Поцелуй на ночной охоте

— Меня поцеловала сильная заклинательница, — похвастался Вэй Усянь шицзе. — Она стеснялась сказать в открытую, что я ей нравлюсь, поэтому сделала это, когда я завязал глаза. — А-Сянь такой обаятельный, раз популярен у девушек, — смеялась шицзе и кротко взглянула на Цзян Чэна, замершего с чашкой у рта. Через несколько часов, когда шицзе оставила их, Вэй Усянь развалился на кровати Цзян Чэна и мечтательно смотрел в потолок. Думал о заклинательнице и поцелуе. Будто поцелуи с Цзян Чэном для него ничего не значили. Цзян Чэн положил книгу на стол и подошел к кровати. Вэй Усянь привстал на одном локте и съежился. Цзыдянь искрил на пальце. — А-Чэн? — позвал он, не понимая причины плохого настроения. Конечно, вряд ли он задумывается над чувствами других. Цзян Чэн тоже целовал Вэй Усяня потому, что он ему нравился. Почему Вэй Ин не придает этому значение? Цзян Чэн обхватил лицо Усяня руками. Оно было слегка осунувшимся за последние дни, которые они провели в подготовке к ночной охоте, устраиваемой Орденом Цзинь. Вэй Усянь ничего не понимал, поэтому смотрел в глаза Цзян Чэну, пытаясь найти причину несвойственного поведения. Тем более он понятия не имел, кто целовал его. Лань Ванцзи. Очевидно, Лань Ванцзи и Вэй Усянь не занимались ничем непристойным наедине до того, как вышли вместе из кустов, чтобы спасти шицзе. Другие заклинатели шептались, что слышали с той стороны подозрительные звуки: шлюпы и охи. Они решили, что кто-то уединился с красавицей-заклинательницей, но Лань Ванцзи и Вэй Усянь… Он ревновал. Он очень ревновал. И чувствовал странное напряжение, которое скапливалось внизу живота, когда Вэй Усянь привстал на кровати, следуя за его рукой, и с задранной головой и приоткрытым ртом замер в неудобной позе. Руки Цзян Чэна опустились вниз на шею и слегка надавили, чтобы удержать Вэй Ина в стоящем на коленях положении. Вэй Усянь на это издал едва сдерживаемый стон, который, казалось, случайно вырвался из сухих губ. Его глаза распахнулись, как и глаза Цзян Чэна. Но он не разжал рук, только слегка надавил сильнее и очертил движение кадыка, который дернулся при глотании. Вэй Усянь закатил глаза и приоткрыл рот, громко хватая воздух, когда прекратилось давление. Его руки наконец-то пришли в движение и легли на запястья Цзян Чэна, но не предпринимали попыток убрать их. Пытка продолжалась несколько раз. После какого-то раза, когда Вэй Усянь едва не повалился на бок от слабых коленей. Он не показывал, что ему не нравится. Его глаза стали мутными от удовольствия, а с губ сорвался громкий стон. Цзян Чэн не смог сдержать себя, наблюдая за судорожными вдохами, и припал к желанным губам. Его брат был сумасшедшим, раз ему это нравилось. Полный ревности мозг Ваньиня подкидывал картинки, какие непристойности творил с его ртом Лань Ванцзи. Он ненавидел свое воображение, что вгрызался в губы Усяня и жадно вылизывал рот. Только его и никого больше. Вэй Усянь будто бы этого и ждал. Его руки сразу легли на шею Цзян Чэна и сцепились в замок. Он громко стонал в губы, всем видом показывая, как ему нравится. Цзян Чэн поцеловал уголок губ, подбородок и перешёл на шею. Он пришел в себя, когда он почувствовал вкус крови с растерзанной губы, поэтому спешно извинялся за содеянное. Останутся ли на шее Вэй Усяня синие следы от удушья? Лучше бы нет, потому что Цзян Чэн умрет от чувства вины. — А-Чэн, пожалуйста, — его голос был надломленным и изнывающий. Цзян Чэн просто последовал за ним за кровать. Его руки упирались по обе стороны от головы Вэй Усяня, который продолжал просить его занять более удобное положение между своих ног, имитируя движения. Цзян Чэн распахнул его ханьфу и поставил одно колено между ног Вэй Усяня. Это устроило шисюна, и он отпустил руки и принял весьма привлекательную позу, лёжа на спине. Невинную. Положил руки по обе стороны от головы, его грудная клетка поднималась от глубокого и частого дыхания. Голая загорелая грудь блестела от света свечи, Цзян Чэн очертил языком ореолы сосков и обхватил тонкую талию руками. Вэй