мой хороший

Арсений смотрит на леопардовые шорты на Зинченко и морщится. Как можно было купить такую отвратительную вещь? Он забывает о них почти сразу же, как выходит из кабинета, пока несколькими днями позже не видит идентичные на Антоне. Он останавливается как вкопанный. Для всей драматичности ситуации не хватает в изящном жесте схватиться за сердце, как в фильмах. Они купили парные шорты? Или, не дай божé, носят одни на двоих? Арс ужасается своим мыслям и подходит к Шастуну: — Это что такое? — Где? — На тебе? — О..дежда? — Шаст выгибает бровь. — А шорты? — Что шорты? Арсению кажется, что он находится в психушке. — Что с ними? — Арс, ты заболел? — Антон подходит ближе и трогает лоб. — Вроде не горячий. — Ещё и издевается, вот сука. — Я? И не горячий? — ухмыляется Арсений. — А вот это уже больше похоже на тебя.

*

Арсений думает про эти ёбаные шорты уже несколько дней. Смотрит, как они сидят на Сергее, потому что в офис в них тот ходит каждый день, и не может понять, почему он так к ним прицепился. Ну шорты как шорты, леопардовые и леопардовые, ужасные и ужасные. И снова видит Шастуна в них. В основном Антон носит оверсайз и одежду, скрывающую части тела и кожу, но лето в этом году выдалось жарким, поэтому в мешковатых джинсах и брюках можно сгореть. Вещь прямиком из недели моды где-нибудь в Зажопинске ему выше колен и открывает вид на тонкие ноги и очаровательные лодыжки. Арс совершенно не хочет знать, что скрывается под плюшевой тканью леопардового убожества. Он не наблюдает за Шастом, рассевшимся на диване и занимающимся менспредингом. Мясистая кожа ляжек, выглядывающих из-за шорт, совершенно не привлекает его внимание. На секунду он задумывается о том, чтобы засмотреться на Зинченко в них, что вызывает рвотный порыв. Он качает головой и закрывает глаза, чтобы прогнать картинку.

*

Навязчивая идея потрогать шорты на Антоне не пропадает ни через неделю, ни через две. Арсений решается и в один из дней застаёт Антона врасплох: — Странная просьба, но — можно я потрогаю твои шорты? Шаст теряется и часто моргает, на его лице смесь эмоций, но он прочищает горло и отвечает: — К-конечно. Арс подходит ближе и двумя пальцами касается шорт, сначала привыкая к ткани под подушечками, а потом немного смещает их вниз, поглаживая и задействуя почти всю ладонь. Антон, кажется, вздрагивает, и Арсений убирает руку, отходя на несколько шагов назад. — Было интересно узнать, какая ткань на ощупь, спасибо. — И он уходит, наконец поднимая глаза вверх и сталкиваясь со странным взглядом Антона.

*

Было интересно узнать, какая ткань на ощупь. Арсений долбоеб. Это же надо было подойти с такой просьбой к Шастуну и сказануть такую хуйню. Ладонью провести по его бёдрам. Арс в такой жопе. На следующий день, будучи тоже в шортах, он садится рядом с Шастом и своей кожей чувствует разгорячённую кожу его ноги. Безумно сильно хочется провести по ней рукой и залезть под кромку кошмарного предмета одежды. Погладить внутреннюю часть бедра. Внезапное желание потереться головой бьёт как кувалдой по голове. Стас что-то говорит об их графике в ближайший месяц, а у Арсения в ушах белый шум. Ему нужно просто с кем-то потрахаться или подрочить, и тогда безумное наваждение и зацикленность на Антоне и его ёбучих шортах пропадёт.

*

Но не пропадает ни после двух, ни после пяти раз. Антон Шастун и его ноги в тошнотворных леопардах. Антон Шастун и его кудряшки, мягкий голос и прямой взгляд на Арсения. Арсений хочет предложить ему отсосать. Он снимет своё сексуальное напряжение и больше не будет смотреть в его сторону. План надёжный, как швейцарские часы, и остаётся только воплотить желаемое в действительность. И работать вместе после сделанного как ни в чём не бывало. Ха-а!

