всё в порядке. Я просто упаду на кровать. - Хорошо, - голос Сяо Чжаня не звучит до конца убеждённым, но не настаивает. - Увидимся завтра. - Увидимся, - на автомате повторяет Ибо, а затем считает до десяти, пятнадцати, двадцати пяти, прежде чем позволяет себе удариться головой о дверь. - У тебя самый отвратительный тайминг, - говорит он, а сам не знает, обращается при этом к Сяо Чжаню или же к себе. Его член всё ещё заинтересован, и Ибо уже не возражает, поэтому, по крайней мере, может закончить то, что начал. Ему требуется до постыдного мало времени, чтобы кончить при мысли о Сяо Чжане по другую сторону двери. О Сяо Чжане, горячо прижимающемся к его спине, о его длинных пальцах, впивающихся Ибо в кожу. Он сползает на пол, переводит дыхание и пытается не думать о том, как звучал голос Сяо Чжаня, произнося “позже”. *** Завтра наступает, и Ибо не уверен, это ли означает “позже”, но, судя по тому, как за завтраком Сяо Чжань одаривает его дружелюбной улыбкой, он уже сам разобрался с тем, чего хотел. Ибо улыбается в ответ и оставляет всё как есть - им предстоит проехать ещё много километров и выступить ещё во многих переполненных клубах. Усложнять что бы то ни было между ними - последнее, чем ему стоит заниматься. Происходящее начинает ощущаться как одна длинная, протяжная нота, и Ибо не знает, что случится, когда она оборвётся. Но в те моменты на сцене, когда глаза Сяо Чжаня встречаются с его над микрофонной стойкой, остальной мир начинает исчезать, и Ибо чувствует себя так, будто может летать, будто способен на всё. Словно может верить в то, что между ними, верить в них двоих. На сцене так легко в это провалиться, легко спалиться и перед публикой, и в своих строчках. Легко ухмыляться Сяо Чжаню, пока басы пронзают позвоночник, позволять Сяо Чжаню повиснуть у себя на плече во время медленной песни. Легко закрыть глаза и дать музыке говорить за себя, прячась в сиянии огней и эхе, повисшем в воздухе. Так легко и так невозможно опасно. Опасно даже думать о том, как много Сяо Чжань может значить для Ибо, когда свет выключен, микрофоны отложены, а звон в ушах прекратился. Может значить, только лишь может. Так тяжело сказать, что реально, а что нет, даже когда Ибо ночь за ночью изливает душу на сцене. Каждая часть этого реальна, и в то же время ни одна. На сцене Сяо Чжань поёт ему обещания, и Ибо клянётся в ответ, и всё ощущается слишком по-настоящему реальным. В какой-то момент становится так легко делить с Сяо Чжанем сцену, легко ему симпатизировать, легко… Ибо бросает эти мысли и возвращается в переполненный до отказа клуб, в котором они выступают сегодня. Он почти в безопасности - это крошечное заведение, пахнущее пивом, телами и жаром электрического света, последнее в их списке. После сегодняшней ночи он сможет напиться до чёртиков, возможно, подцепить кого-нибудь, сделать что угодно, что поможет ему забыть ощущение того, как колено Сяо Чжаня ударяется о его. Сегодня у них полностью акустическое выступление, два стула и всего один микрофон. Они сталкиваются локтями, пока играют на гитарах, их лица так близко, что Ибо может видеть, как огни отражаются у Сяо Чжаня в глазах. Ибо кажется, что Сяо Чжань отвечает на каждый его вдох. И поэтому он чувствует желание верить каждому его слову. Что-то мелькает во взгляде Сяо Чжаня, что-то, что заново прорисовывает черты его лица во время пения. Ибо