Усянь выгнулся и громко застонал от удовольствия. Цзян Чэн перешёл на нежную и беззащитную шею и оставил там поцелуи. И закусил только основание, где можно было скрыть воротом. Вэй Усянь ерзал. Цзян Чэн придавил его к кровати щупальцами. Вэй Усянь ахнул, шокировано смотря на свои запястья, обхваченные скользкими отростками. Свободные медленно покачивались в воздухе. Цзян Чэн не заметил, как выпустил их. Его руки были заняты поддержанием себя в воздухе, чтобы не лечь на Вэй Усяня, поэтому не было возможности удержать Вэй Ина от ерзанья. На губах Вэй Усяня появилась улыбка, и он потянулся головой к щупальцу и потерся о него, а после оставил поцелуй. Это было рычагом. Цзян Чэн зарычал и впился в губы. Этот поцелуй не был похож на первый, он был страстным и нетерпеливым. Он хотел его всего. Откуда Вэй Усянь знает, как заставить Ваньиня действовать? Откуда он имеет понятие о том, что Цзян Чэн хочет сделать с ним, очень давно? Вэй Усянь плохо разбирался в чувствах других людей, поэтому то, как он легко считывал Цзян Чэна, безумно возбуждало. Они знали друг друга всю жизнь, и большую часть времени Вэй Усянь раздражал его, совершенно не заботясь о том, в каком состоянии находился Цзян Чэн в данный момент. Он прервал поцелуй, чтобы перевести дыхание. Губы Вэй Усяня теперь были мокрыми от слюны. Он тяжело дышал и с предвкушением наблюдал за щупальцами над головой Цзян Чэна. Ваньинь усмехнулся, должно быть, в тот вечер в библиотеке он вычитал кое-что занимательное о способностях щупалец, и теперь ему хотелось попробовать это. Щупальца могли выделять вещество, помогающее в сношении двух людей, что-то вроде женских половых соков, которыми смазывался цветок, чтобы мужчине было легче проникать в него. Ещё это вещество усиливало возбуждение как дурманящие смеси в курильницах весенних домов. Вэй Усянь явно хотел попробовать. Цзян Чэн усмехнулся и вновь припал к губам. Вэй Усянь отвечал охотно и нетерпеливо, его уже свободные руки зарылись в волосы Цзян Чэна и рушили пучок. Вэй Усянь вытащил шпильку из заколки и уронил её на пол. Заколка упала следом. Стало тихо. Снаружи послышались голоса, стража говорила об странном инциденте, связанном с Лань Ванцзи. Вэй Усянь оторвал взгляд от шумной катящейся заколки и взглянул на Цзян Чэна. Цзян Чэн скрипнул зубами. Для Вэй Усяня смена настроения была неожиданностью. Он вздрогнул. — Цзян Чэн, это всего лишь заколка… — прошептал он, потупив взгляд. Он отрицательно покачал. — Я не по заколке, — он оставил лёгкие извиняющиеся поцелуи на лице и шее. — Я по тебе. — Мне? Я сделал, что-то не так? — он услышал голоса за дверью. Его губы вытянулись в «О». — Я слишком громкий? Цзян Чэн, скорее зажги талисман тишины! — сказал он шепотом. Цзян Чэн с улыбкой покачал головой, но, повиновавшись, достал из внутреннего кармана бумагу и запустил ее над потолком, блестящий обод накрыл их комнату. Вэй Усянь удовлетворённо кивнул и занялся поясом Цзян Чэна. — Твой парадный ханьфу испорчен, — снова прошептал он, надуваясь. Для охоты они заказали дорогое и красивое ханьфу, достойное Главы Ордена, в итоге в нем появилось восемь отверстий, из который вытянулись тёмно-фиолетовые щупальца. — Неважно, — сказал Цзян Чэн и начал сам раздеваться. — Твой хвост тоже вечно рвет штаны. Лучше так, чем с голой задницей. — О, — потянул Усянь, хотевший вернуть атмосферу, в итоге получил сам. Грубый в постели Цзян Чэн был редким искусством. Вэй Усянь чувствовал себя сумасшедшим, осознавая, что это ему нравится. — Ты приревновал меня к ней? Цзян Чэн скинул верхний халат и нижнюю рубашку. Не к ней, а к Лань Ванцзи. Цзян Чэн не был идиотом, чтобы не видеть взгляда Второго Нефрита и то, как тот облизывал губы, смотря на Усяня, предположительно, после поцелуя. Ведь из-за жуткой темной ауры ни одна девушка не осмелилась бы подойти к Вэй Ину и тем более поцеловать. — Привстань, — попросил Цзян Чэн, игнорируя вопрос. Что бы еще тупоголовый Усянь понял, что это Лань Ванцзи, и убежал к нему. Только недавно перестал бегать за ним и болтать о нем. Вэй