*

Он выбирает день, когда у многих в офисе выходной, Серёжа, Дима и Стас собираются домой, а на Шастуне это убожество. И здесь могла бы быть шутка о том, что лучше бы на Шастуне был он, но Арсений не будет опускаться до туалетного юмора. Он просит Антона остаться на чуть-чуть подольше и заходит к нему в гримёрку. — Можно я тебе отсосу? — Сердце готово выскочить из груди, а голос срывается, хотя Арсений никогда не сомневается в том, что он задумал. Антон смеётся. — Ты поспорил, что ли, с кем-то? С Димой? — Он проходит мимо, хлопая его по плечу и закидывает рюкзак на плечо. Наивный. — Я устал, Арс, хочу домой и спать. — Я не шучу. Как-то даже обидно, что его не воспринимают всерьёз. Шаст останавливается и поворачивается: — Отсосёшь? Ты реально заболел? Или ёбнулся? Давай я отвезу тебя. — Давай ты сядешь на диван и я сделаю тебе минет? М-м? — Арсений видит, как в глазах напротив что-то вспыхивает. Антон кидает рюкзак на пол и садится в кресло. — Я сел. Что дальше? Зелёный свет! Арсений подходит к нему и, раздвигая колени в стороны, садится между. Смотрит вверх, прикладывается головой к отстойным шортам и прикрывает глаза. Замирает так на несколько секунд, а потом правой щекой притирается к мягкой ткани на внутренней стороне бедра. Сверху слышится удивлённый вздох. — Арс. — Тихо. — Он повторяет движения на левой ноге, рукой забираясь под шорты и поглаживая шелковистую кожу. Антон дёргается, потому что руки у Арсения ледяные. Он мнёт ляжки, отстраняясь, и кидает взгляд наверх. Раскрасневшийся Шаст цепляется руками за ручки кресла. Арсений ухмыляется и зубами поддевает кромку шорт, пытаясь стянуть их вниз. Антон буквой «о» открывает рот. — Я правда думал, что ты поспорил. Хотел посмотреть, до куда ты дойдёшь. — Посмотрел? Мне остановиться? — Нет. — Арсений спускается ниже и водит носом по уже выступающему бугру. — П-продолжай. — Запах возбуждения щекочет ноздри. Внизу живота становится горячо, и он ёрзает на коленках, пытаясь забыть о своём привставшем члене. — Тебя тоже это заводит? Он тянет руку Антона, чтобы положить её на свой пах. Шаст охает и сжимает. Они оказываются слишком близко друг к другу, и смотреть в глаза становится ошибкой, потому что Арсению хочется Антона поцеловать. — Можно я… — И неизвестно, кто задал вопрос, потому что Антон склоняется и целует, обняв руками щёки, и это горячо, мокро и потрясающе. Пухлые губы Шаста идеально ощущается между арсеньевых. Шаст тянет его наверх, и Арсений мычит отрицательно, но Антон не спрашивает, говорит что-то про жёсткий пол и сажает на себя, целует-целует-целует и блуждает руками там, где может дотянуться. Сжимает ягодицы, бока, кусает у шеи, и Арсений забывает о том, ради чего вообще позвал его сюда. Забывает о том, что это должно было быть лишь единичным удовлетворением сексуальной потребности. Потому что Антон слишком нежный, слишком отзывчивый и слишком мягкий. Он осторожно перебирает волосы в пальцах. Целует со всем напором, но удивительно аккуратно; кусает едва ощутимо и зализывает, как кошка, которая любит, но для проформы показывает своё недовольство. Водит руками по телу, не сжимая до покрасневших следов, его касания напоминают пёрышко, которое выпало из подушки — лёгкое, мимолётное, невесомое. У Арсения такого не было. Антон зовёт его к себе домой и даже добавляет, что они не будут трахаться сексом. И хоть Арсений и хочет им трахаться, но соглашается, не в силах сейчас ему отказать. Потому что Шаст какой-то другой. Будто он, сам того не зная, анлокнул крутую фичу в игре. Ранее недоступную, недостижимую и очень дорогую. Арсений не знал, что Антон может таким быть.