исполнял эти песни бесчисленное множество раз, ему даже не нужно думать, чтобы понимать, как всё проходит. Но это выражение на лице Сяо Чжаня, оно почти похоже на… Голос Сяо Чжаня звучит тепло и интимно, каждое прикоснование ладони или руки к Ибо ощущается как разряд тока по позвоночнику. Но теперь, когда Ибо слушает внимательно, в мелодии ему чудится нотка отчаяния. Будто Сяо Чжань думает, что что-то теряет, будто ему страшно. Ибо не знает, чего Сяо Чжаню стоит бояться. Их тур триумфально завершается в городе, который оба называют домом. Больше не будет долгих часов поездок, тиснения в одном и том же пространстве, никакого отыгрывания на публику того, чего, они оба знают, на самом деле нет… Но глаза Сяо Чжаня говорят о том, что оно есть. Возможно, это самое реальное, что Ибо когда-либо видел. Сяо Чжань берёт финальный аккорд. Пальцы Ибо автоматически следуют за ним, и он очень чётко и ясно думает: “Будь что будет”. Ухмыляясь и наслаждаясь криками и аплодисментами, Сяо Чжань сильнее разворачивается к толпе. Ибо наклоняется позади него, тянется за водой на маленьком столике за локтем Сяо Чжаня. На самом деле у Ибо есть своя, но если он не ошибается, если сейчас не испортит всё раз и навсегда… Ибо прижимается губами к плечу Сяо Чжаня, прямо рядом с потёртым краем отрезанного рукава. Сяо Чжань застывает. Но теперь Ибо убеждён: либо это самая большая ошибка в его жизни, либо… он едва ли может думать о втором варианте, но знает, что хочет именно его, больше всего на свете. Поэтому он прикусывает кожу Сяо Чжаня, показывая свои намерения настолько чётко, насколько может. Тот вздрагивает, и, когда Ибо выпрямляется, в глазах Сяо Чжаня бушует пламя. Ибо ухмыляется, светлое чувство наполняет его грудь, и он позволяет ему течь по всему телу, в пальцы, когда берёт первые аккорды следующей песни. Он совсем не уверен, как они доиграли до конца сет-листа. Бедро Сяо Чжаня плотно прижималось к его, обжигающе горячее даже в тепле переполненного клуба. Сяо Чжань не сводил глаз с губ Ибо на протяжении пяти песен, и теперь тот едва ли может дышать. Рука Сяо Чжаня опускается на бедро Ибо, когда последние ноты ещё висят в воздухе, впивается ногтями и спихивает Ибо со стула. Тот хватается за Сяо Чжаня, чтобы удержаться, и, пока они машут толпе на прощанье, кажется, не может заставить себя отпустить, поэтому не делает этого. Его ладонь крепко обхватывает предплечье Сяо Чжаня, когда они, спотыкаясь, уходят со сцены. Крики сопровождают их в крошечную гримёрку, где они переодевались перед выступлением, и дверь даже не успевает закрыться до конца, как Сяо Чжань толкает Ибо к стене, прижимая предплечьем высоко над грудью, почти у горла. - Ты был серьёзен? - спрашивает Сяо Чжань и смотрит дикими, почти безумными глазами. Прижатый так близко, Ибо может чувствовать, как по телу Сяо Чжаня бежит лёгкая дрожь. И, хотя кайф от выступления иногда длится часами, в его голосе появилась новая нота, от которой у Ибо учащается пульс. - А ты? - спрашивает Ибо, протягивая руки, чтобы провести ими по бёдрам Сяо Чжаня и просунуть пальцы в шлёвки для ремня. - Я не хочу этого на один раз. Не хочу, если ты пытаешься лишь сбросить напряжение, - отчаянно говорит Сяо Чжань, а сам наклоняется так, будто не может заставить себя отстраниться, его дыхание обжигает Ибо горло. Ибо хочет просто насладиться этим волнительным моментом, но ему