Усянь послушно приподнял таз, чтобы Цзян Чэн снял с него штаны. Внизу живота был небольшой продольный шрам, Цзян Чэн, когда впервые его видел, не решился спросить откуда он. Дорожка коротких волос от пупка до паха могла бы скрыть его, но он был очень заметным. Самым лучшим решением было поцеловать шрам. Он коснулся губами огрубевшей кожи, все же на теле Вэй Усяня никогда не оставалось шрамов. — Ох, — Вэй Усяня выгнуло над кроватью, когда кончик щупальца вошел в него. Он был тонким, но гибким, поэтому мучительно медленно массировал стенки внутри. Слизь на поверхности щупальца идеально смачивала их. Цзян Чэн удовлетворенно смотрел на надломленные брови любовника, когда щупальце попадало по комочку нервов. Они были в таких отношениях с возвращения Усяня. Тогда на заброшенной почтовой станции они безумно целовали и кусали друг друга. Темная энергия и кровь убитых ими людей делала из них ненасытных зверей. Дальше они продолжали это на войне, чтобы снять напряжение. Они идеально подходили друг другу. Щупальце с хлюпом вышло. Разработанная дырочка сжималась и разжималась от пустоты. Усянь заскулил в точности, как скулят лисы, и сделал движение тазом в направлении Цзян Чэна. Цзян Чэн погладил руками бедра, извиняясь за то, что залюбовался. Другое щупальце привстало к входу и начало медленно входить. Вэй Усянь распахнул глаза и вскрикнул. Цзян Чэн остановился. Они никогда не использовали щупальца. Это было новым опытом. — Продолжай, А-Чэн. Он попытался сам насадится, но другие щупальца остановили его, удерживая за талию. Два других приподняли ноги и развели их в стороны. Щупальце входило медленно, потому что было толще предыдущего. Это было пыткой. Цзян Чэн наклонился и поцеловал раскрытые губы, а рукой несколько раз провел по члену Усяня, чтобы отвлечь. Вэй Усянь был очень узкий, они не спали вместе несколько месяцев, занимаясь своими обязанностями по восстановлению Пристани Лотоса и обучению адептов. — Ещё немного, — прошептал он. Вэй Ин будто бы не воспринимал слова, но заметно расслабился. Щупальце остановилось, давая время на передышку. Вэй Усянь стал дышать размеренно и наконец открыл глаза. Цзян Чэн посчитал это знаком и начал медленно двигаться. Комнату заполнили влажные звуки. — Ты мой, — прошептал Цзян Чэн в ухо Вэй Усяню. Вэй Ин громко вскрикнул. Щупальце по всей длине раздувалось внутри. — Никто не смеет целовать тебя, кроме меня. — Ах, д-да, — между вдохами произнес Усянь. Свободное щупальце обхватило член Вэй Усяня и начало надрачивать. Цзян Чэн усмехнулся, когда таз Вэй Усяня приподнялся, и девять хвостов вырвались наружу. Серые уши украсили его голову. Он медленно провел по шерсти на одном из хвостов. Мягкие. Вэй Усянь протянул руки и сжал член Цзян Чэна. Мужчина удивленно посмотрел вниз. Он усердно заставлял щупальца приносить удовольствие Вэй Усяню, что забыл о себе. Вэй Усянь не мог делать движения рукой и принимать щупальце одновременно, поэтому его рука двигалась в такт движениям щупалец. Этого было более, чем достаточно для Цзян Чэна. Они приник к губам Усяня, чувствуя, что тот тоже близок к разрядке. Сперма выплеснулась на живот Вэй Усяня. Цзян Чэн вытащил щупальце с громким влажным звуком и спрятал их в теле. Вэй Усянь громко дышал, а затем улыбнулся. — Когда заклинательница подошла, я подумал, что это ты, поэтому позволил целовать себя. Потом у меня не получилось оттолкнуть ее. Она оказалась очень сильной. — Ладно, — ответил Цзян Чэн. У Ваньиня правда возникала мысль прижать Усяня к дереву. Эти розовые губы слишком выделялись на бледном лице, когда глаза были завязаны, но он проявил благоразумие. Ему нужно было разъяснить молодым адептам, которые впервые были на масштабной ночной охоте, как правильно охотиться на нечисть. Эти олухи не помнили ничего из лекций Вэй Усяня, поэтому задавали глупые вопросы. Цзян Чэн встал, чтобы найти мокрое полотенце и стереть беспорядок с их тел. Он застал Вэй Усяня, смотрящим на свою руку в сперме. На животе были белесые разводы, будто он смешал обе спермы вместе. — Нравится? — Да.