*

Всё меняется. Антон целует его в любую свободную минуту, тянет в каморки, гримёрки и номера отелей, лапает и сжимает, а потом отпускает трясущегося от желания. Будто специально не давая залезть в трусы. И сам не залезает. Будто если всё зайдёт дальше — что-то обязательно кардинально изменится. А ещё он начинает постоянно его хвалить: одежду, шутки, волосы и делает комплименты. Грязно шутит и трогает дольше положенного, садится вплотную и, пока никто не видит, гладит ноги. У Арсения скоро отвалится рука и сотрётся член, потому что терпеть он больше не может, и, когда очередной раз Антон зовёт домой, по воле случая оказываясь в блядских шортах, Арс не выдерживает и снова садится между разведённых ног Антона, но уже на мягком ковре у его кровати. Шаст сверкает глазами. — Ты уверен? Блять, он прямо сейчас умрёт на месте. Он ещё и спрашивает. — С того дня в офисе. — Хорошо. То, что перед ним Антон, который может быть и потрясающе мягким, и нереально властным, заставляет колени раздвинуться ещё шире. Во рту скапливается слюна, и он тянет шорты вниз. Теперь Шаст не сопротивляется и помогает снять с себя вещь. Арсений через трусы гладит головку, пальцем размазывая пятно на ткани. С помощью Шаста он снимает и их, поудобнее устраиваясь между разведённых ног и смотря на покачивающийся прямо перед лицом член. — Хоть не пришлось голой жопой сидеть на кресле в офисе. — Тебе бы и не пришлось. — Почему? — Я бы отсосал через немного спущенные шорты. — М-мы это попробуем позже. — Его дыхание сбивается от слов Арсения, и это победа. — А теперь соси. Арсу не должно это нравиться, но ему нравится, и он целует головку, слизывает выступившую смазку и потихоньку начинает сосать, пуская слюну по всему органу и помогая себе рукой у основания. Антон прогибается в спине и запрокидывает голову, дыша часто-часто, но не срываясь на стоны. Арсений не торопится, двигаясь медленно и не упуская ни сантиметра кожи, пытаясь максимально убрать зубы. Лижет и чмокает, отрывается и снова принимается за работу, пока от Шаста не слышится еле слышимый скулёж. — Можно я … — Что угодно. — Арсений не знает, что он у него спрашивает, но хрипит, кое-как собирая звуки в слова. Антон под ним как желе, размягчённый, поддающийся и горячий, и когда он кладёт руку на волосы, мягко сжимая, но не направляя, Арсений стонет, пуская вибрацию по половому органу. Антон стонет в ответ. Звуки перестают существовать, как и остальной мир, есть только пульсирующий член под его губами и Антон перед ним. — Как же ты потрясающе смотришься на моём члене, Арс. Как он вообще способен формулировать целые предложения? — Как приятно твоя щетина ощущается на моей коже. Раз. — Как же охуенно в твоём рту. Два. — Какой ты красивый с опухшими губами вокруг моего члена. Три. Арсений утробно стонет, выпуская стояк изо рта и кончая, и Антон следует за ним, попадая на лицо. Он снова тянет его к себе на бёдра, слизывая смесь слюны и спермы с губ и мокро целуя, и прижимает к себе горячими руками. — Ты такой молодец, Арс. Спасибо. — Он обцеловывает всё лицо, выражая благодарность и нежность, и Арсений не может поверить, что хотел от него только минета, на самом деле желая намного больше. — Повтори ещё раз. — И краснеет щеками. — Повторить что? Как охуенно ты смотришься на моём чл… — Нет! — Арсений несильно бьёт его по руке и смущается ещё больше. — Что я молодец. — Тебе это нравится? Ого. Ты молодец, Арс. Ты самый лучший, знал? — Антон обнимает его сильнее. — И очаровательно краснеешь. Удивительно, как ты так просто отсасываешь мне, и стыдишься обычных слов. — Слов похвалы. — У-у, у кого-то прэйз-кинк. — Заткнись. — Мой хороший. Арсений утыкается лбом в плечо Антона, качая головой, потому что Антон невозможный.