нужен ответ, поэтому он вытягивает шею и оставляет один лёгкий поцелуй на углу челюсти Сяо Чжаня. - А ты был серьёзен? - снова повторяет он, так тихо, что едва слышит себя за шумом в собственных ушах. Они могут свалить всё на выступление, на то, что сделали это сгоряча. Всплеск адреналина, который привёл их сюда, способен покрыть любые грехи. Но Ибо устал притворяться - и на сцене, и вне её. Сяо Чжань сглатывает и отстраняется так, чтобы посмотреть Ибо в глаза. - В каждом слове, - говорит он, будто это важно, реально, и пальцы ног Ибо поджимаются в ботинках. Ибо широко улыбается. Он не уверен, что его грудь в состоянии вместить то самое светлое чувство, что со всей мощью разворачивается внутри. - И чего же ты хочешь? Глаза Сяо Чжаня изучают его лицо, в его взгляде борются друг с другом надежда и отчаяние. - Я хочу всего. Полностью. Ибо дёргает за шлёвки, притягивая Сяо Чжаня ближе. - Я тоже был серьёзен. В каждом слове, - заверяет он и наклоняется навстречу. У него есть лишь мгновение, чтобы поймать дрожащий вдох Сяо Чжаня на своих губах, прежде чем его сильнее вжимают в стену, а голодный рот накрывает его собственный. В волосах Ибо - руки Сяо Чжаня, а в лёгких - едва ли достаточно воздуха, но кому нужен кислород, когда можно дышать Сяо Чжанем, можно запустить руки ему под рубашку и провести вверх по позвоночнику, можно, наконец, прикасаться столько, сколько хочется, не притворяясь, что всё это несерьёзно. В груди пузырится восторг, и Ибо отстраняется, позволяя вырваться хриплому смеху. Сяо Чжань пользуется возможностью провести губами по его челюсти, потом по шее, прикусить изгиб плеча. Его руки повсюду, скользят вниз по бокам, по заднице и обратно вверх, чтобы взяться за пояс облегающих джинсов. Ибо выгибается навстречу, притягивая Сяо Чжаня ближе. - Чёрт, - слышит Ибо свой голос - рот, кажется, движется сам по себе - пока Сяо Чжань пробегает подушечками пальцев по его животу. - Чёрт, ты не представляешь, каково мне было. Ты всё время падал передо мной на колени, но это было не по-настоящему, а теперь… Сяо Чжань издаёт сдавленный звук в плечо Ибо. - Чёрт, - выдыхает он. - Да. Да. - Да что... - начинает Ибо, но захлёбывается остальными словами, когда Сяо Чжань падает на колени так быстро, что ударяется ими об пол. Ибо хватается за плечо Сяо Чжаня, за стену, у него кружится голова, и кажется, будто единственное, что удерживает его - это руки Сяо Чжаня, цепляющиеся за его штаны. Сяо Чжань поднимает глаза - в них ясно читается вопрос, но Ибо уже кивает, дыхание свистит сквозь зубы, стоит Сяо Чжаню коснуться его члена. Он настолько на грани, что вообще не продержится. Не тогда, когда руки Сяо Чжаня трясутся так, будто он тоже едва может поверить в происходящее: словно не будет никаких последствий, словно это очередной сон, которых Ибо притворялся, что не видит. Но его сны не идут ни в какое сравнение с жаром рта Сяо Чжаня, и, когда он берёт его глубже, все внутренности Ибо сжимаются. Ибо впивается зубами в нижнюю губу, а рукой - в волосы Сяо Чжаня, но не чтобы тянуть, а чтобы удержаться на ногах. Сяо Чжань стонет с его членом во рту, заставляя Ибо дрожать. Жар внизу живота нарастает так быстро, что он даже не успевает выговорить предупреждение, но Сяо Чжань просто глотает всё, крепко держа Ибо за бёдра. И когда Ибо снова обретает зрение, то видит, каким явно самодовольным тот выглядит. - Иди сюда, - Ибо неуклюже сжимает его плечо, и Сяо Чжань тут же повинуется, позволяя Ибо поднять себя, и прижимается к его телу. Ибо всё ещё немного дрожит, он чувствует, как твёрдый член Сяо Чжаня упирается ему в бедро. Ибо накрывает его ладонью через джинсы, и Сяо Чжань задыхается, прижимаясь навстречу. - Давай… Позволь мне… - Ибо знает, что говорит бессмыслицу, но Сяо Чжань издаёт бессловесный звук согласия, когда Ибо расстёгивает его джинсы, так что он точно на правильном пути. Сяо Чжань выдыхает ему в шею, пока Ибо сжимает руку на его члене, надрачивая ему, грубо и беспорядочно. Звук, который Сяо Чжань издаёт в ухо Ибо, кончая, ещё долгое время будет подпитывать его фантазии. “Но теперь они не должны оставаться лишь фантазиями”, - осознаёт Ибо, когда Сяо Чжань падает на него. Сяо Чжань сказал, что хочет всего, и Ибо намерен зайти так далеко, насколько возможно. Он прижат к стене тёмной гримёрки клуба, Сяо Чжань распластан по нему тяжёлым весом, липкая сперма высыхает на его руке, а пот остывает на коже. И это идеально. Ибо не хочет уходить. Ему не терпится сделать это снова. Сяо Чжань тихо сопит ему в шею, скользя рукой по талии Ибо под рубашкой. Его большой палец рассеянно гладит кожу Ибо, будто Сяо Чжань не может не прикасаться к нему. Ибо моргает от внезапного жжения в глазах. Придётся спихнуть всё на пот и размазанную тушь, а не на… что-либо ещё. За дверью кто-то кричит что-то невнятное, и в течение минуты громко звучат шаги, прежде чем затихнуть где-то дальше по коридору. Ибо вздыхает. - Нам нужно переодеться, - практично говорит он, слегка подталкивая Сяо Чжаня. Тот издаёт смутно несогласный звук, но поднимается, а его руки задерживаются на коже Ибо, пока не приходится его отпустить. Им бы следовало поговорить об этом или о чём-то ещё, но вместо этого Ибо бросает Сяо Чжаню его чистую рубашку, когда обнаруживает её сложенной вместе со своей. И Сяо Чжань ловит, улыбаясь так, будто это в порядке вещей, будто это их отношения. Возможно, так и есть. Возможно, так и было всегда, а Ибо просто далеко не сразу понял. Он и правда никогда не позволял себе о таком думать. Мечтать о руках или губах Сяо Чжаня - это одно, но о том, что после? Такое бы сделало всё слишком реальным, коим, Ибо был уверен, их случай не являлся. Ладонь Сяо Чжаня скользит в ладонь Ибо, когда они выходят в тускло освещённый задний коридор, его большой палец касается костяшек Ибо, мягко, но уверенно и многообещающе. С тем, как крепко пальцы Сяо Чжаня сжимают его, легко отмахнуться от оставшихся в клубе, помахать им на прощание и выйти на тёплый ночной воздух. Ибо не спрашивает, как не спрашивает и Сяо Чжань - его руки, крепко сжимающие бёдра Ибо, пока тот открывает дверь в свою квартиру, ощущаются неизбежностью. Как и горячие губы на шее, и то, как Ибо почти спотыкается на ровном месте, затаскивая их внутрь. Сяо Чжань смеётся, когда Ибо толкает его на кровать, но смех превращается во вздох, стоит Ибо забраться сверху. Руки Сяо Чжаня ложатся на бока Ибо, и тот тянется за поцелуем. В этот раз он медленнее, увереннее - прежняя срочность угомонилась и притихла. Один ленивый поцелуй переходит в другой, замедляясь в такт сердцебиению Ибо, пока он не оказывается распластанным по груди Сяо Чжаня, уткнувшись головой в его шею. Ибо недолго думает о том, чтобы скинуть джинсы, но это потребует движения и кажется слишком большим усилием. Легче просто закрыть глаза и слушать, как дыхание Сяо Чжаня переходит в медленный ритм сна. *** Когда Ибо просыпается, он в постели один и переживает два коротких, внушающих страх момента: один - когда думает, что Сяо Чжань ему приснился, и второй - когда вспоминает, что это не так. Ибо перекатывается на спину, пялится в потолок и пытается дышать, несмотря на неожиданную тяжесть в груди. Это нормально, что Сяо Чжань не захотел остаться. Лучше так, чтобы Ибо заранее знал, чем это всё является… являлось. Затем со стороны его крошечной кухни раздаётся лязг, и, когда Ибо приподнимается на локтях, то обнаруживает на полу сумку Сяо Чжаня. Она открыта, и оттуда наполовину свисает его вчерашняя концертная куртка. Секундой позже Сяо Чжань открывает бедром дверь в спальню, и заходит, осторожно удерживая в руках две дымящиеся чашки и пакет, на котором Ибо узнает логотип ресторана чуть дальше по улице. Ибо пялится. Сяо Чжань ухмыляется. - У тебя в холодильнике пусто, - поясняет он, поднимая одну из чашек. Ибо издаёт хриплый смешок, позволяя себе упасть обратно на кровать. - Меня же не было некоторое время, - говорит он в потолок, чувствуя, как по лицу расползается улыбка. - Ездил в летний тур. Возможно ты слышал обо мне? - Мм, - кровать проминается под весом Сяо Чжаня, и, оглядываясь, Ибо видит, как тот расставляет свои покупки на прикроватном столике. - Ван Ибо, Ван Ибо. Нет, мне ни о чём не говорит. Ибо хватает другую подушку и бьёт Сяо Чжаня по боку. - Ну ты и засранец, - смеётся он, когда Сяо Чжань вцепляется в подушку и вырывает у него из рук. - Но тебе это нравится, - говорит Сяо Чжань, отбрасывая подушку в сторону и наклоняясь, оперевшись рукой рядом с головой Ибо. Волосы у него в беспорядке после сна и едва расчёсаны пальцами, он во вчерашней рубашке и ещё никогда не выглядел настолько идеальным. Надежда зажигает его глаза, звучит нотой в его голосе. - Тебе нравлюсь я. Такая мягкая улыбка у него - это действительно несправедливо. Ибо чувствует, как горят его щёки. - Мне нужно почистить зубы. - Через минуту, - Сяо Чжань жесток и беспощаден - и как Ибо раньше этого не замечал? Он проводит пальцами свободной руки по брови Ибо, откидывает назад выбившуюся прядь волос и скользит вниз по лицу. Его большой палец замирает на губах Ибо, и у того учащается пульс. - Мы так долго не могли всё прояснить, и теперь я хочу насладиться этим. Ибо прикусывает его палец. - Наслаждайся этим, - бормочет он, и Сяо Чжань фыркает, вырывая руку. - Я уже, - говорит он весело, а его улыбка удивительным образом становится ещё более нежной. - Ты не слышал меня первые несколько сотен раз, но я уже давно, знаешь ли. Возможно, если Ибо скажет это, то, наконец, перестанет чувствовать себя так, будто задыхается от каждого слова. - Мне так сильно хотелось, чтобы всё это стало реальностью. Улыбка Сяо Чжаня могла бы освещать целые города. - Правда? - спрашивает он, наклоняясь и касаясь губами лба Ибо. Тот хватает Сяо Чжаня за рубашку, чтобы удержать на месте, и прижимается ко рту ртом. Нежно и невинно, медленный контрапункт к яростному стуку его сердца. - Правда, - заверяет Ибо, отстраняясь, и Сяо Чжань медленно моргает, открывая глаза. Ибо чувствует, как ухмыляется, и, кажется, не может остановиться. Для этого и нет никаких причин, не тогда, когда глаза Сяо Чжаня горят так, как сейчас. - Ты и я? Конечно.